Золотые скрипки одессы павел верников рассказ

За годы странствий скрипач, педагог, устроитель фестивалей и кавээнщик Павел Верников сменил немало паспортов. Но всюду, где бы он ни был, — Москва, Югославия, Франция, Израиль, Италия и, наконец, Швейцария, музыкант не переставал называть себя одесситом. Осенью 2016 года он в числе десятка других побывал на фестивале «Золотые скрипки Одессы» и даже был награждён Почётным знаком отличия. По примеру Одессы Ереван вручил артисту медаль за выдающиеся заслуги в области исполнительства и педагогики.

— Я никогда не забывал, что родился в Одессе, в Украине. В мой период жизни в Италии мы вместе с женой, скрипачкой Светланой Макаровой и выдающимся итальянским актёром, режиссёром, писателем Мони Овадиа придумали спектакль Adesso Odessa. Adesso с итальянского переводится как «сейчас». Там звучали рассказы Бабеля, одесские анекдоты, песни Утёсова, «несерьёзный» криминальный шансон в серьёзной классической обработке. В общем, получилось настолько удачно, что этот спектакль мы сыграли более 60 раз. В одном только знаменитом миланском «Пикколо-театре» Джорджо Стрелера дали 12 вечеров.

В Японии, Китае в буклетах обо мне часто пишут как об украинском скрипаче. Несколько лет назад у меня украли скрипку, смычок, кредитную карту, паспорт. Сразу после этого я практически без документов поехал в Литву работать в жюри конкурса имени Хейфеца. Меня там спросили: «Откуда вы?». Я ответил: «Из Украины». И рядом со мной поставили украинский флаг. Таким образом, я нелегально представлял вашу страну. Это, конечно, не такой оригинальный поступок, как незаконно переходить украинскую границу. Хотя, я слышал, что в последнее время и такие прецеденты случаются. Но тем не менее.  

Итак, вы одессит, Павел. Что это значит?

— Меня часто спрашивают, есть ли у меня ностальгия по СССР, Москве, где я учился. Говоря честно, нет. Хотя мне там дали серьёзное образование, со мной занимались прекрасные педагоги. Было много хорошего. Но, к сожалению, и много плохого. Иосифу Бродскому часто ставили в вину отсутствие патриотизма. Он на это отвечал: «Я не выбирал страну, где мне родиться». Сильная фраза. Никто не должен любить страну, если она его не любила.

Впрочем, меня не любили небезосновательно. У меня с детства был нехороший язык — я иногда говорил то, что думал. Мне стыдно в этом признаваться, но меня исключали из пионеров. Один раз не приняли в комсомол.

А вот по Одессе я ностальгию чувствую. По дому, где родился, улицам, дворикам, где играл в футбол, гулял, влюблялся. Как сказал, по-моему, Михаил Жванецкий, одессит — это национальность. Одесситы, действительно, особенные люди. То, как они разговаривают, — это уже спектакль, на который не надо покупать билеты. И когда мне говорят: «Ой, у вас такой юмор!», это никакой не юмор. Я просто говорю, как одессит.

Одним из ваших педагогов был Давид Ойстрах. В чём, на ваш взгляд, его «настоящесть»?

— Давид Фёдорович Ойстрах был действительно великим музыкантом. Он играл с виду настолько естественно, что его игру казалось очень легко сымитировать, повторить. Мысли, музыкальные идеи, техника, звук — возникала иллюзия, что всё это просто. Но достичь этого было невозможно. 

Отношения с Ойстрахом у меня сложились довольно неформальные. Официально я у него никогда не учился. Почему считаю его одним из моих педагогов? Когда я ему первый раз сыграл, мне исполнилось десять лет. Давид Фёдорович был близким другом моего первого учителя, Вениамина Мордковича. Вениамин Зиновьевич время от времени приглашал его позаниматься с лучшими учениками Школы Столярского. Мой отец, замдиректора Одесской филармонии, с Ойстрахом был также в близких, доверительных отношениях. Я планировал в будущем поступать к нему в аспирантуру. Это было бы естественным продолжением наших встреч. Но, к сожалению, вскоре Ойстрах умер. И я поступил к его замечательному ученику, прекрасному скрипачу и педагогу Семёну Снитковскому. Увы, он тоже очень рано ушёл из жизни.

Был ли для вас богом Святослав Рихтер?

— С Рихтером я познакомился благодаря гениальным музыкантам: скрипачу Олегу Кагану и виолончелистке Наталии Гутман, которые стали моими друзьями, когда я приехал учиться в Москву. Мне был 21 год, и они взяли меня в свою компанию — мы вместе играли в ансамбле. Рихтер произвёл на меня ошеломляющее впечатление. Глыба: не просто как музыкант — как человек. Ко мне он очень хорошо относился из-за моего юмора. Называл меня «Павлик-директор». Когда мы гастролировали нашим маленьким коллективом (а по Советскому Союзу в то время ездить — Омск, Томск, вокзалы — лучше не вспоминать) как-то так получалось, что я всегда оказывался самым быстрым и активным. И мне удавалось немножко улучшить наш суровый быт.

Рихтер всегда требовал, чтобы имена музыкантов ансамбля набирали в афишах одинаковым шрифтом. Сейчас так не модно. Звезда — золотыми буквами, а аккомпаниатор, который может быть и старше и лучше как музыкант — микроскопическими. А Рихтер однажды вообще хотел отказаться от концерта, потому что его имя было набрано огромным шрифтом, а имена всех остальных — мелким. Он заставил поменять афишу, и её переделали за один день.

Святослав Теофилович любил шутить, дурачиться, разыгрывать, смеяться. И в этом он нашёл во мне хорошего партнёра. В музыкальном смысле Рихтер оказал на меня огромное влияние. Как и Мстислав Ростропович. В Москве я был участником трио имени Чайковского. К этому коллективу Мстислав Леопольдович очень тепло относился и иногда с нами занимался. Спустя годы для нас стало большой честью приглашение на его фестиваль в Эвиане во Франции. Невероятный был человек.

И Рихтер, и Ростропович всегда шли по своему пути прямо и никогда не отступали от своих принципов, которые во многом вошли и в мою кровь. По мере сил, работая теперь над собой и своими учениками, я стараюсь им следовать.

Вы говорите, что на ваши фестивали в основном приезжают вас поддержать друзья. Я видел программы. Скажите, как можно иметь столько друзей?

— А какой от них прок? Ни один из них мне в Панаму и копейки не отправил. Даже панаму не купил… Но я их всё равно люблю. Это и Гидон Кремер, и Жанин Янсен, и Юлик Рахлин, и замечательный украинский дирижёр Кирилл Карабиц. Я стараюсь выбирать себе друзей по одному принципу. Даже по двум. Первый — они замечательные музыканты. Второй — честные люди, что очень важно в искусстве. Есть прекрасные профессионалы, у которых на душе нечисто. Что-то их внутри мучает, им приходится себя постоянно оправдывать. Я их тоже оправдываю и защищаю. Вот, говорят, они предали Украину. Да ничего они не предали. Глубоко в душе они любят Украину. Правда, где-то очень глубоко. Но от них зависит много людей. У них оркестры, деньги, дачи, самолёты, жёны, наконец. Как они могут жить по-другому?

Но если серьёзно, я ближе к тем моим коллегам, у которых есть совесть. Я люблю таких людей и стараюсь общаться с ними чаще. Можно бесконечно рассуждать, кто прав, кто виноват. Но, кажется, на белое нужно говорить, что это белое. А на чёрное, что это чёрное, а не искать оттенки.

Ваши учителя говорили: чтобы хорошо играть, нужно пострадать. Страдали ли вы?

— У каждого в жизни случались трагедии… Но в принципе нельзя говорить, что если человеку не повезло родиться за Уралом, он появился на свет в Париже и не испытывал каких-то материальных проблем, он не может замечательно играть. Это не так. Люди, у которых внешне всё было в жизни гладко, может быть, страдали ещё больше. От неприятия окружения, несчастной любви, непонимания их музыки. Страдание всегда рядом с нами.

Точно так же, когда я вижу некоторых самодовольных музыкантов, многие из которых, кстати, являются замечательными инструменталистами, я не могу утверждать, что им незнакомо страдание. Просто у них внутри чего-то не достаёт. Либо это «что-то» умерло, либо его никогда там не было. Вы всегда слышите, когда человек играет от души, а когда конструирует свой талант. Знаете, есть круассаны, внутри у которых мармелад или крем. А есть пустые. Но выглядят они все одинаково. Так же и в музыке. Играют вроде бы равно хорошо. Но внутри у одних крем, а у других — пустота.

Несмотря на то, что по жизни вы предпочитаете больше смеяться, чем плакать, вам близка музыка Гии Канчели.

— Таких людей осталось мало. Гия всегда говорит, что думает. Разными словами, иногда включая бранные. Но и они звучат у него как поэзия. Это человек, который никогда не поступался своими принципами. Мы с женой часто играем его произведения. Недавно выступали в Тбилиси. Гия был на концерте и сказал много тёплых слов в наш адрес. Его музыка — медленная, тихая, идущая от корней грузинского народа — совершенно противоположна энергии современного мира, где всё бежит. Вы вдруг останавливаетесь, и она заставляет вас чувствовать и плакать. Правда, сама музыка Гии — это не плач. Это грусть, надежда, опять грусть, опять надежда. Это разговор с Богом.

Ваши педагоги вас учили: «Во время игры ты должен говорить с Богом»…

— Вернее, «ты не говоришь с Богом, а должен говорить»… От Бога мы сейчас все далеко. К менеджерам, интернету, соцсетям значительно ближе. Дойти до небесного ни у кого не хватает времени. Сейчас многое можно критиковать в игре старых мастеров — и то не в стиле, и это. Но то, как они трогают душу. Тянет меня к этим старикам…

Скажите, быть евреем — это приговор или счастливый билет?

— Смотря, в какое время. Не думаю, что в 1930–1940-х многие радовались тому, что они евреи. Но в 1950–1960-х я уже этим гордился, причём эдакой тайной гордостью. Помню, как в 1967 году, когда Израиль победил в Шестидневной войне, все евреи Одессы тайно ликовали. Вообще существовало два варианта: либо вы предаете свои корни и веру — хотя, веры у меня, собственно, никакой не было, в синагогу в нашей семье ходил только дедушка. Либо становитесь ещё крепче от осознания своей национальной принадлежности. Я всегда остро чувствовал свою идентичность. И когда в разгар эмиграции 1980-х быть евреем вдруг стало модно, такая перемена вкусов меня сильно позабавила. Впрочем, сам я никогда не был националистом и не различал людей по национальности. Но меня различали…

Шутят, что если человек двадцать лет играет на скрипке, он автоматически становится евреем.

— Даниэль Баренбойм как-то похвалил одного итальянского музыканта такими словами: «Вы не еврей, но заслуживаете быть им»… Я часто задаюсь вопросом: почему так мало евреев на свете и так много о них говорят? Орден получил — еврей, посадили кого-то — тоже еврей. Везде евреи. Однажды меня осенило: почему бы евреям всего мира не устроить забастовку? Хотя бы на месяц уйти в тень евреям-учёным, врачам, музыкантам и так далее? Чтобы люди вокруг могли хоть немножко спокойно пожить… Правда, мне кажется, что преувеличенное внимание к евреям проявляется у тех, кто склонен искать причину неудач не в себе, а в других. В конце концов, у каждой нации есть свои гении и негодяи. По-моему, ещё первый президент Израиля сказал: «Я хочу, чтобы у меня была нормальная страна, где найдётся место и тем и другим».

Вы уже несколько лет живёте и работаете в швейцарском городке Сион. Место идиллическое. Почему-то захотелось реанимировать и утвердить здесь гимн дореволюционной России — «Коль славен наш Господь в Сионе» Дмитрия Бортнянского.  

— Бортнянский как будто чувствовал, что я буду здесь жить. Мне очень нравится Сион — «наша маленькая деревня», как я его называю. Хотя это столица целого кантона, к сионизму, кстати, не имеющая никакого отношения. Тут приятно жить. Здесь четыре официальных языка — почти как в Одессе. С вами знакомятся на улице и тут же приглашают к себе домой. Мне это очень близко. Кто вам сказал, что жить спокойно, благоустроенно, дышать чистым воздухом, пить вино и заниматься любимым делом это скучно?

Поэтому из Швейцарии я, наверное, надолго уже никуда не уеду. Конечно, если не призовёт Украина. Быть премьер-министром, правда, мне не предложат — у вас уже есть другой еврей. Но если пригласят министром ликёроводного транспорта, я таки буду вынужден со своими сторонниками (а их у меня двое: жена и пятилетний сын) нелегально пересечь границу и войти в министерский кабинет.

Зачем Одессе делать скрипки и смычки? Автор сценария и ведущий гала-концерта Игорь Кнеллер говорит: «Одесса делает самое главное — лучших скрипачей в мире.» https://youtu.be/hKa9VGJvR4w

Целая плеяда звезд мировой скрипичной школы начинала свой творческий
путь в Одессе, а ныне продолжает традиции одесской школы в разных
странах.

Великие одесситы снова с нами, в родном городе.  Гости и
участники фестиваля: 

Дора
Шварцберг (Австрия);
Нора
Романова-Шварцберг (Австрия);

Сергей
Кравченко (Россия);

Александр
Винницкий (Финляндия);

Татьяна
Самуил (Бельгия);

Григорий
Сандомирский (США);

Александр
Поволоцкий (Израиль);

Светлана
Макарова (Швейцария);

Эдуард Грач
(Россия);

Захарий
Зорин (Франция);

Павел Верников (Италия, Швейцария, Австрия);
Михаил Вайман

Илья Романов (Австрия).

Что можно найти в интернете об уникальном событии, состоявшемся в Одессе?

Организатор фестиваля Игорь Покровский и фантастическая скрипачка Дора Шварцберг https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/posts/1076895882329130 
рассказывают о том, как реализовывался замысел собрать знаменитых выпускников школы Столярского.

«Скрип-party» — здесь: Одесский литературный музей   17 октября   https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/timeline/story?ut=43&wstart=0&wend=1446361199&hash=1325915784895894915&pagefilter=3

А вот, что известно о каждом из участников фестиваля.

Дора Шварцберг (нем. Dora Schwarzberg, при рождении Исидора Шварцберг; 27 марта 1946, Ташкент) — австрийская скрипачка и музыкальный педагог.
Родилась в семье музыкантов еврейского театра; отец происходил из Румынии, мать из Киева. Жила с родителями в Николаеве (1949—1955). Выпускница школы П. С. Столярского в Одессе (педагог Бениамин Мордкович). Окончила Московскую консерваторию. В 1969 году заняла 4-е место на Международном конкурсе скрипачей имени Паганини; постоянно выступала в дуэте с пианистом Борисом Петрушанским, в 1971 году заняла вместе с ним второе место на конкурсе ARD в Мюнхене.
Эмигрировала в Израиль в 1973 году, после замужества переехала в Нью-Йорк. Регулярно выступала в концертных залах Европы и Америки, с 1989 года постоянно гастролирует в России. Известен её творческий дуэт с виолончелистом Хорхе Боссо из Аргентины; выступала также в ансамбле с Мартой Аргерих. Дора Шварцберг — участник и лауреат многих международных музыкальных конкурсов и фестивалей, в том числе Международного фестиваля искусств имени Сахарова. В настоящее время — профессор Венского института искусств и музыки.   

Игорь Покровский о Доре Шварцберг:  https://youtu.be/R3E3JTuefPQ

Дочь — Нора Романова-Шварцберг, альтистка.

Сергей Кравченко родился в 1947 году в Одессе.

Окончил Одесскую музыкальную школу им. П. С. Столярского. Поступив в
Московскую государственную консерваторию им. П. И. Чайковского в 1965 году, он занимался с известным скрипачом, профессором Леонидом Коганом.
С 1969 года началась активная концертная деятельность, а с 1972
г. и преподавательская — в Московской государственной консерватории им.
П. И. Чайковского. Сергей Кравченко вел собственный класс, параллельно
являясь ассистентом профессора Леонида Когана.
Концертирует в крупных городах России и во многих странах мира:
Польше, Германии, Франции, Греции, Сербии и Черногории, Хорватии,
Словении, Италии, Испании, Португалии, Турции, Финляндии, США, Южной и
Северной Корее, Японии, Китае, Бразилии, Тайване, Македонии, Болгарии,
Израиле, Швейцарии, Люксембурге, Австралии.
Многие его ученики являются лауреатами международных конкурсов: В. Иголинский, В. Муллова,
А. Лукирский, С. Крылов, И. Гайсин, А. Каган, И. Ко, Н. Саченко, А.
Степаненко, Е. Стембольский, О. Шургот, Н. Кожухарь и другие.
Сергей Кравченко является членом жюри многих известных престижных
конкурсов: Международного конкурса им. Чайковского, конкурсов им.
Ойстраха, им. Брамса, им. Энеску, им. Лысенко и других.
Записан целый ряд выступлений на телевидении, радио, выпущены
грампластинки и компакт-диски, а также изданы авторские книги по
методике игры на скрипке.
  

 Александр Винницкий

Александр Винницкий после окончания школы Столярского поступает в
Московскую консерваторию и побеждает в конкурсе Чайковского. «Золотой
фонд» советской скрипичной школы, так его называл другой выдающийся
скрипач Леонид Коган.  https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/videos/1073584412660277/ 

Татьяна
Самуил (Бельгия).

Дочь дирижёра Александра Самуила. Окончила Московскую консерваторию (1997, класс Майи Глезаровой), затем совершенствовала своё мастерство в Брюссельской консерватории под руководством Игоря Ойстраха. В 1998 г. выиграла в Бельгии Конкурс скрипачей имени Анри Вьётана. Получила также ряд премий и дипломов на других престижных международных конкурсах, включая Международный конкурс скрипачей имени Сибелиуса (2000), Конкурс имени королевы Елизаветы и Международный конкурс имени Чайковского (2002, третья премия).

Григорий
Сандомирский (США)

  https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/videos/1070595416292510/

Хотите знать первые слова Григория Сандомирского на родной земле? Смотрите репортаж «Медиа-Информ» https://www.youtube.com/watch?v=vYBpKK1wpVY
 Джаз со скрипкой. Григорий Сандомирский и Юрий Кузнецов. Скрипка-пати в Литературном музее https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/posts/1080653925286659

 
Александр Поволоцкий
— художественный руководитель оркестра «Виртуозы Тель-Авива». Композитор. Скрипач.

                                                                                   
Светлана
Макарова (Швейцария) родилась в Москве.
 Она начала играть на скрипке в возрасте 5 в классе заслуженной артистки России Людмилы Егоровой.В возрасте 10 она выиграла первый приз на  Московском Международном Молодежном  конкурсе им. Чайковского.
В 2014 году она была назначена профессором Эколь де-ла-музыки, Лозанна. Светлана играет на скрипке, сделанной в 1745 году N.Gagliano.

Эдуа́рд Дави́дович Грач (род. 19 декабря 1930, Одесса) — российский скрипач, альтист, дирижёр, педагог. Народный артист СССР (1991).
1936 год — принят в авторскую школу скрипичного педагога Петра Столярского. Первый педагог — Бениамин Мордкович.
Продолжил образование в годы Великой Отечественной войны в Новосибирске под руководством Иосифа Гутмана.
С 1944 по 1956 годы — занимался у Абрама Ямпольского.

• 1944 — 1948 годы — Центральная музыкальная школа
• 1948 — 1953 годы — Московская государственная консерватория имени П. И. Чайковского
• 1953 — 1958 годы — аспирантура Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского. После смерти А. Ямпольского занимался под руководством Давида Ойстраха.

В Новосибирске 13 июля 1944 году дал первый в жизни сольный концерт.
С 1949 года начал концертную деятельность как скрипач.
С 1953 года — солист Москонцерта.
В 1964 году вошел в состав фортепианного трио в составе: Е. В. Малинин, Н. Н. Шаховская.
С 1975 года — солист Московской государственной академической филармонии.
В 1979 году он дебютировал в качестве дирижёра.
В 1980 году — начало концертной деятельности как альтиста.
С 1989 года преподает на кафедре скрипки Московской консерватории, с 1990 года — профессор, в 1995—1998 гг. — заведующий кафедрой скрипки.
С 1990 года —
художественный руководитель камерного оркестра «Московия». Первый выход
«Московии» на сцену состоялся на юбилейном концерте в честь 100-летия
со дня рождения А. И. Ямпольского.
С 2007 г. — заведующий кафедрой скрипки.
Член Попечительского совета конкурса Ротари.
Среди учеников Эдуарда Давидовича — лауреаты многих международных конкурсов: Алёна Баева, Никита Борисоглебский, Александра Ли, Гайк Казазян и многие другие.
В 1985 году родился первый внук — Денис Грач. В 2000 году родились
еще двое внуков: Александр и Ксения Грач (оба живут в Испании).

Павел
Верников: «Мой дедушка
говорил: все будет хорошо, потому что хуже уже быть не должно.»  
Павел
Верников родился в
Одессе           
Выпускник знаменитой
Школы Столярского по классу Л.
и В. Мордкович.
Продолжил
обучение в Москве в классе Д.
Ойстраха и С. Снитковского, где
стремительно завоевал
репутацию скрипача-виртуоза. В
число его наград входят победы
на международных конкурсах
ARD в Мюнхене и Гран-При на
конкурсе «Vittorio Gui» во
Флоренции. Он неоднократно
выступал на таких престижных
сценах, как Концертгебау и
Карнегги Холл, Кеннеди Центр и
Вигмор Холл, Зал Гаво и
Аудиторио Насиональ, Сантори
Холл, Театр Ля Скала и Санта
Чечилиа.
Более подробно читайте на http://www.pavelvernikov.com/ru/born.php   
и слушайте  https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/videos/vb.1061552107196841/1078941132124605/?type=2&theater
А вот какое пожелание от Павла Верникова прозвучало в Одессе 17 октября 2015 г. доступно по следующему адресу: https://youtu.be/3zDDwSs3yaw

Захарий Зорин  

  Игорь Покровский о Захарии Зорине https://youtu.be/I90UhrtkM60   

Михаил Вайман — «Поэт
скрипки». 

Выпускник Школы Столярского, профессор
музыкальных академий, сейчас он много работает с лучшими оркестрами и
дирижерами мира, является художественным руководителем фестиваля в
Малаге (Испания).

Игорь Покровский о Михаиле Ваймане: https://www.facebook.com/OdessaGoldenViolins/videos/1073024542716264/ 

 Александр Григорьевич Самуил (в Молдавии известен как Александру Самоилэ, рум. Alexandru Samoilă; род. 30 октября 1950, Томск, СССР) — молдавский дирижёр.

Александр Самуил закончил Санкт-Петербургскую Государственную Консерваторию им. Н. А. Римского-Корсакова у профессоров В.Столлера и Арвида Янсонса и Уральскую Государственную консерваторию им. М. П. Мусоргского (класс профессора М. И. Павермана).

С 1981 по 2003 Александр Самуил являлся главным дирижёром и художественным руководителем Национальной Оперы республики Молдова. Сотрудничает с такими прославленными коллективами, как Российский Национальный Оркестр, Большой симфонический оркестр имени П. И. Чайковского, оркестр Санкт-Петербургской Филармонии, New Philharmonie Tokyo (Япония), с оркестром Румынского Национального Радио (г. Бухарест), дирижировал в Большом театре России,Московском театре Новая Опера им.Е.В.Колобова, Московском музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, оперных театрах Минска, Киева,Казани, Самары, Челябинска, Уфы, Екатеринбурга, в Михайловском Театре в Санкт-Петербурге и др.
Александр Самуил осуществил более 70 оперных и балетных постановок в
театрах страны и за рубежом, дирижировал в Англии, Испании, Португалии,
Шотландии, Исландии, Японии, Венгрии, Болгарии,Белгии,Голландии,Турции,
Ирландии, Италии и Румынии. С 1988 Александр Самуил активно сотрудничает
с Национальной Оперой Румынии, где за эти годы поставил ряд
значительных оперных спектаклей. Одновременно с 1990 г. он главный
дирижёр и артистический директор Государственной Оперы г. Измира
(Турция) и также регулярно дирижирует оркестрами оперных театров Анкары,
Стамбула, Мерсина, Анталии, он постоянный участник международного
оперного фестиваля Aspendos.
После успешного исполнения «Аиды» Верди в Лондонском Royal Albert Hall в 1996 г., он каждый сезон дирижирует в Лондоне и в других оперных театрах Англии, Ирландии и Шотландии («Норма» Беллини, «Набукко» и «Травиата» Верди, «Кармен» Бизе, «Тоска», «Богема», «Мадам Баттерфляй», «Турандот» Пуччини, «Летучая мышь» И. Штрауса и др.).
С октября 2009 года Александр Самуил является главным дирижёром Одесского Национального Академического театра оперы и балета.^[1]
Дочери — Татьяна Самуил, скрипачка и Анна Самуил, оперная певица.

Фотографирование перед концертом. 

 Зрители.

Ансамбль скрипачей Одесской специальной музыкальной школы им. профессора Столярского.

Ансамбль скрипачей Одесской национальной музыкальной академии им. Неждановой.

 Оркестр Одесского национального академического театра оперы и балета под руководством Александру Самоилэ.

Александру Самоилэ 
 

Ученики школы Столярского с оркестром театра.

Вспоминали и тех преподавателей и выпускников школы Столярского, кого уже нельзя услышать вживую, но непременно нужно помнить. Вот некоторые из них.

Завершение гала-концерта ЗОЛОТЫЕ СКРИПКИ ОДЕССЫ

Видео доступно по следующему адресу: https://youtu.be/lX4jPLkwqjw

Памяти знаменитого скрипача Семена Снитковского

Летом 1951 г. молодежь Одессы восторженно обсуждала неслыханный случай, происшедший в консерватории на вступительных экзаменах по специальности:

– Ну и хохму отмочил Сёмка Снитковский! Облажал председателя приемной комиссии по полной!

Эту историю многие, в том числе и я, пишущая эти строки, помнят по сей день. Сегодня она воспринимается как закономерный пролог к жизни и творчеству выдающегося музыканта и педагога, каким, несомненно, был Семен Исаевич Снитковский.

Итак. «В день вступительного экзамена в консерваторию в зале не было свободных мест. Еще бы – решалась судьба одного из самых талантливых выпускников школы Столярского. Когда этот длинный парень с горбатым, как у Паганини, носом и курчавыми волосами вышел на сцену, в зале наступила тишина, которую нарушали только голоса членов жюри, что-то активно обсуждающих между собой. Семен поднял скрипку и внезапно резко опустил ее…

– Да играйте же, чего вы ждете? – отвлекся от беседы председатель комиссии.

– Извините, но вы своими разговорами мне мешаете. Да и как вы будете оценивать мое исполнение, если вы меня не слушаете? – ответил Семен.

Зал замер. Был слышен только шепот Б. З. Мордковича (педагога Семена. – Е. К.): «„Идиот, что он наделал! Теперь его примут, когда у меня на ладони вырастут волосы!“»

Его приняли. Единогласно. С оценкой пять с плюсом.

Я процитировала отрывок из книги «Вспоминая С. И. Снитковского», изданной братом музыканта Д. И. Снитковским. На призыв Д. Снитковского поделиться своими воспоминаниями о близком человеке, друге, коллеге и учителе откликнулись около 50 человек. И еще в книге можно прочитать более 40 восторженных рецензий на гастрольные выступления маэстро по Союзу и за рубежом, и в ней же 12 страниц в два столбца – перечень музыкального наследия великого музыканта. Недаром его коллеги говорили: «Снитковский превосходно играет все, что написано для скрипки в течение 300 лет – от Корелли до Р. Щедрина». А сам Родион Щедрин написал: «Я любил его игру. Она сочетала в себе исключительно теплый сочный звук и ослепительную виртуозность… Недавно я прослушал альбом с записями его игры. Какой он огромный музыкант и виртуознейший скрипач!»

В семье Снитковских музыка занимала большое место. Отец Семена в юности начал обучаться игре на скрипке, но помешала Гражданская войн­а. Музыкальное образование матери в Муздрамине оборвала смерть ее отца. Но с музыкой Мария Семеновна не рассталась. Будучи хорошей пианисткой, она в молодости подрабатывала тапером в кинотеат­рах, а затем много лет руководила художественной самодеятельностью в Одессе. Несбывшиеся мечты родителей о музыкальной карьере воплотились в их первенце Семене – Сёмочке, появившемся на свет 9 августа 1933 г.

Первым наставником Сёмы стал сам Столярский, который, как говорили одесские мамы, учил детей на Ойстраха. В «Письме к брату» Д. Снитковский вспоминает: «В семь лет, пройдя колоссальный конкурс, ты был принят в скрипичный класс знаменитой музыкальной школы П. С. Столярского, из которой тут же чуть не был исключен… живой мальчик с озорным характером не заметил и сбил с ног уборщицу с ведром и половой тряпкой…»

А дальше была войн­а. Эвакуация. У Марии Семеновны с восьмилетним Сёмой и трехмесячным Димой были посадочные талоны на пароход «Ленин». Посадка была ужасная. Снитковской с детьми удалось попасть на пароход. Но в последний момент руководивший их отправкой родственник снял семью с судна, решив отправить их другим пароходом. И тем спас их. Пароход «Ленин» подорвался на советской мине. По разным оценкам, погибло около 3000 человек.

Войну семья прожила в Самарканде. Мария Семеновна нашла сыну какого-то педагога. Но занятия с ним дали не много. Когда по возвращении в Одессу Семен встретился со своим новым учителем (П.  С. Столярский умер в эвакуации) Бениамином Зиновьевичем Мордковичем, выяснилось, что мальчик безнадежно отстал. Таково было мнение Мордковича. Он так и заявил Марии Семеновне:

– Ваш мальчик отстал навсегда. В этом возрасте нецелесообразно начинать все сначала.

– Он догонит, – ответила мать.

И он догнал. В 1950 г. Семен Снитковский сыграл в зале Одесской консерватории свой первый сольный концерт.

«Догонять» пришлось в коммунальной квартире, где стоило взять в руки скрипку, как раздавался крик вечно пьяного контуженого соседа: «Я убью этого еврейчика!» К счастью, года через два семья получила отдельную квартиру в доме на углу улиц Советской армии и Бебеля.

Проходя мимо этого дома и слыша звуки скрипки, мы говорили: «Сёмка занимается». Впрочем, Сёму даже строгая мама не могла заставить заниматься больше трех часов в день. Уже тогда знаменитый скрипач и педагог считал, что трех часов интенсивной работы достаточно, чтобы решить поставленную перед собой задачу. То же он позже внушал своим многочисленным ученикам. А в те годы нередко специально отклонявшийся от своего маршрута с работы домой Мордкович, останавливаясь под Сёмкиным домом, кричал: «Семен, я не слышу твоей скрипки!»

Зато у Семена оставалось достаточно времени, чтобы интересоваться литературой, театром, живописью. Он был всесторонне образованным, интересным и обаятельным собеседником. Профессор Одесской консерватории А. А. Кардашев вспоминал: «Я помню Сёмку, бегающего с другими пацанами во дворе школы, помню, как он часами мог смотреть на игроков в настольный теннис – это уже в консерватории. В консерватории мы близко сошлись. У него все годы концерт­мейстером была Вера Моисеевна Высоцкая. Она знала весь скрипичный репертуар. В консерватории она вела концертмейстерский класс и договорилась, чтобы концертмейстером у Сёмы во время его занятий был я. С ним мы переиграли очень многое: Испанскую симфонию Лало, концерты Сибелиуса, Чайковского, Хачатуряна… Играли много пьес. Он весь репертуар держал в памяти. Что ни попросишь, сразу начинал играть. Но я не помню Семена, играющего в перерывах в коридоре или где-нибудь в уголке под лестницей. Там, кстати, очень любила упражняться Роза Файн».

После десяти лет обучения школа Столярского не давала общеобразовательного аттестата. Чтобы в случае провала в консерватории можно было попытаться поступить в другой вуз, а не загреметь сходу в армию, ребята в десятом классе шли в вечернюю школу. Окончил вечернюю школу и Снитковский. Несмотря на золотую медаль, было понятно, что в Московскую консерваторию ему не поступить. Зарежут на специальности. В военкомате настойчиво уговаривали идти в Московское военно-дирижерское училище, с гарантией поступления. Но мама так же категорично, как когда-то произнесла: «Он догонит», сказала: «Он поступит». Он поступил.

В консерватории Семен – по-прежнему ученик Б. З. Мордковича. Профессор Мордкович – воспитанник и последователь Столярского, соученик Давида Ойстраха. Его лучшие ученики Роза Файн, Валерий Климов, Дора Шварцберг и др. становились аспирантами Ойстраха. Таким же Мордкович видел путь своего лучшего ученика Семена Снитковского. Семен очень ценил своего учителя, был ему предан, хотя бывало, что и обижался на его резкость. Так было, когда внезапно Мордкович заявил Семену:

– Ты никогда не сможешь играть, у тебя слишком большие руки. Тебе надо переходить на альт…

Думается, что это был сугубо воспитательный момент.

Через два года Семен вновь услышал нечто касающееся его рук, на этот раз от Давида Федоровича Ойстраха:

– Сеня, ну какая же у тебя кисть – это же рука Паганини!

Были и другие поводы для обид на своего педагога. Но Семен зла не держал, понимал: Мордкович добивается максимальной отдачи. И когда Мордковичу понадобилась его помощь, он получил ее. Злопыхатели обнаружили, что у профессора нет документов о высшем образовании. И, как это ни смешно, педагог, взрастивший плеяду музыкантов с мировым именем, вынужден был сам «сесть за парту». Одолеть рутинную программу помог Семен.

И все же, когда Снитковского не пустили в Прагу на объявленный на 1956 г. фестиваль, он решил переводиться в Москву. Запасся письмом к Ойстраху, написанным, кстати, не музыкантом, а легендарным в Одессе врачом И. Е. Циклисом, и поехал в Москву. Он настолько понравился маэстро, что тот добился, чтобы для талантливого юноши перебросили место с вокального факультета на оркестровый. Но перевод в Москву не состоялся. Ойстрах не смог пренебречь письмом Мордковича, в котором тот писал: «Ты вырываешь кусок моего сердца. Забираешь моего лучшего ученика. Я тебе его не отдам».

Семен оканчивает Одесскую консерваторию с красным дипломом и получает «почетное» назначение в Запорожскую филармонию на… шестой пульт. К счастью, его «перекупает» Львов. Во Львове, куда он приехал уже с женой – одноклассницей пианисткой Ольгой Ступаковой, – все складывается отлично: и с работой, и с квартирой.

Но Мария Семеновна говорит: «Лучше быть последним парнем в городе, чем первым на деревне». И в 1957 г. Снитковский поступает в аспирантуру к Ойстраху, одновременно начиная работать его ассистентом. Ольга поступает в аспирантуру к Я. Заку. В том же 1957 г. Снитковский становится лауреатом Всесоюзного конкурса скрипачей.

1958 г. Объявлен один из самых представительных конкурсов – конкурс имени великого румынского скрипача, пианиста, дирижера и композитора Джордже Энеску в Румынии. Предстояло пройти шесть туров отбора. Прошли трое: А. Алиев, Е. Смирнов и С. Снитковский, а также камерный ансамбль – С. Снитковский и О. Ступакова. В аэропорту конкурсантов провожал представитель Минкульта.

– Товарищ Смирнов, – произнес он, – мы уверены, вы вернетесь с победой. Товарищ Алиев, мы надеемся, что вы достойно представите нашу страну.

Затем он повернулся к Семену:

– Товарищ Снитковский, вы довольны, что мы вас посылаем?

– Я вам скажу о своих чувствах по приезде, – ответил Семен.

Поскольку в центральной прессе при перечислении участников конкурса имя Семена даже не упоминалось, можно себе представить реакцию в том же Минкульте, да и не только, когда стали известны результаты: С. Снитковский – 1-я премия, Е. Смирнов – 3-я, Алиев даже не прошел в третий тур. К тому же С. Снитковский и О. Ступакова заняли 2-е место в конкурсе камерных ансамблей, уступив только в сложном специфически румынском программном произведении румынскому дуэту.

В Московском аэропорту их встречал тот же чиновник.

– Сеня! Какая победа! – воскликнул он. – Поздравляю!

– Ну, вы довольны, что послали меня на этот конкурс? – ответил Семен.

После получения Золотой медали в Румынии жизнь осложнилась. Появились недоброжелатели. Надо было подтверждать неслучайность своей победы.

Не принесла победа покоя и в личной жизни. Требовавшая полной отдачи музыка, преподавательская работа, которая все больше увлекала Семена, концертная деятельность, сопряженная с гастролями… и желание иметь домашний очаг, детей. Но Ольга, талантливая пианистка, не видит себя в качестве домашней хозяйки, и они расстаются, хотя остаются друзьями, и вскоре каждый обзаводится семьей и детьми.

Еще не был оформлен развод с Ольгой, Семен съехал лишь на съемную квартиру, когда он познакомился с очень красивой, совсем молоденькой девушкой. Тамара Елина – 19-летняя студентка института педагогики и дефектологии. Она образованна, начитанна и музыкальна. С ней интересно. Вскоре взаимный интерес перерастает в большую любовь. Любовь, которую они хранили все 20 лет их брака, 20 лет трудного Тамариного счастья.

А счастье было действительно трудным. Легко ли быть замужем за гением! Тамару очень увлекала ее профессия. Но пришлось отказаться от самых интересных предложений в области научно-практического приложения ее знаний. Потому что Семен считал, что в одной семье два человека одновременно делать карьеру не могут (печальный опыт у него уже был). Тамара приняла эту точку зрения. Она устроилась логопедом в детскую железнодорожную поликлинику и проработала в ней до пенсии. Но у Семена теперь был Дом с большой буквы. Дом и двое детей – дочь и сын. Здесь его всегда ждали, здесь все было, как ему мечталось. Здесь он получал передышку от непрерывных разъездов, гастролей, мастер-классов, творческих поисков. Дом всегда был открыт для друзей, коллег, учеников. Ничего не умевшая в начале замужества девочка стала отличной хозяйкой, кулинаркой. Кормить принято было всех, кто переступал порог.

С годами Семена все больше затягивала гастрольно-педагогическая деятельность, все меньше удавалось побыть дома. Тамара ждала. Он приезжал, и в доме начинался праздник.

После победы в Румынии о Снитковском заговорили. Но его попытки стать солистом Московской филармонии были безуспешными. Кроме педагогической работы в консерватории, оставалась лишь работа в Госконцерте. Приходилось ездить по всему Советскому Союзу.

Однажды Снитковскому был запланирован концерт даже за Полярным кругом, в Хантайке, для работников местной ГЭС. Через залив пришлось ехать на тракторе по тонкому весеннему льду. Усадив своего бессменного аккомпаниатора Элеонору Иосиович в кабину к водителю, Семен стал на подножку с другой стороны, прижал к груди свой бесценный «Вильом», и так они пересекли залив.

Что касается зарубежных гастролей, то за них приходилось бороться. На все настойчивые приглашения Госконцерт отвечал отписками: «Снитковский заболел», «Снитковский занят»… Пока скрипач не договорился с зарубежными импресарио, чтобы те обращались непосредственно к нему.

1962 г. Очередной конкурс им. Чайковского. Снитковский решил принять в нем участие. Ойстрах, понимая ситуацию в стране, его отговаривал: «Сеня, я бы не стал рисковать. Они дадут какую-нибудь пятую премию, а у вас ведь есть первая».

Видимо, так же представляла себе ситуацию министр культуры Фурцева. А ей нужен был выдающийся скрипач, которого она могла бы отправить на престижный Конкурс королевы Елизаветы в Бельгию. Снитковский приглашен в Министерство культуры. После беседы с Фурцевой он соглашается «поменять» конкурс Чайковского на конкурс королевы Елизаветы.

Фурцева не просчиталась. В 1963 г. Снитковский привез из Брюсселя две золотые медали: лауреата 2-й премии и Бельгийского правительства. «Семен Снитковский – художник в высшем смысле этого слова, обладающий исключительным мастерством… Видя его олимпийское спокойствие, его совершенную технику, красоту и мощное богатство его смычка, его величественность в исполнении разных произведений, мы вспоминаем Фрица Крейслера», – писала бельгийская газета La Province.

Королева Елизавета, вручая ему свою фотографию, задала вопрос:

– Скажите, пожалуйста, как вас называла в детстве ваша мама?

И этот огромный человек, в руках которого, по словам Михаила Казиника, скрипочка казалась детской, ответил:

– Сёма.

Королева так и надписала фотографию: «Сёме Снитковскому».

В 1967 г. Международный фонд Э. Изаи в Бельгии удостоил Снитковского приза и Золотой медали, присуждаемых раз в пять лет.

Слава Снитковского как музыканта и педагога в Европе растет. Высшая школа музыки в Вормсе (Германия) приглашает его преподавать на международных мастер-классах. Там он знакомится с Ролло Коваком – скрипачом из Франции. Возникает идея создать собственный мастер-класс. Впоследствии из этого мастер-класса родилась Международная академия музыкального искусства в Туре.

После участия в фестивале Тибора Варги в Венгрии Снитковского приглашают на должность профессора в Будапештскую академию им. Ф. Листа.

В 1974 г. уходит из жизни Давид Ойстрах. Его ученики переходят к Семену Исаевичу. В нынешнем году на Международный фестиваль «Золотые скрипки Одессы» съехались виртуозы со всего мира. Среди них – ученики Семена Снитковского: Павел Верников, Захарий Зорин, Александр Винницкий, Михаил Вайман… Фестиваль проходил под эпиграфом «Наследники царя Давида». Концерт-открытие был посвящен «памяти великого скрипача – ученика Давида Ойстраха Семена Снитковского».

«Гениальный скрипач, гениальный педагог: по отношению к своим ученикам – отец, друг, брат, всё вместе. Он прожил короткую жизнь, но оставил нам в наследство свое ощущение счастья быть человеком», – написал о Снитковском Захарий Зорин.

Гениальной скрипач, которого сравнивали с Крейслером и Хейфецом, гениальный педагог, профессор двух консерваторий (Московской и Будапештской) Семен Исаевич Снитковский ушел из жизни 4 апреля 1981 г. Ему было всего 47 лет. На его могиле на Кунцевском кладбище установлен памятник – скрипка со сломанным грифом, на плите – бронзовое факсимиле…