Рассказ визит к гинекологу

Первый поход к гинекологу – это не только психологический стресс, но иногда и физический. А тут еще новость про то, что гинекологи будут сообщать в милицию о сексе своих пациенток. Которая явно стигматизирует и без того волнительный визит. Неудивительно, что все героини согласились поделиться своими историями только анонимно. 

Вера: «Гинекологиня вела себя как последняя стерва»

– В первый раз я пошла к гинекологу летом после 9-го класса. Это были последние дни, когда можно подать документы в лицей. Изначально не собиралась туда поступать, поэтому пришлось делать справку в последний момент, а для нее обязательно нужен осмотр гинеколога. 

Весной весь наш класс водили по врачам. Родители подписали разрешение, что они не против осмотра гинеколога, потому что до шестнадцати тот имеет право осматривать только в присутствии взрослых. В тот день, когда ходил класс, я не могла пройти осмотр, но бумажка, подписанная мамой, осталась.

Когда нужно было делать справку в лицей, решила сходить сама – мама уехала в командировку, а старшая сестра была в другом городе. Дома оставался только папа, а у меня с ним не настолько близкие отношения. Пойти с ним было бы немного конфузно и неловко (улыбается).

Поликлиника была на другом конце города, долго туда добиралась. Захожу и говорю: «Мне срочно нужно пройти осмотр: завтра уезжаю в Минск подавать документы, там последний день». Докторка говорит, что можно только в сопровождении взрослого. Я ей объясняю, что родителей нет в городе, но у меня есть бумажка.

Честно говоря, гинекологиня вела себя как последняя стерва – в итоге я расплакалась, и пришлось возвращаться с папой. А что такое осмотр гинеколога до шестнадцати? По протоколу они должны комментировать все свои действия: что, куда и как будут прощупывать. Скажем так, это достаточно стеснительно для маленькой девочки, когда рядом находится папа, блин, с которым ты на такие темы никогда не говоришь!

Зашли мы вместе в кабинет, папа попросил у докторки подождать в коридоре, пока она будет осматривать. Ему было так же неловко, как и мне. На что эта стерва сказала: «Нет». В общем, папа сидел за шторкой, гинекологиня осматривала, все комментировала – это было ужасно. Я не представляю, насколько надо быть бесчувственной, чтобы так вести себя – ты же детский гинеколог!

Вышли мы оба в шоке, даже не знаю, кто был в большем. С тех пор не очень люблю этих «прекрасных» врачей. Но позже, когда я ходила на осмотры, попадались уже адекватные и доброжелательные врачи.

Аня: «На все вопросы про месячные и половую жизнь отвечала мама»

– Первый раз я ходила с мамой сразу после окончания школы. В школе никаких таких осмотров не было, даже не помню почему. Я всегда наблюдалась в частном медцентре и в обычной поликлинике вообще не бывала. Вот и в тот раз мы пошли к маминой гинекологине.

Мне тогда уже исполнилось семнадцать, надо было пройти врача для справки в универ. Очень стеснялась и вообще не хотела, чтобы меня смотрел врач, учитывая, что половой жизнью тогда не жила.

Зашли с мамой вместе в кабинет, когда докторка начала меня расспрашивать, живу ли половой жизнью, сколько дней длятся месячные и все такое, на все вопросы отвечала мама. От этого мне было еще более неловко и как-то неприятно.

Потом она сказала, что меня надо осмотреть. Я начала возмущаться, но мама и гинекологиня стали убеждать и говорить, что без осмотра справку не выпишут. Я тогда расстроилась, скорее, из-за неловкости ситуации, что меня все уговаривают, в итоге расплакалась. Мама решила, что она меня стесняет, и вышла из кабинета. В конце концов докторка меня посмотрела – и все было норм.

Просто было очень неловко именно потому, что мама никогда не говорила со мной на темы секса и контрацепции. Как тогда в семнадцать, так и сегодня в двадцать два мы вообще не обсуждаем это. Хоть та женщина и была достаточно приятная, сейчас мне легче ходить к более молодым докторам.

Маша: «По тебе и не скажешь, что девственница»

– Мне было восемнадцать, это был плановый профосмотр и мой первый поход к взрослому гинекологу. Гинекологиня была очень пожилая, лет семьдесят, не меньше. Она очень давно работает у нас в поликлинике. Такая грубоватая и хамоватая – я сразу насторожилась.

Сам кабинет и это кресло нагнали панику. Села в него, докторка достала какую-то страшную штуку и попыталась засунуть в меня. Хорошо, что я закричала: «Вы что, я же девственница!» На это она мне ответила: «Ой, по тебе и не скажешь! Неприятный сюрприз был бы твоему парню».

Кстати, насколько я знаю, она до сих пор работает.

Яна: «Папа предупредил докторок, чтобы меня никто не обижал»

– В восьмом классе всех девочек из школы централизованно водили к гинекологу, но я жила в другом районе, поэтому относилась к другой поликлинике. Почему-то мне дали направление в женскую консультацию на проспекте Независимости к обычному гинекологу, а не детскому.

По всем врачам со мной всегда ходил только папа, так что к гинекологу повез меня тоже он. В консультации было очень много беременных женщин и по стенам развешаны фотки младенцев. Чувствовала я себя там как-то неуместно: кругом женщины с большими животами, изредка встречаются мужчины и старушки. И мы такие с папой сидим, моих одноклассников обсуждаем (улыбается).

Когда подошла очередь, папа зашел в кабинет первый и предупредил докторок, чтобы меня никто не обижал. Это было немного неловко, но зато женщины растаяли, улыбались. Когда он вышел, говорили, что мне повезло с папой – мол, он заботливый. Но я как-то ничего удивительного не видела, он же все-таки мой папа, такой же полноценный родитель, как и мама.

Это сейчас понимаю, что далеко не во всех семьях так. Но я всегда могла спокойно попросить его купить прокладки и даже не задумывалась, что у других девочек может быть не так.

Сам осмотр не помню, потому что все прошло нормально, как-то была уверена, что мне не навредят. Стеснения, если честно, не испытывала, явно же я не первая, кто перед ними раздевается!

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Подведем предварительные итоги. К сожалению полноценного конкурса пока не получается из-за отсутствия массовости. Было несколько провокационных замечаний, например замечание probegi о том, что проктолог, это мужской гинеколог, или замечание parvarda о том, что гинеколог это опустившийся стоматолог.
Не пройдет, господа. Нас интересует только мужская гинекология.

Еще раз приглашаю принять участие в конкурсе.
Условия конкурса тут: http://www.livejournal.com/users/pintrader/178216.html
Продублируйте, этот глас вопиющего в своих журналах.
Народу пора уже узнать правду.

Под катом находятся пришедшие на на данный момент рассказы на тему «Мой первый визит к гинекологу»

nanaban:

один мой приятель несколько лет назад был начинающим гинекологом. начинал он в районной больнице, расположенной практически на выселках. контингент там ошивался соответствующий. некоторые дамы гинекологическое кресло брали штурмом, применяя всё свою неуёмную фантазию. занимали в нём позы просто катастрофические. так, одна оседлала его таким образом, что над креслом торчал один только её розовый зад. на хохот моего приятеля, дама, краснея, возмутилась: «тю, вин рыгоче! ёму робыш як луче, а вин…» (тю, он смеётся! ему делаешь как лучше, а он…)
а один раз моего приятеля за его врачевание били. бил крайне ревнивый муж одной пациентки. окончив приём, мой приятель вышел в коридор, где его и поджидал этот самый тип. далее произошёл такой диалог:
(муж): ты шо её голою бачыв?
(приятель, не растерявшись): нет конечно. так, горло осмотрел…
в этот момент вышла супруга ревнивца.
(муж): як горло?
(жена): какое горло?
(муж): он тебе шо не в горло смотрел?
(жена): в какое горло?!..
…в общем, разобравший куда смотрели его жене, муж, разогнавшись, вмазал моему приятелю в ухо и, догнав его, летящего в стену, продолжил расправу. еле разняли. вот, собственно:)

protheus:

Мне лень рассказ писать, я так расскажу, как гинеколог меня… Гхм. Можно сказать, лечил. Только факты, без «художественности». Во-первых, посещал я его неоднократно, потому что он с женой жил в нашей общаге. Во-вторых, родом он из Южной Республики, откуда регулярно он сам или его друзья возили «травку» — человек он не жадный и любил покуривть в компании. Все равно дозы, которые он употреблял, хватало на пятерых любителей:) Самое смешное было, когда он мне совершенно необходим был академический отпуск, он сам написал мне справку об одном сердечно-сосудистом заболевании и поставил печать роддома. Слово «роддом» на печати мы замазали чернилами, осталось название больницы, при которой роддом этот работал, — и прокатило. Не видел уже лет пять: он вернулся домой после учебы, а меня все никак до Южной Республики дорога не доведет.. А он, по словам друзей, стал видным специалистом у себя на родине:)

inka_btch:

первый раз в жизни я увидела гинекологическое кресло на сцене драмтеатра. на спектакле наш декамерон режиссер — дзекун)) я даже не поняла, что это)) спасибо мама объяснила

kinomekkanik:

мой первый визит к гинкеологу произошел на заре моего отрочества, когда, отдыхая на базе отдыха Энергетик, на 16ой станции фонтана города-героя Ленинграда Одессы, там собиралася детская компания блатная. Там были девочки Тамара, Роза, Рая, а так же ГВОЗДЬ одесский какой-то то ли Валера, то ли Сережа. Короче, не секрет, шо таки одесские мальчики когда шли учиться в медучилище, это же ж било всеобщее внимание (не менее нежели, чем когда они поступали в мореходку). И шо ви думаете, а я вам скажу, таки, что мальчик этот — то ли Петя то ли Саша, был одним из таких недалеких выпускников, и знаете в свою будущую професию (а приличные еврейские мальчики в городе герое Москве Одессе не могут никакой другой специальности получить, как исключительно акушерства и гинекологии, в медучилище номер, по-моему, один. Потому что от любви к маме и к родине Черному морю стирается в их душах чувство долга перед женщиной, которое им необходимо пополнить, обслуживая их, с позволения сказать, святую святых, а проще говоря, внутрнние и внешние половые признки. М-да.. Так вот, бурно рассказывая о своей практике и о престоящих великих свершениях и приключениях в, сами понимаете какой, местности, он очень любил громко декламировать: «Мужчина — незаменим в принятии родов, потому что когда из матки хлещет кровь, совершенно необходимо сильной рукой прижать живот роженицы к ее спине, и остановить…» Ну не помню, что там дальше. А нам, девчонкам и мальчишкам, по десять лет………
Ну и в заключении суммирую. Мой первый визит к гинекологу мне очень понравился. Было интересно. Только попа немножко балель….

freken_julie:

Одним из моих ближайших друзей одно время был Толик, молодой парнишка, гинеколог с какой-то украинской глубинки, в период нашей дружбы — парижский бомж без документов. Его друзья, такие же бомжи из разных концов бывшего СНГ, частенько смеялись над Толиком за его профессию (мы часто встречались на Бастилии или бульваре Ришар Ленуар попить пива), на что Толик не моргнув глазом отвечал: «Вот я сунул два пальца и заработал десять евро, а ты сделал то же самое и отдал сто». Все шутники сразу умолкали.

botanic:
http://www.livejournal.com/users/botanic/159695.html

почтигинекологом ( давно етбыло была свидетельница на свадьбе моего школьного товарища
феерического как тут повелось говорить вруна Димы Маленького

(он врал из спортивного интереса обо всем и часто себе во вред с первого класса
а еще был он крайне похотливым и среди его жертв оказывались какие то невообразимые метательницы молота из общежития спортинститута
куда он постоянно меня приглашал на какие-то спортивные оргии на кроватях с люлькообразными растянутыми железными сетками)

я был свидетелем и со мной было сразу договорено что глупостями со свидетельницей я должен буду заниматься сразу после церемонии
не дожидаясь застолья
еще Дима этот все масла подливал нервничая

(наврал он невесте-то много чего,зачем он вообще женился на те два или три года я просто не знаю,
подозреваю что из-за опять таки спортивного интереса потому что невеста была уведена у мажорного типа из Прибалтона) )

вроде никуда ни деться было
это же как закон природы увещевал дима-пиздун чтоб свидетель со свидетельницей продемонстрировали единство душ и тел и качественно причем
а то щастья типа не будет в семье

свидетельница была студенткой санитарно гигиенического института
маленькой черненькой разбитной татаркой с небритыми кривоватыми ногами и была совершенно за
а мне ее не хотелось ну совсем
и голос у нее был какой-то не по росту хриплый и костлявость какая-то неправильная
и соски как все таки выяснилось внутрь куда то впадали не обнадеживая совсем
поцеловались мы с ней оставленные вдвоем в комнате невесты
которая временно свалила с мамой за дополнительной посудой

я машинально потрогал ее за сиськи
и тут вообще мне душно стало
понял что не смогу и бежать надо и обидеть человека придецо
но там ,в этой комнатке,оказалась расставленная гладильная доска
и эта девушка ,будущая санитарка и гигиены служительница
вдруг как-то оказалсь лежащей поперек на этой доске
свесив по сторонам руки и ноги и осторожно завернув свое блестящее праздничное платье
ну и совершенно гинекологически не стесняясь голосов за дверью
я напряженно думал что же делать
время шло медленно как у врача на приеме
ее волосатые прелести не манили
узкие губы не наводили на мысль о минете
рядом валялось уже вроде как пожелтевшее свадебное платье
в окне серели подступившие вплотную девятиэтажки
я одобрительно похлопал ее по тощей заднице
потрепал лакированный хохолок на голове
уан сек пробормотал по английски
и тихо как привидение испарился

Дима-пиздун принимал в одиночестве первую граммулю на кухне
что я мог ему сказать
разве что дать напутствие
в новую полную веселых неожиданностей семейную жизнь — Иди ,тебя невеста ждет в своей комнате
ну кульминационного взрыва тут не будет
но все два или три супружеских своих года ездил он себе на девятке этой дружелюбной почтигинекологини

Я осторожно постучала в дверь кабинета, на которой красовалась вычурная, с золотым тиснением, табличка: «Гольдман А.И.».
       «Интересно, какой он, этот Гольдман?» – подумала я и прислушалась. Ответа не последовало, и я робко приоткрыла дверь. Напротив двери стоял мужчина в голубом халате и смотрел в окно, сжимая в руке какой-то листок. Коротко стриженые волосы и мальчишеская фигура говорили о том, что врач довольно молод. Когда он повернулся на звук открываемой двери, я убедилась, что он действительно слишком юн: в моём представлении врачи выглядели куда старше и солиднее. Правда этот парень был чертовски хорош собой.
       «По крайней мере, я теперь знаю, как выглядят Гольдманы», – вздохнув, я громко спросила:
       – Абрам Исаакович?
       – Абрам Исаакович? – парень повернулся ко мне и отошел на шаг.
       – Ну… вы Гольдман?
       – Гольдман? Да… в некотором смысле я Гольдман, – ответил человек у окна.
       «Эти врачи такие чудные, – подумала я, входя в кабинет, – «особенно евреи: вечно отвечают вопросом на вопрос».
       – Мне раздеваться? – я поежилась: мне показалось, что в кабинете было довольно прохладно.
       – Раздеваться? – переспросил врач и двинулся мне навстречу. Потом остановился посередине кабинета и с любопытством посмотрел на меня.
       – Вы же осмотрите меня? – вопрос получился несколько раздражённым. – Я записывалась на пятнадцать часов. Вот моя медицинская карточка.
       Я очень волновалась перед посещением гинеколога: это было в первый раз самостоятельно. Когда-то я была на приеме врача вместе с мамой по поводу воспаления придатков. Но сейчас я была одна и чувствовала себя очень неуверенно, а тут ещё этот молодой еврей все время переспрашивает!
       «Гинеколог, а такой тупой», – в сердцах подумала я.
       – С удовольствием осмотрю, – наконец воодушевился он и сделал мне приглашающий жест. – Присаживайтесь к столу, и давайте э-э-э… карточку.
       Я села на предложенный стул, врач устроился рядом за письменным столом и раскрыл мою «Историю болезни».
       – Анастасия… Воронцова? – врач посмотрел на меня поверх очков, которые нацепил минуту назад, взяв их со стола. Он стал похож одновременно на Джона Леннона и Гарри Поттера, но очки ему совершенно не шли. – Вам восемнадцать полных лет?
       – Да… это я, – сказала я и покраснела: его взгляд словно пронизывал меня насквозь.
       – Рассказывайте, – врач приветливо улыбнулся, – мне нужно написать анамнез. На что жалуетесь?
       – У меня задержка, – тихо ответила я и покраснела еще больше. – Уже три недели.
       – Замужем? – врач кивнул на моё обручальное кольцо на пальце.
       – Да, полгода уже…
       – Использовали тест на беременность?
       – Да. Две полоски. Хотела удостовериться, вдруг ошибка.
       – Ясно, – он окинул взглядом мою фигуру. – Хорошо, пройдите за ширму и раздевайтесь. Посмотрим, что тут к чему.
       Я неуверенно пошла за белое заграждение и выглянула оттуда через минуту, оставшись в трусах и коротком топе.
       – Мне все снимать? Совсем? – переспросила я и опять покраснела.
       – Все и совсем, – тоном, не терпящим возражений, ответил врач, ощупывая взглядом мои пышные формы. – Мы же будем осматривать вас, а не ваше белье, не так ли?
       – Да, – чуть слышно ответила я и совсем смутилась.
       Я вновь скрылась за ширмой и вышла оттуда через некоторое время полностью обнаженной, прикрывая руками срамные места.
       – Прошу в кресло, – распорядился врач и показал на сложную конструкцию из хромированного металла. – ноги в стороны… вот сюда, пожалуйста … здесь есть специальные подставки-держатели.
       Я забралась в кресло и расположилась так, как сказал врач: легла ничком головою вниз, разведя руки в стороны и положив их на держатели кресла. Ноги болтались вверху и заваливались на затылок, но я старательно облокотила их на спинку кресла и развела в стороны. Посмотрев на мою позу, напоминающую замороженную лягушку, готовую к прыжку в неизвестность, врач спросил:
       – Куда летим?
       – Не поняла, – натужно ответила я: кровь прилила к вискам, и в голове зашумело. – А что не так?
       – Вы когда-нибудь были у гинеколога?
       – Да. Давно…
       – Понятно, – сказал он, хрюкнув при этом, и в следующее мгновенье перевернул меня с точностью наоборот – я еле успела прикрыть срам рукой. – Так-то лучше.
       Мне было невыносимо стыдно лежать голой перед молодым красивым парнем.
       «Ну и что, что он врач, – я мысленно заспорила сама с собой, – уж лучше бы гинеколог был женщиной… Или старым дедом каким-нибудь». Я полулежала в холодном кресле, стараясь не смотреть в глаза черноволосому красавцу.
       – Ну-с, посмотрим, – сказал парень и вперился в мое тело. – Так… молочные железы слегка увеличены, – он помял каждую грудь и слегка сжал пальцами соски, которые мгновенно затвердели. – Третий номер?
       – Четыре плюс, – ответила я и отвела глаза в сторону: мне стало неловко от того, что от его нескромных прикосновений мои соски возбудились и потемнели.
       Врач присвистнул – мне это показалось совершенно бестактным и неуместным – и стал увереннее ощупывать мои груди, вертя их то так, то этак. Потом вдруг наклонился, взял сосок в рот и стал сосать, прищемив пальцами вторую грудь. Я уперлась в его голову рукой, стараясь отпихнуть от себя зарвавшегося врача. Но парень мягко убрал мою руку и сказал, на мгновение выпустив мой возбужденный сосок изо рта:
       – Это стандартный тест э-э-э… «Милка–Систова» на наличие молока. Вы разве не знали? – парень посмотрел на меня странным взглядом. – Я врач, и всё, что здесь сейчас происходит, это необходимые действия, позволяющие провести полное обследование пациента. Вам раньше делали это?
       – Нет…
       – Ну вот! – сказал врач, как будто бы это все объясняло. – Так что лежите э-э-э… Воронова, и не мешайте обследованию, – закончил он и быстро всосал второй сосок.
       Я охнула и плотнее прижала ладонь к низу живота: там приятно защипало, и я почувствовала между пальцами выделившуюся смазку.
       – Воронцова… Воронцова я, а не Воронова, – прошептала я и непроизвольно прогнулась навстречу врачу: тест на наличие молока мне нравился все больше и больше.
       – Это неважно, – сказал врач с полным ртом и провел ладонью по моему животу, опускаясь к ложбинке между расставленных ног. – Часто бреете лобок?
       – Через день… когда как, – я зарделась. – Мой муж любит, когда у меня гладенько… там, вокруг, – я раздвинула пальчиками половые губки, раскрыв свое лоно, и смущенно отвернулась.
       – Вообще это делать не рекомендуется, – врач просунул руку между моих ног, и я быстро накрыла её своей рукой. – Волосяной покров, это защитная система организма, спасающая от нежелательных бактерий и всего вредоносного.
       – Мой Славик любит… лизать меня там, – еле слышно произнесла я, заливаясь краской. – А волосы ему мешают.
       – Так… Славик любит лизать, значит… Это меняет дело. Тогда надо провести тест э-э-э… «Вагинова–Кунилярис», – пробормотал врач, вовсю шаря рукой в моей промежности, и добавил, посмотрев на моё удивленное лицо: – Это тест на чувствительность эрогенных зон.
       Затем, не давая мне опомниться, опустился на маленькую табуретку и засунул свой язык прямо во влагалище. Я охнула и зажмурилась, слабо пытаясь оттащить его от себя и хватаясь за его гладко выбритые щёки.
       – Я буду проводить исследование, а вы говорите мне, где и что чувствуете, хорошо? – невнятно пробормотал он и завибрировал языком.
       Я кивнула: ответить у меня почему-то не получилось. Парень стал вылизывать каждую складочку мое маленькой киски, и я, распаляясь все больше и больше, забормотала, согласно требованиям врача-естествоиспытателя:
       – Да, вот здесь чувствую… и здесь… Ох, как здесь чувствую! Вот тут еще раз, пожалуйста… мне очень нужно ещё раз почувствовать… и, вот здесь… Хочу почувствовать внутри… О! О! И, да, вокруг клитора… не останавливайтесь, пожалуйста… Ещё. Ещё. Ещё… Ой, а в попу не надо! То есть… Да, продолжайте… Ух ты! Ещё. Ещё. А пальчиком? Уже два пальчика? Да, вот так… а можно здесь и там одновременно? Очень хочется почувствовать, как… ой! Да! Ой, да! Да-а-а!!!
       Я извивалась на гинекологическом кресле, офигевая от наслаждения и рискуя свалиться оттуда голой задницей прямо на кафельный пол. Парень прервал свои манипуляции и выпрямился: его волосы были всклокочены, все лицо вымазано липкой смазкой.
       – Осталось пройти всего пару тестов, – сказал он хриплым голосом, распахнул халат и расстегнул молнию на джинсах. – Следующий тест э-э-э… «Феллациева–Вафельникова».
       Достав внушительных размеров член, парень поднёс его к моим губам. Я отшатнулась и возмущённо посмотрела на него.
       – Вы что такое мне предлагаете?! Я даже мужу этого не делаю!
       – Чего не делаете? – парень нетерпеливо постукивал елдой по подголовнику кресла. В кабинете раздавалось гулкое эхо от его ударов.
       – Этого… – я кивнула на его гигантский прибор. – Не сосу я… вот, – для пущей убедительности я отрицательно покачала головой.
       – А никто вас сосать и не заставляет, – терпеливо сказал парень, надрачивая член прямо перед моим носом. – Просто откройте рот: мне нужно проверить глубину проникновения, только и всего.
       – Это разве необходимо для уточнения моей беременности? – я недоверчиво смотрела на манипуляции, которые проделывал врач перед моим лицом, возбуждаясь помимо своей воли. – И что это даст?
       – Как минимум, это позволит мне установить порог вашего рвотного рефлекса, который будет неизбежно проявляться при токсикозе, – с этими словами парень придержал мою челюсть, отвалившуюся вниз от удивления и вставил член мне в рот. – А во-вторых, это спасет ваш брак во время месячных, – добавил он и начал медленно двигаться у меня во рту.
       Я все ещё смотрела на него с недоверием, но возражать с членом во рту было глупо: обследование уже продвигалось помимо моей воли. Тогда я постаралась хотя бы расслабить горло, чтобы пройти тест на «отлично». В конце концов, его инструмент так глубоко проник в меня, что его лобковые волосы забились мне в нос, вызвав приступ неудержимого чиха.
       Вы когда-нибудь пытались чихнуть с членом во рту? Я – нет, и врач, видимо, тоже испытывал подобные ощущения в первый раз. Со стороны казалось, что я резко надуваю его, как воздушный шарик – это было заметно по его выпученным глазам. Я равномерно расчихала содержимое носовой полости по его ворсистому лобку, и на этом тестирование имени «Феллациева–Вафельникова» стихийно прекратилось.
       – Однако… Воронина, – крякнул он, старательно вытирая область гениталий. – Держите салфетку, и сопли свои подотрите.
       – Воронцова я, – моё лицо было прикрыто салфеткой, которой я вытиралась, и поэтому ответ прозвучал глухо. – Извините, доктор, что так получилось.
       – Ничего-ничего, – примирительно ответил гинеколог, на которого мне было начхать минуту назад. – Осталось последнее исследование: проверить чувствительность вашей матки.
       – Надеюсь, для этого существуют специальные инструменты? А не этот ваш… – спросила я, с опаской наблюдая, как член врача резко изменил траекторию, угрожающе приближаясь к моим распахнутым бёдрам. – Не будете же вы, в самом деле…
       – Мне нужно установить порог вашей реакции не на медицинский инвентарь, а на органику, – с этими словами он приставил головку члена к моему подозрительно влажному влагалищу и слегка надавил. – И этот тест… «Вдулова–Пенетратова» предоставляет нам такую возможность.
       – Вдулова? – тупо переспросила я.
       – Пенетратова, – кивнул врач и вдул мне так, что я маткой почувствовала всю проводимую им пенетрацию.
       Гинеколог старался добраться до матки, ставя меня в разные позы по всему кабинету. Минут через пятнадцать, стоя раком у окна и обхватив «ростомер», чтобы не упасть, я почувствовала, что настойчивый исследователь потревожил другое моё естественное отверстие.
       – Уважаемый доктор, – вежливо начала я, – хоть я плохо разбираюсь в анатомии, но, мне кажется, что через этот вход вы до матки не доберётесь!
       Несмотря на то, что мне понравились новые ощущения, я обязана была предупредить своего Аттилу-завоевателя о том, что Акела промахнулся.
       – Всё пучком! А у нас всё пучком! Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочком! – прогундосил врачеватель знакомые до боли слова.
       Внезапно дверь распахнулась, и в проёме показался парень в голубом халате и в шапочке такого же цвета. В руке он держал надкусанный огурец. Он вытаращил глаза и молча стал тыкать в нашу сторону свежим овощем.
       – А-а-а, доктор э-э-э… Кац! – гинеколог на секунду остановился, и моей попке выпал шанс немного передохнуть. – Проходите скорее! – его нарочито громкий голос звенел по всему кабинету. – Я предлагаю вам поучаствовать в еб… в исследовании беременной… Воронько Анастасии. Не хотите ли проверить, например, её рвотные рефлексы? – он отчаянно замигал левым глазом.
       Доктор Кац с остекленевшим лицом пошел деревянной походкой в непонятном направлении, и мне сразу же вспомнились солдаты-дуболомы Урфина Джюса.
       – Ну же, смелее, – подбодрил мой врач своего коллегу и снова отправился на поиски матки через анус. – Тест Вафельникова помните? – и он выпученными глазами стал указывать на меня.
       – Тест Феллациева–Вафельникова, – уточнила я. – Воронцова я, а не Воронько, – добавила я и послушно открыла рот.
       «Пусть лучше два врача меня проверят. Тогда и диагноз точнее поставят», – подумала я, радуясь, что мне так повезло. Кац нерешительно подошел ко мне, вопросительно посмотрел на Гольдмана и осторожно сунул мне в лицо огурец. Я удивлённо посмотрела на врача и откусила кусочек. Огурец был тёплый и несолёный на вкус.
       – Вот дурень, – сказал Гольдман, вернувшись, наконец, на нужный путь и ткнувшись в матку, которая, не заставив себя долго ждать, стала сокращаться вовсю от наслаждения. – Ты просто в рот её трах… Трахею фаллосом должен исследовать ты, рефлексы горла изучая, – закончил он языком магистра Йоды.
       Я помогла доктору Кац избавиться от ненужных одежд и со вздохом принялась сосать его член: таким вялым инструментом он никак бы не достал до трахеи, и проверочный тест просто не состоялся бы… Через несколько минут освоившиеся врачи Кац и Гольдман вовсю исследовали меня, то меняясь местами, то сканируя своими органическими инструментами мои естественные отверстия по очереди.
       Я давно уже забыла назначение всех этих тестов и просто получала удовольствие от двух членов, пронзавших меня по всем медицинским правилам.
       «И почему я раньше пропускала регулярные медицинские осмотры? – думала я, насаживаясь маткой на член Гольдмана и помогая доктору Кац изучать мою трахею, – если так всегда проходит обследование у гинеколога, то надо будет попросить абонемент». Эта мысль сегодня не раз возникала у меня во время осмотра. Я видела, что врачи порядком устали, и я руками помогала поддерживать их инструменты в боевой готовности.
       Я лежала навзничь в гинекологическом кресле, раскинув руки в стороны: моя поза напоминала перевернутый сатанинский крест. Подо мной доктор Кац проходил по изведанному, но бесперспективному пути, в то время как член Гольдмана уверенно проверял матку на чувствительность, правда, она уже ничего не чувствовала в этот момент.
       – Это что ещё за экзорцизм?! – словно с небес раздался раскатистый бас.
       Я повернула голову в направлении громового гласа. В распахнутой двери стоял доктор Айболит: в белом халате, с седой, аккуратно подстриженной бородкой, и маленькими седыми усами. Мои естествоиспытатели как по команде покинули области изучения и прижались голыми задами к плакату «Анатомия человека», висящего на стене.