Рассказ все тенали бороговы

* * *

Нет смысла описывать ни Унтахорстена, ни его местонахождение, потому что, во-первых, с 1942 года нашей эры прошло немало миллионов лет, а во-вторых, если говорить точно, Унтахорстен был не на Земле. Он занимался тем, что у нас называется экспериментированием, в месте, которое мы бы назвали лабораторией. Он собирался испытать свою машину времени.

Уже подключив энергию, Унтахорстен вдруг вспомнил, что Коробка пуста. А это никуда не годилось. Для эксперимента нужен был контрольный предмет — твёрдый и объёмный, в трех измерениях, чтобы он мог вступить во взаимодействие с условиями другого века. В противном случае, по возвращении машины Унтахорстен не смог бы определить, где она побывала. Твёрдый же предмет в Коробке будет подвергаться энтропии и бомбардировке космических лучей другой эры, и Унтахорстен сможет по возвращении машины замерить изменения как качественные, так и количественные. Затем в работу включатся Вычислители и определят, где Коробка побывала в 1000000 году Новой эры, или в 1000 году, или, может быть, в 0001 году.

Не то чтобы это было кому-нибудь интересно, кроме самого Унтахорстена. Но он во многом был просто ребячлив.

Времени оставалось совсем мало. Коробка уже засветилась и начала содрогаться. Унтахорстен торопливо огляделся и направился в соседнее помещение. Там он сунул руку в контейнер, где хранилась всякая ерунда, и вынул охапку каких-то странных предметов. Ага, старые игрушки сына Сновена. Мальчик захватил их с собой, когда, овладев необходимой техникой, покидал Землю. Ну, Сновену этот мусор больше не нужен. Он перешёл в новое состояние и детские забавы убрал подальше. Кроме того, хотя жена Унтахорстена и хранила игрушки из сентиментальных соображений, эксперимент был важнее.

Унтахорстен вернулся в лабораторию, швырнул игрушки в Коробку и захлопнул крышку. Почти в тот же момент вспыхнул контрольный сигнал. Коробка исчезла. Вспышка при этом была такая, что глазам стало больно.

Унтахорстен ждал. Он ждал долго.

В конце концов он махнул рукой и построил новую машину, но результат получился точно такой же. Поскольку ни Сновен, ни его мать не огорчились пропажей первой порции игрушек, Унтахорстен опустошил контейнер и остатки детских сувениров использовал для второй Коробки.

По его подсчётам, эта Коробка должна была попасть на Землю во второй половине XIX века Новой эры. Если это и произошло, то Коробка осталась там.

Раздосадованный, Унтахорстен решил больше не строить машин времени. Но зло уже свершилось. Их было две, и первая…

Скотт Парадин нашёл её, когда прогуливал уроки.

К полудню он проголодался, и крепкие ноги принесли его к ближайшей лавке. Там он пустил в дело свои скудные сокровища, экономно и с благородным презрением к собственному аппетиту. Затем отправился к ручью поесть.

Покончив с сыром, шоколадом и печеньем и опустошив бутылку содовой, Скотт наловил головастиков и принялся изучать их с некоторой долей научного интереса. Но ему не удалось углубиться в исследования. Что-то тяжёлое скатилось с берега и плюхнулось в грязь у самой воды, и Скотт, осторожно осмотревшись, заторопился поглядеть, что это такое.

Это была Коробка. Та самая Коробка. Хитроумные приспособления на её поверхности Скотту ни о чём не говорили, хотя, впрочем, его удивило, что вся она оплавлена и обуглена. Высунув кончик языка из-за щеки, он потыкал Коробку перочинным ножом — хм! Вокруг никого, откуда же она появилась? Наверно, её кто-нибудь здесь оставил, из-за оползня она съехала с того места, где прежде лежала.

— Это спираль, — решил Скотт, и решил неправильно. Эта штука была спиралевидная, но она не была спиралью из-за пространственного искривления.

Но ни один мальчишка не оставит Коробку запертой, разве что его оттащить насильно. Скотт ковырнул поглубже. Странные углы у этой штуки. Может, здесь было короткое замыкание, поэтому? — Фу-ты! — Нож соскользнул. Скотт пососал палец и длинно, умело выругался.

Может, это музыкальная шкатулка?

Скотт напрасно огорчался. Эта штука вызвала бы головную боль у Эйнштейна и довела бы до безумия Штайнмеца. Все дело было, разумеется, в том, что Коробка ещё не совсем вошла в тот пространственно-временной континуум, в котором существовал Скотт, и поэтому открыть её было невозможно. Во всяком случае, до тех пор, пока Скотт не пустил в ход подходящий камень и не выбил эту спиралевидную неспираль в более удобную позицию.

Фактически он вышиб её из контакта с четвёртым измерением, высвободив пространственно-временной момент кручения. Раздался резкий щелчок. Коробка слегка содрогнулась и лежала теперь неподвижно, существуя уже полностью. Теперь Скотт открыл её без труда.

Первое, что попалось ему на глаза, был мягкий вязаный шлем, но Скотт отбросил его без особого интереса. Ведь это была всего-навсего шапка. Затем он поднял прозрачный стеклянный кубик, такой маленький, что он уместился на ладони — слишком маленький, чтобы вмещать какой-то сложный аппарат. Моментально Скотт разобрался, в чём дело. Стекло было увеличительным. Оно сильно увеличивало то, что было в кубике. А там было нечто странное. Например, крохотные человечки…

Они двигались. Как автоматы, только более плавно. Как будто смотришь спектакль. Скотта заинтересовали их костюмы, а ещё больше то, что они делали. Крошечные человечки ловко строили дом. Скотту подумалось, хорошо бы дом загорелся, он бы посмотрел, как тушат пожар.

Недостроенное сооружение вдруг охватили языки пламени. Человечки с помощью множества каких-то сложных приборов ликвидировали огонь.

Скотт очень быстро понял, в чём дело. Но его это слегка озадачило. Эти куклы слушались его мыслей! Когда он сообразил это, то испугался и отшвырнул кубик подальше. Он стал было взбираться вверх по берегу, но передумал и вернулся. Кубик лежал наполовину в воде и сверкал на солнце. Это была игрушка. Скотт чувствовал это безошибочным инстинктом ребёнка. Но он не сразу поднял кубик. Вместо этого он вернулся к коробке и стал исследовать то, что там оставалось.

Он спрятал находку в своей комнате наверху, в самом дальнем углу шкафа. Стеклянный кубик засунул в карман, который уже и так оттопыривался, — там был шнурок, моток проволоки, два пенса, пачка фольги, грязная марка и обломок полевого шпата.

Вошла вперевалку двухлетняя сестра Скотта, Эмма, и сказала: «Привет!»

— Привет, пузырь, — кивнул Скотт с высоты своих семи лет и нескольких месяцев. Он относился к Эмме крайне покровительственно, но она принимала это как должное. Маленькая, пухленькая, большеглазая, она плюхнулась на ковёр и меланхолически уставилась на свои башмачки.

Читать дальше

«Часово — жиркие товы.
И джикали, и джакали в исходе.
Все тенали бороговы.
И гуко свитали оводи».

Более привычный нам вариант:
«Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки
Как мюмзики в мове».

Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

Неудивительно, что после премьеры последнего фильма Тима Бартона интерес к произведениям Льюиса Кэрролла вспыхнет с новой силой. Вот и я, печально заметив за собой, что Алисы не читал — ее мне в детстве читал папа, а привычки перечитывать не имею — решил начать исправлять эту ситуацию. Но прежде чем накинуться нахрапом на беззащитную историю, я решил уподобиться благородным охотникам на Снарков, Бекассов и прочей небывальной нечисти — а именно, поплутать вокруг, да около.

Этим вокруг-около и стал замечательный рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Мур — «Все тенали бороговы». Надеюсь, представлять вам Каттнера не надо? А если стоит, то:

Алиса

Читатели — это Генри Каттнер, Генри — это

Алиса

читатели. Генри Каттнер — это замечательный американский фантаст, творивший в 30-50-х годах прошлого века и более всего запомнившийся своим циклом юмористических рассказов о семейке мутантов — Хогбенов. «Эх, прохфессор, прохфессор». Стоит отметить, что Каттнер был талантливым и плодовитым автором, который вместе со своей женой и соавтором Кэтрин Мур писали фантастику, детективы, приключения под массой псевдонимов (в одной статье о творчестве писателя мне попалась цифра о 35 только

известных

псевдонимах Каттнера). Но если вам известен Каттнер исключительно с фантастическо-юмористической стороны, то стоит познакомиться с его же романом «Ярость», который является одной из вершин фантастической литературы, как Литературы, в принципе.

«Нет смысла описывать ни Унтахорстена, ни его местонахождение, потому что, во-первых, с 1942 года нашей эры прошло немало миллионов лет, а во-вторых, если говорить точно, Унтахорстен был не на Земле». Итак Унтархостен мастерит машину времени, которую опробует на двух коробках с хламом — детских игрушках своего родственника. Набивает ими две коробки и отправляет сквозь время, надеясь после получить экспериментальные образцы обратно и исследовать их, узнав когда же они побывали. «Раздосадованный, Унтахорстен решил больше не строить машин времени. Но зло уже свершилось. Их было две, и первая…»

Мне хотелось бы по-быстрому рассказать, о чем же этот рассказ, но не буду. Уж больно не хочется портить впечатление от этой короткой, но замечательной истории о том, как сталкиваются две логики, отличающиеся не количественно, но качественно. Представить себе ситуацию, в которой вы, к примеру, гуляете по зданию, где этажи идут снизу вверх, а лестницу между ними с … синего на красный. Ну и, конечно же это рассказ о том, что же такое, на самом деле, «Алиса в стране чудес».

«Мы имеем дело с безумием. — Он улыбнулся, увидев, какое воздействие произвели его слова. — С точки зрения взрослых, все дети безумны».

Читать рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Л. Мур
«Все тенали бороговы»