Рассказ где он ее шлепает

Предисловие.
Тема порки меня интересовала с детства по двум причинам: самого наказывали и наказывали при мне. При этом порку всегда воспринимал как справедливый акт наказания, принуждения к исправлению.
В дальнейшем, с появлением интернет-сообществ по ТЕМЕ, появилась возможность общения по интересующему вопросу… и выражения своих мыслей, чувств… в тематическом сообществе на форумах выступал под ником Одессит.
Сначала писал воспоминания о своих наказаниях… Далее — рассказы по Теме.
Рассказы из серии «Репетитор» — своеобразное сочетание тематической спанк-литературы и эссе на тему «порка — воспитание в быту, в реале»
Репетитор-2 или заготовка розог.
Прошло не так много времени после прошлой порки Сергея, а его родители уже мне звонят: «Сергей опять разбаловался. Пьет пиво, ленится, пропускает занятия. Выпорите его как сидорову козу…» Эта информация меня рассердила. Ведь в прошлый раз высек не слабо. Ему мало? Ну что ж, парень… После новой порки сесть будет трудновато. Про пиво забудешь! Договорились, что пришлют Сергея ко мне завтра, в субботу для наказания. Пошел посмотреть, сколько прутьев у меня для основательного наказания ленивого ученика. Оказывается, что розог не так уж и много. Вдруг вспомнил, как заготавливал розги для себя. Бывало, что мама посылала меня самостоятельно нарезать прутья в парке. Но было и несколько раз, когда отправлялись туда вдвоем. До сих пор помню, как было стыдно стоять и держать в руках прутья, пока их нарезает мама. Любой, кто проходил в это время, прекрасно понимал, что прутья – это розги, а заготавливают их для меня. Краснел, бледнел. Такая моральная порка перед физической действовала очень хорошо. Вести себя плохо после публичной заготовки розог долго не было охоты. Решил, что устрою такое испытание Сергею. Наступила суббота. В 11.00 раздался звонок в дверь. Открываю. Стоит мальчишка, глаза уже на мокром месте, руки закрывают попу, лицо красное.
— Ну, заходи.
Сергей вошел, вернее, вполз, едва передвигая ноги, шаркая, как будто старается оттянуть страшное.
— Как поведение?
Всхлипывая, отвечает: Плохо, ленюсь…
— А еще?!
— Пиво пью, пропускаю занятия…
— И что делать с тобой?
— Пороть… — слезы уже не только в голосе, но и на щеках. — Только не сильно, пожалуйста…
— А родители твои просили, как сидорову козу. Шкуру тебе спустить!..
— Не надо шкуру… пожалуйста…
— Ну, об этом мы поговорим позже. А сейчас пойдем, заготовим тебе розги свежие, хлесткие!!!
Сергей застыл, даже всхлипы прекратил. Глаза как тарелки: А где их заготавливать?
Хотел сказать «в магазине», но шутки здесь неуместны.
— В парке, Сергей. Нарежем прутья и принесем их домой. Кстати, если ты будешь меня сердить своим хныканьем или непокорностью, прикажу нарвать крапиву и посажу на нее голым задом.
Мои грозные предостережения опять вызывают страх у мальчишки, лицо его вытягивается, губы дрожат. Жалко его? Да. Но такая жалость пользы не принесет. Сергей разбаловался, и требуется суровость, чтобы заставить его задуматься о своем поведении!!! Поэтому я не сбавляю строгий тон. Парень остолбенел. Похоже, что Сергей ожидал повторения простой порки, которую получил в прошлый раз. Посекут, пожурят и простят. Но программа действий, нарисованная мною, сулила новые неприятные впечатления. И это сбило спесь и наглость с мальчишки. Что ж, хорошо. Первый эффект достигнут: парень перестал чувствовать себя самоуверенным. Он увидел, что его ждет суровая дисциплина, а не сюсюканье! Чтобы вывести Сергея из оцепенения, я шлепаю его по попе.
— Ой, больно!
— Это еще не больно, вот розгами потом будет больно.
— Ну миленький!!!!
— А ну, замолчи, или с крапивой точно познакомишься.
Сергей полностью уничтожен. Всю дорогу до парка он бредет за мной, понурив голову. При виде кустов ивы он опять пытается хныкать, чтобы разжалобить меня. В ответ я сильно шлепаю его и добавляю громко:
— Кроме розог нарвешься на крапиву, на свою задницу!!!
Мимо проходит молодая девушка. На ее губах насмешливая улыбка. Ее реакция отрезвляет парня. Наверно он понимает теперь, что порка кроме боли может быть наполнена стыдом. Он замолкает и покорно, со страхом в глазах, держит в руках розги. Я специально выбираю розги потолще, в 3-5 мм, но гибкие и жесткие. На попе парня они оставят яркие и долгие воспоминания и следы. Сергей видимо это понимает, но страх перед крапивой удерживает его от попытки спорить или просить о снисхождении.
Я решил нарезать 20 толстых и 20 тонких прутьев, чтобы иметь запас воспитательных инструментов и возможность выбора: сечь Сергея одинарной розгой или пучком из 2-3 тонких прутьев. В зависимости от выбора розги разнится и сила удара и эффект в виде боли и следов. Сергей молча созерцает, как увеличивается количество прутьев, и в его глазах читается уже не страх, а почти суеверный ужас. Ведь он понимает, что эти гибкие прутики сыграют музыку боли на его голой попке, будут впиваться в его кожу. Такое ожидание боли само по себе действует как наказание. Парень наверняка уже мысленно дает зарок, что никогда и ни за что не будет себя плохо вести, что будет прилежно, без лени учиться. И так далее…
Наконец, я нарезал нужное количество прутьев, можно возвращаться домой. Сергей, пошли до-мой! Опять застыл, стоит весь красный от стыда и страха предстоящей суровой порки. Пришлось снова шлепнуть по попе, чтобы придать парню ускорение домой. Наверняка его мысли всю дорогу заняты только тем, что прохожие, которые видят в его руках розги, улыбаются ему насмешливо, прекрасно понимая, для чего он несет эти орудия боли. 20 минут, которые нам нужно пройти до дома, превращаются в 40 минут, поскольку Сергей едва передвигает ноги от страха, который парализует его волю. А может просто пытается любой силой отсрочить момент, когда эти страшные прутья вопьются в его голую попку…
Дома я сразу приказываю ему раздеться снизу и стать на колени. Следующие полчаса, пока я обрабатываю прутья и готовлю из них орудия воспитания, Сергей стоит на коленях, отсвечивая своими голыми ягодицами и членом, напрягшимся от страха и возбуждения. Пока Сергей стоит и думает о предстоящем болючем наказании, разбираю прутья на две части: тонкие, которые пойдут для пучков, и толстые для порки одиночной розгой. Волнующее занятие готовить розги. Для того, кто сам в свое время получал такими розгами по попе, это повод вернуться мысленно в детство, вспомнить свой страх при виде розог, свое волнение от их заготовки…
Первым делом я отмываю прутья от уличной пыли, ведь гигиена при наказании – не последнее дело. Затем обрезаю нижние части прутьев, если они сильно разлохматились, чтобы не занозить себе руки во время наказания. Далее также обрезаю слишком тонкие кончики розог, потому что они могут обломиться при порке и поцарапать попу мальчишки. Выравниваю прутья, чтобы те розги, которые бу-дут в пучке, были одинаковой длины. Наконец связываю 4 пучка по 3 прута в каждом. Я решил всыпать Сергею три порции розог: за пропуски занятий и лень – 40 розог; за пиво – 30 розог; за пререкания со мной во время заготовки розог и попытку избежать справедливой порки (злостное непослушание) – еще 30 розог. Порция, конечно, выходит внушительная. Поэтому, чтобы Сергей смог хотя бы двигаться, я решил всыпать часть ударов пучком, а часть – одинарным прутом. Пучки должны быть педагогическим разогревом. А затем уже настоящую боль добавит толстая одинарная розга. После такого угощения малому долго не захочется лениться и тратить время учебы на распитие пива.
Выношу воспитательные инструменты в комнату. При виде такого внушительного количества розог Сергей опять пытается хныкать и просить пожалеть его.
— А ну, цыц. Жалеть его… Сейчас розгой так по заднице пожалею! Руки протяни.
Сергей, всхлипывая, послушно вытягивает руки. Я связываю их у запястий.
— Пожалуйстааа…
— Хватит хныкать! Выпорю, как следует!
Для себя я уже решил, что разделю порку на две части. Сначала всыплю 40 розог. Потом дам ему отлежаться 10 минут. А потом уже добавлю остальное. И Сергей больше выдержит, и мне трудно будет без передышки столько рукой махать. Кроме того, ягодицы и нервы у шалуна и так на пределе будут после первой порции, а когда он отдохнет, то и вторая часть будет ощущаться сильней.
— Ну, лентяюга, вставай с колен и укладывайся на кровать, на живот! — Чтобы придать Сергею ускорение, мне пришлось взять его за правое ухо и приподнять.
— Уйй!.. Больно…
— Ничего, скоро твоей непослушной попе будет больнее!
— Не надо, пожалуууйййстаааа…
— Хватит выть, а то еще добавлю!!!!
Суровое предупреждение срабатывает: морщась от боли в ухе, семенит к кровати. Даю шлепок, укладывая великовозрастного шалуна на кровать. Дрожит от страха, но покорно выполняет все приказы. Наконец подготовка к наказанию окончена. Можно приступать к экзекуции.
— Слушай меня внимательно! Сейчас накажу тебя, дрянь ленивая! Получишь сначала 40 розог за пропуск занятий и лень!!!!
— Миленький, не надаааа!!!!!
В голосе мальчишки слышится панический страх перед грозящей ему поркой.
— Надо! Чтобы об учебе думал, не прогуливал, не ленился!!! Вот шкуру тебе спущу, будешь ум-ней!!!
Сережкина трусость начинает меня раздражать, причина порки – его поведение. Вместо того чтобы получить заслуженное наказание, раскаяться и думать об исправлении, он пытается избежать порку. За такие мансы точно добавлю розги. Но сейчас мне нужно успокоиться. Пороть в состоянии гнева – не лучшее дело. Так можно и до крови запороть… Делаю глубокие вдохи-выдохи. В это время Сережка продолжает хныкать, пытаясь вымолить себе поблажку.
— Цыц, охламон! — шлепаю его по попе. — Расслабь задницу и думай об исправлении. Вздумаешь громко кричать или просить об уменьшении ударов, уши оторву и по губам надаю!!!
Мой суровый тон и угрозы вынуждают мальчишку замолчать, только попка судорожно вздрагивает в ожидании первого удара. Поднимаю розгу вверх и с силой опускаю точно посередке сережкиных ягодиц…
— Уйййааааа!!!!
— Чего визжишь? Думать надо было…
— Больноооо…
— Это только начало, теперь будет больней!!!
Не обращая внимания на поросячий визг, издаваемый великовозрастным лентяем, даю без перерыва 10 сильных ударов, от которых нижняя часть попы Сергея становится сплошь багровой. Задница начинает вертеться из стороны в сторону. Видно, что парень пытается спрятать попу от жгучих ударов. Но делает этим только хуже самому себе – удары ложатся не только на мякоть ягодиц, прутья достигают боков, а там всегда больней и следы держатся дольше.
— Не вертись, лентяюга!!! Терпи порку мужественно!
— Не могу тееерпеть, (шмыг) больноооо!!..
Визг переходит в вой, тело содрогается не только от боли, но и от рыданий. Однако меня этим концертом не проберешь. Тот, кто сам бывал порот, знает, что вся музыка связана со страхом, а не с раскаянием наказанного. Нужно бить больней и не уменьшать силу ударов. Только очень сильная пор-ка заставит образумиться и исправиться! Поэтому я продолжаю драть Сережку, стараясь наносить удары розог с оттяжкой, чтобы впечатление от боли и след были яркими! Эффективность такого мето-да порки подтверждается тем, что к концу первых двадцати розог Сергей уже не просто орет, а начинает просить прощения и оценивает свое поведение.
-Не буду лениться!.. оооййй, не бууудууууу проооопууускааать!.. аааййй!.. заааняяятияяяя!!!!!..
— Не будешь, конечно, попой будешь помнить то, что не усвоил мозгами!
Меняю розгу на свежую и продолжаю полосовать непослушную попу, хозяин которой также про-должает меня уверять в своем раскаянии и готовности исправиться. Чтобы его благие намерения не забылись, я секу размеренно, повторяя угрозы «выдрать как сидорову козу», «спустить шкуру» и, наконец, самое страшное – «выпороть при его дружках и подругах». Порка сама по себе не сладкое лекарство, а уж стыд от публичности…
Тон вопящего Сергея становится умоляющим: «не буудууу, не нааадооо при девчонках и ре-бяяяятааахххх!!!..»
— Тогда берись за ум, иначе забудешь, когда задница бывает белой! Будешь ходить с пунцовой или полосатой попой…
Для подкрепления наношу сразу пять сильных ударов. От каждого из них попка парня подскакивает, а рот в свою очередь издает вопли. Еще удары по середине ягодиц, а самый последний десяток розог – на нижнюю часть попы и на ляжки. Там больнее и памятнее! От боли малый дергает теперь и задницей, и ногами.
— Ну, герой, ноги держи вместе, а то получишь по хозяйству.
Страх получить розгой по мошонке или члену вынуждает Сергея сократить амплитуду дерганий. Поэтому самые последние удары ложатся на распластанное тело парня.
И лишь сильные крики Сергея завершают первую порку аккомпанементом пению гибких, секу-чих, болючих и потому таких полезных для воспитания РОЗОГ!!!!!
— Ну, хватит реветь… Благодари за порку и целуй розги!!!
Подсовываю к зареванному лицу Сергея свою руку с розгой. На запястье капают слезы из глаз парня, дрожащие губы касаются розог, затем моей руки. Заплетающимся языком Сергей бормочет слова благодарности за «справедливую порку», клянется «не лениться», «не прогуливать занятия», «быть хорошим»…
— Будешь хорошим, потом, после порки, когда сесть не сможешь! Ну, за лень и прогулы ты рас-считался попкой. Теперь полежи и подумай о своем поведении. А через 10 минут тебя ждут розги за пиво и попытку избежать порку.
— Не наааадаааа боольшееее… я не выыыдееержуууу столько роооозоооооооог…
— Раньше думать надо было. И не командуй мне тут… Я решаю, что и сколько ты получишь! Или тебе захотелось удвоить количество ударов, а затем на горох коленками?
— Проостиии! Я нееее буууудууу сооопрооотииивляяятьсяяяя… Тоооолькооооо не удваааааивай поркуууу ииии не гооорооооох…
Каждое слово, произносимое Сергеем, растягивается от плача и икоты. Чтобы успокоить его истерику, я даю ему попить воды. Постепенно парень успокаивается. Только выпоротая попка вихляется из стороны в сторону: так он пытается охладить ее и уменьшить боль.
Я сажусь на диван отдохнуть. Нелегкая работенка – воспитывать парня. Разминаю пальцы и разрабатываю кисть правой руки. Затем массирую правую руку выше локтя. Попутно разглядываю испоротую задницу парня, чтобы решить, как теперь его пороть. Белой кожи не осталось, попка вся по-крыта полосами и багрового цвета. Однако чтобы не просечь до крови и наказать эту попу с не меньшей силой, надо заранее определить, где можно сечь. Самый верх ягодиц, переходящий в поясницу, трогать нельзя – здесь копчик и опасная близость почек. Остается бить по ляжкам, а когда спадет багровость с ягодиц, добавить там. Кроме того, теперь нужно всыпать сразу 60 розог, а это больше ударов, чем в первой части наказания. Да уж, работенка.
— Ну, парень, держись. Неделю после экзекуции не сядешь… Зато будешь умней и трудолюбивей.
И чего жалеть Сергея? Мне самому так вкладывали ума в задние части, что мама не горюй. 10 минут пролетают быстро… Интересно, какие мысли сейчас занимают голову шалуна? В его годы, стоя на коленях, я думал о своем поведении и намечал, что нужно сделать для исправления. А уж если после перерыва следовало получить добавку, тогда… Не будем лукавить, бывали идеи упросить маму отложить продолжение порки, если попа болела очень сильно; но были и мужественные мысли вытерпеть всю порку до конца, очистить совесть и не возвращаться к теме. Но, то я, а Сергей?.. Всхлипывает, попку сжимает…
— Сергей, ты думаешь исправляться? Ведь я не шучу: теперь будешь постоянно получать розги за малейшую провинность. И драть буду так больно, что сидеть не сможешь!!!
— пожааалуййстаа, ну не надо драть… Я будууу хоорооошииим…
— Ну, разнылся, как девчонка, терпи заслуженное наказание. Все дело в твоем поведении: не прогуливай занятия, не ленись, не пей пиво. Тебе учиться нужно и головой думать… А если голова не думает, то чем отвечать?
— Заадниицей!..
— Правильно. Понял, наконец. Ладушки, поговорили, теперь продолжим порку. Тебе, красавец, за пиво рассчитаться предстоит и за нюни свои, за попытку избежать розги. Запомни, если провинился, то выдерут. И никогда не пытайся избежать справедливую порку. Будь мужчиной!!!
— Будуу…
— Проверим, как ты выдержишь. Сейчас получишь 30 горячих за пиво.
— Ой, как много, у меня уже вся попа болит…
— Так, я не понял, кто тут обещал быть мужественным? Вот тебе за пиво!.. — даю первый удар по ляжкам…
— Уууууйййаааа… бооольнаааа!!!!
— Конечно, больно, так бывает за пиво!!! И еще раз, и еще много раз!!!
Не обращая внимания на жалобные вопли, мольбы, клятвы и прочую «музыку», исполняемую секомым Сергеем, деру его розгами. Однако на ногах с оттяжкой бить не надо, можно быстро порвать кожу. Тут и обычного удара достаточно, чувствительно. Попа малого отдыхает, зато ноги выдают перепляс. Пару раз Сергей их так сильно раскидывает в стороны, пытаясь увернуться от розог, что есть риск попасть по набухшей мошонке.
— Эй, герой, ноги держи вместе, а то по хозяйству схлопочешь!
— Не наадооо тааам, — в панике верещит Серега.
— Не надо, согласен, тогда держи ноги вместе!
Теперь парень старается меньше вертеться, из опасения, что розги достанут его мужское достоинство. Зато и розги ложатся прямо на обе ляжки. Это видно и по следам, которые оставляет розга: ярким, багровым, припухшим!!! О вкусах не спорят, но есть в этом деле и своя эстетика. Выпоротое тело как картина мастера, где нет ни одного лишнего мазка, каждый след прута несет в себе смысл боли и страдания кожи… Страдания, которое ведет к исправлению того, на чьей коже нарисован этот узор. Хотя, тому, кого секут, не до эстетики. В нем говорит лишь боль, и реакция, как правило, одна – дерганья тела, вопли, визг. И… одна мысль – поскорей бы это закончилось!
На вторую порку уходят 3 пучка розог. Можно было бы сделать еще перерыв, тем более что Сережка ревет белугой, и невозможно толком разобрать его клятвы исправиться. Но, у меня нет времени растягивать порку на весь день. Наконец, задница парня уже не такая багровая, отдохнула. Значит можно пороть по ней. Перед тем, как начать третью порку, спрашиваю Серегу, осознал ли он пагубность распития пива или нужно добавить?
— Неет, нееее нааадааааа!..
В этом возгласе слышится так много страха, однако, еще не раскаяние. Поэтому для порядка даю 10 ударов штрафных. После них зареванный мальчишка божится и клянется всем на свете, что близко не подойдет к пиву и забудет его вкус!!! Ладно, поверим.
— Кончай реветь. Сейчас будешь отвечать за свою трусость и попытки избежать порку. Предупреждаю, что меня твоей рев и мольбы не впечатляют и не убеждают! Всыплю все 30 розог без пощады. Если не хочешь провести полчаса затем на горохе, удержись от просьб не драть или смягчить наказание. Ты сегодня меня достал своим поросячьим визгом.
Ответом мне становится только рыдание Сереги и судорожные вздрагивания его тела.
— Ну, понял?
— Дддааа…
— Вот и хорошо! Продолжим.
Для наказания сережкиной попы я вновь беру толстые одинарные прутья. Такая розга сама бьет сильно, и одинарный прут легче удерживать, когда поднимаешь его вверх и опускаешь на попу провинившегося. Чтобы напомнить малому, что его наказывают, я снова секу с оттяжкой, вытягивая по обеим половинкам непослушной попы. Попа вертится, сжимается, старается увильнуть, избежать удара. Но это не удается, потому что я бью не сразу, а когда задница замедляет свое верчение. Таким образом, каждый удар обжигает обе ягодицы, перечеркивая их рубцами.
Парень вопит во всю глотку, но без слов, одними междометиями «ааааааайййййй, оооооооойййй, яяяяяяааааа…» Ему, конечно, не сладко получать целых тридцать розог по уже испоротой заднице. С учетом 30 горячих по ляжкам, общая сумма достигает 100 ударов. Однако такое наказание вполне по силам его организму и соответствует тяжести и возмутительности его проступков. Хуже было бы оставить хоть один проступок ненаказанным или проявить жалость. Суровость, безжалостность и неотвратимость болючей порки – вот ГАРАНТИЯ ИСПРАВЛЕНИЯ и РАСКАЯНИЯ Сергея!!!
Я не читаю ему нотаций, давая парню возможность сосредоточиться на боли, которая раздирает его мягкое место. Пусть полностью, без отвлечения ощутит ее и заречется совершать то, за что его так наказали!.. Вполголоса отсчитываю удары: «17, 18, 19, 20…» Меняю прут и последнюю десятку розог наношу наискосок, перекрещивая попку Сергея по диагонали. По опыту своих наказаний знаю, что такие удары больней ощущаются поверх старых, поскольку розга задевает уже вспухшие рубцы. Кончик прута пару раз попадает по ляжкам, вызывая и более сильный вопль, и резкие дерганья ног. «26, 27, 28, 29…» Тридцатый удар даю с максимальной силой, но не объявляю его вслух, чтобы Сергей не расслаблялся.
— Ну, крикливая, ленивая и трусливая тварь! Подумал о своем поведении? Какой урок ты для себя вынес от сегодняшнего наказания?
Вопросов конечно много для сильно выдранного мальчишки. И все-таки, он должен теперь сосредоточиться и убедить меня в том, что раскаялся во всем и обязательно исправится. Кроме этого, необходимость внятно и подробно ответить заставит успокоиться и прекратить рыдания. В общем, польза от такой тактики есть! Первые слова, которые пытается из себя выдавить Сергей, представляют смесь всхлипов и ойканий… Тогда я грозно переспрашиваю: «Чтоооо?!!!!» Мой тон, сулящий продолжение экзекуции, вынуждает парня прекратить рев, успокоиться и начать отвечать на мои вопросы:
— Обещаю, ооой, исправиться, аааах, не лениться, уууй, не прогуливать, маааамочки, как боооольно, не пить пиво, аааххх, не трусить перед розгой (всхлип)!!!!!!!!..
— А теперь без ойканий и «мамочек», иначе будет больней!!!
Собрав все свои силы, Сережка повторяет свою тираду, добавляя «клянусь», «обещаю», «никогда не буду лениться…» и в таком роде.
— Ладно, а если ты нарушишь свои обещания, как нужно с тобой поступить?
Вот он самый страшный момент: Сергей сам должен вынести себе на будущее приговор – ПОР-КА – и сделать это внятно и покорно!!!! Он это понимает и с ужасом в голосе произносит:
— Если я нарушу свои обещания, меня нужно… (он глубоко вздыхает и почти на одном дыхании выпаливает) выпороть розгами!»
— Как именно выпороть?
Сергей должен усугубить свой приговор, чтобы он стал для него неотвратимым и ужасным возмездием! Снова глубокий вздох… и:
— Выдрать меня как сидорову козу, шкуру мне спустить!..
Только теперь его наказание завершено… Готовность получить справедливую порку за свои провинности, вот главное доказательство РАСКАЯНИЯ и ПОСЛУШАНИЯ Сергея!!!! Это гарантия, что ему долго не захочется нарушить порядок – лениться, прогуливать, отвлекаться от учебы на пиво и девочек! Кроме того, когда он все же совершит проступок, ему уже невозможно будет пытаться избежать Порку! Он это понимает!
— Ладно, теперь можешь встать!
Морщась от нестерпимой боли, всхлипывая и охая, поднимается Сережка со своего «эшафота». Разумеется, ему было бы сейчас желательно подставить свою задницу цвета сваренной свеклы под ледяную струю воды, чтобы она притушила боль и сняла воспаление… Однако, такое облегчение своих страданий он еще не заслужил. Придется постоять на коленях полчаса, целовать все розги, мои руки… и одеть на попу штаны… Одежда для него сейчас также страшна, поскольку будет беспокоить испоротую кожу. Все еще всхлипывая и сдерживая рыдания, он опускается на колени как будто на раскаленную сковородку. Нет, горох я ему не подкладывал, зато кожа на ягодицах пару раз сильно натягивается, вызывая стоны от пронзительной боли!.. По щекам начинают снова течь слезы. Я ощущаю их на своей руке, когда Сережка ее целует, бормоча слова благодарности за мою суровость и справедливость. Розги, уже давно высохшие от взмахиваний и соприкосновения с пылающей попкой парня, вновь намокают от его слезинок. Чтобы предотвратить истерику, я ласково кладу левую руку на голову Сережи, глажу его и говорю:
— Ну, малыш, не надо слезок! Успокойся!
В ответ он упирается головой мне в ногу, бормоча, как ему больно, как он раскаивается и обещает быть хорошим, чтобы не было так больно…
— Ну, молодец, что понимаешь это! Не плачь! Упокойся и постой на коленках, чтобы попка остыла…
Я откладываю розги на кровать, а затем развязываю сережкины руки. В попытках освободить руки от веревки во время порки он сильно их затянул. Приходится приложить усилия… и вот запястья парня свободны. Он пытается потереть свою страдающую попку руками, но я его останавливаю:
— Нельзя! Руки за голову и стой так…
Это необходимо, чтобы он не смог смягчить впечатление от розог. Правда, эти потирания и так не приносят пользы. Но порядок, есть порядок. Полчаса быстро пролетели. Я помогаю Сереге подняться. Он дрожит от напряжения, но это реакция на стояние на коленках.
— Одевайся, малыш! Пойдем к тебе домой, и покажем твоим папе с мамой, как ты наказан.
От стыда перед тем, что его родители все узнают и увидят его испоротую попку, Сережка краснеет, и его лицо теперь только немного светлее задницы. Снова со стонами он надевает на тело штаны, без трусов, туфли, и мы выходим на лестничную клетку. В руках я держу прутья, которыми наказывал Сережу, чтобы отдать их его родителям. При виде розог он вздрагивает, в глазах читается ужас от воспоминаний, как больно они бьют непослушных мальчишек.
— А зачем вы взяли розги?
— Отдам их твоим родителям как доказательство твоего наказания, а ты покажешь им свою попу со следами от этих розог.
— Мне будет очень стыдно!
— Вот и хорошо, такой стыд тебе долго не даст забыть о сегодняшней порке!
Парнишка снова краснеет, уже ярче. Хотя его испытания на этом не заканчиваются: в подъезде нет лифта, и малому придется спуститься на два этажа вниз, ощущая с каждым шагом по лестнице боль на своей попке. Этот путь у него растягивается на 5 минут и сопровождается стонами и новыми слезами. Наконец, мы подошли к двери его квартиры, и я позвонил в дверь. Она открылась почти мгновенно, словно родители Сережки ждали под нею.
— Принимайте своего шалуна!
Красный от стыда он входит домой, постанывая и плача.
— Ну, сынок, получил по заслугам? – встречает его репликой отец.
— Да!.. – пряча от стыда глаза, произносит Сережка и всхлипывает.
— Тогда показывай, как тебя наказали! — это уже реплика его матери.
Обычно считается, что матери жалеют своих детей и защищают их от порки (ну, не про мою маму)… Однако сережкины фортели заставили ее забыть о сочувствии и стать сторонницей суровых экзекуций для отпрыска. Парень спускает штаны до колен и поворачивается к родителям наказанной попкой. Да!.. Видимо даже они не ожидали такого эффекта…
— Сильно кричал во время порки?
— Терпимо… Свое он получил сполна. И сам повторил, что его ожидает за повторение проступков.
— Правда, Сережа?
Заливаясь краской и запинаясь от стыда, парень произносит: «Да!..»
— И что тебе полагается? — это спрашивает его отец, а мать добавляет: — Ну, не мямли, будь мужчиной!
Стараясь не запинаться, Сергей повторяет свой приговор полностью и без напоминаний:
— Если я провинюсь, меня нужно выпороть розгами как сидорову козу, шкуру мне спустить!!!
— Вот, так лучше, — повеселевшим голосом комментирует сережкин папа.
И мама добавляет: — И семь шкур с тебя спустим!!!! Чтобы умным стал, образованным и послушным!
— Ну, иди в комнату и снимай штаны, — добавляет отец.
— Зачем? – в панике спрашивает Сережа.
— Постоишь дома на коленках с голой попой, а мы с мамой на тебя посмотрим, как тебя здорово наказали. Поблагодари за заботу, это же сколько сил надо, чтобы так наказать.
— Спасибо!!!!
— На здоровье, шалун! Храни эти розги на память и не забывай, как больно они секут по попам непослушных и ленивых мальчишек.
— Мы их у него в комнате на стенку прикрепим, чтобы постоянно их видел и не забывал, — добавляет мама Сережи.
— И пока не понадобятся новые!!!.. — с угрозой в голосе намекает его папа.
Сергей вздрагивает от этих намеков, но молча идет в комнату, снимает там штаны совсем и становится на колени. Его родители расплачиваются со мной за порку сына и еще раз благодарят за то, что я «всыпал их лентяю по первое число!» Я прощаюсь с ними и говорю Сергею:
— До свидания, Малыш! До первого твоего проступка…
Сережины папа с мамой улыбаются, а парень вздрагивает и отвечает мне: — До свидания!.. Я буду послушным!!!
«Посмотрим». Только что-то мне говорит, что свидание наше будет скорей, чем хочется наказанному парню. Последнее, что мне видно перед уходом, это отражение в трюмо в передней: Сергей на коленях, голый снизу и с напрягающимся пенисом… До скорого свидания!!!!

История будет рассказана от первого лица. Подписчица пожелал остаться неизвестным.

Я пишу это сидя голой попкой на подушке. Почему именно на подушке? У меня однажды было дикое желание кое что сделать со своим парнем. Сегодня наконец это свершилось. А чем именно мы занимались, читай в статье.

Игра-порка

У меня нет большого опыта в БДСМ порках и бондаже. Однажды были несколько шутливых и нежных порок на день рождения, но ничего особенного. Кроме того, меня связывали предыдущие любовники, но никогда это не выходило за границы. Мы использовали шелковые шарфы, из которых я могла легко вырваться, если бы захотела. Иногда мы заменяли их на ремни для брюк.

Так вот, вчера я зачиталась эротическими историями, и моя киска чертовски взмокла. Обычно я просто мастурбировала и фантазировала разные истории. Но что-то в моей голове лопнуло. Я подумала, что пора перестать мечтать. Пришло время воплотить некоторые моменты из моих грез в реальность. А продумывала я неплохие сюжеты.

Мой парень был шокирован, когда я предложила меня связать и отшлепать. Он знает, что я извращенная девочка, и знает, что я раньше мечтала об этом. Но он слишком нежный и милый, и не хочет причинять мне боль.

Мне пришлось долго его убеждать сделать это. Ведь я действительно хотела попробовать жесткую порку со связыванием. Я сказала, что это причинит мне боль, но все будет полностью согласовано. Я жаждала, чтобы меня связали.

Также я объяснила ему, что в большинстве рассказов, которые я читала, женщины очень сильно возбуждались от шлепков, плеток и завязанных рук, глаз. Все они говорят о том, что болевые ощущения смешиваются с удовольствием, и это их невероятно заводит. Поэтому я хотела убедиться, правда ли это.

«Как сильно я должен тебя отшлепать? – спросил он меня». Я не знала, что сказать. Я никогда этого не делала. Ответить было действительно сложно. Я сказала, что нужно отшлепать так, чтобы моя задница горела. Но при этом никаких кнутов, тростей и цепей.

После этого он спросил, как меня связать. Я подумала с минуту и предложила сходить в строительный магазин. Мы в течение часа выбирали веревку. Продавец предложил нам помочь с выбором. Я представила, как он удивиться, когда узнает, зачем нам веревка, но ничего не сказала. Мы выбрали несколько гладких веревок, чтобы не повредить мою кожу.

Моя киска была насквозь мокрой, когда мы ехали домой на машине. Мне не терпелось начать.

Когда мы вошли в спальню, я быстро сняла всю свою одежду. Рик снял рубашку, но остался в шортах. Следующие полчаса он неуклюже экспериментировал с веревками, пытаясь хорошо меня связать и не причинить боли.

Если вы новички в бондаже, то вам сложно представить в голове четкий образ связанного человека. Наконец, он смог меня связать. Однако я все еще шевелилась.

Я попросила затянуть веревки туже, потому что могла двигать руками. Он продолжил попытки, снова и снова залезая под кровать, чтобы хорошо зафиксировать веревки. Руки и ноги были крепко привязано к столбикам постели. Я вырывалась изо всех сил, чтобы проверить узлы. Результатом я была удовлетворена.

Сразу после прочного фиксирования мы договорились о стоп-слове «СТОП». Банальный вариант, но это нас не смутило. Мы решили, что после этого слова он перестает меня шлепать. Если я говорю «ИДИ», то он продолжает. И мы начали пробовать.

Было очень интересно, что получится. Я попросила его меня шлепать, пока не устанет рука. На мой взгляд, это был хороший план.

Рик приглушил свет, и встал возле кровати. Я закрыла глаза. Хоть я и очень нервничала, но была сильно возбуждена. Мне хотелось проверить, действительно ли удовольствие и боль идут рука об руку.

Мой парень немного потер мою попку рукой, чтобы она привыкла к трению, давлению. Затем начал слегка похлопывать. Это не было больно, и я попросила добавить силы. Он выполнил мое пожелание. Я чувствовала, будто мою задницу кусает пчела. Однако и эти ощущения не вызывали боли. Естественно, я захотела большего.

Он подчинился. Следующие несколько шлепков были еще сильнее. Мне начинало нравиться. Рик интенсивно разогревал мой зад, задавая ритм хлопками. Я была невероятно возбужденной.

Рик шлепал меня все сильнее. В последующий момент все стихло. Я насторожилась. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся со свертком. Пока я поворачивала голову, он развернул его и достал маленькую плетку. В глубине души я надеялась на сюрприз, но не думала, что он будет в действительности.

Он продолжил слабыми шлепками, постепенно начал ускоряться и увеличивать силу. Некоторое время он продолжал в таком темпе. Моя задница шевелилась изо всех сил.

Рик крепко связал мои бедра и талию. Я начала стонать. Последовал сильный удар, который заставил меня вскрикнуть. Рик хотел остановиться, но я попросила продолжать.

Он снова ударил с силой. Это было действительно больно. Я чувствовала боль не только во время ударов, но и между ними. Он продолжал шлепать мою голую задницу все сильнее и сильнее. Резкие шлепки были намного громче, чем первые. Боль усиливалась.

Моя киска промокла достаточно сильно. Я стискивала зубы от боли. Казалось, он наносит удары со всей своей неистовостью. Становилось тяжелее терпеть. Последующий удар вызвал слезы. Мое возбуждение нарастало, и я просила, чтобы Рик шлепал меня еще жестче.

Я заметила нежелание в его глазах. Он не хотел причинять мне вреда, хоть и видел, что я получаю удовольствие. Моя задница и киска горели. Я уже не могла терпеть. Боль нарастала и выжимала из меня все соки. Из моего горла вырвалось стоп-слово.

Рик остановился. Я чувствовала, как ожог проникает внутрь меня, но думала, что это быстро пройдет. Однако я немного просчиталась. Ощущение, что я не могу вырваться, возбудило во мне что-то жестокое. Я закричала, чтобы он продолжал.

Рик начал пороть меня с еще большей силой. Я ощущала невероятную боль. После нескольких горячих ударов я привыкла к ней. Готовность перейти на следующий уровень подоспела вовремя. Я сказала, что хочу жесткости.

Мой парень нехотя отложил плетку и взялся за свой кожаный широкий ремень. Я закричала от боли. По моим щекам текли слезы, но я хотела проверить свои силы. Одновременно, я чувствовала, что возбуждаюсь еще больше.

Несмотря на то, что я несколько раз просила остановиться, все же хотела продолжения. Мо задница была в огне, я рыдала. Наконец, дойдя до предела, я сказала об окончательной остановке.

Рик мгновенно начал меня развязывать, поглаживая кожу и пытаясь успокоить. Я встала и подошла к зеркалу, чтобы полюбоваться своей отшлепанной задницей. На моей попке были сплошь красные отметины. Я попыталась сесть на кровать, но даже мягкость постели не смягчила боли.

Спустя пару часов я попробовала надеть трусики, от чего зад начал гореть еще больше. Я ходила по дому голая около четырех часов. Рик все это время был рядом, ухаживал за мной.

Не поймите меня неправильно, но я рада, что попробовала такое. Хоть оно не принесло мне должного удовольствия, я испытала в некоторой степени блаженство. Я, скорее всего, еще повторю такой номер, но уже не с такой силой.

Спустя несколько дней мой зад все еще болит. Поэтому будьте осторожны с такими играми. Останавливайтесь, если не можете терпеть. Во всяком случае, все приходит с опытом. Удачи.

Любовь и боль в одной истории

Пробовать новые вещи в спальне – всегда возбуждающе и интересно. Особенно, если речь идет о порке – таком запретном и желанном удовольствии, которое гарантирует частые и интенсивные оргазмы.

Если ты хочешь испытать сладкую эротическую боль от порки или удивить своего партнера несколькими шлепками – тогда история, описанная выше и небольшое руководство будет как нельзя кстати.

Удивительно, но порка доставляет удовольствие в обоих направлениях, то есть человеку, который шлепает, и тому, которого шлепают. Невероятно популярная форма прелюдии, которая все еще остается загадкой для многих людей, которые только начинают экспериментировать под одеялом.

Порка часто изображается как табу или болезненный элемент БДСМ во время секса, но, по мнению людей в теме, порка – это обычная ролевая игра, которую может попробовать каждый. Суть в том, что никто никого не наказывает, эротическая порка – это двустороннее удовольствие.

Ходят слухи о том, что о том, что мужчины охотнее берут на себя ответственность во время эротической игры в наказание и всегда готовы играть доминирующую роль. Но это не так, некоторым мужчинам тоже нравится, когда их шлепают. Многим парням нравится, когда над ними доминируют, и нравится, когда девушка делает их любимые вещи без каких-либо указаний.

Шлепать приятно, ощущения удовольствия и боли, возникающие после удара, заводят. Однако внезапные сильные удары по ягодицам могут застать врасплох твоего партнера. Нельзя просто так пойти и отшлепать кого-то. Тебе нужно обсудить границы со своим партнером, чтобы узнать, интересует ли это его или нет. Откровенно обсудите, как именно должен пройти ваш сеанс порки.

Грязные разговоры усилят удовольствие, а громкость добавит элемент огня во время секса. Кроме того, общение может уберечь вас от травм, но большинство людей избегают этого, потому что боятся испортить настроение своей болтовней партнеру. Попробуй произнести что-то вроде: «Милый, мне нравится, как ты меня бьешь, но ты слишком усердствуешь. Не мог бы ты немного притормозить?» Но если тебе все нравится, ты можешь сказать: «Да, это так горячо!».

Не забывай, порка – это горячая ролевая игра, поэтому важно позаботиться о чувствительных частях тела. Немного промахнувшись, и ударив немного выше ягодиц можно получить серьезные травмы.

Во время порки можно использовать не только руки, но и специальные девайсы, чтобы сделать удовольствие более приятным, например, некоторые игрушки для БДСМ-игр. Новички также могут использовать кожаные перчатки для получения особого чувственного опыта.

Ключевым элементом эротического руководства по БДСМ в целом и порки, в частности является согласие. Важно обговорить со своим партнером все детали заранее, придумать стоп-слово или специальный жест, который будет свидетельствовать об окончании игры. Согласие имеет первостепенное значение во время любой сексуальной деятельности.

   — Как замечательно. Я и не знала, что существует нечто подобное. А я раньше жила в Бостоне.
   — Я понимаю так, что дружок вас не шлепает.
   — Нет, сэр, он этим не занимается.
   — Чем же он занимается?
   — Работает в рекламном агентстве.
   — Он знает, что у вас свидание со мной сегодня вечером?
   — Да. Я сказала ему.
   — Значит, вы это рассматриваете лишь как эксперимент?
   — Не знаю.
   — Сегодня вы будете в этом наряде? — Он резко переменил тему.
   — Вам не нравится? — Она чуть покраснела, когда его взгляд остановился на ножных браслетах и гладких, обнаженных икрах.
   — Это напоминает мне форму школьницы.
   — Разве это плохо?
   — Каблуки и колготки больше подошли бы, — сказал он без тени улыбки. Она покраснела еще больше, старясь понять, дразнит он ее или оценивает. — Зоя, вы считаете себя школьницей?
   — Мне показалось, что раз вы занимаетесь… — Да?
   — Мне такая одежда показалась кстати.
   — Возможно, она кстати для обеда или музея, но не для встречи за ужином.
   — Да.
   — Идите сюда, Зоя, — сказал он, похлопав по дивану рядом с собой. Она без колебаний присела рядом. — Вас когда-нибудь шлепали?
   — Да, но не часто, — ответила она. Краска не сходила с ее лица.
   Он взял ее за руку и положил себе на колени. Ему потребовалось мгновение, чтобы устроить ее должным образом.
   — О! — выдохнула она не без удовольствия, когда он положил одну руку ей на талию и пригладил юбку.
   Шлепок! Его рука опустилась прямо на ее правое полушарие. Шлепок! Теперь рука опустилась на левое полушарие. Шлепки через трусики и юбку создавали приятное, теплое и сладострастное ощущение. Чередуя полушария, он нанес десять ударов. Она затаила дыхание и стонала всякий раз, когда его ладонь касалась поднятой кверху и скрытой под юбкой попочки.
   — Если будете одеваться, как маленькая девочка, то рискуете подвергнуть себя соответствующему обращению, — предупредил он, задирая юбку, чтобы рассмотреть прозрачное бежевое белье. Теперь он начал согревать ее сквозь трусики, звучно шлепая, пока через нейлон не стала розоветь стройная овальная попочка.
   Тем временем Зоя испытывала возбуждение, которое могла бы назвать самым сексуальным в своей жизни. Редкие удовольствия от обычного соития являлись лишь слабой тенью по сравнению с этим ощущением. Конечно, шлепки жалили и она чувствовала жар, однако приливы возбуждения заглушали резкую боль и заставляли ее голову кружиться от радости.
   Зоя понимала, что такого бы не случилось, если бы ее шлепал кто-то другой. Приятная внешность Джулиана и его манеры сократили период ухаживания до считанных минут. А точнее, до нескольких часов, если учесть время, проведенное ею за просмотром видеокассеты.
   Когда Джулиан стащил с нее трусики, она чуть не кончила. Еще и потому, что он был врачом. С детства в ее фантазиях часто возникали кабинеты для осмотра.
   Джулиан убедился, что она удивительно покорна и готова лежать у него на коленях так долго, как он посчитает нужным шлепать ее. Он знал, что вряд ли причиняет ей боль, хотя шлепает довольно крепко. Зоя была столь восприимчива к шлепанью, что самые резкие удары только сильнее возбуждали ее. Позабавившись с значительным количеством девушек в клубах, Джулиан редко встречал тех, которые были по-настоящему покорны, и все они реагировали подобным образом.
   Он раздвинул ей ноги и положил ладонь на влажные завитушки. Зою словно током поразило, и она начала содрогаться. Средний палец Джулиана проник внутрь и искупался в густых соках, вызванных возбуждением. Зоя стала извиваться и прижиматься к его бедрам. Однако, держа ее крепко за талию, Джулиан то задвигал палец, то вытаскивал его, и она снова чуть не кончила. Затем он взглянул на часы и заметил, что приближается час, на который заказан ужин.
   — Мы это продолжим потом, — сказал он, высвобождаясь из нежного плена, вернул трусики на прежнее место и поставил ее на ноги перед собой. — У нас времени хватит лишь на то, чтобы добраться до «Плюща».
   Зоя обмякла, словно влажный лист, когда он ее усадил на переднем сиденье машины и, улыбнувшись, пристроился рядом.
   — Зоя, о чем ты думаешь? — спросил он, ведя машину к Беверли-Хиллс.
   — Ни о чем.
   — Не ври.
   — У тебя есть подружка?
   — Неужели я стал бы сниматься на видеокассету, если бы она была?
   — Итак, какую девушку ты в самом деле ищешь?
   — Ну, мне больше подошла бы девушка без дружка, но ты тоже сойдешь, — широко улыбнулся он.
   — Скажи откровенно, — не сдавалась она.
   — Зоя, как ты думаешь, почему Тереза прислала тебе кассету? Ты полностью соответствуешь описанию девушки, какую я ищу.
   — Мне об этом ничего не известно, — возразила Зоя.
   — Правда? И почему же?
   — Потому что на самом деле я не так уж покорна, — сказала она извиняющимся тоном.
   — Правда?
   — Да, это правда, — ответила она.
   — Но ты хорошо перенесла мои шлепки, — возразил он.
   — Знаешь, в действительности ты не так страшен, как на видеокассете, — робко сказала Зоя.
   — Потому что я изо всех сил стараюсь не смущать тебя. Но что ты имеешь в виду, говоря о том, что непокорна? Я только что тебя крепко отшлепал, и ты стала влажной.
   — О! Я люблю, когда меня шлепают, но не остальное, о чем ты говорил.
   — Правда? Ты не позволишь мне связать себя?
   — Может, только руки, но я не дам вставить кляп себе в рот.
   — Даже если я воспользуюсь чистым белым носовым платком, как в фильме «Супермен»?
   — Похоже, Лоиса и Джимми действительно связали и вставили им в рты кляпы.
   — И ты не позволишь надеть на себя корсет?
   — Разве корсеты не стали причиной, по которой с дамами викторианской эпохи случались припадки?
   — Зато какие у них были изумительные фигуры.
   — К тому же я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о разыгрывании ролей, — заметила Зоя, когда он вручил ключи от машины служащему и повел ее в ресторан.
   Джулиан ответил лишь после того, как оба сели.
   — Ну, я приведу следующий пример — ты явишься в мой кабинет, будто нуждаешься в медицинской консультации, а я буду вести себя как квалифицированный врач, каким в самом деле являюсь.
   — Ты имеешь в виду то, о чем говорил на кассете?
   — Только если тебя это интересует.
   — Интересует, — ответила она и снова покраснела.
   После ужина Джулиан отвез Зою к себе домой — это был маленький особняк в стиле эпохи Тюдоров, находившийся в глубине Мейпл-стрит в Беверли-Хиллс. У Зои кружилась голова, и ей стало страшно. Но, выпив и покурив в гостиной, она была готова начать игру.
   Джулиан сказал Зое, что она слишком хорошо образована, чтобы писать для порножурналов, и намекнул, что ее следует наказать за инертность, из-за которой та целый год просидела на одной работе. Поскольку она относилась к своей работе почти безразлично, то позволила ему еще раз положить себя на колени.
   Он устроил ей хорошую порку, и она также страстно реагировала на это. Однако мечты об эротическом совершенстве рассеялись, когда он решил отправить ее в угол.
   Зоя, только что поднятая с его колен, смотрела на него и объяснила:
   — Я не хочу стоять в углу. Это мне не по вкусу. — Джулиан заставлял всех девушек, которых шлепал в клубах, стоять в углу, и ни одна из них не осмелилась спорить. Вдруг он понял, что, получив деньги, те девушки были обязаны повиноваться, а Зоя согласилась на встречу с ним ради собственного удовольствия. Ему стало интересно, все ли непрофессиональные покорные девушки столь упрямы, как Зоя. Неужели клубная обстановка вселила убеждение, что можно найти женщину, какой в реальном мире нет?
   — Сделай это, чтобы угодить мне, — холодно сказал он.
   — Тогда я почувствовала бы себя слишком глупо.
   — Разве ты не чувствуешь глупо, позволяя шлепать себя в таком возрасте?
   — Ни в коем случае! Это божественное ощущение.
   — Значит, ты откажешь мне в этой маленькой просьбе?
   — Я бы предпочла не делать этого, — упрямо ответила она.
   Джулиану захотелось снова положить ее себе на колени и шлепать до тех пор, пока она не подчинится. Он мог бы отшлепать ее более жестоко, чем ей нравилось, и заставить выполнить свою нехитрую просьбу. Но увидит ли он ее еще раз после этого, если поступит так?
   — Я еще раз прошу тебя подчиниться и встать в угол, — строго сказал он. Зое не хотелось злить его, но она съежилась при унизительной мысли, что придется стоять в углу. В уголках ее глаз блеснули слезы.
   — Я не хочу, — решительно отказалась она.
   — Очень хорошо, — холодно и с обидой в голосе произнес он. — Тогда лучше, если я сейчас отвезу тебя домой.
   — Хорошо, — с дрожью в голосе сказала она, надела блейзер и прикусила дрожавшую нижнюю губу. Увидев, к чему привела такая резкость, Джулиан почувствовал, как от волнения дрогнул его член. Но Зое следовало преподнести урок за то, что она ставила свое достоинство выше удовольствия своего властного партнера.
   Джулиан не вымолвил ни слова, пока вез Зою домой. В пути она в уме перебрала все, что произошло за сегодняшний вечер, и считала, что им к этому моменту уже было пора заниматься любовью.
   Когда машина остановилась перед ее коттеджем, она со слезами на глазах выскочила из машины и торопливо попрощалась. Джулиан тут же уехал, охваченный разочарованием и злостью и на нее, и на себя. Тем временем Зоя заперла дверь и разрыдалась, чувствуя себя ужасно.
   Однако на следующее утро она проснулась со свежим взглядом на произошедшее и тут же набрала номер телефона Джулиана. Сработал автоответчик, и она назвала свое имя. Через мгновение Джулиан взял трубку.
   — Джулиан, я позвонила, чтобы поблагодарить за ужин.
   — Спасибо за то, что отужинала со мной, — без особого воодушевления ответил он.
   — Я хочу задать тебе вопрос, — тут же добавила Зоя.
   — Задавай.
   — Джулиан, я понимаю, что вчера у нас все пошло не так, но то обстоятельство, что мы встретились, доставило мне восхитительное удовольствие, ибо мне так хотелось поиграть.
   — Понимаю, — сказал он, немного оживившись.
   — Так вот, я хотела сказать тебе спасибо за это. За то, что ты сделал нашу встречу такой приятной.
   — Мне тоже было приятно, — сказал он уже менее напряженно.
   — Мне очень хотелось бы, чтобы мы больше подходили друг другу. Но поскольку это, очевидно, не так, мне хотелось спросить, не станешь ли ты возражать, если я позвоню в компанию, которая снимала тебя на видеокассету, чтобы сделать собственную копию.
   Помолчав секунды две, Джулиан рассмеялся.
   — Ты маленькая шалунья, — пробормотал он не без некоторого почтения в голосе.
   — Что такое? — Зоя улыбнулась своей проницательности.
   — Мне кажется, что мы отлично подходим друг другу — спокойно ответил он. — Тебя просто надо научить лучшим манерам.
   — Учителем будешь ты? — рассмеялась она, вспомнив, как резко они попрощались.
   — Когда я снова могу тебя увидеть?
   — Честно, я думаю, что… — начала она, но он решительно прервал ее:
   — Забудем об этом, на сей раз, ты выиграла, и я признаюсь в этом.
   — Но становиться в угол…
   — Не будем больше говорить об этом.
   — Мне стало обидно, когда меня так отвезли домой, — сказала она. — Я заснула в слезах.
   — Я заглажу свою вину, — пообещал он, имея в виду поход по магазинам.
   — Я была готова позволить любить себя, как тебе нравится.
   — Если я вел себя как идиот, то только потому, что меня испортили хорошо подготовленные покорные девушки садо-мазо клубов. Ты действительно заснула в слезах?
   — Думаю, тебе это не нравится.
   — Это меня очень возбуждает, но я сожалею о прошлом вечере.
   Зоя молчала некоторое время. По меньшей мере, он наконец-то сказал, что сожалеет.
   — Как ты собираешься загладить свою вину? — как бы мимоходом спросила она.
   — В следующий раз, когда мы встретимся, я буду выполнять все твои желания.
   — В кабинете для осмотров? — спросила она не без волнения. Джулиан удивленно смотрел на телефон.
   — Ты так понимаешь исполнение своих желаний? — рассмеялся он. — А я-то думал о походе к «Кристиану Диору» и о том, чтобы на выходные скрыться в пятизвездном отеле.
   — Еще рано давать обещания на выходные, — предусмотрительно сказала она. — А после такого похода в магазины моя душа, похоже, будет принадлежать тебе.
   — Значит, ты хочешь увидеть мой кабинет для осмотра, так? — зачарованно прозвучал вопрос Джулиана.
   — Да.
   — Ты же знаешь, что произойдет, когда ты будешь в моих руках, правда?
   — Нет.
   — Ну, во-первых, тебе придется беспрекословно слушаться меня.
   — А если я не послушаюсь?
   — Тогда в следующий раз я отшлепаю тебя покрепче, а также выпорю твой зад хлыстом.
   Наступило молчание. Затем Зоя сказала:
   — Я не против.
   — Отлично.
   — Что я еще должна знать?
   — Если вспомню, я сообщу тебе.
   — Надеюсь на это.
   Хотя Зоя не проявила интереса к «Кристиану Диору», ее туда отвели, она также провела выходные в одной гостинице Санта-Барбары, а посещение врачебного кабинета было перенесено на следующую субботу.
   Джулиан объяснил, что уединиться в кабинете можно лишь после четырех часов, поэтому он заехал к ней домой, и оба прямиком направились в Родео-Роуд, и Джулиан провел ее по трем-четырем магазинам. Зоя стояла с разинутым ртом, когда он быстро и уверенно говорил с продавщицами о платьях, корсетах и туфлях. Она ничего не примеряла, ей на глаз определили четвертый размер и решили, что лучше всего носить кремовые и бежевые цвета. Тут же оплачивались счета.
   Затем он отвел Зою, ошеломленную всем этим, в клинику на Роксбери-Драйв.
   Они прошли через просторную и элегантную комнату для ожидания и оказались в кабинете для консультаций с зелеными стенами и заставленными книгами полками.
   — Присаживайтесь, — сказал Джулиан, сев за большой стол и указав рукой на стоявший перед ним стул. — Я хочу задать вам несколько вопросов.
   Зоя подчинилась и с большим интересом осматривала комнату.
   — Вас что-нибудь беспокоит, мисс Миллер? — спросил он, открыл папку и внес ее имя в карточку. .
   — Нет, если не считать головной боли.
   — У вас сейчас болит голова? — Нет.
   — Что, по-вашему, является причиной головной боли?
   — Стресс.
   — Знаете, мисс Миллер, в нашей жизни избавиться от стресса скорее всего нельзя, однако если бросить курить и ограничить кофеин, это может помочь. Также советую сеанс терапии, который я могу провести сейчас, ибо у меня есть время.
   Зоя смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.
   — Вы согласны на это? — спросил он и пододвинул к ней через стол бумагу для подписи.
   — Согласна, — неуверенно уступила она, взяла ручку и подписалась внизу медицинского формуляра.
   — В таком случае, барышня, можете пройти в кабинет для осмотра и раздеться. Я сейчас приду.
   Зоя посмотрела на дверь, но не пошевелилась.
   — Сейчас?
   — Да, сейчас.
   Кабинет для осмотра Джулиана был из тех, предназначение которых заключается в том, чтобы произвести впечатление на богатых, молодых матерей семейств из Беверли-Хиллс. Даже на свежем, кремового цвета хлопчатобумажном халате, который был оставлен для нее за ширмой, красовалась нашивка фирмы «Фернандо Санчес». Зоя надела халат, не сняв прозрачный бежевый лиф и трусики, а остальную одежду свернула и положила в деревянный шкаф.
   У нее осталось некоторое время, чтобы пройтись по обитой черным и вишневым деревом комнате с очаровательным столом для осмотра, рядом с которым стоял стул. Предусмотрительно вставленные в рамы красивые женские лица образовали галерею на одной стене — это были фотографии пациенток, снятые после курса лечения. Коньком Джулиана были глаза, и он славно поработал над ними. Зоя рассматривала фотографии, когда он вошел.
   — Мисс Миллер, вы хотите, чтобы у нас так скоро возникли неприятности? Разве я не велел вам полностью раздеться?
   — Но это такой красивый халат, и мне захотелось примерить его.
   — Хорошо, теперь вы можете снять его, — строго сказал он, повернувшись к ней спиной, чтобы снять пиджак и вымыть руки.
   Зоя неохотно сняла халат, повесила на прежнее место и робко приблизилась в своей красивой нейлоновой комбинации. Джулиан вздохнул.
   — Мисс Миллер, разденьтесь полностью, — приказал он, выдвинул нижний яшик шкафчика и вытащил какие-то инструменты, которые ему понадобятся для обещанного ритуала. У Зои широко раскрылись глаза, когда она увидела большую черную грелку, длинный шланг и толстый белый наконечник.
   Она наблюдала, как он придвинул стойку для внутривенных вливаний к плоскому, покрытому зеленой кожей столу для осмотров.
   — Идите сюда, мисс Миллер, — велел он, хлопая по столу. Зоя подошла к нему и позволила поднять себя на стол. Он расстегнул ей лиф и высвободил маленькие круглые груди с твердыми сосками. — Извините, если это смущает вас, но последующая процедура требует, чтобы вы разделись полностью, — объяснил он, взял груди в руки и легко сдавил их. Зоя простонала, когда через ее тело пробежала горячая нервная дрожь. — К тому же вы обещали подчиняться мне, — напомнил он, легко опуская ее спиной на стол, затем перевернул на живот. — Вы так понимаете покорность? — Он погладил ее поднятый зад через трусики, затем крепко отшлепал раз десять. — Мисс Миллер, я же велел вам снять все. Это обоснованная просьба.
   Он засунул пальцы за пояс трусов и медленно стянул их, обнажая порозовевшую задницу.
   — Прижмитесь животом к столу, — приказал он, держа ее одной рукой за поясницу, а другой продолжал наносить удары. Зоя спрятала лицо в руках и не сопротивлялась, она страшно возбудилась.
   — Мисс Миллер, на этом порка сегодня не заканчивается. Подождите, и вы увидите, как сильно я отшлепаю вас, когда наполнится ваш маленький животик.
   — Нет! — пробормотала она, тем нее менее выпячивая свой зад, когда почувствовала прикосновение его руки, и раздвигая ноги насколько позволяли повисшие на них трусики.
   — Разве я не велел вам прижаться животом к столу? — спросил он, шлепнув ее чуть сильнее. Зоя снова подчинилась и чуть не кончила от ощущения холодной кожи на своем набухшем клиторе. — Разве вы не способны выполнить простейшую команду?
   — Извините! — воскликнула она и так красиво вильнула задом, что он поцеловал ее за ухом.
   — Ничего страшного. Раз вам так хочется порисоваться, мы тут же приступим к делу, — сказал Джулиан, полностью стягивая с нее трусики. — Барышня, встаньте на колени, но не отрывайте локти от стола.
   Когда задница Зои оказалась выше остальных частей тела, Джулиан раздвинул ей колени насколько мог, оставляя ее в таком положении, причем маленькое отверстие попки оказалось доступным для его взгляда и прикосновения.
   Сунув руку к ее влагалищу, Джулиан почувствовал сильно увлажненные завитушки волос. Затем он надел пару перчаток, открыл тюбик мази и раздвинул ягодицы, чтобы обеспечить полный доступ к анальному отверстию. От смазки у Зои чуть не закружилась голова.
   — Держите ноги вот так и не шевелитесь, пока я не вернусь, — предупредил он, шлепнув несколько раз по нижней части ягодиц, чуть выше того места, где находилось влагалище. Затем он ушел, чтобы наполнить грелку теплой водой.
   — Мисс Миллер, вам когда-нибудь делали клизму? — спросил он, вернувшись, и прикрепил грелку к стойке.
   — Нет, сэр, — пробормотала она, дрожа всем телом, и следила за его действиями в зеркале напротив стола. Он ловко выпустил лишний воздух из шланга и смазал длинный белый наконечник.
   — Сначала это может показаться не очень приятно, но вы привыкнете. — Он легко прижал наконечник к ее смазанному заду, при этом раздвинул ягодицы, и наконечник легко вошел внутрь. Она застонала при этом почти незаметном вторжении и почувствовала одновременно с унижением что-то вроде экстаза. — Знаете, Зоя, в самом деле вы находитесь здесь не для лечения, — твердо сказал он. — Вы здесь подвергнетесь наказанию.
   — О! — произнесла она, обуреваемая возбуждением и страхом.
   — Поэтому клизма будет с задержкой, — сообщил он, медленно и глубоко вводя наконечник в заднее отверстие. — Вас надо усмирить за своеволие.
   Девушка, решительно отказавшись встать в угол, безропотно смирилась с приговором, который он произнес. Проникавший в заднее отверстие наконечник привел ее в лихорадочное возбуждение.
   — Зоя, вы готовы? — спросил он. Когда та пробормотала, что готова, он освободил зажим на шланге, и теплая вода потекла. Сначала было немного не по себе. Она чуть не вскрикнула, испугавшись этого ощущения. Но тут же ее начали охватывать эротические ощущения. Шланг щекотал заднее отверстие и чуть снова не довел ее до оргазма, пока внутрь проникала горячая вода. Джулиана возбуждала ее робкая пассивность.
   — Вы упрямая девушка, правда? — строго вопрошал он, кладя одну руку под ее шелковистый живот. От этого приятного прикосновения по ее телу пробежала дрожь.
   — Нет, сэр! — заверила она, крепко зажмурив глаза.
   — Встретив девушку, я сразу узнаю, строптива ли она, — сказал он, засунув один палец в ее скользкое влагалище.
   — О! — удивленно воскликнула она. Он поиграл с ней минуту-две, затем убрал руку. Зоя снова оказалась на грани кульминации, а ведь она почти никогда не кончала!
   — Зоя, запомните это — вам впервые в жизни ставят клизму в качестве наказания. И это делает опытный врач.
   Сейчас Зоя могла думать лишь о том, как красив Джулиан с закатанными рукавами. Он на мгновение остановил поток воды, чтобы дать ей привыкнуть к заполненному животу и смочить свои пальцы в ее лобковых волосах. Затем он снова пустил воду, та текла, пока не опустошилась грелка.
   — Вот так, — сказал он, осторожно вытащил наконечник из ее заднего прохода и полотенцем смахнул шальные капли воды. — А теперь лежите спокойно.
   Вдруг он оказался у ее головы, спокойно открыл медицинскую сумку и вытащил средних размеров резиновую затычку.
   — Видите это? — Да.
   — Это войдет в вас, — сказал он, подошел к ней сзади, раздвинул ягодицы и вставил затычку глубоко в задний проход. Из Зои вырвался томный стон, и она чуть снова не закончила от неподдававшихся описанию ощущений удовольствия и стыда, которые вызвало это непрошеное вторжение.
   Потом Джулиан вытащил из сумки средних размеров деревянную лопатку прямоугольной формы. Затем он начал медленно заталкивать лопаткой затычку в заднее отверстие, в то же время поглаживая рукой лобок.
   Когда Зоя начала стонать, он вытащил лопатку, и начал ею крепко шлепать по ягодицам. Затем он попеременно касался то конца затычки, то самой мягкой части ягодиц до тех пор, пока Зоя не зарыдала от избытка чувств.
   — Вы плохая девушка, — твердо сказал он, и в подтверждение этих слов по ее телу пробежала дрожь. Он крепко шлепнул по обеим ягодицам блестящей кленовой лопаткой. — Зоя, вы скоро привыкнете к более строгим формам наказания, — пообещал он. — Если бы только у меня здесь под рукой оказался вибратор, я бы показал вам. Я бы положил вас себе на колено, пока вы наполнены водой, и поглубже вставил бы вибратор во влагалище, не прекращая шлепать вас. — Раздался шлепок! Лопатка резко опускалась то на затычку, то на раздвинутые ягодицы. — Оставим это на следующий раз, — пообещал Джулиан, наконец подведя Зою к самому эйфорическому оргазму в ее жизни.
   Две недели Зоя витала в облаках. Какая великая радость наконец-то встретить любовника, который обожает пороть и унижать, манипулируя задним проходом. Страдала работа, и отношения с коллегами таяли, словно сахар в воде. Она была на грани увольнения за то, что половину времени проводила за написанием писем и в эротических фантазиях о Джулиане. И тут произошло то, чего она подсознательно боялась.
   Настал пятничный вечер, и она прямо с работы поехала к Джулиану домой, намереваясь дождаться его прибытия. Она шла по холлу, как вдруг ее взгляд упал на кучу почты, высыпавшуюся из щели в стене. Она подошла к куче, опустилась на колени с колотившимся сердцем. Там лежало несколько цветных и надушенных конвертов с адресами, написанными женским почерком, а также несколько простых конвертов белого цвета, причем на всех значились обратные адреса.
   Это случилось. То, о чем ей не хотелось думать и что, как она опасалась, разлучит ее с Джулианом. Его рекламное объявление было опубликовано. И, само собой разумеется, в почте можно было найти первое издание Агентства знакомств. Обуреваемая любопытством, Зоя открыла коричневый конверт и вытащила толстый буклет. Там, на 16-й странице, красовалась большого формата фотография Джулиана, облаченного в костюм. Верно, эта реклама была предоставлена Агентству еще до встречи с Зоей. Времени, чтобы снять ее, не оставалось, и теперь реклама стала доступной для всеобщего обозрения, и вот ответ! Только первый день, а его почтовый ящик уже забит письмами.
   Зоя села на ковер и несколько раз перечитала рекламу. В ней повторялось многое из того, что было записано на видеокассете, к которой она больше не возвращалась после первой встречи с ним. Пока Зоя читала о том, что он ищет по-настоящему покорную девушку для садомазохистских отношений, ей было интересно, сколько девушек, ответивших на рекламное объявление, лучше ее соответствовали требованиям Джулиана. Например, если допустить, что восемь из десяти готовы встать в угол? А три из них хорошенькие? А одна бесподобна?
   Зоя все еще сидела на полу и смотрела на письма, когда вошел Джулиан. Она виновато вскочила на ноги и уронила буклет Агентства знакомств. Ее щеки залила густая краска, когда он посмотрел на нее и буклет.