Рассказ горького о цыганах

Создание произведения

Алексей Пешков, известный под псевдонимом Максим Горький, написал своё первое произведение 1892 году. В то время он жил в провинциальном городе Тифлисе и работал в газете «Кавказ». «Макар Чудра», жанр которого — рассказ, стал первым литературным произведением Пешкова. Идея написать книгу возникла в результате частых и долгих бесед молодого Алексея с революционером-народником А. Калюжным.

Будущий писатель не был робким человеком, но не считал себя талантливым. В беседах он рассказывал революционеру о том, что видел и слышал. Однажды Калюжный взял его за плечи, повернул лицом к комнате, в которой лежали перо и бумага, и велел записать всё рассказанное. Так началась история создания «Макара Чудры». Алексей сделал заметки в форме дневника.

По настоянию Калюжного молодой писатель опубликовал произведение. Благодаря этому история о молодых цыганах стала известна читателям. Революционер стал настоящим проводником Максима Горького в мир литературы.

Рассказ назван по имени главного героя. В переводе с греческого языка «Макар» означает «счастливый», а фамилию цыган получил благодаря фантазии Горького. По некоторым данным, сначала писатель хотел назвать главного героя Марком, но потом решил, что это не самый удачный вариант для читательского восприятия. Литературоведы считают, что «Чудра» может быть отсылкой к слову «чудо», этот индивидуально-авторский неологизм должен был подчеркнуть динамику и остроту сюжета.

Жанр и направление

Как и другие произведения Максима Горького, созданные на заре творческой деятельности, рассказ «Макар Чудра» наполнен атмосферой романтизма. Автор передаёт читателю свои размышления о смысле жизни, свободе и высоких идеалах. Для этого используется интересный приём: главный герой, который предстаёт мудрым пожилым человеком, повествует о событиях наивному юноше. Кроме изложения фактов собеседник показывает, как он относится к истинным ценностям. Всё это происходит ненавязчиво, без нравоучений.

Рассказ по объёму небольшой, поэтому лучше читать его целиком, а не в сокращении. После знакомства с произведением читатель не может не задуматься о том, что же является главным в судьбе. Кто-то находит счастье в оседлом образе жизни, а кому-то милее воля и просторы. Герои произведения «Макар Чудра» не задумываются об этом, они просто живут, отдаваясь порывам страсти, и следуют туда, куда позовёт сердце. Их мировоззрение позволяет не только ощущать свободу от условностей, но и умереть ради воли.

Композиция и конфликт рассказа

Композиционный приём «рассказ в рассказе» используется тогда, когда нужно вызвать у читателя ощущение полной достоверности изложения. Рассказчик делится с собеседником тем, что пережил сам, и предстаёт перед читателем личностью с характером, судьбой и определённым мировоззрением. Доверительная интонация заставляет поверить, что герой рассказа разговаривает с самим читателем. Действующие лица:

• Макар Чудра;
• автор (от его лица ведётся повествование);
• Нонка;
• Данило;
• Лойко;
• Радда;
• старый магнат.

Основа сюжетной линии — легенда о красивом цыгане Лойко Зобаре. Макар рассказывает историю, дополняя её своими рассуждениями. Он говорит собеседнику, что не стоит отдаваться любви, так как из-за этого можно потерять волю. Произведение начинается и заканчивается романтическим описанием моря, что позволяет закольцевать композицию. Затем Макар начинает свой рассказ, описывая характер и воровскую деятельность Зобара.

Постепенно пересказ событий переходит к завязке и кульминации. Финал текста — трагическое завершение истории любви Лойко и Радды. Когда Макар заканчивает повествование, герой устремляет взор на море и представляет себе, как по нему плывут влюбленные. Картину дополняет усилившийся дождь, который вместе с морской стихией как бы исполняет гимн паре свободолюбивых цыган.

В основе главного конфликта — противостояние между рабством и свободой, покорностью и волей. Рассказ ведётся от лица человека, которому ближе оседлый образ жизни, но повествует он о кочевых людях, превыше всего ценящих внешнюю и внутреннюю независимость. Для цыган материальные ценности значат мало, им важнее оставаться свободными от оков цивилизации, сохраняя при этом гордость, честь и чувство собственного достоинства.

Полюбив Радду, но не сумев её покорить, Лойко столкнулся с необходимостью разрешить внутреннее противоречие. С одной стороны — безудержная страсть и обещание горячих ласк, с другой — воля. Бунтарская душа Лойко не была готова к такому сложному выбору, ведь покорность для него означала потерю самого себя. Гордая и удалая Радда тоже не сумела поставить любовь выше свободы.

Гибель двух молодых людей показана так ярко, что не может не вызвать восхищения. Для окружающих они навсегда остались влюблёнными и свободными, что и стало поводом для рождения легенды.

Сюжетная линия

В первой части произведения Макар рассуждает о том, какие бывают люди, в чём их предназначение и как, по его мнению, нужно жить. Затем до собеседников доносится сильный и звучный голос красавицы Нонки — дочери старика. Это становится поводом к началу размышлений о любви, которая не всегда приносит счастье, а часто заставляет человека становиться рабом своей страсти. Макар предлагает собеседнику послушать одну быль и обещает, что если тот её запомнит, сможет на всю жизнь остаться «вольной птицей».

Лойко Зобар — красавец, удалец и любимец многих женщин. Любая была готова пойти за ним, но сердце молодого цыгана молчало. Встретив Радду, он понял, что только эта строптивая цыганка достойна быть его женой. Отец девушки дал разрешение на то, чтобы Лойко взял её в жёны, но только если сможет. Когда цыган стал просить руки девушки, она обвила его ноги кнутом, и молодой человек упал, ударившись затылком о землю.

Следующим сюжетным поворотом стало условие, поставленной Раддой. По её словам, выполнив это требования, Лойко сможет овладеть ею. Цыган должен был поклониться ей в ноги на глазах у всего табора. Такого унижения Лойко не мог стерпеть. Когда наступил кульминационный момент, он вонзил нож в сердце строптивой красавицы.

Никто не ожидал этого, ни у одного человека не поднялась рука, чтобы связать Лойко. Первым опомнился отец Радды — солдат Данило. Он подобрал нож, который умирающая дочь отбросила в сторону, посмотрел на кровь и вонзил клинок в спину Зобару. Этот поступок был не просто местью за гибель дочери. Глава семейства прекрасно понимал, что Лойко не сможет без Радды, как и она не хотела жить без него. Так влюблённые отправились на небеса, где, как считалось, соединяются души.

Характеристики главных героев

Первым Максим Горький описывает пожилого рассказчика — Макара Чудру. По возрасту это уже пожилой человек — ему 58 лет. Однако автор делает акцент на его внешнем виде: мощный, крепкий, как могучий дуб, и гордый своей силой.

С позиции мудрого учителя Макар ведёт с молодым человеком философский диалог, больше похожий на монолог. Старый цыган убеждён, что человек сам волен выбирать, как ему жить и распоряжаться судьбой. Все условности, навязанные обществом, необходимость следовать правилам, работать и подчиняться закону Божьему, Макар считает глупостью. Независимость — вот главная ценность, олицетворением которой стал для Макара Лойко Зобар.

Молодой, талантливый и гордый цыган показан как положительный герой. Для него не имело значения, что скажут люди, он умел радоваться жизни во всех её красках и наслаждаться просторами. Даже конокрадство — любимое занятие Зобара — Горький показывает с непривычной стороны. Молодой цыган показан не вором, а удалым человеком, любящим гарцевать на непокорных скакунах.

С учётом характера Лойко его поступок выглядит вполне естественно: гордый юноша не мог унизиться перед своей возлюбленной, но его сердце не выдержало бы и тоски по ней. Он выбрал единственный возможный путь — лишить жизни непокорную цыганку, понимая, что после этого гибель настигнет и его самого.

Темы и проблематика

Максим Горький раскрывает несколько ключевых тем и поднимает проблемы, актуальные во все времена. Это и есть вечные ценности, по поводу которых спорят философы на протяжении многих веков. Глубина рассказа — главный критерий, позволяющий отнести его к классическим произведениям. Темы, раскрытые в произведении «Макар Чудра»:

1. Смысл жизни. Повествование заставляет задуматься о вещах, которые по-настоящему важны. На примере цыган рассказчик доносит до слушателя свою точку зрения, а последний проникается этими убеждениями настолько, что в конце ему представляется, как сама природа воспевает свободу.
2. Любовь. По мнению автора, это прекрасное чувство стоит того, чтобы за него умереть. Когда любовь и свободолюбие вступают в противоречие, наступает конфликт, и разрешить его может только смерть.
3. Природа. В «Макаре…» она показана разной. Перепаханное поле символизирует рабство, а бескрайняя степь — свободу. Непокорённая природа завораживает красотой, а когда человек пытается подчинить её своей воле, он понемногу теряет силы и умирает.
4. Свобода. Высшие ценности для кочевых народов — независимость от материальных благ и возможность беспрепятственно перемещаться по миру, постигая мудрость и наслаждаясь разнообразием пейзажей.

М. Горький предлагает читателю поразмыслить над двумя проблемами. Первая — противостояние рабства и свободы, вторая — невозможность любить. Молодые люди оказались перед неразрешимым выбором. В ситуации, когда гордость и любовь начинают борьбу, ни одно чувство не может победить. И Лойко, и Радда это понимали. Можно сказать, что они сознательно выбрали смерть.

Конфликт между свободой и рабством выражается в позиции Макара. Традиционному образу жизни, основанному на накоплении богатства, он противопоставляет возможность обладать нематериальными ценностями.

Позиция писателя

Большинству читательской аудитории было сложно понять позицию М. Горького, которая заключалась в стремлении к свободной жизни. Большое влияние на мировоззрение писателя оказали беседы с революционером-народником. Одна из граней произведения — скрытый бунт против существующего в то время политического строя. М. Горькому были близки революционные идеи, но писать об этом открыто не представлялось возможным. Как мог, он показал своё неприятие рабской покорности.

«Человек — это звучит гордо», — так скажет М. Горький позднее. Однако уже в молодости его возмущали и удивляли многие качества людей, например:

• малодушие;
• завистливость;
• трусость;
• погоня за материальными ценностями;
• тщеславие.

Вместо того чтобы высмеивать эти пороки, талантливый автор показывает народ, которому они чужды, и на этом фоне ещё отчётливее видны недостатки общества того времени. Но проходят десятилетия, а всё остаётся по-прежнему, поэтому «Макар Чудра» очень актуален и сегодня. При любых обстоятельствах человек должен сохранять чувство собственного достоинства, не терять индивидуальности и не предавать своих идеалов.

По мотивам этого произведения снят фильм «Табор уходит в небо». Сейчас творчество Горького незаслуженно забыто. Только благодаря школьной программе учащиеся читают отрывки из его книг и повестей онлайн, составляют подробные цитатные планы и анализируют характеры персонажей.

Текст: Павел Басинский (писатель)/РГ

Сто тридцать лет назад, 12 (24) сентября 1892 года, в Тифлисе в N 242 ежедневной газеты «Кавказ» был напечатан рассказ «Макар Чудра» неизвестного автора, скрывшего имя за псевдонимом «М. Горький». «М. Горький», а не «Максим Горький». «Максим» появится позднее на сборниках публицистических статей. Как писатель он предпочитал именовать себя М. Горьким.

Алексей Максимович ПешкОв — ударение на последнем слоге — в писательском качестве был скромен. Например, ни одно из крупных произведений, начиная с «Фомы Гордеева», он не считал романом, назвав повестью даже четырехтомную «Жизнь Клима Самгина». Вот и громкий псевдоним «Максим Горький» ему не нравился. «Откуда вы знаете, — шутил он, — может, я Мордыхай». И свои письма молодым советским писателям он подписывал скромно: М. Горький.

С сентября 1892 года Горький отсчитывал начало своей литературной судьбы. И это была, несомненно, судьба.

В 1891 году он отправляется в свое знаменитое странствие «По Руси», которое затем опишет в цикле рассказов с одноименным названием. Но этот цикл Горький писал на Капри, в 10-е годы ХХ века, будучи тогда уже всемирно знаменитым прозаиком, драматургом, революционером, эмигрантом и членом партии большевиков, то есть «властителем дум и чувств». Рассказ «Макар Чудра» в этот цикл, собранный в одной книге, не вошел. Возможно, Горький считал его недостаточно мастерски сделанным. Так сказать, «молодое вино». Но это «молодое вино», настоявшись со временем, становилось только вкуснее и крепче.

Спустя почти сто лет, в 1976 году, Эмиль Лотяну снял потрясающе красивый фильм «Табор уходит в небо» по мотивам ранних рассказов Горького «Макар Чудра» и «Старуха Изергиль».

Музыкальный ряд создавал Евгений Дога, а этнические цыганские песни исполняли артисты знаменитого театра «Ромэн». В советском прокате лента собрала 65 миллионов зрителей, что было рекордом для середины 70-х годов.

Впрочем, не будем лукавить. У фильма, кроме музыки и танцев, кроме отличной режиссуры и игры актеров, была еще одна «фишка». Там была эротическая сцена, в которой исполнявшая роль цыганки Радды актриса Светлана Тома, кажется, впервые в пуританском советском кино продемонстрировала то, что позднее стали называть «топлес». И это тоже был своего рода прорыв в советском кинематографе. Раньше фильма «Маленькая Вера» 1988 года с Натальей Негодой в главной роли, который стал одним из самых скандальных символов перестройки.

Но это, конечно, не главное.

Гораздо важнее то, что «Макар Чудра» — не какой-то, пусть и удачный, опус молодого автора (Горькому тогда было 24 года), а настоящий литературный шедевр.

Помимо того, что он мастерски написан, в нем скрыты весьма глубокие этнические и философские смыслы.

Например, почему цыган Лойко сначала убивает Радду ножом, а затем встает перед ее телом на колени (таково было с ее стороны условие их свадьбы — поклониться ей)? Да потому, что цыгану преклонить перед кем-то колени — это страшный позор! На колени становились только перед старшими родственниками.

А откуда вообще эти имена: Радда, Чудра? Цыгане были выходцами из Индии. Радха (слово из санскрита) — это вечная возлюбленная бога Кришны и одна из главных форм воплощения женственности. Чудра — это, вероятно, «шудра» — одна из четырех индийских каст. Шудры — это крестьяне и ремесленники. Дело почетное. Но им запрещалось читать священные Веды, за это им выкалывали глаза.

Не потому ли у старого цыгана Макара Чудры, с которым молодой Алексей Пешков встретился во время своих странствий, такая стойкая нелюбовь, во-первых, к оседлой трудовой жизни, а во-вторых, ко всем «умственным» занятиям?

Рассказ начинается с его рассуждений: «Так ты ходишь? Это хорошо! Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай — вот и все!.. Так нужно жить: иди, иди — и все тут. Долго не стой на одном месте — чего в нем? Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг Земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не разлюбить ее. А задумаешься — разлюбишь жизнь, это всегда так бывает. И со мной это было. Эге! Было, сокол…»

Да, было. Но не вчера, а — в веках и даже тысячелетиях.

Молодой Горький внес в цыганскую тему какую-то новую кровь. Хотя «цыганщина» тогда уже вошла в плоть и кровь русской литературы. Видимо, она отвечала русскому духу — извечной тяге к покорению больших пространств. «Воля», которая не совпадает с традиционным понятием «свободы», — то, что сближало русскую и цыганскую души.

В то же время первое гениальное произведение о цыганах в России — поэма Пушкина «Цыганы» — закладывало также и этические основы будущей русской литературы. Вспомним, что сказал убийце Земфиры Алеко старый цыган: «Оставь нас, гордый человек! / Мы дики, нет у нас законов, / Мы не терзаем, не казним, / Не нужно крови нам и стонов; / Но жить с убийцей не хотим». От этого всего лишь несколько шагов до знаменитого выражения Достоевского: «Смирись, гордый человек!»

Но молодой Горький не смирился. Он стал тем, кем стал — бунтарем, «ницшеанцем», а затем — революционером. Но он не послушался не только старого цыгана Пушкина, но и своего собственного. Бегать по Земле ему было скучно.

Он хотел изменить этот мир, и не столько как революционер, но как деятель культуры в ее мировом многообразии. Чтобы не было в нем ни крови, ни стонов, ни убийств…

Наверное, ему это не удалось. Но мечта-то осталась. Как, впрочем, и завет мудрого Чудры. Не меняй этот мир. Просто любуйся им. Ведь, в конце концов, он так прекрасен. Просто ходи и смотри.

Романтическая ночь у моря, горит костёр, старый цыган Макар Чудра рассказывает писателю историю про вольных цыган. Макар советует беречься любви, ибо полюбив, человек теряет волю. Подтверждением этого является быль, рассказанная Чудрой.

Был на свете Лойко Зобар, молодой цыган. Венгрия, Чехия и Словения знали его. Ловкий был конокрад, многие хотели убить его. Любил он только коней, деньги не ценил, мог отдать каждому, кто нуждался.

В Буковине стоял цыганский табор. У Данилы-солдата была дочь Радда — красавица, словами не сказать. Много сердец разбила Радда. Один магнат любые деньги кидал к её ногам, просил выйти за него замуж, но Радда ответила, что орлице не место в вороньём гнезде.

Однажды в табор приехал Зобар. Красивый он был: «Усы легли на плечи и смешались с кудрями, очи, как ясные звезды, горят, а улыбка — целое солнце. Точно его ковали из одного куска железа с конём.» Заиграл он на скрипке, и многие заплакали. Радда похвалила скрипку Зобара, хорошо он играет. А тот ответил, что скрипка его сделана из груди молодой девушки, а струны из её сердца свиты. Радда отвернулась, сказав, что врут люди, когда говорят об уме Зобара. Подивился тот острому языку девушки.

Зобар загостил у Данилы, легли спать, а наутро он вышел с тряпкой, повязанной на голове, сказал, что конь его зашиб. Но все поняли, что это Радда, подумали, что разве не стоит Лойко Радды? «Ну, уж нет! Девка как ни хороша, да у ней душа узка и мелка, и хоть ты пуд золота повесь ей на шею, всё равно, лучше того, какова она есть, не быть ей!»

Жил в то время табор хорошо. И Лойко с ними. Мудр был, как старик, а на скрипке играл так, что сердце замирало. Если бы Лойко захотел, то люди бы жизни за него отдавали, так его любили, только Радда не любила. А он полюбил её крепко. Окружающие смотрели только, знали, «коли два камня друг на друга катятся, становиться между ними нельзя — изувечат».

Однажды спел Зобар песню, всем она понравилась, только Радда посмеялась. Данило хотел проучить её кнутом. Но Лойко не позволил, попросил отдать её ему в жены. Данило согласился: «Да возьми, коли можешь!» Лойко подошёл к Радде и сказал, что полонила она его сердце, что берёт он её в жены, но она не должна перечить его воле. «Я свободный человек и буду жить так, как хочу». Все подумали, что смирилась Радда. Она обвила кнутом ноги Лойко, дёрнула, и упал Зобар как подкошенный. А она отошла и легла на траву, улыбаясь.

Убежал в степь Зобар, а Макар за ним следил, как бы парень над собой что не сделал сгоряча. Но Лойко лишь сидел неподвижно три часа, а потом к нему пришла Радда. Лойко хотел ударить её ножом, но она приставила к его лбу пистолет и сказала, что мириться пришла, любит его. А ещё сказала Радда, что волю любит больше, чем Зобара. Она обещала Лойко жаркие ласки, если он согласится перед всем табором поклониться ей в ноги и поцеловать правую руку, как у старшей. Крикнул Зобар на всю степь, но согласился на условия Радды.

Вернулся в табор Лойко и сказал старикам, что заглянул в своё сердце и не увидел там прежней вольной жизни. «Одна Радда там живёт». И он решил исполнить её волю, поклониться ей в ноги, поцеловать её правую руку. И ещё сказал, что проверит, такое ли у Радды крепкое сердце, как она хвалится.

Все и догадаться не успели, а он воткнул в её сердце нож по самую рукоятку. Радда вырвала нож, заткнула рану своими волосами и сказала, что ждала такую смерть. Данило поднял нож, отброшенный Раддой в сторону, рассмотрел его да и воткнул в спину Лойко, прямо против сердца. Лежит Радда, зажимая рукой рану, а у ног её раскинулся умирающий Лойко.

Писателю не спалось. Он смотрел на море, и, казалось, что видит он царственную Радду, а за ней по пятам плывёт Лойко Зобар. «Они оба кружились во тьме ночи плавно и безмолвно, и никак не мог красавец Лойко поравняться с гордой Раддой».

С моря дул влаж­ный, холод­ный ветер, раз­нося по степи задум­чи­вую мело­дию плеска набе­гав­шей на берег волны и шеле­ста при­бреж­ных кустов. Изредка его порывы при­но­сили с собой смор­щен­ные, жёл­тые листья и бро­сали их в костёр, раз­ду­вая пламя; окру­жав­шая нас мгла осен­ней ночи вздра­ги­вала и, пуг­ливо ото­дви­га­ясь, откры­вала на миг слева – без­гра­нич­ную степь, справа – бес­ко­неч­ное море и прямо про­тив меня – фигуру Макара Чудры, ста­рого цыгана, – он сто­ро­жил коней сво­его табора, рас­ки­ну­того шагах в пяти­де­сяти от нас.

Не обра­щая вни­ма­ния на то, что холод­ные волны ветра, рас­пах­нув чек­мень, обна­жили его воло­са­тую грудь и без­жа­лостно бьют её, он полу­ле­жал в кра­си­вой, силь­ной позе, лицом ко мне, мето­ди­че­ски потя­ги­вал из своей гро­мад­ной трубки, выпус­кал изо рта и носа густые клубы дыма и, непо­движно уста­вив глаза куда-то через мою голову в мёртво мол­чав­шую тем­ноту степи, раз­го­ва­ри­вал со мной, не умол­кая и не делая ни одного дви­же­ния к защите от рез­ких уда­ров ветра.

– Так ты ходишь? Это хорошо! Ты слав­ную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмот­релся, ляг и уми­рай – вот и всё!

– Жизнь? Иные люди? – про­дол­жал он, скеп­ти­че­ски выслу­шав моё воз­ра­же­ние на его «Так и надо». – Эге! А тебе что до того? Разве ты сам – не жизнь? Дру­гие люди живут без тебя и про­жи­вут без тебя. Разве ты дума­ешь, что ты кому-то нужен? Ты не хлеб, не палка, и не нужно тебя никому.

– Учиться и учить, гово­ришь ты? А ты можешь научиться сде­лать людей счаст­ли­выми? Нет, не можешь. Ты посе­дей сна­чала, да и говори, что надо учить. Чему учить? Вся­кий знает, что ему нужно. Кото­рые умнее, те берут что есть, кото­рые поглу­пее – те ничего не полу­чают, и вся­кий сам учится…

– Смеш­ные они, те твои люди. Сби­лись в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько, – он широко повел рукой на степь. – И все рабо­тают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как чело­век пашет, и дума­ешь: вот он по капле с потом силы свои исто­чит на землю, а потом ляжет в неё и сгниёт в ней. Ничего по нем не оста­нется, ничего он не видит с сво­его поля и уми­рает, как родился, – дураком.

– Что ж, – он родился затем, что ли, чтоб поко­вы­рять землю, да и уме­реть, не успев даже могилы самому себе выко­вы­рять? Ведома ему воля? Ширь степ­ная понятна? Говор мор­ской волны весе­лит ему сердце? Он раб – как только родился, всю жизнь раб, и всё тут! Что он с собой может сде­лать? Только уда­виться, коли поум­неет немного.

– А я, вот смотри, в пять­де­сят восемь лет столько видел, что коли напи­сать всё это на бумаге, так в тысячу таких торб, как у тебя, не поло­жишь. А ну-ка, скажи, в каких краях я не был? И не ска­жешь. Ты и не зна­ешь таких краев, где я бывал. Так нужно жить: иди, иди – и всё тут. Долго не стой на одном месте – чего в нём? Вон как день и ночь бегают, гоня­ясь друг за дру­гом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не раз­лю­бить её. А заду­ма­ешься – раз­лю­бишь жизнь, это все­гда так бывает. И со мной это было. Эге! Было, сокол.

– В тюрьме я сидел, в Гали­чине. «Зачем я живу на свете?» – помыс­лил я со скуки, – скучно в тюрьме, сокол, э, как скучно! – и взяла меня тоска за сердце, как посмот­рел я из окна на поле, взяла и сжала его кле­щами. Кто ска­жет, зачем он живёт? Никто не ска­жет, сокол! И спра­ши­вать себя про это не надо. Живи, и всё тут! И поха­жи­вай да посмат­ри­вай кру­гом себя, вот и тоска не возь­мет нико­гда. Я тогда чуть не уда­вился поя­сом, вот как!

– Хе! Гово­рил я с одним чело­ве­ком. Стро­гий чело­век, из ваших, рус­ских. Нужно, гово­рит он, жить не так, как ты сам хочешь, а так, как ска­зано в Божьем слове. Богу поко­ряйся, и он даст тебе всё, что попро­сишь у него. А сам он весь в дырьях, рва­ный. Я и ска­зал ему, чтобы он себе новую одежду попро­сил у Бога. Рас­сер­дился он и про­гнал меня, руга­ясь. А до того гово­рил, что надо про­щать людей и любить их. Вот бы и про­стил мне, коли моя речь оби­дела его милость. Тоже – учи­тель! Учат они меньше есть, а сами едят по десять раз в сутки.

Он плю­нул в костер и замол­чал, снова наби­вая трубку. Ветер выл жалобно и тихо, во тьме ржали кони, из табора плыла неж­ная и страст­ная песня-думка. Это пела кра­са­вица Нонка, дочь Макара. Я знал ее голос густого, груд­ного тембра, все­гда как-то странно, недо­вольно и тре­бо­ва­тельно зву­чав­ший – пела ли она песню, гово­рила ли «здрав­ствуй». На ее смуг­лом, мато­вом лице замерла над­мен­ность царицы, а в подер­ну­тых какой-то тенью темно-карих гла­зах свер­кало созна­ние неот­ра­зи­мо­сти ее кра­соты и пре­зре­ние ко всему, что не она сама.

Макар подал мне трубку.

– Кури! Хорошо поет девка? То-то! Хотел бы, чтоб такая тебя полю­била? Нет? Хорошо! Так и надо – не верь дев­кам и дер­жись от них дальше. Девке цело­ваться лучше и при­ят­ней, чем мне трубку курить, а поце­ло­вал ее – и умерла воля в твоем сердце. При­вя­жет она тебя к себе чем-то, чего не видно, а порвать – нельзя, и отдашь ты ей всю душу. Верно! Бере­гись девок! Лгут все­гда! Люблю, гово­рит, больше всего на свете, а ну-ка, уколи ее булав­кой, она разо­рвет тебе сердце. Знаю я! Эге, сколько я знаю! Ну, сокол, хочешь, скажу одну быль? А ты ее запомни и, как запом­нишь, – век свой будешь сво­бод­ной птицей.

«Был на свете Зобар, моло­дой цыган, Лойко Зобар. Вся Вен­грия, и Чехия, и Сла­во­ния, и все, что кру­гом моря, знало его, – уда­лый был малый! Не было по тем краям деревни, в кото­рой бы пяток-дру­гой жите­лей не давал Богу клятвы убить Лойко, а он себе жил, и уж коли ему понра­вился конь, так хоть полк сол­дат поставь сто­ро­жить того коня – все равно Зобар на нем гар­це­вать ста­нет! Эге! разве он кого боялся? Да приди к нему сатана со всей своей сви­той, так он бы, коли б не пустил в него ножа, то наверно бы крепко пору­гался, а что чер­тям пода­рил бы по пинку в рыла – это уж как раз!

И все таборы его знали или слы­хали о нем. Он любил только коней и ничего больше, и то недолго – поез­дит, да и про­даст, а деньги, кто хочет, тот и возьми. У него не было завет­ного – нужно тебе его сердце, он сам бы вырвал его из груди, да тебе и отдал, только бы тебе от того хорошо было. Вот он какой был, сокол!

Наш табор коче­вал в то время по Буко­вине, – это годов десять назад тому. Раз – ночью весен­ней – сидим мы: я, Данило-сол­дат, что с Кошу­том вое­вал вме­сте, и Нур ста­рый, и все дру­гие, и Радда, Дани­лова дочка.

Ты Нонку мою зна­ешь? Царица девка! Ну, а Радду с ней рав­нять нельзя – много чести Нонке! О ней, этой Радде, сло­вами и не ска­жешь ничего. Может быть, ее кра­соту можно бы на скрипке сыг­рать, да и то тому, кто эту скрипку, как свою душу, знает.

Много посу­шила она сер­дец моло­дец­ких, ого, много! На Мораве один маг­нат, ста­рый, чуба­тый, уви­дал ее и остол­бе­нел. Сидит на коне и смот­рит, дрожа, как в огне­вице. Кра­сив он был, как черт в празд­ник, жупан шит золо­том, на боку сабля, как мол­ния, свер­кает, чуть конь ногой топ­нет, вся эта сабля в кам­нях дра­го­цен­ных, и голу­бой бар­хат на шапке, точно неба кусок, – важ­ный был гос­по­дарь ста­рый! Смот­рел, смот­рел, да и гово­рит Радде: «Гей! Поце­луй, кошель денег дам». А та отвер­ну­лась в сто­рону, да и только! «Про­сти, коли оби­дел, взгляни хоть полас­ко­вей», – сразу сба­вил спеси ста­рый маг­нат и бро­сил к ее ногам кошель – боль­шой кошель, брат! А она его будто невзна­чай пнула ногой в грязь, да и все тут.

– Эх, девка! – охнул он, да и пле­тью по коню – только пыль взви­лась тучей.

А на дру­гой день снова явился. «Кто ее отец?» – гро­мом гре­мит по табору. Данило вышел. «Про­дай дочь, что хочешь возьми!» А Данило и скажи ему: «Это только паны про­дают все, от своих сви­ней до своей сове­сти, а я с Кошу­том вое­вал и ничем не тор­гую!» Взре­вел было тот, да и за саблю, но кто-то из нас сунул зажжен­ный трут в ухо коню, он и унес молодца. А мы сня­лись, да и пошли. День идем и два, смот­рим – догнал! «Гей вы, гово­рит, перед Богом и вами совесть моя чиста, отдайте девку в жены мне: все поделю с вами, богат я сильно!» Горит весь и, как ковыль под вет­ром, кача­ется в седле. Мы задумались.

– А ну-ка, дочь, говори! – ска­зал себе в усы Данило.

– Кабы орлица к ворону в гнездо по своей воле вошла, чем бы она стала? – спро­сила нас Радда. Засме­ялся Данило, и все мы с ним.

– Славно, дочка! Слы­шал, гос­по­дарь? Не идет дело! Голу­бок ищи – те подат­ли­вей. – И пошли мы вперед.

А тот гос­по­дарь схва­тил шапку, бро­сил ее оземь и поска­кал так, что земля задро­жала. Вот она какова была Радда, сокол!

– Да! Так вот раз ночью сидим мы и слы­шим – музыка плы­вет по степи. Хоро­шая музыка! Кровь заго­ра­лась в жилах от нее, и звала она куда-то. Всем нам, мы чуяли, от той музыки захо­те­лось чего-то такого, после чего бы и жить уж не нужно было, или, коли жить, так – царями над всей зем­лей, сокол!

Вот из тем­ноты выре­зался конь, а на нем чело­век сидит и играет, подъ­ез­жая к нам. Оста­но­вился у костра, пере­стал играть, улы­ба­ясь, смот­рит на нас.

– Эге, Зобар, да это ты! – крик­нул ему Данило радостно. Так вот он, Лойко Зобар!

Усы легли на плечи и сме­ша­лись с куд­рями, очи, как ясные звезды, горят, а улыбка – целое солнце, ей-богу! Точно его ковали из одного куска железа вме­сте с конем. Стоит весь, как в крови, в огне костра и свер­кает зубами, сме­ясь! Будь я про­клят, коли я его не любил уже, как себя, раньше, чем он мне слово ска­зал или про­сто заме­тил, что и я тоже живу на белом свете!

Вот, сокол, какие люди бывают! Взгля­нет он тебе в очи и поло­нит твою душу, и ничуть тебе это не стыдно, а еще и гордо для тебя. С таким чело­ве­ком ты и сам лучше ста­но­вишься. Мало, друг, таких людей! Ну, так и ладно, коли мало. Много хоро­шего было бы на свете, так его и за хоро­шее не счи­тали бы. Так-то! А слу­шай-ка дальше.

Радда и гово­рит: «Хорошо ты, Лойко, игра­ешь! Кто это делал тебе скрипку такую звон­кую и чут­кую?» А тот сме­ется: «Я сам делал! И сде­лал ее не из дерева, а из груди моло­дой девушки, кото­рую любил крепко, а струны из ее сердца мною свиты. Врет еще немного скрипка, ну, да я умею смы­чок в руках держать!»

Известно, наш брат ста­ра­ется сразу зату­ма­нить девке очи, чтоб они не зажгли его сердца, а сами подер­ну­лись бы по тебе гру­стью, вот и Лойко тож. Но – не на ту попал. Радда отвер­ну­лась в сто­рону и, зев­нув, ска­зала: «А еще гово­рили, что Зобар умен и ловок, – вот лгут люди!» – и пошла прочь.

– Эге, кра­са­вица, у тебя остры зубы! – сверк­нул очами Лойко, сле­зая с коня. – Здрав­ствуйте, браты! Вот и я к вам!

Раннее творчество Максима Горького занимает значимую нишу в русской культуре на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Его первые рассказы представляют собой нечто уникальное, чего не было в русской литературе ни до, ни после него. Один из его ранних рассказов «Макар Чудра» позволяет нам во всей полноте увидеть внутренний мир Горького ещё на заре его литературной деятельности. Понять, что волновало его в молодые годы, и какие идеи владели его мыслями.

История создания

Идея для рассказа у молодого Горького возникла после длительного путешествия по южным регионам Российской империи: Поволжью, Крыму и Кавказу. История написания рассказа «Макар Чудра» началась в степи, поражающей наблюдателя своим размахом. Таковы и романтические герои раннего творчества Горького: свободные люди с большим и диким сердцем.Тихие провинции, не затронутые в полной мере индустриализацией и капитализацией общества, запали глубоко в душу писателя, как и истории местных жителей.

В Тифлисе он встретился с революционером Александром Калюжным, который во многом и повлиял на решение Горького опубликовать рассказы о своих путешествиях (чём Горький сам признавался уже спустя много лет). А ведь именно совет приятеля вынудил молодого писателя начать свой творческий путь.

Направление и жанр

«Макар Чудра» относится к направлению романтизма. Писатель вырисовывает перед нами экзотический южный край, кажущийся почти сказочным, населённый прекрасными и чувственными людьми, свободными от шума и трудностей повседневного быта, живущими по-настоящему свободно. Устами Макара Чудры писатель насмехается над обыденностью, отвергает её, мечтая о построении нового идеального мира, в котором не будет места страданиям и печалям.

Жанр «Макара Чудры» можно абсолютно точно определить, как рассказ. Произведение представляет собой короткое прозаическое произведение, с малым количеством действующих лиц и отсутствием какой бы то ни было конкретики.

Суть: о чем рассказ?

На морском берегу автор встречается со старым цыганом по имени Макар Чудра, который рассказывает ему историю о двух молодых людях — Зобаре и Радде. Две гордые цыганские души, которые всю жизнь жили только для себя, однажды полюбили друг друга. Однако каждый из них понимал, что, отдавшись своим чувствам, они потеряют свободу, а потому каждый из них пытался взять верх в этих странных отношениях.

В конце концов, противостояние любви и жажды свободы приводит к тому, что Зобар от отчаяния убивает Радду, а отец девушки – Данило, убивает самого Зобара.

Конфликт и композиция

Главная особенность композиции «Макара Чудры» — это наличие рассказа в рассказе. Повествование начинается со встречи автора с Макаром, который и рассказывает историю о Зобаре и Радде. Такая композиция позволяет писателю воссоздать медитативную атмосферу юга России, насытить рассказ не только основной историей, но и философствованиями самого старика Чудры.

В основе главного конфликта рассказа лежит столкновение двух невероятно сильных личностей, также их жизненных приоритетов — свободы и любви. Зобар и Радда всю жизнь привыкли только брать, однако любовь впервые в жизни потребовала у них пожертвовать самым дорогим, что у них было – свободой. Никто из героев не смог ни заглушить свои чувства, ни уступить победу другому, что и привело их к столь печальному концу.

Главные герои и их характеристика

Образы героев в рассказе «Макар Чудра» Многомудрый Литрекон описал в формате таблицы:

Темы

Тематика рассказа «Макар Чудра» характерна для романтических произведений.

1. Любовь – Горький изображает любовь, как нечто невообразимо сильное и опасное. Влюблённый человек теряет над собой контроль. Он вступает в борьбу со своими собственными чувствами, и ему остаётся либо покориться им, либо погибнуть.
2. Свобода – свобода в рассказе представлена как наивысшая ценность. Герои ценят свою независимость выше материального благополучия и готовы убить или умереть только ради того, чтобы никому не подчиниться. Автор не осуждает их за это, напротив, в этой жажде воли есть нечто возвышенное и прекрасное, свойственное лишь сильным людям.
3. Природа – на протяжении всего повествования героев окружают бескрайние южные просторы. Безмятежность и величественность природы призваны показать всю незначительность человека, всю мелочность его проблем и метаний на фоне Вселенной. Пейзаж и его роль в произведении «Макар Чудра» важны для понимания замысла автора. 
4. Нравы и быт цыган. Горький описывает экзотические условия, в которых разворачивается его драма. Перед нами кочевое племя со своими устоями и законами. Здесь вор — успешный делец, а не преступник, женщина — не жена, а любовница, убийство — долг чести, а не преступление. Этот мир противопоставлен цивилизации, и автор отдает предпочтение именно ему — жестокому, но естественному.

Проблемы

Проблематика рассказа «Макар Чудра» столь же занимательна: 

• Гордыня – Радда и Зобар не смогли обрести счастья, проиграв битву собственной гордости. Любовь для них была сродни поединку, и никто из героев не хотел уступать, что и привело их к столь печальному финалу.
• Жестокость – рассказ повествует нам о свободных и чистых людях, чьи поступки, однако, едва ли можно назвать гуманными. Жестока Радда, заставляющая Зобара унизится перед всем табором, жесток Зобар, убивающий прекрасную девушку, жесток старый Данило, добивающий беззащитного Зобара ударом в спину. По мнению Горького, жестокость является неотъемлемой частью нашей жизни и культуры отдельных этносов.
• Эгоизм. Радда и Лойко слишком сильно любили себя, чтобы допустить любовь к другому человеку. Поэтому им было так сложно сойтись, не поранившись друг о друга. 

Смысл

Рассказ отвергает всё мирское, призывая человека отречься от разрушительных благ человеческой цивилизации. По мнению писателя, человек должен стремиться к свободе, к независимости. Люди должны вернуться к своим корням. Такова основная идея рассказа «Макар Чудра».

И хоть Горький осознаёт, что даже такая жизнь, которая буквально сжигает человека, не лишена своих недостатков, он всё равно считает её предпочтительнее медленного загнивания, на которое обречены погрязшие в рутине и повседневных заботах обыватели. Главная мысль рассказа «Макар Чудра» заключается в превосходстве свободы над безопасностью и комфортом. Люди должны чувствовать жизнь и вдыхать ее полной грудью.

Чему учит?

Рассказ демонстрирует нам, какие чудовищные страдания может причинить человеку излишняя гордость. Он показывает, что даже у свободы есть своя цена, и груз свободного человека может быть неподъёмным. И все же даже этот груз является сладостным бременем по сравнению со скучной и монотонной жизнью в городе, построенной на условностях. Таков вывод из рассказа «Макар Чудра».

Рассказ учит нас быть осторожными со своими чувствами, ведь живя только ими, человек может однажды просто не совладать с собой. Между любовью и свободой нужно сделать выбор, но не в пользу смерти. Такова мораль, которую можно вынести из «Макара Чудры».

Критика

«Макар Чудра» был крайне тепло принят некоторыми критиками и многими читателями. Никому, кроме Горького, не удалось переработать идеи романтизма и перенести их в двадцатый век таким образом, чтобы излагаемые им мысли нашли отклик у аудитории. О книге восторженно отзывались А.П. Чехов, А.В. Амфитеатров и другие рецензенты:

«Максим Горький — специалист по героическому эпосу. Автор «Буревестника», «Песни о соколе», «Изергиль» и бесчисленных эпопей о бывших людях разных наименований, он… добился того, что разбудил чувство человеческого достоинства и гордое сознание спящей силы в самом безнадежном и пропащем классе русского общества.» (А. В. Амфитеатров, «Современники. Статьи», 1908 г.)

Но были и другие мнения. Например, консервативный публицист М.О. Меньшиков отмечал чрезмерную манерность прозы Горького и обличал его неспособность показать реальную жизнь без вычурности и фальши. По его мнению, автор просто зарабатывал деньги на литературе.

… наш автор впадает кое-где в вычурность, в крикливую, холодную жестикуляцию слов. Таковы его подражательные, явно подсказанные плохим чтением вещи — «Макар Чудра», «Старуха Изергиль»… …Горький не выдерживает экономии чувств…»

С ним был солидарен Ю. Анхенвальд, который осуждал искусственность творческого метода Горького и 

«У Горького выдумка оскорбительнее, чем у кого бы то ни было, у него искусственность хуже, чем где-либо… <…> …Резонерством и сочинительством он исказил легенды — и «Старуху Изергиль», и «Макара Чудру»; он подвиги испортил литературой. (Ю. Айхенвальд, «Силуэты русских писателей», вып. 3, 1910 г.) 

По сей день ранние рассказы Горького вызывают интерес у читателей и литературоведов, представляя из себя нечто уникальное и неповторимое во всей русской литературе.

Автор: Михаил Щепин