Рассказы про морги патологоанатомов

Байки из морга: патологоанатомы рассказывают случаи из практики

«С каждым днем я все больше времени проводил в секционном зале и через несколько месяцев уже вполне самостоятельно исследовал трупы — конечно, под присмотром наставника. Этот колоритный и очень грамотный человек умел просто объяснить сложные вещи, но, к сожалению, имел один недостаток: иногда по несколько дней не расставался с зеленым змием, за что в итоге и пострадал — был снят с должности и стал простым экспертом. К этому времени я, что называется, пошел по рукам, работая с разными докторами, большинство из которых оказались замечательными людьми. Правда, пристрастие к алкоголю и их не миновало: некоторые алкоголики с многолетним стажем находились в глубокой «завязке», другие и вовсе не «завязывали».

Один из моих наставников часто по утрам перед вскрытием открывал холодильник, доставал бутылку водки, выпивал половину и шел работать, а после вскрытия почти залпом приканчивал оставшуюся половину. 

Сейчас подобное среди сотрудников морга практически не встречается — за появление на работе в пьяном виде сразу увольняют.

Вообще, люди в морге подобрались колоритные, интересные, юморные. В Бюро имелся фотограф, которого звали в секционный зал тогда, когда требовалось снять повреждения на трупе или какие-то особенности. Снимал он хорошо, но был очень брезглив, даже дверь в секционный зал открывал, используя салфетку. Работал он исключительно в перчатках, а когда труп переворачивали, уходил в другой конец секционной, боясь забрызгаться. Эксперты посмеивались над его брезгливостью и однажды пошутили — намазали ручку его кабинета жировоском.

Жировоск — это крайне неприятная субстанция, в которую иногда превращаются ткани трупа в условиях повышенной влажности и малого количества кислорода. Его отличительные черты — пластилинообразная консистенция и очень противный и стойкий запах, который проникает даже через две пары перчаток и сразу не отмывается. 

Когда фотограф схватился голой рукой за ручку двери и вляпался, запах намертво въелся в его кожу. Бедный человек! Он был сильно расстроен и выражал свое огорчение громкими матерными фразами, в которых даже предлоги казались нецензурными».

«Жестокие шутки», — заметил я.

«Ну, что делать? Что было, то было. Да и жестоким это кажется со стороны, а когда находишься в этой среде, воспринимаешь просто как розыгрыш. Фотограф, кстати, шутку понял и уже не так откровенно воротил нос от секционной. Другое дело — шутки, которые могут навредить работе и истине. Я вспоминаю случай, который произошел много позже и в другом коллективе.

Утром в секционном зале на соседних столах оказались два покойника: старичок лет восьмидесяти и молодой мужчина со сквозным ранением в голову. Эксперт, который должен был исследовать огнестрел, спустился в секционную чуть позже остальных, а врач, вскрывавший старичка, наоборот, начал вскрытие одним из первых и к приходу «соседа» уже закончил и переодевался. Доктор тщательно описывал огнестрельные раны и был удивлен, заметив во входном отверстии какой-то округлый предмет.

Предмет этот, аккуратно извлеченный, оказался похожим на камень: размером с крупную вишню, черного цвета, с шероховатой поверхностью и каменистой плотностью. Как он попал в рану и какое отношение имел к смерти потерпевшего, было абсолютно непонятно. В остальном ранение, явно прижизненное, никаких вопросов не вызывало — входное и выходное отверстия выглядели классически.

Около получаса все ломали голову над странным предметом, пока тот эксперт, который исследовал труп старичка, не признался: камень он нашел в его желчном пузыре и, решив пошутить, засунул его в огнестрельную рану. 

До начальства эту ситуацию доводить не стали, но локальный скандал был громкий.

И дело даже не в том, что эта «шутка» больше походила на подставу. Просто в случае огнестрельного ранения входная и выходная раны обязательно изымаются для проведения криминалистического исследования, в ходе которого обнаруживаются микрочастицы, находящиеся на стенках и в глубине. Наличие частиц желчного камня почти наверняка вызвало бы вопросы с последующим крупным разбирательством. Эксперта наказали. Но справедливости ради нужно сказать, что подобные «розыгрыши» встречаются крайне редко.

За время интернатуры я, помимо врачебной работы, выполнял и лаборантскую, и санитарскую. Пилил черепа, зашивал тела, печатал акты, оформлял анализы — это дало мне возможность правильно представить себе весь цикл вскрытия от начала до конца.

С размещением трупов сохранялись все те же проблемы. То, что я видел в морге на цикле судебной медицины, происходило и во время моей интернатуры. Особенно некрасиво было по понедельникам: после выходных скапливалось очень много тел, которые требовалось где-то складывать, а холодильных камер не хватало. Помню, меня попросили найти какой-то давно исследованный труп, и я пошел в одну из таких камер. Она представляла собой обычную комнату со стенами, обшитыми пенопластом для термоизоляции; по периметру располагались трубы, наверное, с фреоном. Фактически это был большой холодильник, температура в котором не поднималась выше +2 оС.

Включив тусклый свет, я увидел, что вся камера заполнена вскрытыми трупами — они лежали друг на друге «валетом» или просто как попало. Ноздри заполнил густой запах гниющей плоти, а надо заметить, что при такой низкой температуре она пахнет специфически и очень неприятно. 

Но меня удивило не это. В камере были мухи, но они не летали. Они ползали, скорее даже шагали. Видимо, в холоде летать они не могли и потому медленно и вальяжно передвигались по трупам. Приглядевшись, я понял, что их маленькие крылья практически не видны — наверное, это было уже не первое поколение мух, живущих в камере, и крылья у них атрофировались за ненадобностью.

Помимо непосредственно техники вскрытия я отрабатывал и диктовку. Во время вскрытия врач диктует описание наружного и внутреннего исследования лаборанту, который печатает текст на машинке. Диктовать нужно уметь: мало того, что говорить следует громко и четко, оформленными фразами, так еще необходимо контролировать скорость и печати, и диктовки. Со стороны кажется, что ничего сложного в этом нет, но на практике — это одно из затруднений, с которыми сталкивается молодой эксперт. Прежде чем произнести фразу, ее надо сформулировать в голове, причем грамотно, чтобы потом не исправлять. Еще одна хитрость заключается в том, что рот должен немного отставать от рук и глаз, чтобы не было пауз.

Работать нужно так: руки режут, глаза смотрят, а рот говорит о том, что делалось минуту назад, а не в настоящий момент. Эксперты без опыта не сразу справляются с такой формой диктовки и обычно, посмотрев что-то на трупе, идут к лаборанту, говорят пару слов и возвращаются к покойнику, потом — опять к лаборанту, и так бегают в течение всего исследования.

Огромное количество времени тратится зря. Научиться же просто стоять на месте, смотреть на труп и диктовать текст, включая знаки препинания, — дело небыстрое. Сейчас, с приходом в нашу жизнь компьютеров, вносить правку можно сколько угодно, а тогда лаборант печатала на бумаге, и если эксперт допускал ошибки, ей порой приходилось перепечатывать целые листы. Выводы эксперт обычно писал в кабинете от руки, и потом лаборант набивала их на машинке».

«Знаете, — снова перебил я, — ходят упорные слухи об огромных зарплатах, которые получают работники морга. Это правда?»

«И да, и нет, — чуть подумав, ответил эксперт. — Когда я в конце девяностых пришел в интернатуру, ритуальный рынок не был отрегулирован и представлял собой хаотичную полубандитскую тусовку.

Ну на чем можно заработать в морге? Продажа органов, трупов и тому подобное — это все бред сивой кобылы. Вскрытия всегда делаются бесплатно, это непосредственная обязанность эксперта, за которую он получает зарплату. А вот ритуалка — золотое дно, вечный бизнес. 

Так что «левые» деньги, безусловно, водились, только вот назвать их чисто «левыми» нельзя — просто так никому конверты не выдавались (об администрации не знаю), все отрабатывалось. Например, судебно-медицинские эксперты, специалисты с высшим образованием, раз или два в неделю выполняли санитарские обязанности, работая «на выдаче», то есть готовили трупы для захоронения: мыли их, одевали, гримировали. И именно за эти, немедицинские, услуги они и получали дополнительные вознаграждения. Другое дело — санитары. Думаю, что среди них вовсю ходили именно «левые» деньги, по крайней мере, санитары в то время были гораздо богаче экспертов.

Но меня, интерна, тогда это все не касалось. Не имея зимних ботинок, я ходил в осенних, и мой наставник однажды сказал: «Ничего, начнешь работать — купишь себе “Саламандеры”». Я тогда только изучал специальность и был ею полностью поглощен — до такой степени, что уже через несколько месяцев обучения понял: я хочу работать по-взрослому, в интернатуре мне скучно. Я увидел почти все, что входит в сферу судебной медицины, самостоятельно исследовал трупы, научился проводить освидетельствование живых и обращаться с медицинскими документами. Ездил я и на места происшествий в составе следственно-оперативной группы.

Помню, как однажды утром, зимой, мы выехали на труп. На трубах теплотрассы, на спине лежало тело мужчины с перерезанной от уха до уха шеей. Убийство, судя по всему, произошло совсем недавно, потому что труп еще не остыл, от зиявшей и заметной издалека раны поднимался парок.

Трубы и снег под телом были обильно залиты кровью. Зрелище очень неприятное. Меня тогда поразило то, что школьники, идущие в школу, останавливались и рассматривали труп, обсуждая детали увиденного. 

Они нисколько не боялись, наоборот, проявляли активный интерес и, думаю, спокойно подошли бы к телу вплотную, если бы не сотрудники милиции. Я сразу же вспомнил себя… Помните, я рассказывал о своем соседе, который повесился, и о том, как страшно нам было? А этим детям не страшно. Это дети другого поколения; наверное, они с раннего возраста смотрели боевики и фильмы ужасов, забавлялись с реалистичными «стрелялками» и прочими играми, в которых можно виртуально убивать, и потому воспринимали смерть как элемент какой-то очередной игры, не определяя ее как отвратительную, противоестественную трагедию».

«По-вашему, это плохо? — спросил я. — То, что дети не паникуют при виде покойника?»

«Я не говорю о том, что нужно обязательно паниковать, не в этом дело. Просто к смерти следует относиться с почтением, не обязательно со страхом. Мне показалось, что у этих детей, которые посмеивались, рассматривая перерезанное горло не на экране телевизора или монитора, а прямо перед собой, нет понимания ценности человеческой жизни. Я не видел в них жалости к погибшему — вот что самое страшное».

«А на выездах случаются какие-то комические ситуации?» — я сменил тему, видя, что разговор приобретает философский характер.

«Бывают так называемые «ожившие» покойники. Например, поступает вызов на труп, группа едет, иногда долго, по пробкам, или, если речь идет о сельской местности, в другой населенный пункт, приезжает, а «труп», оказывается, просто был сильно пьян, но к моменту приезда группы протрезвел, обматерил приехавших и ушел.

Когда я уже проработал несколько лет, произошла такая история. Прибыли мы на один водоем — поступила информация, что обнаружен утопленник. Смотрим — и правда, лежит мужчина, в трусах, синий весь, рядом водолазы копошатся в своем оборудовании. Ну, думаю, достали уже. Вышли мы со следователем из машины, он стал описывать местность, я подошел к покойнику и начал его осматривать.

Попытался повернуть его на бок и стянуть трусы для того, чтобы измерить ректальную температуру. А «покойник» открыл глаза, посмотрел на меня мутными глазами, дыхнул перегаром и сказал: «Пошел на х…». Мы со следаком чуть кирпичей не наложили. Оказалось, что купалась пара — мужчина и женщина, как водится, пьяные. И оба начали тонуть. Приехавшие спасатели успели поднять и откачать мужчину, а женщина утонула, и водолазы как раз одевались для того, чтобы за ней нырять».

Слабонервных прошу прекратить прием пищи. Спиртное можете продолжать употреблять — не повредит. Да и я за компанию рюмашку усугублю. Ну, за всех!

История N 1.

3 курс. Впервые в жизни поехали на вскрытие в 5 морг судебной медицины. Через неделю зачет, а чтобы его заполучить, необходимо присутствовать на этом не слишком приятном мероприятии. Заходим в морг. Ощущение непонятное. Страх не страх… Не знаю. Собираемся в холе. Выходит профессор, в общих чертах объясняет предстоящую процедуру и просит пройти в прозекторскую (место, где, собственно, и колдуют патологоанатомы). Заходим. Огромный зал. На мраморных столах трупы и, как бы сказать поделикатнее, не совсем свежие. Здесь надо пояснить, что в системе Минздрава действуют морги 2 видов: больничные и судебно-медицинские. Если в первые поступают «чистые» и «ухоженные» тела (скончались в больницах или дома в теплой постели и в окружении родных), то во вторые чаще поступают трупы с криминальной подоплекой (расчлененки, с ДТП и авиакатастроф, с убийств и эксгумированые). Но в этот раз, как заметил наш светило, нам повезло, т. к. наглядным пособием будет являться доставленный ночью БОМЖ, предположительно скончавшийся от какой-то бормотухи.

— Итак, коллеги, — начал профессор, поправляя на носу очки в золотой оправе, — Прошу вас подойти поближе. Начинайте, Василий Яковлевич.
К столу подошел здоровый санитар (помесь Валуева с Горбуном из Нотр-Дам де Пари) в кожаном фартуке и, оглядев объект работы, приступил к творению. Почему-то в этот момент я вспомнил слова классика: «Беру камень и отсекаю все лишнее». В подробности процесса вдаваться не буду. Если честно, то было интересно увидеть воочию как устроены люди. Особенно до глубины души поразила циррозная печень. На мгновение я призадумался о том, чтобы завязать с нехорошими привычками и заняться утренней гимнастикой. В процессе всего этого преподаватель рассказывал много интересного и познавательного из области медицины. В конце занятия наш доктор предложил желающим самим попрактиковаться. Как по команде все замотали головами и отступили на шаг назад. Все кроме Паши Хоменко (до сих пор удивляемся, как он психиатра прошел)
— Можно мне? — бодро спросил наш одногруппник.
— Пожалуйста, — разрешил светило и протянул Паше перчатки и какой-то тесак.
Надев перчатки, будущий служитель закона, недолго колеблясь, одним отработанным движением отхватил у трупа ту часть, которая живому организму нужна для продолжения рода. Тишина.
— Ну что ж, коллега, у вас уверенная рука, и, как я посмотрю, сильные нервы, — начал речь профессор, но здесь раздался звук, который идентифицируется как «звать ихтиандра». Из чувства такта все сделали вид, что ничего не произошло, тем более, по мягкости звуков было ясно, что очистилась одна из трех наших девушек.
— Ну, ептыть, Оксана, ты чего аппетит портишь!!! Выйти не могла!!!
Все обернулись. Над ведром, склонясь в три погибили, стояла бледная Оксана, мучаясь рвотными спазмами, а рядом, брезгливо морщась, стоял Серега Козловский и жевал бутерброд (батон «Нарезного», разрезанный вдоль и нашпигованный салом, ветчиной и помидорами с зеленью). Ржали все, включаю профессора, санитара и Оксану. Козловский не смеялся. Выбросил бутерброд в ведро и ушел из помещения.
Когда мы вышли из морга, то всей группой направились в парк, где под пиво обсуждали сегодняшний день.
— Слушай, Оксана, — сказали мы, — а ты молодец. Полчаса выдержала, и лишь когда Паша член отхватил, ты не вытерпела.
— Ребята!!! Ё-моё!!! Причем тут этот Лектор с членом!!! — поперхнулась пивной пеной наша красавица, — просто представила, как этот упырь, бля…. Мне завтра своими потными руками будет возвращать тетрадь с лекциями по криминалистике, то просто не выдержала!!! Здесь пивом подавились все.

История N 2

Поехали мы с моим другом и коллегой Костей Павловым в Бюро судебно-медицинской экспертизы поздравить наших товарищей экспертов с Днем 23 февраля, а заодно забрать заключение экспертизы. Прихватили два гостинца по литру каждый. Во дворе этого унылого заведения сначала были облаяны кобелем по кличке Череп, а потом вахтершей бабой Ноной за антисанитарное состояние обуви.
— Где бахилы? — требовала старуха.
— Да кому здесь, баб Нон, стерильность нужна, — улыбался Костя, — трупам что ли?
— Поцы!!! — верещала вахтерша и по совместительству уборщица, — полы здесь я мою, а не жмурики. После этого обязательно следовал удар мокрой тряпкой по пятой точке. В этот раз обошлось — на ее рабочее место я успел положить калым в виде ее любимого шоколада «Вдохновение».
— Интересующие нас товарищи на месте? — спросил Костя.
— Да что с ними будет, алкашами, — отмахнулась баба Нона, — мертвецы лучше них выглядят. Вахтерша продолжала ворчать, но мы ее не слышали. Мы поднимались наверх.
Наши друзья — это эксперты высшей категории, доктора медицинских наук Сеня и Дима. Настоящие доки своего дела. В жизни друзья, по жизни распи#@яи. Последний в момент нашего визита кого-то разбирал по частям в секционной, а вот Сеня с умным лицом играл в «Тетрис» и что-то бубнил себе под нос.
— Приветствую тебя, о великий Гуру смерти, — с величием поздоровался я, поднимая вверх правую руку.
— Шалом, ментяры, — заулыбался Сеня, выключая компьютер и выходя из-за стола.
— Куда? — спросил Костя, указывая глазами на пакет, державший в руке.
— Сколько там? — не из праздного любопытства серьезно спросил эксперт.
— Две.
— Одну на стол, другую в холодильник, — коротко, как отрезал, скомандовал Сеня, — Накрывайте на стол, я за вашей экспертизой.
Я стал выполнять роль официантки-буфетчицы, устилая стол старыми газетами и расставляя приборы, а Костя полез в холодильник.
— Ни х@я себе чипок, — изумился мой друг.
— Ёбтыть, — удивился я.
Холодильник под завязку был забит водкой и коньяком разных объемов и марок. В том месте «Минска», где у нормальных хозяек хранятся яйца, лежало 2 десятка лимонов. Еще в морозильной камере было обнаружено сало.
— Ну что, накрыли? — спросил вернувшийся Сеня, передавая мне заключение эксперта, — давайте наливайте, подлецы, жду поздравлений.
Прежде чем продолжить, немного отвлекусь. Дело в том, что Костя, выросший в Симферополе, водку не очень жаловал и отдавал предпочтение винам. Если не было вина, то водку превращал в коктейль, разбавляя его каким-нибудь сладким напитком. Но в тот момент под рукой не было ни сока, ни минералки. А посему мой друг не стал вые#тся и решил сквозь силу залудить рюмку залпом.
— С праздником тебя, Сеня, и твоих коллег, — произнес я тост и мы выпили.
— СТОЯТЬ!!! НЕ ТРОГАЙ!!! ПОЛОЖЬ НА МЕСТО!!! — заорал Сеня и я подавился лимоном.
Возле соседнего столика с микроскопом, пробирками и бутыльками стоял Костя с куском сочного бекона в руках.
— Тебе что, Сеня, на закусь мяса жалко, — обиженно сказал мой друг, нехотя разжимая челюсти и отстраняясь от аппетитно выглядящего куска.
— Мяса не жалко, а вот фрагмента грудины бандита, нашпигованного вчера из дробовика очень жалко, — спокойно по слогам произнес Сеня, — Проведу экспертизу и можешь съесть жмура целиком.
Последние слова Костя не слышал. Он был в туалете. До нас доносились его звериный рык, мат и суждения о роли судебной медицине в судьбе эксперта Сени и всего человечества.
— Чего он такой нервный? — риторически заметил Сеня, — подумаешь, кусок человечины в рот взял. Труп свежий, не БОМЖ, ночь в морозилке пролежал.
— Не выспался, — подытожил я и мы выпили по второй.
Друга было жалко. Косте было дурно. Сени было до фени: объект не съеден, водка на столе.

Продолжение истории N 2

Лето. В кабинете, как в сауне. Сходили за холодным пивом, перелили его в чайник и сидим с Костей Павловым, расслабляемся. Дел по горло, но мы на все положили с прибором.
— Селиверстов, ты нам нужен, — влетая в кабинет, сходу начал наш шеф Васильич.
— А вы мне нет, — спокойно сказал я и пододвинул к себе клавиатуру, тем самым показывая, что у меня очень много неотложных дел. Костя, чувствуя приближение какой-то общественной нагрузки, схватил первую попавшуюся бумагу и вылетел из кабинета.
— Короче, не е@и мозги, — продолжал шеф, — у тебя же завязки в судебно-медицинском бюро, вот и помоги.
— Не могу, занят, — сопротивлялся я.
— А подежурить 10 ноября?
— Б#я, да это удар ниже пояса, Васильич!!!
— Выбирай…
— Чё надо?
— Сейчас Спартаков придет и объяснит. Поможешь — в пятницу на работе можешь не показываться.
— Так это уже другой базар, — обрадовался я трем выходным, — осуществим в лучшем виде, Васильич.
Через минуту в кабинет вошел молодой следователь из отдела по расследованию ДТП Миша Спартаков и обрисовал ситуацию, которая могла закончиться для него извращенным сексом с начальником управления и прокурором, где ему отведена пассивная роль.
— Понимаете, — начал он, — надо срочно провести экспертизу на определение степени тяжести телесных повреждений, а конкретно — на степень обезображивания лица.
— А чего раньше не назначил? — спросил я, заранее зная ответ.
— Ну, это…, — потупил глаза Миша.
— Ясно, сроки прое@#ал.
— Что?
— Волокитчик ты, Миша, — рассмеялся я. — Не ссы раньше времени.
Взял телефон и позвонил ранее вам знакомому эксперту Сене. Не услышав слово «нет», я положил трубку и сказал волокитчику:
— Вызывай сюда потерпевшую, покупай литр и поедем спасать твою задницу.
Через час мы тряслись в моей старенькой «восьмерке» по улочкам Москвы. Потерпевшей являлась интеллигентная женщина бальзаковского возраста. Несмотря на возраст, выглядела она лет на 35. На руках и шее не горный хрусталь, а брюлики в платине. Ситуацию, в которую она попала, банальна. Один гость столицы под парами «шмали» на своем авто въехал в ее авто на перекрестке. В результате в отношении него возбуждено уголовное дело, а мадам наложили 11 швов над бровью.
Невольно прислушался к их беседе на заднем сидении.
— Вы не переживайте, — успокаивал терпилу Миша. — Просто сейчас вас посмотрит эксперт высшей категории и даст заключение о степени обезображивания лица. Это займет всего несколько минут. Все эксперты в этом Бюро имеют научную степень, так что в их профессионализме можете не сомневаться.
— Да-да, конечно, — ласково проворковала мадам. Внимание и общество молодого человека ей симпатизировало.
Приехали, вышли из машины. Правильно… Были облаяны Черепом и бабой Ноной. Поднявшись наверх, к нам в когда-то белом халате на голое тело, в шлепанцах, небритый и с сигаретой в зубах вышел Сеня. «Интеллигентностью» от него несло за версту.
— Здорово, где терпила? — поинтересовался эксперт высшей категории.
— Вот, — сделал красивый жест рукой в сторону мадам следователь Миша. — Это Мари…
— Пошли, — сказал Сеня и первым пошел по коридору.
В кабинете Сеня пробежал глазами по постановлению о назначении судебно-медицинской экспертизы и выписке из травматологии, попросил потерпевшую снять очки и подошел к ней вплотную. Минуту с разных ракурсов рассматривал шрам, потом, вытерев руки об халат и не вынимая цигарку из рта, помял его и вынес вердикт:
— Ху#ня, к тяжким не относится. Вы, женщина, побольше морковки кушайте, там витаминчики. Швы хирург наложил качественно, так что через годик них#я не останется.
— Да-да, — встрял в разговор Миша, — А деньги на морковь мы взыщем с обвиняемого.
Мадам прибывала в ох@#ном коматозе. Она смотрела на Сеню, как я в детстве на стоматолога. Еще никто из мужчин не позволял так грубо к ней прикасаться, а тем более, выражаться в ее присутствии. Но больше всего ее поразило наличие в этом человеке двух совершено разных вещей: научной степени «кандидат медицинских наук» и быдла.
— Если вопросов нет, — потирая руки резюмировал Сеня, — то можете быть свободны.
— А? — что-то хотел спросить молодой следователь.
— Заключение экспертизы завтра в канцелярии заберешь, — прочитал мысли эксперт, — пакет поставь на стол.
Удивленная потерпевшая и несостоявшийся пассивный гомосексуалист Миша удалились.
— Ну что, Саныч, по соточке, — хитро щурясь предложил Сеня.
— Давай, — согласился я и достал из кармана шоколад «Вдохновение», которое впопыхах забыл преподнести в дар бабе Ноне.

Историю рассказал тов.© Важняк
©ельноспиженно с Биглера.ру

Я всегда был таким

У меня горячая кровь и холодный ум. Нет сочувствия даже к близким людям. И это не последствия работы. Многие называют это профдеформацией, но я таким был изначально. Просто лёгкая бесчеловечность помогла мне лучше влиться в профессию. К трупу, любому, я отношусь как к работе. Или даже — как ребёнок относится к «киндер-сюрпризу». Для детей этот сюрприз — игрушка-шоколад. У меня сюрприз – это причина смерти, которую ты должен установить в течении экспертизы. Игрушка – сам процесс вскрытия, подход, определения группы признаков, свойственных определенному виду смерти, составления полной картины обстоятельств смерти. Шоколад – это писанина, которую ты должен составить после экспертизы, так называемые, «выводы эксперта».

Конкретно судебно-медицинским экспертом работаю пять лет, это не считая учёбы и предыдущей специальности по патологической анатомии. Областное бюро находится в городе-миллионнике, где в год вскрывается больше тысячи судебных трупов, не считая районов. Я практикую именно на двух районах за городом, где в общей сложности чуть больше ста тысяч населения, имея за это полторы ставки, что означает, что я должен с этих районов иметь не меньше 150 вскрытий в год.

Смежные профессии

Патологоанатом и судмедэксперт — это не одно и то же, хотя обыватели часто путают эти профессии. Между принципами работы патологоанатома и судебно-медицинского эксперта есть существенная разница. Первые проводят вскрытие только тех умерших, которые на тот момент пребывали в медучереждении и нуждаются в подтверждении клинического диагноза. Проще говоря – умерли в больнице. Да и это не всегда обязательно.

Судмедэксперт тоже имеет долю вскрытий умерших в больнице, но только в тех случаях, когда человек скончался от травмы (ДТП, огнестрел, порезы, ушибы, отравления и т.д.) Есть случаи, когда эксперт продолжает вскрытие, начатое паталогоанатомом. И это как раз таки из-за находок вышеописанных признаков или их последствий, проще говоря, если патологоанатом выявил криминальные причины смерти. Случаев, когда патологоанатом продолжает вскрытие после судмеда, – не существует.

«В нашей работе от 75 до 95% трупов – «скоропостижники»».

Патанатомы (профессиональное сокращение — прим. Сибдепо) распиливают череп только в том случае, когда по истории болезни нужно подтвердить инсульт — кровоизлияние в мозг, проще говоря. Судмедэксперты пилят череп всегда, даже у очень гнилостно изменённых трупов. Это делается для исключения черепно-мозговых травм, от которых мог умереть потенциальный лежачий. Переломы черепа видно даже у трупа с поздними трупными изменениями, как ни странно. Это ещё одно конкретное отличие работы патанатома и судмеда – у первых трупы всегда «свежие».

На судебно-медицинское вскрытие с разрешения следственных органов труп направляется в морг после осмотра места происшествия. Это смерть на остановке общественного транспорта, после пожаров, ДТП, застолья, на отдыхе, речке, озере, церквях — в общем, отовсюду, где не до конца известны обстоятельства и причины смерти. Останки не направляются в судебно-медицинский морг только в том случае, если это уже оголённые кости. Этим уже занимаются медикокриминалисты.

Каждого судмедэксперта со временем обязательно вызовут на место происшествия, где нашли оголённые кости, лежащие ещё времен твоих школьных годов, и твоё присуствие – это просто формальность. Помочь собрать останки, предварительно сложив их в целостное «лего», осмотреть на наличие грубых переломов, личных признаков, пола, роста, возраста, времени примерного наступления смерти и т.д. Всё остальное – работа криминалистов, как уже говорилось.

90 % внезапно умерших — мужчины

В определённые месяцы проходит около 20 вскрытий, а может быть 2-5 или не быть вообще. В нашей работе от 75 до 95% трупов – скоропостижники. На каждый сезон года выпадают свои типы смерти. Лето – утопленники, ДТП. Зима – так называемые мерзляки (погибшие от холода), отравленные чадным газом. А алкоголики, наркоманы, убитые током, пьяным собутыльником, висельники и им подобные есть всегда. Вот только в канун праздников их побольше. Это понятно, почему так. К примеру, около 90% висельников – пьяные. И это не для смелости. Это абстинентный синдром – посталкогольная депрессия, усугубляющая подавленность.

«Вот видишь у 8-летнего ребёнка на вскрытии весь перечень признаков механической асфиксии (удушения), и нет ничего удивительного».

Около 90% поступивших в морг – мужчины. И примерно большая половина из них — 70-ых годов рождения. Плюс-минус. Это и не особо странно, так как угроза патологий сердца, или того же цирроза и.т.д. усугубляется после сорока. И это сухая статистика.

У меня в загашнике есть парочка вскрытий, которые были для меня показательными, незабываемыми, удивительными, поучительными, но для рядовых людей это будет непонятно или неинтересно. Вот что вам может сказать причина смерти, как злокачественная эпитэлиоидная мезотелиома плевры и перикарда, осложнившаяся эмпиемой левого лёгкого у 34-летнего умершего? Да почти ничего. А для меня это — жемчужина.

На самом деле, зачастую шокирует не причина смерти, а события, которые приводят к смерти. Дурацкие и нелепые случайные обстоятельства, которые ставят точку в истории жизни человека. И, скорее, не шокирует, а предоставляет очередное холодное осознание беспомощности перед неизбежным. Вот видишь у 8-летнего ребёнка на вскрытии весь перечень признаков механической асфиксии (удушения), и нет ничего удивительного. Всё как в книжках и пособиях написано.

Но, когда ты был на месте происшествия и собственными глазами видел, как этого ребёнка откапывали из завалившейся землянки, которую дети выкопали на огороде, а вокруг истерят и взывают к небу родственники, а ты должен осмотреть еще тёплое тело и помочь описать следователю свои заметки в протоколе осмотра, хладнокровно, чётко, правильно, лаконично – это то, чему не научит ни одно руководство и ни одна книжка.

Ты должен на психологическом уровне изначально быть склонным к такой профессии, иначе чокнешься в любой момент и безвозвратно. Это как на эстраде – ты будешь отличным вокалистом, если у тебя изначально есть голос и слух. А вокалу можно подучиться.

Загадка для следователей

Есть случаи, когда в свидетельстве о смерти пишут «Причина смерти не установлена ввиду поздних трупных изменений», к примеру. Но это не означает, что намеков на причину смерти нет. Установить причину смерти – это не означает найти что-то конкретное в теле и успокоится. Это совокупность признаков, которые складываются в общую картину, которая уже указывает на определённую причину.

«У гнилостных, мумифицированных, частично скелетированных трупов попросту не хватает деталей для общей картины».

Дело в том, что у очень гнилостных, мумифицированных, частично скелетированных трупов попросту не хватает деталей для общей картины, которая подтвердила бы определённую причину смерти. Но, в любом случае, в экспертизе обязательно описываются все найденные повреждения, переломы, раневые каналы, шрапнель и т.д.

Подводя итоги экспертизы, мы не имеем права думать-гадать: а что могло бы быть, как могло быть, как было бы одно, если бы не было другого, и тому подобное. Есть только факты. Если их недостаточно – утверждать что-то – себе хуже. Дальше – работа следователей.

К этому запаху со временем привыкаешь

Обращение внимания на мелочи, осторожность – это профессиональная привычка. Это уже подсознательное действие. Например, во время вскрытия тела есть риск заразиться. Случайный порез, порванная перчатка, неожиданные брызги, попадающие в глаза или на другие слизистые оболочки – всегда риск заразиться. Нет, заразиться не трупным ядом. Трупный яд – это, по сути, продукты распада белка и аминокислот. Да, это яд, но его нужно очень много принять, чтобы иметь последствия.

Я имею ввиду ВИЧ-СПИД, гепатит В,С и другие злые смертельные заразы, передающиеся через биологические жидкости организма. Есть редкие случаи заражения, но это стоит на контроле и ранней диагностике, следовательно, и успешном лечении. К тому у каждого по-своему набита рука. Одни по локоть будут в выделениях организма, исследуя труп. Другие же могут и перчатки не испачкать, аккуратно работая пинцетом и ножницами. Как избежать? Перчатки, фартук, маска, очки и аккуратность.

«Бывает, мозги с асфальта нужно собрать, и это — нормально».

Брезгливость в этой работе непозволительна. Бывает, мозги с асфальта нужно собрать, и это нормально. Но есть такие, которые могут спокойно вскрыть двухнедельный гнилой труп без открытия форточки, а дома чуть не блевануть, меняя памперс своему чаду. К рабочему запаху со временем привыкаешь. И это не вонь, мы не воспринимаем его так — это просто рабочий запах. И присутствует он только тогда, когда есть чему вонять. Само же помещение морга особо не воняет.

Представление о том, что все работники морга безбожно пьянствуют — это, скорее, миф. Если человек, работающий в морге, много употребляет – тут два варианта: либо он не способен работать в морге, либо он просто прикрывает свой алкоголизм моргом. Так совпало, как говорится. Это как религия: есть глубоко верующие работники морга, а есть отпетые атеисты. Среди тех и других есть отличные специалисты, и предпочтения никак не связаны с работой. Это выбор каждого. Не забывайте, что мы тоже люди.

«Если вы попали на стол к патологоанатому или судмедэксперту — у вас практически нет шансов очнуться в гробу».

Я лично люблю иногда выпить, но это никоим боком не связано с эмоциями от работы в морге. Я так перезагружаюсь: в голове постоянно много планов и рабочей информации, а именно что и когда нужно успеть, что не забыть написать, куда нужно передать, что нужно запросить, подать, что часто не даёт расслабиться полностью и отдохнуть. Не знаю как кому, но мне работа не снится вообще. Сплю как ребёнок, если ночи спокойные.

После вскрытия живыми не хоронят

Быть похороненным заживо в современном мире практически невозможно. Если вы попали на стол к патологоанатому или судмедэксперту — у вас практически нет шансов очнуться в гробу. И причина не только в том, что ваше тело будут пилить и резать. Суть в ранних трупных признаках, которые свойственны только мёртвому телу, а именно — мышечном окоченении, охлаждении тела, трупных пятнах и множестве других, которых, априори, не может быть у живых людей.

Трупные пятна не только невозможно пропустить в судмедпрактике, они ещё и являются отличным относительным ориентиром по давности наступлении смерти и, собственно, причины наступления смерти, наряду с другими признаками.

«Труп может томно вздыхать, когда ты меняешь его положение на столе».

Трупные пятна, проще говоря, — это кровь, которая, перестав циркулировать, оседает сквозь сосуды, мягкие ткани в те участки и поверхности тела, которые были ниже всех в момент наступления смерти и после неё. Тут можно долго рассказывать, ибо при почти каждом определенном виде смерти трупные пятна ведут себя специфически, а это длинная лекция. Даже если нажать на пятно, и оно вернет свой окрас, скажем, за 35 секунд, то можно ориентироваться в том, что смерть наступила за 8-12 часов до этого момента. Я это к тому, что если у тела нет трупных пятен, то это уже вызывает подозрение у резектора.

К тому же, согласно рекомендациям, постановлениям и различным приказам и правилам, — как в морге, так и на месте происшествия, специалист должен убедиться в том, что труп – это действительно труп. Да, могут быть случаи, и даже были, когда ошибочно определённых в мёртвые, без участия специалистов или просто без необходимого осмотра, живых в глубокой коме или других сложных бессознательных состояниях доставляли в морг, где они приходили в себя до вскрытия. В очереди. Но никак не под скальпелем.

В морг ходят бабки-гадалки

В работе с телами нет никакой мистики. Труп может томно вздыхать, когда ты меняешь его положение на столе. Нет, это не недовольство. Это обратно выходящий воздух из дыхательных путей через голосовые связки. Но звучит бодряще, не спорю. Кожа и отдельные участки мягких тканей могут шевелиться в связи с расплодом личинок мясной мухи у гнилых трупов, или в связи с тем, что в теплой и питательной брюшине нашли себе приют выводок мелких грызунов или ползучих гадов.

Всему есть объяснение. Наша задача — его найти. И морг – это далеко не мистическое место. Это рабочее место. Такое же, где на сервисе собирают-разбирают системные блоки, телефоны, автомобили и так далее. Но только не технику, а тела.

«Просили или петлю с висельника, или шнурок, которым связывают руки покойнику».

Вообще, мифы о морге, как и обычные сплетни, возникают от незнания, недосказанности, нежелания знать полной картины. Воровать органы из трупа – это бессмысленно, но взять некоторые органы на токсикологическое исследование на подтверждение определенного отравления – обоснованно. Люди могут пустить слухи, что за углом морга выливают внутренности из ведра, когда на самом деле это вода после уборки помещения и так далее. То есть поняли, да?

Бывало, что к моргу подходили так называемые бабки-гадалки, которые просили или петлю с висельника, или шнурок, которым связывают руки покойнику, или немного воды, которой моют труп, предлагая даже за это деньги. Таких некоторые филигранно посылают, многие посылают грубо. Потому что петля – это вещдок, шнурки/бинты уходят с трупом в гробу, а вода – в канализацию.

Большинство работников морга владеют специфическим чувством юмора, поэтому некоторые просто набирали воды из крана и предоставляли этим бабкам для «отстань». И если с патанатомией ещё можно договориться о присутствии на вскрытии для рядового человека, то в судебно-медицинский морг допуск посторонним только с разрешения прокурора или других высших инстанций.

Бонусы для родственников

Я люблю смотреть на человеческие реакции, эмоции, истерики, когда выдаю тело. Ведь это откровенно, не наиграно, честно. Это то, чего не хватает мне в плане эмоций. Я как будто тычу пальцем своей подсознательности и мысленно говорю: «Вот так должно быть, ты, бесчувственная скотина!».

«Фейковая улыбка помогла девушке осознать неизбежное и успокоиться».

Был случай, когда я очередной раз выдавал тело умершего после экспертизы и наблюдал такую картину: сквозь слезы возле гроба пожилого человека рыдала в кругу семьи его молодая дочь. Но с улыбкой. Приговаривая «Он улыбается! Посмотрите! Он улыбается!». И я в этот момент задумался: когда я укладывал тело в гроб, то немного поправил его вялую голову на жёсткой подушке, набитой сеном, поправив его челюсть. Я поддерживаю репутацию своего отделения, поэтому стараюсь, чтобы к моим экспертизам не было претензий у прокурора, а к телу – у родственников.

К открытым глазам или челюсти у покойников я отношусь как к неуместной ситуации. Поэтому и поправил тогда челюсть пожилому мёртвому человеку, возвратив её на естественный прикус резким и точным движением пальцев, слепив и растянув его губы для создания вакуума — чтобы потом рот не открылся. Так у него и родилась ухмылка. Ехидная такая, которая всем своим видом в целой картине как будто говорила: «Ничего страшного не случилось! Видите? В данной ситуации хуже всех должно быть мне, но я улыбаюсь. Видите?».

И эта случайность принесла странное облегчение его дочке. Она, похоже, осознала, что эта фиктивная улыбка хотела сказать. Люди в отчаянии ищут знаки во всём. Кто в улыбке, кто в религии, кто в случайностях. Ведь так спокойнее. Фейковая улыбка помогла девушке осознать неизбежное и успокоиться. Принять. И знаете, что я теперь делаю? Да. С того времени, когда я встречаю родственников умерших возле морга и вижу, что им не всё равно, я делаю небольшой бонус в виде улыбки.

Труп в гробу выглядит лучше

Тело после вскрытия выглядит лучше, чем до вскрытия. Кожные покровы не особо отличаются у «свежих» трупов от живых. К тому же после вскрытия бледнеют трупные пятна, в связи с выделением лишней крови, частично разрушается мышечное окоченение, труп помыт, побрит, одет в чистое.

«В городах побольше могут глазные яблоки с подходящим цветом подобрать».

Услуги по приведению тела в порядок не входят в прямые обязанности работников судебно-медицинского морга. Это, скорее, одолжение. Поэтому родственники не вправе тыкать носом эксперта или санитара в труп, если им вдруг в нём что-то не понравилось. Но такие понты встречаются довольно редко. В городах побольше и услуги поярче. Могут даже искусственные глазные яблоки с подходящим цветом подобрать, если собственные в связи с травмой больше не имеют представительного вида.

У меня на районах люди простые. Обычно хватает помыть, побрить, одеть и дать парочку советов по сохранению тела до похорон. Есть, конечно, минимальный набор пудры, тоналки и других марафетов. После вскрытия мы делаем тампонаду шеи, ревизию внутренних органов, и этого хватает для содержания тела на несколько часов до похорон. То есть без подтёков, натёков, отёков и особого запаха.

Органы почти полностью возвращаются в тело, но в более компактном виде, поэтому форма сохраняется. Почти полностью потому, что при вскрытии отбираются маленькие фрагменты органов для гистологического исследования. Проще говоря – для подтверждения под микроскопом причины смерти, установленной вами после вскрытия в морге. Есть одиночные случаи, когда, опять таки, общей картины для установления причины смерти не хватает, или есть спорные моменты, тогда эксперт ждёт результатов микроскопии для установления окончательной точки.

В тело добавляют, бывает, дополнительных материалов, но это во благо. Я имею ввиду материалы, блокирующие выделение жидкостей из естественных отверстий тела или разрезов. Жидкости-фиксаторы, которые конкретно тормозят процесс разложения. Это и есть бальзамация, которая тоже не входит в обязанности. Это услуга по желанию.

«Как-то я видел у одного мальчишки на пляже на тыльной поверхности стоп татушку в виде надписи «Привет патологоанатомам!»».

Обычно для одевания тела, родственники умершего предоставляют его «выходную» одежду. Многие люди постарше уже имеют наготове такие комплекты. А если заказывать у ритуальщиков, то можно прикупить костюмчик попроще, с хорошим видом и липучками на спине, для удобства.

Нет потребности заказывать одежду на несколько размеров больше, или гроб на несколько сантиметров длиннее. Но не предоставляйте рубашки с коротким рукавом под пиджак мужчинам или колготки, равные по размеру или вообще меньше для женщин. Это может затянуть процесс одевания.

Но нужно быть готовыми к тому, что с выраженными гнилостными изменениями, частичным скелетированем, в том числе и в обугленном состоянии, мумификации, никто не будет одевать труп. Это бесполезно и вообще запрещено. Что делать? – покупать большую клеёнку. Тело замотают туда, уложив в гроб, как конфетку. А одежду символично разложат поверху.

Смерть и юмор

Бывает, собираемся большой компанией где-то на шашлыках, заводим разговоры о том, о сём. И ты, забываясь, начинаешь рассказывать интересные, забавные случаи с работы, но потом осознаешь, что в компании медиков больше нет. И после небольшой паузы тебе говорят: «Всё нормально, нас о тебе предупредили».

А вот шутки со смертью я не понимаю. Как-то я видел у одного мальчишки на пляже на тыльной поверхности стоп татушку в виде надписи «Привет патологоанатомам!». Он был уверен, что его остроумная легкомысленная шутка оценится по достоинству, когда придёт время. Но шанс невелик.

Есть четыре варианта развития событий: после смерти он действительно попадёт на стол патологоанатому, и его задумка реализуется. Второй – он отправится на экспертизу судебщику, где эта шутка уже будет не особо к месту. Третий вариант – его тело могут найти после определенного промежутка времени после смерти, когда тело будет находиться в состоянии поздних трупных явлений, то есть гниение, мумифицирование, скелетирование полное или частичное, то есть ткань участка кожи с весёлой надписью может не сохранить качество или не сохраниться вообще. Ну и четвёртый вариант – его тело могут вообще не найти.

Соответственно, всплывает вывод – никогда не нужно быть твёрдо уверенным в чём-то, даже если это неизбежно. В таком случае, стоит ли шутить с собственной смертью?

Когда представляешь себе что-то страшное и мистическое, то на ум практически сразу приходит морг. Мы собрали самые страшные истории из морга, которыми поделились настоящие работники этой сферы со всего мира. В то время как некоторые люди в этой профессии не находят в этом ничего необычного, других работа нервирует из-за жутких и тревожных ситуаций. Каких именно — читайте в нашей тематической коллекции.

1. Маленькая девочка

Хотите послушать истории из морга? Есть у меня одна. Мой брат работает в похоронном бюро в Нью-Йорке. Однажды вечером, когда я была у него в гостях, он предложил пойти с ним на «работу», чтобы не оставаться одной в его доме. Я неохотно согласилась, но что может такого произойти, верно? О, как я ошибалась! Начнем с того, что это место оказалось жутким, как ад, темным и там странно пахло. Он сказал, что это нормально. Это был запах формальдегида, поэтому я просто проигнорировала его.

Немного поболтав, он сказал, что ему пора работать, а я могу остаться в маленьком смежном кабинете и посмотреть телевизор. Это я и сделала. У входа в морг были вращающиеся двери, которые можно было услышать, когда кто-то входил или выходил из них. Это важно. Брат приходил проведать меня несколько раз, так что я их слышала.

После нескольких часов одиночества я задремала. Но меня разбудил внезапный звук открывающихся дверей.

Ожидая, что брат войдет и поприветствует меня, я ничего не увидела. Я снова начала засыпать, и снова громко хлопнули двери. Нельзя было сказать, входил кто-то или выходил, но они продолжали раскачиваться и не останавливались. Решив, что брат решил подшутить надо мной, я встала и пошла сказать ему, чтобы он остановился. Но, к моему удивлению, там стояла только маленькая девочка. Она играла с дверьми и толкала их.

— Привет, — сказала я ей. Она взглянула на меня, но не сказала ни слова. Одна из вещей, которая привлекла мое внимание — это ее красивое голубое платье с большой розовой лентой. — У тебя красивое платье, и бант его выделяет. — опять ничего.

Она посмотрела вниз и побежала в противоположную сторону (к пустынному залу). Я решила, что это ребенок другого сотрудника, и вернулась на свое место.

Несколько часов спустя, когда смена брата закончилась, он наконец разбудил меня, чтобы поехать домой. Пока мы ехали, я рассказала ему о дверях и маленькой девочке в милом голубом платье с большой розовой лентой. Он резко остановился.

— Какого черта? Почему ты остановился?

— Тесса, — сказал он с леденящим взглядом, — прошлой ночью я делал вскрытие маленькой девочки, которая утонула, на ней было голубое платье с большой розовой лентой.

У меня кровь застыла в жилах. Я больше никогда не ездила к брату на работу.

Читайте также: 10 РАБОТНИКОВ ПОХОРОННЫХ БЮРО ДЕЛЯТСЯ СВОИМИ САМЫМИ ЖУТКИМИ И БОЛЕЗНЕННЫМИ ИСТОРИЯМИ

2. Справка

Ну, эта история может быть немного жутковатой, если читать ее ночью. Но, наверное, все истории из морга такие.

Однажды вечером мы с коллегой везли кого-то в морг. Теперь позвольте мне объяснить, наш морг — это маленькая морозильная камера, которая находится в подвале и ужасно пахнет. Плюс у него есть пандус, чтобы попасть в него. Итак, мы с ней катили тело вниз и толкали его вверх по пандусу. А потом спорили, кто будет толкать тело внутрь.

Конечно, я проиграла, поэтому я распахнула дверцу морозильника, затолкала тело и захлопнула дверь. Мы начали заполнять бумаги, и она что-то сказала мне.

— Думаю, да, — ответила я.

Мы обе посмотрели друг на друга. А потом повернулись и посмотрели прямо на дверь. Нас пробил озноб, волосы на руках встали дыбом.

Казалось, кто-то кричит о помощи из морозильника. Мы снова взглянули друг на друга и с ужасом выбежали из комнаты.

Несколько дней спустя я рассказала об этой истории одному из своих друзей (которая также работает медсестрой на нашем этаже). Она сказала, что с ней тоже случались подобные вещи в морге. По сей день я не хожу туда одна и стараюсь уйти оттуда как можно скорее.

3. Держаться за руки

Раньше я занимался восстановлением тканей. Меньше всего мне нравилось готовить донора к процессу восстановления, поскольку это включало в себя бритье рук и ног. Однажды у нас был донор, который умер совсем недавно. Я взял его за руку, чтобы побрить, и его пальцы сжались вокруг моей руки, когда наступило трупное окоченение.

4. Рыдающая девушка

Мой первый опыт работы был тогда, когда я только начинал свою карьеру бальзамировщика. Я только что приступил к работе и воспользовался туалетом в задней комнате. Когда я вышел, то услышал что-то похожее на рыдания девушки и шарканье ног по полу. Пол был каким-то мрачным и имел отчетливый звук, если скользить по нему ногами.

Звук доносился из-за угла. Там была маленькая комната, где мы хранили забальзамированные тела, готовые к отправке в соответствующие морги. Я решил, что кто-то расстроен и плачет. Поэтому прокрался внутрь, все еще слыша рыдания.

Когда я выглянул из-за угла, комната была пуста. Я разом вспомнил все известные истории из морга. Там не было ни одного живого человека. Я заметил, что там было только одно тело. Молодая девушка. Она выстрелила себе в голову сбоку. Боюсь, вы бы могли услышать, как билось мое сердце.

Читайте также: 30 МЕДСЕСТЕР ДЕЛЯТСЯ СВОИМИ САМЫМИ СТРАШНЫМИ НАСТОЯЩИМИ ИСТОРИЯМИ О ПРИВИДЕНИЯХ

5. Материнская любовь

Когда я устроился на работу, то понимал, что для меня это просто работа. У меня действительно никогда не было никаких «чувств» к людям, с которыми я работал, потому я их не знаю и мне платят деньги за это. Но с тех пор именно этот день прочно засел у меня в голове.

До этого я без проблем проводил бесчисленные вскрытия, но настал день, которого я так боялся — вскрытие ребенка.

Малыш был не старше года или около того. Это было действительно трудно, так как у меня самого есть ребенок. Когда я заканчивал работу над ним, я обернулся и увидел, что прямо передо мной рыдает женщина. Я предположил, что это мать, и сказал ей, что она не может находится здесь. На вопрос как она здесь оказалась, ответа тоже не последовало.

Она вышла из комнаты, и через несколько минут на носилках появилось еще одно тело. Это была та самая женщина, которую я только что видел. Наверное, она хотела убедиться, что с ребенком все в порядке. До сих пор мне никто не верит, но я знаю, что видел.

6. Джейкоб

Это случилось со мной примерно через месяц или около того. Одна из самых трудных вещей, которые я должен сделать при исполнении своих обязанностей — это позволить членам семьи опознать тела.

Однажды родители опознавали своего сына, погибшего в автокатастрофе, а их дочь ждала снаружи. Мать не смогла справиться с болью, увидев своего сына таким. Она вырвалась, и я попросил ее дочь отвести ее в туалет.

Не прошло и пяти минут, как они обе вернулись и сказали мне, что слышали голос того молодого человека, когда были в туалете. Я не знал, что сказать, но заверил их, что он уже умер. Через несколько дней после инцидента я остался в своем кабинете после полуночи, когда начал мигать свет.

Не обращая на это внимания, я продолжал. И тут я услышал громкое «помоги мне», доносившееся от одного из холодильников. Тот самый морозильник, куда я положил молодого человека несколько дней назад.

— Помоги мне, — снова услышал я. — Я Джейкоб.

Как бы я ни был удивлен, услышав это (и да, этого человека действительно звали Джейкоб), я замер на месте и решил открыть дверь. Я подозревал, что там нет ничего, кроме пустой плиты. Списав это на недостаток сна, я вернулся к работе, и до следующей ночи ничего не происходило.

Я пошел в туалет (который находится через холл от морга), и пока я делал свои дела, из комнаты раздался громкий крик, и снова: «Помоги мне, я Джейкоб». Я выскочил так быстро, как только мог, но там никого не было. Больше я ничего не слышал, зато пополнил свои истории из морга таким инцидентом. До сих пор думаю, что было бы, если бы я спросил «Джейкоба», в чем ему нужна помощь…

Читайте также: ДОМ УЖАСОВ: 15 ЧЕЛОВЕК ДЕЛЯТСЯ СВОИМИ НАСТОЯЩИМИ ИСТОРИЯМИ О ДОМЕ С ПРИВИДЕНИЯМИ

7. Красивые зеленые глаза

Я возвращался домой после долгой ночи на работе. В тот день я был измотан, это был довольно тяжелый день. Не знаю, как мне удалось вернуться домой, но я это сделал. В тот вечер я работал над «молодой женщиной». Она привлекла мое внимание, потому что у нее были такие красивые зеленые глаза.

В ту ночь у себя квартире я продолжал видеть сны об этой женщине (не знаю, почему). Я все время видел, как она убегает от чего-то (или от кого-то), но не мог понять, от кого именно. Через некоторое время я догнал ее и спросил от чего она бежит.

Она сказала мне: «Я убегаю от своего парня, он хочет убить меня», и последнее, что я помню, это как эти большие зеленые глаза исчезают передо мной. Когда я проснулся, та же самая женщина была на экране телевизора. Они искали ее парня, подозревая, что он убил ту девушку. Я никогда никому не рассказывал о своем опыте, но никогда не забуду эти прекрасные зеленые глаза.

8. Не та рука

Иногда ваше воображение начинает буйствовать, особенно если это ваш первый год работы в морге. Но за этот год я слышал и видел самые разные истории из морга. И вот самая мистическая из них.

Конечно, как и любой другой человек, я люблю фильмы ужасов. Но я никогда не думал о них как о «реальных», особенно когда речь заходит о сверхъестественном.

Где-то поблизости произошел большой несчастный случай (я живу в маленьком городке). Я работал уже третий месяц, так что, будучи одним из новичков, я должен был показать, что способен и на это. В морге лежало сразу несколько тел. Некоторые из них приезжали «кусками», и мы должны были сложить их вместе — как головоломку.

Я не хочу казаться болезненным, поэтому пропущу эту часть. После долгих попыток разобраться в происходящем, некоторые ребята решили пойти на перерыв. Я же остался, так как не знал их.

Продолжая работать, мне показалось, что предплечье с татуировкой немного пошевелилось. Я подумал, что это мое воображение, и продолжил.

Следующее, что я помню: я снова увидел, как оно двигается. Я решил послать все к черту и начал смотреть на него. Но больше ничего не происходило. Да, я чувствовал себя глупо. Но позже я увидел, как оно двигалось в третий раз. И на этот раз оно действительно двигалось, прямо перед моими глазами! Но как это возможно?

Мои коллеги ворвались в дверь, и я ничего им не сказал. Некоторое время спустя один из них подошел ко мне и сказал: «Эй, парень, ты все неправильно понял».

— Я что-то не так понял?

— Этот кусок и эта рука не принадлежат друг другу.

— А?

— Смотри, вот это предплечье, оно принадлежит тому телу.

Я действительно допустил ошибку, положив часть тела не туда. И думаю (я знаю, что это глупо говорить), может быть, рука пыталась мне что-то сказать?