История из касты опущенных
Бывший заключенный Слава отсидел в общей сложности 17 лет, и большую часть сроков в статусе «обиженного» (сюда попадают в том числе мужчины, имевшие опыт в пассивной роли). Он рассказал о том, как живётся на низшей ступени тюремной иерархии.
Детство: «Мне приходилось быть с ними двумя»
Слава отбыл шесть ходок, первый раз попал «на малолетку» в 1987 году, прямо из интерната, куда его сдала мать. Вышел через полтора года, приехал домой, но дверь ему она не открыла. Через три месяца заехал уже на взрослую зону. Отбыл с перерывом два трёхлетних срока, освободился лишь в 1997. В детстве Слава стал жертвой сексуальной эксплуатации со стороны отчима и его друга.
«Сожитель матери, которого я считал отчимом, он мной воспользовался в сексуальном плане. К нему приходил его знакомый выпить, и, бывало, мне приходилось быть с ними двумя. Он сам и его друг Валера – периодически сидели».
Каминг-аут в СИЗО
Слава встретил своего насильника, приятеля отчима, в СИЗО, когда попался второй раз. Тот сразу предложил:
– Ты знаешь кто ты, давай не будем тихариться. А то хуже будет.
– Да, я знаю кто я, – ответил Слава,
Он подошел к оперативнику и попросил «отделиться», честно сказав, что вступал в гомосексуальные связи. Так начался его тюремный путь в статусе обиженного… Славу поместили в камеру для обиженных. Она так и называется, «камера обиженных», или «петушатник».
«В СИЗО есть камеры обиженных, хотя были такие времена – три года с 2001 по 2004, когда распределяли во все камеры. Отдельные камеры обиженных содержать невыгодно – там 6 человек, например, а в обычной – 10.
Во взрослых колониях были секции обиженных: из 100 с чем-то человек в отряде человек 20-25 в секции. Когда барачная система, есть отделения. К примеру, в бараке на 300 человек «шконки» обиженных находятся сразу при входе справа и отделяются шторкой круглосуточно. Вообще шторки запрещены, но в этом случае тюремная администрация закрывает на нарушение глаза».
Стать обиженным: «под простынь так»
«Вот скажу за свои 17 лет, практически ни одного случая не могу рассказать насильственных действий между заключёнными, таких прямых изнасилований почти не было. Потому что я на сто процентов уверить могу, люди могут иными способами подвести к этому так, что тебе придётся, что ты не отвертишься.
Помимо всего, людей туда загоняют, принуждают. Вот человек в первый или во второй раз, ну что он о зоне знает? Ничего, так, поверхностно, а тем более игру в карты. В отличие от тех, кто прошёл «Крым, рым и медные трубы», у которых за десятку уже отсижено.
Например, заехавшему говорят:
– Давай, поиграем просто так.
Человек садится играть, раз просто так. Проигрывает. Ему говорят:
– Ну всё, теперь ты мне должен.
– Что я тебе должен? Просто так?
– А знаешь, что в переводе означает «просто так»? Под простынь так!
Не важно, какая у тебя ориентация. Хочешь – не хочешь, терпи.
Обиженными могут стать люди, которых обливают мочой, это называется «законтачить». Например, человек работает на оперативников, стучит. Что он «мусорской» это и так все знают, ну сломаешь ему челюсть, и что? Делают так, чтобы он поимел своё, и любой из обиженных «впишется» в это. Ну и обиженные обливают его мочой, чтобы как-то определить в свою касту. Бывали случаи, когда в обиженные «переводили» массово, обливая мочой, просто для того, чтобы покрыть дефицит рабочей силы, выполняющей грязную работу».
Можно ли отказать сотруднику колонии?
«В одной колонии под Петербургом был оперативник М., он регулярно пользовался услугами обиженных. Об этом все знали: выходя на сутки, он всегда после вечерней проверки вызывал к себе кого-то из заключённых для сексуальных утех. И, естественно, кто хотел, ходил.
– А если не хотел?
– Не слышал, чтобы кто-то мог отказаться от его добровольно-принудительного «приглашения». Кто-то отказал один раз и после этого пробыл 4 месяца в штрафном изоляторе.
Когда о регулярном «пользовании» им заключённых узнали (в прокуратуру пожаловалась бабушка одной из жертв), его даже не посадили. Просто тихо отправили на пенсию, чтоб не раздувать скандал. То есть никакой ответственности он не понёс».
Если ты хочешь получить информацию, нужно долго выстраивать цепь вопросов, чтобы понять в каком состоянии человек. Например, принуждение к сексу они воспринимают не как насилие, а как обязанность, как секс в семье. Тем более, если человек пользуется услугами обиженных, то, как правило, и относится более человечно, чем обычный зэк. Он может дать чаю, сигарет, оказать дополнительное внимание. Нередко это форма оплаты за секс. Обиженные, как правило, не жалуются (если нет исключительных случаев), понимают, что у них нет другого выхода: относятся к касте, которая не имеет права голоса. К сожалению, многие заражены половыми инфекциями и ВИЧ, ведь не у всех есть возможность контрабандно получить презервативы, запрещённые тюремной администрацией.
Леонид Агафонов
эксперт
«Камеры обиженных и «мужиков» кормятся с одного котла. Вот «на галёрке» (в коридоре СИЗО), допустим, 30 камер. Баландёр (раздатчик пищи) сначала объедет те камеры, где «мужики» сидят, и самая последняя уже будет – камера обиженных. Сама еда ничем не отличается, редко бывает недостача, или еда остынет.
Сексуальные взаимоотношения в СИЗО подразумевают ограниченные возможности. Можно, конечно, на шконке шторкой закрыться или уединиться в санузле. Это не всегда удобно. На «зоне» (в колонии) проще, таких мест больше: баня, каптёрка, подсобки, промзона».
В камерах, где находятся только обиженные, доля насилия обычно выше, это как возможность выпустить пар. Потому что обиженный обиженному сигареты не платит за секс, потому что такой же, как и он сам. Хотя бывают и исключения, бывает и любовь. У обиженных отдельная посуда, которую «пробивают» (делают отверстие), чтоб не перепутать с посудой остальных заключённых. Даже в тюремной церкви обиженные прикладываются к кресту во время причастия позже всех, когда уже все поцеловали крест.
Леонид Агафонов
эксперт
Иерархия в иерархии: «главпетух» и его гарем
«Есть, к примеру, «рабочие», есть «нерабочие» обиженные (первые оказывают сексуальные услуги, вторые – нет). Я тебе могу сказать, что из обиженных где-то 40% – «рабочие». Даже среди обиженных не все равны, есть пахан гарема или «главпетух».
В чём проявляется низкий статус обиженного? Если ты неправ в чём-то, с тебя будут спрашивать в два раза больше, чем с «мужика», а если прав, то всё равно неправ, потому что ты – обиженный. Легче «съехать» на обиженного, чем на «мужика» – обиженный слова не имеет. Например, обиженный должен стирать и убирать за тем, кто скажет. Помимо моего желания, я должен ублажать его потребности. Иначе может быть до физического наказания. На обиженного руку нельзя поднимать, он уже обиженный, но бывают беспредельщики.
По тюремной иерархии обиженного вообще нельзя бить руками, но если есть погрешности: закосячил, забуровил (сказал что-нибудь не так, не то, не тому, открыл рот не в том месте, не в то время) – тогда да, накажут, а так, по идее, – это не приветствуется».
Практика показывает, что все наказания строятся субъективно и по настроению. Да, обиженного нельзя бить рукой, бьют обычно ногой или палкой. Человек готов принять наказание в случае, если кто-то из другой касты посчитает, что он неправильно себя вел или отказался что-то делать. Например, необоснованно отказался выполнять грязную работу, или запросил большое вознаграждение за свои услуги. И надо понимать, что даже когда им отдают стирать вещи, обиженные не могу стирать полотенца и наволочки – то, что соприкасается с лицом, или тем более, мыть посуду – такие вещи сразу можно выкидывать или отдавать обиженным.
Леонид Агафонов
эксперт
«Выпил так много, чтоб я занял активную роль»
«Между обиженными больше сексуальных взаимоотношений, не каждый «мужик» может открыто позволить себе гомосексуальные связи. У меня были отношения с одним «мужиком», практически полгода в колонии, он был в активной роли. Однажды в январе, после новогодних праздников, он заказал нам самогончику, и вот тогда у него было всё в первый раз.
Он выпил, я обратил внимание, что он пьет больше обычного, чем нужно для расслабления души, тем более, в зоне много не надо. А тут он взял пол-литра, и я чувствую, что-то он перебирает. И тут я понял: он выпил так много, чтобы я занял активную роль. Могу сказать, он просил, чтобы все осталось между нами. Иначе он сам мог стать обиженным. После этого мы периодически встречались, он уже был более раскрепощён, и у нас были обоюдные отношения. Мы и после тюрьмы встречались. В 2007 году он заболел туберкулезом и умер – «сгорел» буквально за 4 месяца.
Еще был случай, два человека встречались, пока срок не закончится. Это было в Ульяновске, у них были два года отношения. Один мужчина освободился раньше и потом приехал встречать своего друга, когда срок закончился. Мы все были удивлены».
Сколько заключённых практикуют однополый секс?
Наши герои и эксперты считают, что услугами обиженных могут пользоваться до 70% заключённых. По их оценкам, в зонах не менее
10-15% «петухов», из них около 40% – так называемые «рабочие». Это субъективные оценочные данные, точной статистики, учитывая табуированность темы, разумеется, нет. Получается, в однополые связи вовлечено большинство мужского тюремного населения.
«Это не искоренить, настолько практика широкая. Поэтому те, кому это не нравится, они в душе, может, и против, но говорить об этом – не говорят», – рассказывает Слава.
Слава впервые написал мне в начале 2017 года. А в мае мы встретились во время Недели Равенства. Поначалу некоторые знакомые приняли его настороженно. Звонок на телефоне – «шансон», кожаная куртка, короткая стрижка, брутальная внешность. Не гомофоб ли? Стереотипы есть у всех. Не сразу и он доверился, открылся, рассказал свою историю. Сегодня он активист «Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие».
Слава так буднично говорит о страшных вещах, которые пережил, что эта зияющая обыденность – вызывает оторопь. Неужели в XXI веке это в порядке вещей? Удивительно, что, пройдя через столь травматичный опыт, он не озлобился на людей, не разочаровался в жизни. Слава помогает со «свободы» друзьям-обиженным в колонии передачами. Он рассказывает о том, что перенёс, сохраняя достоинство. И делает это потому, что осознаёт несправедливость деления людей на сорта. Как изменить ужасное положение обиженных в тюремной системе, если не говорить о том, что происходит?
Дискриминация и насилие возведены там в систему. При этом не только гей или бисексуал рискует оказаться на дне тюремной иерархии, это может коснуться каждого, вне зависимости от ориентации. Бесправие и принуждение к сексу, бесконечные унижения – становятся инструментом подчинения.
Учитывая огромное число людей, прошедших через эти жернова, примитивная и жестокая тюремная культура, к сожалению, воспроизводится уже на свободе. Отсюда отношение к ЛГБТ части общества как к презренным «недолюдям», лишённым права голоса, чьё место «около параши». В этом корень многих гомофобных оскорблений, агрессии, нападений и убийств на почве ненависти.
Алексей Сергеев
координатор
Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие
Из «короля» – в обиженные
«Был такой Константин, срок 14 лет, сидел на Обухово, он был смотрящим, был в статусе «короля». У него была секция, в которой он жил один. Целая секция на 60 коек, а там было всего две кровати – его и его приближённого, шныря. У него были обиженные, которыми он пользовался, и в один прекрасный момент банщик ненароком зашёл в помывочное помещение. Хотя когда Костя мылся в бане, туда никого не пускали – «смотряга» моется. И банщик увидел в помывочном
помещении Костю в роли пассивного.
Банщик донёс до блатного круга произошедшее. После бани Костю в отряд пригласили и того обиженного. Обиженный подтвердил: «Да я имел отношения, и Костя был в роли пассивного». Сначала Косте голову пробили, «спрос» с него сделали, потом облили мочой. Досиживать два года его увезли в тюремную больницу имени Гааза, потом в другую колонию перевели, но там он уже был в статусе обиженного».
«Вот смотри, там иногда проходят медкомиссию, я знаю за себя и за человека, с которым встречаюсь. Но случайные связи бывают. Среди обиженных есть свой смотрящий, – и у него можно купить презерватив. Но это – тоже риск, если находят презерватив во время шмона, то пишут докладную».
Запрет презервативов приводит к увеличению числа ВИЧ-инфицированных среди тюремного населения. ВИЧ выявляется не сразу, и пока не поставлен диагноз, человек может успеть заразить многих.
Бывали случаи массового заражения сифилисом в колониях. Мы беседовали с парнем, он в 18 лет сел за разбой и ни разу не спал с женщиной. Первый сексуальный опыт был с обиженным и был неудачным – он заразился сифилисом. Обиженный болел, причём никто не знал, и было массовое заражение – больше 15 человек сразу. Медсанчасти не было, им выделили отдельную камеру в штрафном изоляторе, где их содержали и лечили. Это к вопросу, что люди знают, с кем они спят.
Первое, что нужно сделать – снять за однополые контакты административное наказание, и тогда этот предмет – «презерватив» выпадает из перечня запрещённых. Глупо думать, что люди сидят по 10-15 лет и отказываются от секса. Тем более, основная масса – молодые мужчины. К сожалению, российская исправительная система пока к этому не готова и, скорее всего, не будет готова в ближайшие 10-15 лет. Но если мы не начнем работать над этим сегодня, она не будет готова и через 30 лет.
Запрещённый секс порождает не только распространение ВИЧ, но и психологические, а то и психиатрические проблемы у людей, которые практически ежедневно подвергаются сексуальному насилию. Идёт тотальное сокрытие таких преступлений, администрация никогда не выносит факты изнасилований, потому что это негативно влияет на отчётность учреждения.
Самое страшное, что обиженные редко понимают свои права, что они – жертвы изнасилований, что должны иметь право выбора вступать или не вступать в сексуальные отношения с кем-либо. А если это официально запрещено, значит у них нет даже права жаловаться из-за риска наказания. «Благодаря» законам, например, Уголовно-исполнительному кодексу, они безнаказанно подвергаются насилию.
Леонид Агафонов
эксперт
«Вообще, с точки зрения администрации, у них нету распределения между заключенными. Но по факту, обиженные всегда были, есть и будут. Когда надо администрации на человека воздействовать, тогда будут репрессивные ситуации. Если надо человека поиметь, то это будет, за что прицепиться найдут.
А так, они прекрасно знают, что это может быть где угодно и когда угодно. Если человек идет вступать в отношения, ставят кого-то «на глаза» (на стрёме), себя обезопасить. Если человек просмотрит: раз, «хлопнули», обычно больше репрессируют не обиженного, а того кто спровоцировал ситуацию, был инициатором – «мужика». У нас самое большое за однополые связи 15 суток штрафного изолятора давали.
Это может повлиять на условно-досрочное освобождение (УДО). Оперативники имеют пометки, они решают, пойдешь на УДО или нет. Если был замечен в связях, то опять же коррупция, вымогательство – хочешь пойти на УДО – плати».
«Не напишешь явку с повинной – кинем в камеру обиженных»
«Да, есть такое, оперативные сотрудники говорят, что на человека надо воздействовать, например, чтобы выбить признание вины. Человека вызывают: или физически воздействуют, это пресс-хата, или могут кинуть в камеру обиженных».
Камера опущенных – первое, чем можно пугать, особенно «первоходов», и это происходит не только в системе ФСИН, но и в полиции. Страх попасть в касту изгоев настолько велик, что приводит к увеличению количества явок с повинной даже за несовершённые преступления. Невиновные люди просто оговаривают себя.
Леонид Агафонов
эксперт
Свидетельство: «В первый же день – опустили»
“
Народу до х*я, шконки в три яруса. Одного привели, первохода, в камеру, там «красные» сидели. Они вечером с ним выпили чай, чифир, а потом… заставили отсосать, избили. В первый день пришёл, и в первый же день – опустили.
Он стал долбиться в «кормушку» (окно, куда ставят пищу), вроде, охранники даже «кормушку» не открыли. Позже туда запустили блатных разбираться, потом хату раскидали, а он обиженным так и остался. Он потом спал на полу, его никуда не пускали.
Я с ним вместе на суд ехал, ему стали вопросы задавать, как да почему. Меня спросили, почему не заступился, а я спал. А остальные там калеки сидели, да и вся хата «красная». Так, может, и разобрались бы, но они же, кто это делал, все «красные», на ментов работают. Кто там разбираться будет?
Как опускают
Как опускают
Ввели очередную группу и среди камеры вдруг шум: «СэВэПэшник!» Два парня из прибывших стояли друг против друга и один, коренастый, обвинил другого, тощего, в том, что он в лагере состоял в секции воспитания и профилактики (СВП) — это что-то вроде дружинника, т. е. помощника ментов, страшное обвинение или, как тут говорят, — «косяк». Оказывается, они вместе сидели на усиленном режиме в каком-то мордовском лагере, и теперь этот тощий заработал себе смягчение режима и направляется на «поселуху» в Ивдель. Не знаю, куда направлялся тот коренастый, но тут они встретились, и он объявил камере, кто он такой этот тощий.
— Меня заставили вступать, — на молдавском акценте жалобно и испуганно затараторил тощий. — Ребята, я ничего плохого не сделал!
— Врешь сука! На локалке стоял, людей сдавал! — коренастый ударил его по лицу. «Под шконарь!» «Отъебать волка», — загудела камера. «Простите, мужики! Я ничего плохого не сделал!» — верещал тощий, но удары уже сыпались во всех сторон. Тощий было ринулся к двери, от жары она была открыта, и камеру от коридора разделяла только решетка, но его не пустили: «К ментам рвешься? Топчи его, мужики!» Его били весь день. Он кричал, хватался руками за опоры и края нар, не желая лезть под нары, к «петухам». Засунули головой в унитаз. Орал он безумно. И заступиться было нельзя. «Козла пожалел? А он людей сдавал — не жалел?» Удивляло другое. Все, что происходило в камере, было прекрасно слышно в коридоре, дверь была открыта и дежурные контролеры, конечно, знали, кого и за что бьют и что грозит этому человеку. Контролер обычно всегда маячит у дверей, но тут ни один не появился, будто их в коридоре никого нет, будто они не стоят рядом с открытой камерой и не развлекаются тем, что там происходит. А ведь зека забивали именно за то, что он помогал им, ментам. Они это, конечно, слышали. И не выручили. Своего же. Это было бы неинтересно: увести можно, а потом? Стой, опять скучай в вонючем пустом коридоре. А сейчас интересно: чем же кончится? Отъебут или не отъебут. Так что возможно самое интересное для контролеров впереди. И они там затаили дыхание. Не понимаю: почему этот тощий не кинулся к дверной решетке на вечерней раздаче баланды? Почему не ломанулся к ментам во время вечерней проверки? Может, его держали где-то в темном углу? Вряд ли, все-таки на проверке считают. Просто он смирился, наверное. Может, понял уже, что от ментов ждать помощи нечего. Ну, проведут, куда? В другую камеру. А там что? Да то же. От тюрьмы в тюрьме не убежишь. Может, он еще надеялся, что изобьют и на этом все кончится, может, простят. А может, ему отбили уже всякую волю, может, он вообще уже плохо соображал? Он уже не кричал, только охал и жалко хлюпал под градом ударов. В камере человек сто двадцать и почти все норовили приложиться, а кто-то дорвался, мочалил, не отходя, так и таскала его озверевшая куча. И среди них Алеша Котов, москвич, нарабатывал на чужих костях репутацию путевого зека. Бей других, чтоб тебе не досталось.
Утром, вижу, вылазит тощий из-под нар. Значит, все-таки загнали. Ночевал с «петухами». А эти отверженные еще более жестоки. Как они там его приняли в темной н?видали, остается гадать, обычно, говорят, с новыми «петухи» поступаю так же, как с ними поступили. Тут и рабское угодить «мужикам», и психология: унизить другого, чтоб хоть в собственных глазах, хоть на ступеньку подняться, чтоб самому не быть самым униженным. И потому слабый среди них не знает пощады. На нем отыгрываются со всей жестокостью безвыходной злобы. И в издевательстве, только в нем, видится им хоть какой-то намек на собственное самоутверждение. Страшные это люди — камерные, лагерные пидоры. Самые несчастные и самые жестокие.
Не надо выдумывать никакого ада, достаточно посмотреть, где и как они обретаются. Вид у тощего был ко всему безразличный. Но на этом не кончилось. Его били снова. Потом затащили в угол, к унитазу, заставили снять штаны. Смотреть на это не было сил. Контролеры за решеткой, в открытой двери не появлялись. «Хватит! Он получил свое». «Профессор, не лезь — не твое дело!» Кто-то подал мысль, чтоб исполнили «петухи». Их, троих, вызвали из-под нар, они послушно встали около унитаза. «Ну, кто? Давай, усатенький, начинай! А ты, сука, становись раком!» У голой костлявой задницы тощего замаячил член усатого «петуха». Я бросился в толпу: «Прекратите сейчас же!» Встали стеной: «Чего орешь? Ментов вызываешь?» Кто-то сказал более мирно: «Лучше не лезь, а то и тебя…» За руку меня оттащил оказавшийся рядом лефортовский дед. Нас оттеснили к столу. Вокруг унитаза, в этом углу сгрудилась вся камера. И тишина, когда слышно как бьется сердце. Нет ничего оглушительнее такой необычной тишины в переполненной камере. В коридоре контролерам она должна ударить по ушам, но и там была тишина. У толкана заминка. Я смотрю через головы: может, все-таки прекратят? Нет, усатый сосредоточенно дрочит вялый член. Его поторапливают: давай, давай! Кто-то подсказывает: с мылом! Тощий уперся руками в край унитаза, выглядывает сбоку собственной задницы в последней надежде: «не могу, мужики… устал… не получается». В этот момент усатый ткнул и подался вперед. Получилось. Шея тощего свесилась над унитазом. Усатый, нехотя сделал несколько движений и вошел в раж, забрало. Зеки застыли, затаив дыханье. Странное ощущение священнодействия, если бы не было так мерзко. Я повернулся к деду, он качал головой, мы не знали, куда девать глаза. «А теперь в рот. Пусть оближет. Пусть отсосет!» — раздались голоса. Тощий сидел на корточках и сосал так, будто всю жизнь этим занимался. Поразил его глаз — выпученный, оловянный. Что там было: пробудившаяся похоть? мольба? укор? Что вы со мной сделали? Кажется, он смотрел на меня. Я сгорал от стыда и беспомощности… Вскоре я снова увидел тощего. Он вылез из-под нар, бодро подошел к родному унитазу, справил небольшую нужду после такого большого события, и тут я увидел его лицо. Вы думаете, оно было злое, сейчас он начнет убивать, или страдающее, уничтоженное, полоумное? Нет, лицо его было вполне осмысленное и спокойное. Как будто ничего не было, как будто, так и должно было быть.
Дней через десять, 26 июня, из зоны я вместе с надзорной жалобой по своему делу отправил прокурору республики заявление с описание кошмара в пересыльной камере Свердловской тюрьмы. Получил ответ из областного УВД, подписанный начальником отдела ИТУ полковником Сваловым (или Саловым?). Официальные ответы лагерная спец. часть на руки не выдает, они подшивают к делу, мне это письмо только показали. Там было сказано, что заключенные в транзитных камерах обеспечиваются инвентарем (ложками, кружками) и постельными принадлежностями в полном согласии с инструкцией номер такой-то. Ремонт камер производится строго по графику. Некоторое переуплотнение вызвано большими потоками прибывающих. Жалобы на акт физического насилия не поступало.
Выходит, опять я оклеветал социалистическую действительность и образцовое советское учреждение, подведомственное безупречному коммунисту, честному полковнику Свалову.
03.06.2018 — 15:03 |13.06.2018 Жестокие истории
На тему тюрьма опущенные рассказы существует много лжи и фантазий. На самом деле о том, как опускают в тюрьме, знать всем, кто попадет в зону, не нужно. Да, время от времени приходится слышать о том, что парня опустили в тюрьме или что мужика опускают в тюрьме. Но подобное происходит настолько редко, что внимания не заслуживает.
Но поскольку без истории том, как именно и кого опускают в тюрьме не обойтись, продолжу начатую тему, рассказав именно об этом.
Как опускают в тюрьме
Наиболее удачным игроком среди мужиков, был Коля – «Совок». В своем кругу ему не было равных. Его соперники быстро «просекли» талант Совка и перестали садиться с ним за карточный стол. К тому времени, он умудрился неплохо заработать на своих друзьях по несчастью. Большинство должников, расплачивались передачами от родственников. Совок курил самые дорогие сигареты. В счет долга, его кредиторы ходили вместо него в наряды.
Совок по своей натуре был настоящим игроком. Такие не могут спокойно смотреть и не участвовать в игре. Блатные, с удовольствием приняли его в свой игровой круг. А ведь до этого точно такого же парня опустили в тюрьме, начав именно с «дружеской игры».
По началу, Совку очень везло. Он выиграл приличную сумму. Скорее всего, это было подстроено. Совок заглотил наживку, брошенную ему опытными шулерами. Следующая игра стала для него роковой. Блатные не играли на всякую ерунду. Кроме денег, в качестве средств платежа, использовалась водка и наркотики.
За несколько часов ночной игры, проходившей в каптерке, Совок проиграл огромную сумму денег. В игре верховодил известный авторитет «Локоть». Именно он определил недельный срок для возвращения карточного дога. Естественно, Совок не смог за неделю достать деньги. В этих вопросах, на зоне не шутят. Ни какие отговорки не катят.
Через несколько дней, после окончания срока уплаты, и по зоне пошел слух — парня опустили в тюрьме!!! – а точнее Совка «опустили». Об этом узнала вся зона. Зеки сразу изменили к нему свое отношение. С ним перестали здороваться и садиться рядом за стол в столовой. Наиболее отъявленный подонки, делали его жизнь еще ужасней. На Совка выливали помои, ему ставили подножки, плевали ему в спину.
От такого морального и физического пресса, может сломаться любой. И так всегда — мужика опускают в тюрьме и он ломается, превращаясь или в чухана или кончая с собой, или становясь общей проституткой.
Но не это произошло с несчастливым игроком. Ночью, заточкой, он перерезал горло трем блатным, опустившим его. Той же заточкой, Совок вскрыл себе вены на обеих руках.
В колонию приехала многочисленная комиссия из управления исполнения наказаний. Нашли «крайних». Наказали. Уехали. Начальник колонии получил служебное несоответствие. Кум отделался строгим выговором. После этого случая, работники колонии не давали возможности спокойно играть в карты, как это было раньше. Теперь, игроков ожидало ПКТ (помещение камерного типа), куда на перевоспитание, направляли отъявленных нарушителей дисциплины. А вот тех, кто мужика опускают в тюрьме, не тронули.
Расскажу подробнее о том, как опускают в тюрьме:
- Вначале жертве самой предлагают отдаться.
- Если она отказывается, ее избивают.
- Побои могут даться неделями.
- Если и после этого жертва не ломается, ее насилуют. Причем делать это могут десятки человек.
После чего тот, кого опустили в тюрьме, превращается в инвалида на всю жизнь. А иногда и умирает, так как опускать могут и черенком от лопаты, и даже бутылкой.
Потому не понимаю тех, кому интересны тюрьма опущенные рассказы очевидца, поскольку на самом деле они ужасны.
— — —
Шло время. Освободившийся, по истечению своего сроказаключения мой бригадир, любезно рекомендовал меня на свое место. Я стал бугром. Теперь дорога к условно-досрочному освобождению была открыта.
В одну из ночей, вся зона была построена на плацу. Там же находились все офицеры. Начальник оперчасти объявил, что двое заключенных, несколько часов назад, совершили побег. На их поиски были брошены охрана колонии и местная милиция. Мы стояли на плацу, при морозе десять градусов, до самого утра. Приехавший на УАЗике начальник местной милиции, сообщил радостную для всех весть. Бежавшие пойманы.
На том же плацу нас собрали после обеда. Двое, грязных, избитых беглеца стояли посредине плаца. Каждому оставалось отсидеть меньше года. Что их толкнуло на побег, я так и не узнал. Одно было ясно, что они существенно продлили свой срок. Начальник колонии долго разглагольствовал о доверии и порядочности. В завершение своей речи, он отправил двух беглецов в ПКТ.
Позже, я узнал, что у одного из караульных солдат, в ту ночь было день рождение. Двое зеков, заметили, что дежуривший на вышке, и наблюдавший за «прострельным коридором» (запретная часть, расположенная между двумя колючими заграждениями) спит. Наверное, именно это стало соблазном побега. Говорили, что этому солдату, тоже «впаяли» несколько лет.
Помимо скучных однообразных будней, на зоне бывают приятные моменты. Это свидания с родными. Моя мама поселилась в гостинице городка, рядом с которым находилась колония. За хорошее поведение и потому что я был бригадиром, мне разрешили переночевать ночь в гостинице. Той ночью, я ток и не смог заснуть. Близость свободы, от которой меня отделяли несколько месяцев, слишком остро ощущалась и давила на мозги. Утром, к разводу, я вернулся в общий строй заключенных.
Через несколько недель, я узнал неприятную для себя новость. Мой благодетель и гарант спокойствия «Треф», был переведен на другую зону. Такими переводами, администрация колонии пыталась ослабить власть блатных на зоне. Может оно и правильно, но мне это было «не в масть». Я вспомнил об обиженном мною в первый вечер знакомства с Трефом – Упыре. Я не забыл тот недобрый взгляд, которым он меня одарил после нашего спарринга.
К сожалению, моим опасениям, суждено было сбыться. Уже на следующий день, после отъезда с нашей зоны Трефа, мое рабочее место посетила представительная делегация блатных во главе с упырем. Они дали понять, что прописываться на зоне, ни когда не поздно. Я понял, что у меня предстоит веселая ночь. Тяжесть моего положения осложнялось предстоящей комиссией по досрочному освобождению. Если у меня будет хоть одно нарушение, «досрочник» не утвердят.
Решение пришло само собой. Я обмотал левую ногу курткой спецодежды, выпил стакан водки, и сильно ударил себя по ноге тяжелой трубой. Адская боль, пронзила мое тело. Двое зеков принесли меня в санчасть. Врач сразу определил перелом ноги. Рентген подтвердил его диагноз. Я надолго обосновался в тюремной «больничке». Здесь, достать меня блатным будет значительно труднее.
В тепличных условиях больнички (уж тут не можно забыть о том, как опускают в тюрьме) , я провалялся около месяца. За это время, на нашей зоне произошли разительные перемены. Новый начальник колонии, решил превратить учреждение в «красную зону». Это означало полное и беспрекословное подчинение заключенными администрации. Началась настоящая мясорубка, в жерновах которой пострадали многие блатные, не приемлющие такого положения вещей. Среди них оказался и упырь. Во время беспорядков, он был смертельно ранен бойцом спецназа, вызванного для наведения порядка. Упырь скончался в соседней с моей палатой.
Наконец-то наступил день заседания комиссии по досрочному освобождению. Несколько человек, долго изучали мое дело. У меня бешено колотилось сердце. Председатель комиссии, протянул мне руку. Свобода. На следующий день, со справкой об условно-досрочном освобождении, я вышел из дверей КПП. Воздух свободы пьянил и дурманил. Единственной здравой мыслью, было желание ни когда сюда не возвращаться.
Только в этом случае можно навсегда забыть и все ужасы зоны, о том, как парня опустили в тюрьме или о том, как мужика опускают на зоне…
- Фото: John Kolesidis/Reuters
Начало цикла читайте здесь:
- Сандерлай Энделай. Как выйти в транс в российской колонии
- Матросская Тишина. Знакомство
- Постоянный клиент
- Раб на галерах. Подневольная экономика зоны
- Одинокий зэк желает познакомиться. Как находят себе подруг, сидя в тюрьме
Сложно себе представить, как могут уживаться в одном помещении сто здоровых, разной степени агрессивности, не всегда адекватных мужчин. У каждого из них своя история, свой опыт, свои интересы. Естественно, между ними возникают конфликты. Теснота, бытовые неудобства лишь усугубляют ситуацию. Тем не менее жизнь в местах лишения свободы подчиняется строгим законам и правилам, которые жестко регламентируют поведение местных жителей.
Неотъемлемой частью этих правил является существование среди заключенных отдельной касты отверженных. Это так называемые обиженные, опущенные или угловые. Они так вписались в тюремную иерархию, делая самую грязную работу, что без их существования само функционирование системы было бы под вопросом. Более того, наличие такой касты открывает большие возможности для всевозможных манипуляций и управления заключенными. Перспектива попасть в обиженные делает зэков сговорчивыми и способными пойти на многие компромиссы.
Как становятся обиженными? У каждого из них своя история, свой путь. Опустить могут сами зэки за какой-нибудь проступок. Например, осужденных за педофилию ждет именно такая участь. С помощью других заключенных опустить могут и сами тюремщики. Можно просто посидеть за одним столом с обиженными, поздороваться с ним за руку, поесть из одной посуды — и ты, словно подхвативший неизлечимый вирус, становишься таким же. Обратного пути нет. Такие заключенные сидят за отдельными столами, спят отдельно в углу барака, едят из отдельной посуды. Жизнь их незавидна и нелегка. Как правило, они убирают туалеты и выносят мусор. Конечно же, обиженный обиженному рознь. Одно дело — бывший воин-десантник, громила, осужденный за убийство, попавший в эту касту за то, что, рассказывая о подробностях своей интимной жизни, упомянул о занятиях оральным сексом с девушкой, а другое дело — педофил.
У нас в отряде жил всеми гонимый угловой Артем, московский парень двадцати лет отроду. Жизнь его складывалась очень непросто. Он гей. Сидел во второй раз за кражу. На свободе работал в ночном клубе и, обокрав своего клиента, опять попал в тюрьму. Артем — ВИЧ-инфицированный. Сначала его распределили в специальный, шестой отряд, где содержатся только ВИЧ-инфицированные. Отношения с окружающими у него не очень-то складывались. В силу его положения в тюремном сообществе, на него была возложена обязанность убирать туалет, а кроме того, он стал объектом сексуальных утех озабоченных зэков и регулярно подвергался насилию. После его попытки повеситься Артема перевели в карантин. Нельзя сказать, что его жизнь здесь значительно улучшилась. Артем с утра до ночи продолжал мыть туалет и выносить на помойку использованную туалетную бумагу. В перерывах между этими занятиями он стирал личные вещи дневальных — полотенца, майки, трусы, носки. В перерывах между этими перерывами его регулярно били те же дневальные. Ссадины и синяки не сходили с его лица. А по ночам местные царьки карантина заставляли Артема вспоминать свою вольную жизнь, используя его для плотских утех. Мне было его безумно жаль, и я старался всячески ему помочь — давал сигареты, чай. Это не очень облегчило и скрасило его жизнь, и Артем, не выдержав издевательств, вскрыл себе вены, после чего… опять попал в шестой отряд для ВИЧ-инфицированных, откуда его не так давно перевели сюда.
Через некоторое время, находясь в другом отряде, я услышал следующую историю об Артеме, которая приключилась с ним в отряде для ВИЧ-инфицированных. Один блатной зэк, цыган по прозвищу Будулай, которого я знал лично, начал приставать к Артему. Цыган настаивал, чтобы Артем в известном процессе играл активную роль. «Не могу! — отчаянно сопротивлялся Артем. — Если меня, то пожалуйста! А сам я ну никак не смогу». Цыган не отставал и продолжал настаивать на своем. Артем решил пожаловаться на ловеласа местным блатным. «Да ты что, гадина, на мужика наговариваешь?!» — не поверили те Артему. Но, уступив его настойчивости, все-таки решили проверить цыгана. «Назначай свидание! — сказали блатные. — Мы будем рядом, в засаде. Если что — прикроем».
Наступила ночь, и наша парочка, стараясь не привлекать ничьего внимания, пробирается на место свидания — в помещение воспитательной работы. Есть такая комната в бараке, где заключенные смотрят телевизор. Эх, не знал Будулай, что ждала его там засада. В самый ответственный момент включился свет, и изумленным взорам зэков предстал обнаженный Будулай, находящийся в недвусмысленном положении. Понимая, что его ожидает, он не растерялся и выпрыгнул в окно второго этажа, пробив стекла. Непостижимым образом за считаные секунды он сумел преодолеть высоченную ограду локального сектора, снабженную специальными барабанами — вертушками с колючей проволокой. Захочешь перелезть, возьмешься за реечку, подтянешься, а барабан прокрутится вниз.
Голый цыган с криками «Спасите, помогите, убивают!» залетел в расположенную на аллее будку секторов — помещение, где находятся сотрудники колонии, следящие за передвижением зэков. Ни один осужденный не выйдет из локального сектора без ведома дежурного милиционера. Той ночью цыган ворвался в их сон. Ничего не понимающие мусора долго протирали глаза, глядя на голого заключенного, ночью, в середине зимы вломившегося в их домик. Цыгана спасли, предоставив ему политическое убежище в другом отряде. Его жизнь кардинально поменялась, и он стал покорно нести все тяготы и лишения своей нелегкой жизни. Ряды обиженных, которых в колонии не хватало, пополнились еще одним отверженным.
Однажды к нам в отряд заехал некий Миша П. Обычный зэк, ничем не выделяющийся из общей массы, осужденный за грабежи и разбои. Он оставался обычным до тех пор, пока в колонию не прибыл другой этап и не выяснилось, что Миша — угловой. По понятиям такой заключенный должен был сразу сообщить о своем статусе и занять свое место. Миша же решил начать новую жизнь и больше недели сидел за одним столом с другими заключенными, ел с ними из одной посуды, пил чифир из одной кружки. Получалось, что он «заразил» весь отряд. Но нет! Оказывается, по тем же понятиям, если заключенные не знали о том, что другой зэк угловой, а тот это дело скрыл, то так не считается. Мишу жестоко наказали, избив его до полусмерти.
Надо сказать, что история эта произвела на меня сильное впечатление и заставила задуматься о хрупкости нашего бытия.
Жизнь продолжалась.
Отрывок из книги «В зоне-Уз», том третий, «Заговор надежды»
Наше дело прокукарекать, а там хоть не расцветай!
Лагерная поговорка «Опущенных»
Прежде чем начать эту тему, я перебрал множество вариантов ее написания, но важно одно, что говорить об этом вроде неприемлемо, а молчать об этом уже нельзя. Тюремный гомосексуализм существует во всех тюрьмах и во всех странах.
Но обсуждать это вроде как не принято, стыдно и не охота. Но придется…
Пенитенциарная система – происходит от греческого слова, «пенитенция», что в переводе означает, раскаянье или покаяние. Ужасные истории могут поведать тебе, люди которые были подвергнуты гомосексуальному насилию в неволе.
В каждом концлагере или тюрьме Узбекистана, независимо от того, где и под кем она находится, каков «окрас» лагеря, там есть жесткая градация заключенных по рангам и мастям, примерно как в армии согласно воинским званиям и должностям.
Скажу тебе откровенно, что всё или почти всё, что ты знаешь о тюремном гомосексуализме, либо ложь, либо вымысел.
Прежде всего, вынужден повторится, что узники в тюрьмах делятся на масти, как карты в колоде, на вершине находятся «генералы преступного мира» — «блатные», они же «смотрящие», они же «положенцы», они же «авторитеты» и тд, но лагерное начальство именует их иначе – лидеры. Они и выполняют роль тюремных «командиров» для огромной армии узников концлагерей.
Далее, самая малочисленная категория, внутренняя лагерная полиция, истязатели и палачи, набранные из самих осужденных, официально они называются СПП – Сектор Правопорядка, но узники их именуют иначе, «гады», «лохмачи», «повязочники», «суки». Они выполняют самую ужасную роль, производят пытки над политическими и религиозными узниками, поддерживают внутренний порядок в лагере, установленный «хозяином».
Следом идет самая многочисленная масса узников – «мужики», это работяги и «придурки», серая и как правило далекая от криминальной романтики субстанция, влакущая незавидное положение лагерных пролетариев.
И наконец, «опущенные», они же «обиженные», они же «пинчи», они же «петухи», они же «пидоры», они же «дырявые» и т.д. — это самая низшая масть в тюремной системе, и для этого вовсе не обязательно быть приверженцем нетрадиционной сексуальной ориентации, достаточно один раз нарушить даже не значительные правила жизни в неволе.
«Опущенные» в тюрьме или в лагере, это не просто заключенные изгои, это настоящие недочеловеки и рабы, (по разумению лагерного начальства), в самом прямом смысле этого слова!!! Кроме сексуальных услуг, они делают всю самую грязную работу, моют туалеты и душ, стирают чужие носки и трусы, вспахивают «запретку» (контрольно-следовую полосу) – в интернете есть много соответствующего видео и это еще не самые шокирующие кадры, которые ты можешь увидеть.
С появлением видео в мобильных телефонах, есть возможность видеть реальную картину происходящего в лагере, записи производится с камер мобильников и качество соответствующее. Обычно такое видео, «опускания», делают «дятлы» — активные гомосексуалисты – насильники. Сегодня в сети полно таких роликов и просмотр их, зрелище не для слабонервных.
По тюремным понятиям «опущенные», даже не люди и поэтому их даже нельзя быть руками, только ногами или тапочками по лицу. «Опущенный» не имеет право сопротивляться, а лишь покорно стоять, когда его бьют туфлей по морде. К «опущенным» нельзя прикасаться, у них ничего нельзя брать из рук, а докуривать за ними сигареты, пить и есть из одной посуды, или пользоваться их туалетом вовсе запрещено, потому что всякий нарушивший это правило оказывается «опомоенным» и моментально становится «опущенным», а попав в эту касту выбраться из нее невозможно до конца жизни. Вот почему большинство заключенных, кого «опустили» предпочитают самоубийство, нежели жить в этом средневековом аду.
Никакие заслуги или перерывы в тюремном стаже не могут отменить статус «опущенного», при поступлении на новое место лишения свободы всякий «петух» должен немедленно сообщить о своем статусе окружающим. Скрывать свое «опущенное» прошлое бесполезно и опасно, в концлагере или в тюрьме об этом всё равно узнают и последствия будут печальными, иногда это может закончиться убийством «петуха». Даже если найдутся очевидцы ритуала «опускания» и подтвердят, что его «опустили» не по правилам, или по «беспределу», это никак не сыграет на судьбу «обиженного», подняться обратно со дна тюремной иерархии невозможно никогда.
Особенно жестокое и даже бесчеловечное отношение к «опущенным» на «малолетке» в камере для несовершеннолетних в третьем корпусе «Таштюрьмы», обычно именно здесь впервые происходит ритуал «опускания». Потом по жестокости стоят колонии общего режима, тут многие «опущенные» кончают жизнь самоубийством, не выдержав издевательств и насилия, а те кто выжил, становятся инвалидами на всю оставшуюся жизнь, после неоднократных актов гомосексуального насилия.
Врачи сексологи, утверждают, что всего гомосексуальных и бисексуальных людей в Мире не более 2% и не всякий человек отважится в тюрьме афишировать свою приверженность к однополой любви, последствия могут быть самыми ужасными.
Однако судьбу «опущенных», «мужиков» и «гадов» решают «блатные» — они как козырные карты в колоде, могут многое, и администрация концлагерей почти не вмешивается этот процесс.
«Блатные» — как правило, это профессиональные преступники или отпетые негодяи не желающие жить по человеческим законам, они не работают ни на воле, ни в местах лишения свободы, а выполняют роль «генералов» тюремного мира. Пребывание в неволе для «блатных» это ступени криминальной карьеры и поэтому каждый «блатной» очередной срок в лагере, воспринимает как командировку по работе.
Вопреки устоявшемуся мнению, что «блатные» только и ждут момента чтобы «опустить фраера ушастого», это не совсем так, лагерные авторитеты при возникновении щекотливой ситуации, сделают всё возможное, чтобы «мужика» не «опустили», потому что «петух» как правило будет мстить за это впоследствии.
С другой стороны, с каждого «блатного» могут «спросить» за «опускание» — мол незачем «петухов» плодить! «Опускают» как правило «по-беспределу», по приказу следователей, либо в «пресс-хатах» где роль насильников и палачей выполняют другие заключенные, состоящие в сговоре с администрацией тюрьмы, для выбивания нужных показаний для следствия.
Тюремный гомосексуализм и тюремная гомосексуальная проституция, ровно как и гомосексуальное насилие и сексуальные домогательства сокамерников, наверное присутствуют в тюремной системе многих стран, но в бывших советских республиках, это явление приобрело наиболее уродливый характер и при попустительстве, а нередко с подачи администрации колоний, тюремный гомосексуализм культивировался и воспроизводился как часть карательной системы СССР начиная со сталинских репрессий, и до сегодняшнего дня. Таким образом, тюремный гомосексуализм перекочевал и в современный Узбекистан и нынче только угроза о гомосексуальном насилии или изнасиловании близких на глазах у подозреваемого, стала весомым аргументом в руках следователей. Неужели ты не слышал, что менты «сажают на бутылку» или как «играют свадьбу» в «прессхатах»?
Во второй день пребывания Сержа в «Таштюрьме» в камере общего режима 273, «блатные» «опустили» молодого парня — Олега Мирошниченко из Алмалыка, только за то, что в приватном разговоре он высказал мысль, что многие люди бисексуальны и он не против гомосексуалистов. Его завалили толпой головой под «шконку» и заткнули рот собственными трусами, а потом поочередно изнасиловали 15 человек, после 7-го насильника он потерял сознание. В качестве стимулятора и смазки использовали шампунь, потом постучали в дверь и выбросили парня в коридор с разорванным анусом.
Но за день до этого в камеру зашла «шоколадная мама» (раздатчица продуктовых посылок) и Олегу вручили «дачку» (продуктовую передачу) из дома. Чего там только не было, сало, шоколад и много домашней выпечки. Но из всего добра ему досталось лишь пару пирожков и зубная щетка, остальное забрали «смотрящие» на «общак». Бедные мамы и бабушки, они ночами не спят, сами недоедают – а копят деньги на тюремную передачу своему родному человеку, а в тюрьме он даже не может прикоснуться к тому, что было сделано руками родных ему людей. Если бы знала бабуля, что ее носки из козьего пуха наденет не ее любимый внук, а блатной «мокрушник» или «щипач», наверное её сразу бы хватил «Кондратий».
Все «петухи» делятся на два типа, «целки», они же «невесты», то есть еще не состоявшие в сексуальных контактах и «дырявые», то есть те, кого уже «опустили» — совершили акт гомосексуального насилия. Вовсе не обязательно, чтобы «опускание» имело факт физического проникновения полового члена насильника в анус жертвы, для «Таштюрьмы» было достаточно, если провели пенисом по ягодицам, но обычно это делали по лицу, по губам или по лбу и как правило несколько человек одновременно, это означало, что человек навсегда переходил в низшую касту тюремной иерархии. «Петухам» даже запрещено смотреть в глаза «братве» прямым взглядом, за это могут разбить голову, покалечить или склонить к публичному оральному сексу, все зависит от статуса или настроения «оскорбленного».
Всем «опущенным» после такого ритуала дают новые женские имена, так Олег, превратился в «Олю». Олег Мирошниченко не смог выстоять и там и его сделали «опущенным» у «опущенных». В «петуховской» камере, какой-то умелец заранее приготовил штампы для незатейливых татуировок и Олегу насильно набили на ягодицах тату в виде дверных ручек. Если ты хочешь узнать что такое ад на земле, так это стать «петухом» в среде себе подобных, ниже плинтуса, как говорится.
В «гареме», его еще раз «опустили», уже «петухи», то есть он стал «опущенным» у «опущенных»! Что может быть хуже?
Жить с «этим» нельзя, поэтому многие «опущенные» кончают жизнь самоубийством, и Олег повесился, он сплел удавку из лоскутков одежды, и тихо удавился темной ночью в туалете. А на следующее утро к нему на свидание пришла мама и бедная женщина не понимала, почему ей не подписывают разрешение на свидание, а ведут в тюремный лазарет и без обыска, онемевшие надзиратели…
За день до самоубийства Олег попросился к корпусному «куму», чтобы подать жалобу прокурору об изнасиловании, а его заставили написать нечто иное объяснение произошедшего, и несчастная женщина прочитав документ, упала в обморок.
– «Я, Олег Мирошниченко, заявляю, что в момент моего пребывания в камере № 273, я познакомился с другими осужденными и по необъяснимой причине, я вдруг испытал внезапную симпатию и сексуальное влечение к одному из них и сам предложил оральный и анальный секс, потом отдался ему в пассивной форме, а также в процессе полового сношения я добровольно вступил в половую связь с еще несколькими сокамерниками. Я не отрицаю своей гомосексуальной ориентации и поэтому не имею никаких претензий ни к кому».
Остается догадываться, каким образом Олега заставили написать такую чушь?!? Но вот в чём ужас, что этот факт никого в тюрьме не шокировал, тем более не послужил причиной расследования.
То есть смерть молодого парня, для работников тюрьмы, это нечто обыденное, как производственный процесс на фабрике.
Олег Мирошниченко один из многих, кто был арестован, как говорится «про запас». Следователь несколько раз высылал ему повестку на допрос, но что-то пошло не так, то ли почта вовремя не сработала, то ли соседские мальчишки спалили содержимое почтового ящика в подъезде. Олег два раза не явился на допрос в прокуратуру по пустячному административному делу, за уклонение от уплаты алиментов, на тюремном жаргоне обладателей такой статьи называют «папа-невидимка», то есть это тот случай, по которому можно ограничиться подпиской о невыезде или иными санкциями не предусматривающие лишение свободы. Ответственных за смерть этого молодого человека не найдено до сих пор.
Но в условиях Узбекистана, где по сей день действует «план» по арестам, согласно которому каждый следователь обязан ежемесячно повышать раскрываемость уголовных дел и сжать энное количество человек по определенным статьям. Более того МВД ежемесячно требует отчеты по повышению раскрываемости ранее совершенных и не раскрытых преступлений, поэтому судьи легко выписывают санкции на арест, даже по пустячным делам, а следователи действуют в соответствии двум зловещим принципам оставшихся еще с 1937 года.
Первый – посидит в тюрьме, может еще в чем-то сознается и второй, более коварный – «повесить» на арестованного «глухари» (не раскрытые уголовные дела), посредством пыток и издевательств заставить арестованного взять на себя другие преступления, не имеющие к нему никакого отношения. Какая им разница? Важно, чтобы дело было закрыто, а это премии, повышение в карьере и т.д. Что им судьбы людей? Кто для них мы? Так, лагерная пыль, грязь из-под ногтей.
Ты скажешь бред? Ну, это твое право верить или нет, важно чтобы тебе не довелось никогда увидеть или упаси тебя Бог, испытать нечто подобное.
Но мы отвлеклись, вернемся к основной теме тюремного гомосексуализма. Итак, совершенно обратная картина на «строгаче», я тебе больше скажу, в камерах строгого режима, где содержатся арестованные по тяжким статьям или ранее неоднократно судимые.
Здесь позорным считается лишь пассивный гомосексуализм, а активная форма – это нормальное явление, и для некоторых вопрос чести. Бывалые зеки и тюремные авторитеты порой предпочитают держать при себе пассивных гомосексуалистов, и не выселять их в «петушатник», в отличие от камер общего режима, где к «пинчам» резко отрицательное отношение и при выявлении «голубых» или при «опускании», беднягу тотчас переводят в «гарем» — специальная камера для гомосексуалистов.
Например, во втором корпусе «Таштюрьмы» для них была отведена камера 244, а зеки называли ее 4/4 (четыре – четыре) и проходя мимо обязательно спускали ругательства в адрес настежь открытой двери: — «Четыре – четыре, открывайте ж*пу шире», и остальное нечто в этом роде. Как это ни странно, дверь в «петушиную» хату, почти всегда была открыта, наверное, потому что «петухи» всегда были заняты на работах внутри тюрьмы, обычно это мытье полов или уборка мусора и другие грязные работы.
Если ты не знаешь, то скажу тебе, что мытье полов на «продоле» (тюремном коридоре) для «мужиков» это «западло» (резкое неприятие и невозможность), также как в концлагере — вспашка контрольно-следовой полосы охранного периметра или любые работы на запретном периметре.
И чтобы ты знал, на будущее – в тюрьме две вещи явное «западло» — это в ж*пу еб*ться и без пайки остаться, но есть еще и прочие отрицания, все зависит от личности осужденного, от окружающего тебя контингента от ситуации и других факторов.
Дело в том, что в камерах строго режима, в основном содержатся люди уже не раз прошедшие через тюрьму, в том числе и сами «петухи» неоднократно судимые. Не редко бывает и так, что «петухов» на воле шантажируют бывшие сокамерники, требуя с них денег в качестве откупа или соучастия в некоторых преступлениях, в противном случае о его «петушином» прошлом узнают все окружающие, родственники, знакомые, соседи и последствия я даже боюсь себе представить. «Строгачи» в тюрьме, держат их при себе, хотя «петухи» спят в отдельном уголке, их не бьют, а напротив подкармливают и заботятся о «хозяйках». Таких заключенных в «строгих» камерах используют как гомосексуальных проституток, а еще они стирают белье за всеми зеками, убирают камеру, делают массаж и выполняют всякую черную и грязную работу. «Петухи» не имеют права ни к чему прикасаться, у них своя посуда, одежда и постель, если таковая имеется в наличии.
Насилие по отношению к «опущенным» в камерах строго режима не допускается! Только добровольное совокупление. Почему? Там сидят ранее неоднократно судимые и они понимают, что еще не скоро будут иметь контакты с женщинами, тем более сексуальные, поэтому такая «невеста» в камере, все-таки хоть какая-то разгрузка для мужчин. В лагерях, это обычное явление.
К счастью, мой «опыт» ограничивается всего лишь наблюдением сего процесса со стороны, а посему могу поделиться увиденным.
Если тебе вздумается, не дай Бог конечно, «дымоход прочистить краснож*пому», то тебе не следует нагло домогаться к нему и тем более применять угрозы или силу. Налаживать контакт с «петушком» следует аккуратно, почти как с девушкой на первом свидании, и если он тебе откажет, то ничего не поделаешь, только лаской и нежностью, в противном случае можно нарваться на кучу неприятностей, ведь у каждого «петуха» есть свои покровители, в том числе и в лагерной охране.
Заходя в камеру, каждого вновь прибывшего встречают массой приколов и шуток, проверок, а еще есть «прописка» и начинается она вполне непритязательно. К примеру, к тебе подходит потный амбал весом в 120 кг и ростом под 190 см с физиономией породистого ротвейлера и полушерстяным покровом на всем теле и как бы ненавязчиво спрашивает: — «Ты кем хочешь быть, мужем или женой»? Рядом с ним пару подручных, стоят наготове, чтоб содрать с тебя штаны, поэтому всякий кто сломился, обречен на насилие или избиение как минимум, не сходя с этого места.
Администрация тюрем, как правило, никак не реагирует на заявления заключенных о гомосексуальных домогательствах и всячески потворствует насилию в неволе.
«Петухи» на зоне, крутятся как манд*вошки вокруг чл*на, а девать их некуда, без них никак нельзя, они вносят некоторую разрядку среди контингента». Так в 2002 году сказал, в устном докладе на совещании в ГУИН, полковник Худайберганов, начальник концлагеря УЯ 64/61 в Карши, а руководство тревожно переглянулось, так как в зале присутствовали приглашенные журналисты, в том числе и твой покорный слуга, тогда еще он был редактором журнала «Зона-уз».
Ты спросишь, откуда же у людей ранее не проявлявших влечения к гомосексуальным связям, вдруг появляется непреодолимая тяга, «натянуть на шомпол» себе подобного? Ответ прост, во-первых, долгое сексуальное воздержание в неволе пагубно сказывается на молодых организмах и психике – накладывая жестокий отпечаток на всю оставшуюся жизнь, а через некоторое время, особенно в концлагере еще и появляется возможность гомосексуальных контактов. Во-вторых, сложилась определенная система, по которой, не всякий узник, осужденный на длительный срок, подсознательно готов к длительному воздержанию, а по сему, большинство заключенных расценивают «петушиное дупло» как альтернативу онанизму.
В 1997-98 годах в концлагере особого режима УЯ 64/25 «Караулбазар», еще до печально знаменитого бунта, у «смотрящего» за первым бараком Германа Косых – по прозвищу «страшный» был свой «петушок» — Слава Путилов – «Чутка» и жил он не хуже чем многие блатные, он не работал, но при этом у него всегда были сигареты с фильтром, чай и белый хлеб. Непонятно каким образом «Чутка» на «полосатой» зоне, в бараке усиленного режима, где сплошь камерная система, обзавелся ажурным женским бельем, платьем, лакированными туфлями – лодочками, была у него косметика и красился он как истинный трансвестит, но меня поражало не то, как это добро попало сюда, а то что администрация смотрела на всё это сквозь пальцы.
Наверное, «смотрящий» обеспечивал внутренний порядок, и «хозяин» позволял ему некоторые «слабости», алкоголь, «травка» и «Чутка» у которого всегда было отменное питание и упитанная рожа. Первый барак, был рассчитан для содержания в основном политических и религиозных заключенных, уголовников и рецидивистов там были единицы, поэтому кроме внешнего управления администрация хотела иметь альтернативный источник влияния.
Во время бунта, о котором я рассказывал тебе в первом томе, «Чутка» погиб, не то его раздавили танком, не то расстреляли из пулемета спецназовцы, уже точно никто не знает, как и никогда автору не удалось узнать его настоящее имя и фамилию, ровно как откуда он и сколько ему было лет.
Иллюстрация Ольги Федорчук
Не секрет, что секс и эротика, занимают в системе тюремных ценностей, наверное одно из главных мест и яркое тому подтверждение ты можешь увидеть в татуировках многих зеков, о чем неоднозначно говорят их расписные тела. Однако гомосексуализм, хотя довольно таки распространенное явление в тюремной системе, но его отражение почти не находит своего места в картинах на коже, за исключением, случаев когда татуировки наносят насильно на телах «опущенных». Обычно это оскорбительные надписи или рисунки, однозначно говорящие о том, что их обладатель пассивный гомосексуалист. Как правило, после освобождения, от таких татуировок избавляются разными способами.
Напомню, что тюремный гомосексуализм есть двух видов добровольный и насильственный, естественно речь идет о пассивных гомосексуалистах, активная форма мужеложства, то есть «дятлы» в тюрьме не считается зазорной.
Есть еще два не маловажных фактора, первый, это то что в замкнутом пространстве заключены много молодых организмов, которым просто необходим, по законам природы, выброс сексуальной энергии. И второй, в тюрьме жутко скучно и не хватает развлечений, а посему, унижение и насилие над более слабыми, есть одна из форм досуга.
Для тюремного гомосексуализма, в основном свойственно изнасилование за некоторые промашки, долги или несдержанное слово, крайне редки случаи, когда заключенные добровольно показывают свою гомосексуальную или бисексуальную ориентацию. На зонах администрация проявления гомосексуализма почти не пресекает, но это мало помогает, естественно, позором считается лишь пассивный гомосексуализм. Иногда в местах лишения свободы образуются «семейки» и «семьи», при казалось бы, схожих словосочетаниях, эти понятии имеют совершенно различный смысл.
«Семейка» — это сплоченный коллектив осужденных, обычно от 3-х до 10-ти человек, объединенный национальными, религиозными, профессиональными, земляческими и иными признаками – основной идеей «семейки» является взаимопомощь и поддержка заключенных.
«Семья» — особые гомосексуальные взаимоотношения между заключенными, построенными по принципу муж-жена, где «нижняя» половина, то есть «жена» — это «опущенный», а «верхняя» половина – «муж», как правило, это некий лидер – «блатной».
Активная форма гомосексуализма в тюрьмах и лагерях, как правило, преследует цель не только полового удовлетворения, но и самоутверждения среди других осужденных и как форма самозащиты от посягательств других. Как правило, по освобождении из мест лишения свободы, активные гомосексуалисты возвращаются к нормальной половой жизни и имеют обширные гетеросексуальные контакты.
Особенно трудно приходится «опущенным» в «красных зонах», концлагерях общего режима и если ты помнишь в тюремной иерархии они занимают низшую полку. Любой зек может потребовать от них секса или иных «услуг», например стирка, уборка, массаж, минет. Отказаться «петухи» формально имеют право, но всякий раз притязания «любовников» становятся всё настойчивее и в определенных условиях, некоторые «опущенные» не могут устоять против домогательств. Как правило, вымогатели в качестве сексуальных притязаний используют не только угрозы или насилие, достаточно часто, «петухи» это одинокие люди, к ним никто не приходит, у них нет родни и естественно нет поддержки с воли. Всякому человеку нужна одежда, продукты, сигареты, чай и эти предметы могут стать предметом торга за секс.
В концлагере особого режима УЯ64/ 25, посёлок Караулбазар, Бухарской обл, было четверо знаменитых «опущенных», «Боля», «Юлька», «Птуха» и «Движение», вот о них и пойдет рассказ.
Борис Сагулаев из Самарканда – «Боля», в состоянии алкогольного опьянения убил всю семью, свою мать, отца, жену и грудного ребенка, приговорен к смертной казни, но в последний момент казнь заменили на 25 лет особого режима, был «опущен» в первый же день в тюрьме. На «Карауле» он выполнял роль тюремной проститутки.
Алексей Набокий – из навоийской области, — «Птуха» страдает слабоумием, ранее четырежды судим за драки и тяжкие телесные повреждения, на «Карауле» занимался гомосексуальной проституцией, тем и жил. Приговорен к 15 года особого режима, за нанесение тяжких телесных повреждений повлекшие смерть потерпевшего.
Юрий Кузиев – из Ташкента, «Юлька», пассивный гомосексуалист с воли, где общался в театральных кругах, ранее дважды судим, последний раз за двойное убийство, в порыве гнева убил двух проституток, не поделив с ними клиента на интимном рынке, приговорен к 17 годам особого режима. Занимался гомосексуальной проституцией.
Сафар Бейсетов – из Бахта – «Движение», выполнял роль «смотрящего за петухами». «Движение» добровольно перешел в «гарем» не выдержав издевательств сокамерников в СИЗО, ранее неоднократно судим, на воле работал рыбнадзором на Сырдарье, в драке с браконьерами, которые оказались сотрудниками прокуратуры, убил двоих из их же оружия, а одного ранил. Приговорен к 20 годам особого режима, на «Карауле» жил тем собирал дань с «петухов» и был у них явным лидером. В гомосексуальных связях замечен не был. Сафар жил среди «мужиков», убирался за всеми, стирал, чистил, следил за чистотой.
Исправление такого положения состоит не в изоляции «опущенных», а скорее в разгрузке тюрем и лагерей, как минимум втрое, есть масса легких или средней тяжести преступлений, по которым не обязательно прибегать к аресту и взятию под стражу. Особенное внимание надо уделить к ранее не судимым людям или совершившим преступления не опасные для общества и государства, потому что, сажая человека в тюрьму, государство не способствует его исправлению, а лишь рекрутирует народ в тюремное население.
Трагичность тюремного гомосексуализма состоит в том, что ситуация эта в условиях Узбекистана никак не исправляется, а лишь напротив используется властями как аргумент или инструмент для подавления недовольных.
На сегодняшний день, угроза гомосексуального насилия над подозреваемыми, является весомым аргументом на допросе и порой заменяет изощренные пытки. Задержанные, особенно ранее не знакомые с тюремной системой, боясь любых упоминаний об гомосексуально изнасиловании, сами признаются в преступлениях, которых не совершали и подписывают всё что им не подсовывают следователи, тем самым люди сами себя отправляют на долгие годы в ад….
Эту статью мне пришлось писать по велению Сети
Сначала я чиркнул комментарий к статье на «Радыё Свабода», где сообщается, по данным типа ООН, что в России в тюрьмах подверглись сексуальному насилию аж 40% заключенных. И, мол, в Беларуси возможно еще больше.
Мой комент 04.03.2011 00:58:
Абсолютное глупства. Там и 10% не будет. Поверьте человеку, который просидел 7 с чем-то лет и который «топтал» не одну зону. Вся эта информация — «утка» (= «мармыль») запущенная ментовской стороной для запугивания. В Беларуси запрещено воровскими постановами опускать по беспределу, а реально насиловать — запрет вообще под угрозой изнасилования насильников. Придется написать статью поподробнее…
Писать я то собирался, то нет, находились более интересные темы: наближающаяся война России с Японией, терроризм, Ливия-Беларусь, арабские бунты, Интервью Лукашенко для WP, размышления а что будет после Батьки?, перепроверял пророческий сон Некляева, спасал от порчи во сне, по ходу отрубая катана на Плошчы руки у ОМОНовцев с дубинками, в общем — был занят. Даже по форумам не лазил. И вот сегодня забежал на форум ТУТ.by а там написано:
pielgrzym Добавлено: 07.03.11 13:34:
Quote (Барымак (07.03.11 13:20) писал:
Гораздо серьезнее сказалось 23 февраля. Валекс ушел в астрал аж на неделю
Что не помешало ему вчера написать статью аж на «вражескую» радиостанцию «Свабода» 
Пошел на сайт «Радыё Свабоды» — оп ля – мой комент процитировали и под сомнение поставили. Что ж приходится написать материал подробный, с обоснованием.
Кто становится опущенным
Сказанные 40% — логически даже понятно, что так быть НЕ может. Сначала разберемся, кто такие опущенные и как ими становятся.
1. Те кто не скрывают свою нетрадиционную ориентацию, а именно пассивные гомосексуалисты. То есть те, кого… А вот те, кто их – типа нормальные. Т.е. активные гомосеки в зоне типа нормальные пацаны. На что, кстати, я там во всеуслышание заявлял не раз, что для меня и те и другие — пидоры. Извините за слог.
2. Проигрался. В играх в местах тех иногда человек не может расплатится, и тогда у него остается последнее – свой зад.
3. По дурости или «просто так». К проигрышу примыкает и обманка в игре, когда человеку с воли (непонимающему) предлагают сыграть «просто так». И когда он проигрывает, вдруг оказывается, что это «просто так» означает подставить опять же свой зад. Это именно по дурости – всегда надо сначала получить все пояснения. Кстати, с такого игрока, что не объяснил, потом спросят, но это ПОТОМ. Обратного то хода нет. Очень часто зэки задают вопросы с подвохом, и человек не знающий тюремного жаргона, где многие слова имеют иной смысл, может попастись ненароком в словесную западню. Сюда же попадают те, кто не следит за своим базаром. Пример: захожу в туалет, а там один зек мечется с очка на очко, никак место не найдет удобное (все туалетные дыры в один ряд, без перегородок). Я ему: чего мечешься? Он: ищи тут где на х** сесть. Понятно, что мат для связки слов, но если бы на моем месте был злой цеплятель за слова, то пацан «попал», уже не соскочил бы со смысла, что сам ищет, где здесь кому отдаться… И такие злые цеплятели есть, как есть и потерпевшие от своего мата.
4. Насилие. Все виды физического сексуального насилия, когда физически или морально принуждают к сексу. Это также и те, кого против воли и неважно как заставили сделать что-то гомосексуальное: согласиться на оральный секс (отсосать), признался или оговорился в гомосексуализме и т.д.
5. Ранее изнасилованные, опущенные. Это категория опущенных не братвой, а действиями со стороны ментовской: в отделениях УВД, в спецхатах, где содержаться прикормленные администрацией отморозки завернутые на сексуальном насилии, оперативный оговор. Не смотря на то, что человек стал опущенных по воле «врагов братвы», понятия не позволяют такому вернуться к нормальной жизни.
Жизнь ненормальная
Как же живут опущенные. В хатах (камерах закрытого
типа: в СИЗО, закрытых тюрьмах, ПКТ) такой недочеловек живет возле параши в буквальном смысле. Его ни на одну кровать никогда не пустит. Спит на матрасе на полу у туалета или входной двери. Или под шконкой (под нарами) крайней у входа. Ему запрещено садиться за стол (за общак), пищу он получает в окошке последним, кушает тоже в своем углу. Вся грязная работа на нем (уборка, стирка). Когда опущенному приходит продуктовая передача, её принимает нормальный пацан, делит что всем, что кому, и только остаток передается опущенному. Обратно продукты у опущенного принимать уже нельзя, они «зафаршмачены». Сигареты у опущенного можно взять, если не нарушена целлофановая упаковка в целой пачке.
В зонах опущенные спят конечно на кроватей, но тоже в районе туалета-умывальника. В том углу, короче. Ходить по помещению им нельзя, если это не по делу: позвали, уборка. Кушают они за выделенном для них столом в столовой, и не дай бог по незнанке за этот стол сесть – всегда там кушать будешь. Ранее у них были шлёмки (миски) с дыркой посредине, а также дырявая ложка (весло). Но это в советском прошлом.
Клеймо опущенного никогда не снимается. Даже словом нельзя сказать в твой адрес, что либо трактуемое, что ты пидор. Иначе человек чести должен или пустить сказавшему кровь или он автоматически признается опущенным.
И это понимают в администрации. И тоже следят за словами. В бывшей минской зоне №1 на Кальварийской был случай, когда оперативник обозвал зека 
пидором. Тому ничего не оставалось, как вскорости пырнуть оперативника заточкой в бок. Кстати к чести этого офицера, он понял свою ошибку и не дал деру уголовного хода. Кстати сей оперативник в последующим стал начальником этой зоны, и мог поверить зеку на слово (это из моего общения с ним). Так что рядом с бывшими следите за своими словами, а если не следите, то потом не обижайтесь…
Сколько же их
К вашему сведению не много. Я конечно не считал, но и на глазок % можно определить. На «Володарке» опущенные содержаться в двух отдельных хатах – это максимум их 40 человек. Ну и в некоторых хатах иногда 1-2 опущенных прозябает.
В зонах их тоже от 0 до 5 человек в отряде. Я конечно все зоны не видел. Где то может и больше. Но вряд ли намного. Я прошел ИК-10 (Новополоцк), ИК-1 (Минск, в трех отрядах побывал), ИК-12 (Орша) – все усиленные. Но состою в переписке с зоной строгого режима – там тоже не более оных обиженных жизнью и людьми.
Так что процент не более 5 (5 опущенных на 100 человек в отряде). И этот процент устраивает как администрацию (сексоты, бесплатная дармовая рабсила), так и самих зеков. Под ногами не путаются, сидят в своих углах, да и грязную работу есть на кого свалить.
Будь их хотя бы 20% (каждый пятый) – это создало бы проблемы, трения и конфликты, что не нужно обеим сторонам: администрации и зекам. Когда их так много, то будут вольно-невольно создаваться ситуации не по понятиям. Ведь достаточно на кухню отправить пидора картошку чистить, как зона взбунтуется. А 40% — это что, две разные кухни? Бред. Или в наряды на кухню будут ходить только мужики и нормальные пацаны и чистить бульбу для пидоров? Такое долго мирно не протянется.
Так что и мои наблюдения во время отсидки, и логика говорят о том, что процент оных обиженных невелик.
Тем не менее такое случается
Я сам предотвратил несколько случаев, когда человек стоял на грани объявления его опущенным. Шутки в хатах иногда идут на грани. Парня лет 18 уболтали изобразить стриптиз, потом переодели а la дама и хотели уже устроить свадьбу с другим пацаном. Вот тогда я и вмешался, сказал, хватит глупых шуток. Ведь потом грань между мужчиной и не-мужчиной для парня стала бы совсем тонкой и он мог через неё легким толчком-словом-шуткой провалиться. Но и этот случай не со зла, заигрались в шутки ребята, которые могли сломать жизнь парню.
Но чаще всего бояться насилия, чем оно есть. Заходит в хату мужичок, и все сторониться, задом все к стенке, да к стенке. Мы все в недоумении его странным поведением. Стали расспрашивать, оказывается его припугнул следователь (может со зла, а может тоже зло шутил), мол, тебя в хату бросим, там тебя быстро наклонят и петуха сделают их тебя. Про «петуха» он забыл, и стал нам говорить, что «коровку сделают». Пришлось успокоить и разочаровать мужчину.
Кстати есть случай в эту часть статьи, связанный с экс-министром с/х Беларуси Леоновым (по ссылке – не буду перегружать статью)
Запрет на беспредел
В тюремной среде есть такое понятие, как воровская постанова. Распространяются постановы эти по воровскому прогону, т.е. доставляются тайно во все зоны, тюрьмы и СИЗО, где зачитываются всем заключенным (тайно от администрации). Так вот, по таким постановам объясняется, что и так опущенных слишком много, а это выгодно ментам. И потому зеки не должны делать то, что ментам выгодно, а должны недопускать увеличения количества опущенных. Запрещено опускать через х*, т.е. изнасилованием. Секс возможен только по взаимному согласию. Те, кто по беспределу кого-то опустит, будет объявлен сам опущенным – типа высшая мера наказания)))
Даже если ты проиграл и осталась расплата «задом» (включая проигрыш на «просто так») – но и тогда человек объявляется опущенным, но не реально его насилуют. Разве что согласится.
Объявление опущенным ныне вполне достаточное условие, чтоб повесить на человека клеймо позорной масти.
Спецхаты и ментовской беспредел
В каждом СИЗО имеется несколько спецхат, камер, где сидят отморозки, которым в зоны ходу за преступления против зеков 
хода нет. И менты-опера их используют для физического и морального пресса на подследственных, чтоб выбить нужные показания. В одних – прессхатах – вас просто могут избить до полусмерти. В других банально изнасиловать. Могут еще забросить в хату для опущенных. В таких случаях есть рекомендации в среде заключенных, сразу же как поймешь в какую хату попал – ломиться на решку (пробираться к окошку) и кричать на всю зону (обычно окна выходят во двор) что тебя забросили в такую хату. Сразу вся зона начинает кричать и стучать в двери, пока парня не выпустят. На мои 3,5 года на «Володарке» такое произошло всего несколько раз. В такие же пидорхаты бросают и тех, кто косит под дурака. Если не понял, что это опущение – значит точно сошел с ума, а если стал ломиться оттуда – значит, косил под дурня.
Так что чаще в несколько раз, я думаю, насилие сексуального характера случается не в рядах осужденных-подсудимых, а с подачи ментов и ими так или иначе организовано.
На закуску анекдот:
Заводят зека в хату, а там ему в лоб: или палец в глаз или х* в жо** — выбирай.
Мужик не растерялся и давай стучать в дверь, эй, забирай меня обратно, здесь же одни пидоры.
Те удивились, с чего это ты нас всех пидорами считаешь?
Так среди вас одноглазых я не вижу!
Валекс БУЯК, погоняло Сэнсэй, легенда СИЗО «Володарка»