Прочитайте отрывок из сочинения готского историка иордана выскажите свои предположения

Более
полными сведения о наших предках
становятся только к VI
— VII
вв., когда славян уже трудно было не
замечать, так кал они являются активными
участниками многих исторических
процессов. С середины VI
в. по отношению к славянам историки
используют три этнонима: венеды,
склавины и анты. Венеды проживали
вдоль побережья Балтийского моря,
склавины — в районе Вислы, анты — между
Днестром и Днепром с выходом к Черному
морю. Традиционно эти этнонимы так
соотносят с современными славянскими
группами: венеды — западные славяне,
склавены — южные, анты — восточные.
Однако такое соотношение признается
далеко не всеми.

Довольно
подробные сведения о славянах содержатся
у готского историка Иордана
(около 485 — после 551) в его сочинении «О
происхождении и деянии гетов»,
которое было закончено 551 г. Хотя Иордан
состоял на службе секретарем у одного
из военачальников Восточно-Римской
империи. Свое сочинение Иордан написал
на латинском языке. В процессе работы
он имел возможность пользоваться
сочинениями об истории своего народа,
которые до нашего времени не дошли.
Понятно, что его основные интересы
связаны с историей готов, однако он не
забывает и о народах, живущих рядом.

Иордан
говорит и о славянах: «Начиная
от места рождения реки Вистулы (= Вислы),
на безмерных пространствах расположилось
многолюдное племя венетов. Хотя их
наименования теперь меняются соответственно
различным родам и местностям, все же
преимущественно они называются склавенами
и антами»(Иордан.
О происхождении и деяних гетов. – СПб.,
2000. – С.67.).
Из этого высказывания можно заключить,
что склавены и анты — две разновидности
племени венетов.

Интересна
информация о том, что славяне (= венеты)
расположились на безмерных пространствах
и что они представляют собой
многолюдное, многочисленное племя. Эти
же сведения будут неоднократно повторяться
и другими авторами.

«После
поражения герулов (германское
племя)
Германарих двинул войско против венетов,
которые, хотя и были достойны презрения
из-за [слабости их] оружия, были, однако,
могущественны благодаря своей
многочисленности и пробовали сначала
сопротивляться. Но ничего не стоит
великое число негодных для войны,
особенно в том случае, когда и бог
попускает и множество вооруженных
подступает. Эти [венеты], как мы уже
рассказывали в начале нашего изложения
— именно при перечислении племен, —
происходят из одного корня и ныне
известны под тремя именами: венетов,
антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам
нашим, они свирепствуют повсеместно,
но тогда все они подчинились власти
Германариха» (С.
67.).

Здесь
Иордан явно несправедлив к славянам.
Взгляд на достоинства славян явно
«варварский», так как народ целиком
оценивается по качеству имеющегося
у него оружия. Очень интересен конец
отрывка, в котором говорится уже о
событиях, современных Иордану, т.е.
о середине VI
в. Очевидно, что за прошедшее время
славяне научились пользоваться оружием
и теперь могут постоять за себя. Иордану
ничего не остается, как ссылаться на
грехи готов, великие победы которых
остались в далеком прошлом.

Любопытно
также и то, что в этом отрывке три названия
славян даны как равноправные. Очевидно,
что само слово «славяне» еще не стало
обозначением всего народа. Впрочем,
здесь трудно делать какие-то определенные
выводы, так как речь идет не о самоназвании
славян, а о том, как их называли другие.

Следует
признать, что в сочинении Иордана
отсутствует сколько-нибудь развернутое
описание славян. Мы узнаем, что:

когда-то
славяне принадлежали к одному народу
и объединялись античными авторами
под именем венедов (венетов);
в
VI
в. н. э. наблюдается племенная дифференциация
славян, разделившихся на три группы:
венедов, склавенов и антов. При этом
этноним «венеды» какое-то время выступал
в качестве общего названия всех славян,
правда, против этого предположения

говорит
отсутствие данного этнонима у позднейших
славян (если не принимать во внимание
спорного сближения венетов и вятичей);

—
славяне — крайне многочисленное племя;

территория,
которую занимали славяне, простиралась
от Дутая до Дона, а на севере достигала
района Вислы;

—
вместо городов у них болота и леса;

во
второй половине IV
в. славяне еще не были приучены к военному
делу и поэтому были относительно легко
побеждены готским королем Германарихом,
а уже в VI
в. они представляли

грозную военную
силу для всей Восточно-Римской империи.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Источник

Что знал Иордан о славянах и антах?

А. Яковлев

Иордан был одним из тех историков, в работах которых впервые
упоминаются славяне.

Точные годы жизни самого Иордана не известны. Информация о
его жизни очень скудна. Есть предположение, что Иордан – епископ г. Кроторна.
Хотя ни одна попытка отождествить его с историческими лицами, упоминаемыми
другими источниками не является общепризнанной. Есть сведения, что по
этнической принадлежности Иордан был из готской или гото-аланской семьи. Мог
изначально принадлежать к арианству, но впоследствии, вроде бы, принял
христианство. Даже время окончания его исторических работ не известно точно,
около середины 6 века.

В своей работе «De origine actibusque Getarum» («О
происхождении и деянии гетов», иногда называемой Getica) Иордан пишет:

По середине этой Скифии¹ есть место, которое разделяет Азию и
Европу друг от друга, а именно горы Рифей², которые изливают
широчайший Танаис³, впадающий в Меотиду⁴. Окружность этого
болота, нигде не опускающегося глубже восьми локтей⁵, 144 мили.

В этой Скифии первым с запада пребывает народ гепидов⁶,
который окружён великими и славнейшими реками. Ведь по северу и по его области
растекается Тисия⁷, с юга же его отсекает сам великий Данувий⁸,
с востока – Флутавсий⁹, который, будучи стремительным и изобилующим
водоворотами, неистовствуя, катится в воды Истра¹⁰.

В их (рек) окружении лежит Дакия¹¹, укреплённая
(расположенными) наподобие венца крутыми Альпами¹². У их левой
стороны, которая склоняется к северу, от истока реки Вистулы (Вислы) на
огромных пространствах обитает многочисленное племя венетов¹³. Хотя
их названия меняются в зависимости от различных родов и мест обитания,
преимущественно они всё же называются склавенами и антами.

Склавены живут от города Новиетуна¹⁴ (на Дунае) и озера,
которое называется Мурсианским¹⁵, вплоть до Данастра (Днестра) и на
севере Висклы (Вислы); болота и леса заменяют им города. Анты же, самые
могущественные из них, там где понтийское море делает дугу, простираются от
Данастра вплоть до Данапра (Днепра). Эти реки удалены друг от друга на много
переходов.

Вот этот отрывок текста Гетики и будет просто
комментироваться ниже.

Комментарии к тексту

^1-2. По середине этой Скифи есть место, которое разделяет
Азию и Европу друг от друга, а именно горы Рифей

Скифией называлась
область, заселённая скифскими племенами в приблизительно в VII веке д.н.э. Скифию и скифов впервые
описал Геродот. У него Скифия занимала всё Северное Причерноморье.

Геродот сообщает, что территория Скифии представляет собой
правильный квадрат со сторонами по 40000 стадиев (около 710 км), в основных
географических векторах (север-юг и восток-запад). При этом, Юго-восточный угол
опирается на конец Керченского полуострова. При попытке реконструкции Юго-западный
угол квадрата приходится на Юго-восточное предгорье Карпат, а его северная
сторона идет от Курска до Сарн по рекам Сейм и Уж. Это в целом подтверждается
археологическими находками скифской культуры в этом абстрактном квадрате.

Иордан описывает иную Скифию — от границ с германцами на
западе до Кавказа и Каспийского моря у побережья которого «всё дальше
удаляется, простираясь вплоть до хунов, албанов и серов», то есть в Заволжье и
Закавказье.

В этом случае не понятно звучит фраза о Рифейских горах:

Мы знаем, что Рифей (Рифейские горы) – Уральские горы, и
сегодня являющиеся условной границей Европы и Азии. Но только если Рифей
находится «посредине этой Скифии», то получается, что горы находятся где-то, в
области между современной Москвой и Владимиром. Только в этом случае можно
допустить следующую фразу в тексте:

^3-4которые изливают широчайший Танаис, впадающий в
Меотиду

Танаис – река Дон, впадающая в Азовское море. Иногда
Танаисом называли и самый большой приток Дон Северский (Северный) Донец, а
Меотидой считается древнее название Азовского моря. Конечно, Дон впадает в
Азовское море, но тогда о каких Рифейских горах идёт речь?

Просто Иордан
повторил распространенные в его время сведения о Рифейских горах – Урале:
во-первых, что Рифейский хребет разделяет Азию и Европу; во-вторых, что с него
течет Танаис – Дон, который в свою очередь является восточным пределом Европы.

По
представлениям древних учёных, существовала гигантская горная гряда, начинавшаяся
от Индийского моря и не прерываясь, через Кавказ, соединявшаяся с Рифейскими
горами, которые якобы на севере охватывали Северное причерноморье к Карпатам и
даже далее. Об общей системе горных хребтов, в которую включались, с точки
зрения античных географов, как Рифейские, так и Кавказские горы, Иордан мог
прочесть в географическом трактате Помпония Мелы (Mela, I, 81; 109) и у Орозия
(Oros., Ι, 2, 36—47).

Мало
того, даже в 16 веке Франческо Да Колло в своём «Доношении о Московии» (Relatione sulla Moscovia) при путишествии ко двору Василия III пишет:

Есть еще и другие горы Рифея как в европейской Скифии, так
и в Азиатской, которые превосходят Гипербореи и вместе с ними соединяются, но
самой высокой из всех является названная выше гора Югорская, на которой
зарождаются известнейшие реки, среди коих очень часто упоминаемая древними и в
новейшее время Танай, славная не только своей шириной и длиной, но так как
природой была расположена, а людьми избрана для разделения Азии от Европы. Это
верно, что начало свое берет с названной
горы, и что — протекая большой частью по упомянутой провинции Югорской и
экзогигитанской и другим областям князя Московии и татаров Полевых и
Чагатайских и получает увеличение из многих других рек, направляется в болото
Меотиду и море Эвксинское, или Понтийское, — что подтверждается славнейшими из
древних писателей и в особенности Птоломеем, князем космографов.»

Вот в
этом случае понятно, почему Танаис у Иордана течёт с Рифейских гор. Однако, не
будем пенять средневековому автору на эту ошибку. Заблуждения присущи каждой
эпохе. И не только заблуждения, но и просто вымысел. О чём говорит следующая
фраза:

⁵Окружность этого болота (вариант
– озера. авт.), нигде не опускающегося глубже восьми локтей, 144 мили.

Локоть
– старинная не точная мера длины приблизительно 42-52 и больше см. Поэтому
можно посчитать, что глубина Меотиды в то или более раннее время составляла
около 4 метров.

Хотя сейчас в Азовском море есть глубины до 15 метров, с
учётом периодических колебаний водного
объёма, такое допустимо. Но вот в значении «миля» в тексте употребляется
латинское слово «passuum mil»
— римская мера длины, равная приблизительно 1,5 километрам (фактическое
значение 1000 двойных римских шагов). Считаем:
144 тыс. шагов составляли примерно 216 км Современная протяжённость
береговой линии Азовского моря без учёта кос 1472 километра.

Это означает, что либо Азовское море с того времени
увеличилось в размерах, почти в 7 раз, либо Иордан позаимствовал совершенно
неверные данные, возможно, взятые кем-то просто с потолка.

Однако, пора вернуться на западные границы Скифии, так как
нас ждёт следующая фраза, требующая небольшой расшифровки:

⁶В этой Скифии первым с запада пребывает народ гепидов

Гепиды – германское племя, родственное готам, переселившееся
из Скандинавии на южное побережье
Балтийского моря, а затем вслед за Готами переместившиеся в Дакию (большая
часть современной Румынии).

По Иордану, слово «гепиды»
имеет значение «ленивые». Якобы они вместе с готами двинулись с острова Скандзы
к устью Вислы на трёх кораблях. Один корабль, на котором находились гепиды,
задержался в пути и подошел к берегу позднее двух других: он показал себя
«ленивым». Но есть и иные интерпретации названия племени.

Племя
гепидов пришло в «земли скифов» не сразу, а продвигаясь постепенно, с военными
столкновениями и задержками. Места в устье Вислы они оставили и, двигаясь вверх
по течению реки на юг, под руководством короля Фастида, с боями прошли
через область бургундов.

С некоторой долей вероятности, можно допустить, что приходилось
им сталкиваться и с венетами расселявшимися по Висле и в предгорьях Карпат. Авторитетная
исследовательница текстов Иордана Скрижанская пишет, что «Иордан не назвал в §
97 именно венетов, но их можно предположить в «многочисленных других племенах»,
о которых он говорит в данном параграфе».

Миновав эти земли к середине III в., гепиды стали совершать
набеги на территорию Рима. В 269 году впервые столкнулись с римскими войсками под
Наиссом, и были разбиты императором Клавдием II.

В связи
с тем, что по другим источникам гепиды иногда поддерживали славянские племена,
а иногда воевали против них, необходимо разобраться с естественными границами
территории, о которой пишет Иордан.

^7-10который окружён великими и славнейшими реками.
Ведь по северу и по его области растекается Тисия, с юга же его отсекает сам
великий Данувий, с востока – Флутавсий, который, будучи стремительным и изобилующим
водоворотами, неистовствуя, катится в воды Истра.

Что же это за реки? Тисия – современная река Тиса, самый
длинный приток Дуная. Данувий – кельтское название самого Дуная («быстрая
вода»), а Истр, его древнегреческое название.

Сложнее с рекой Флутавсий (в тексте – flutaus). Это не поддающийся точной
расшифровке гидроним. По историко-географическим представлениям можно
предположить реку Прут. Однако самый авторитетный исследователь работ Иордана, Моммзен считал,
что это искажённое Aluta,
то есть современная река Олт (одна из главных румынских рек, приток Дуная). Но
Олт делит Дакию почти пополам.

В связи с этим следующая фраза требует дополнительных
комментариев:

В их (рек) окружении лежит Дакия¹¹, укреплённая
(расположенными) наподобие венца крутыми Альпами¹².

Дакия – древняя территория между Карпатами, Дунаем, Тисой и
Днестром (большая часть современной Румынии), заселённая фракийскими племенами
– даками. Во начале II века
н.э. покорена Римом, с дальнейшей колонизацией. Именно сюда совершали набеги в III веке гепиды.

А по поводу Альп
Иордана придётся снова поправить. Ну, ни как не могут Альпы укреплять венцом
Дакию. Зато Карпаты очень даже вписываются в контекст. Тем более если прочтём
далее…

У их левой стороны, которая склоняется к северу, от истока реки Вистулы
(Вислы) на огромных пространствах обитает многочисленное племя венетов¹³.
Хотя их названия меняются в зависимости от различных родов и мест обитания,
преимущественно они всё же называются склавенами и антами.

И у северо-западного склона Карпат мы как раз находим
исток Вислы.

Только очень жаль, что Иордан не даёт
достаточно чёткого описания тех больших, по его данным, территорий, которые
занимают венеты.

Хотя он и даёт в дальнейшем ориентиры, но они весьма сложны
для понимания не только современными исследователями, но к тому же, не
подтверждены другими, современными Иордану источниками.

Что же касается венетов – это племена, упоминаемые не только
Иорданом, но и более ранними авторами, но относящиеся вероятно к разным
группам.

Есть сведения о венетах – племени в Северной Италии
(современная провинция Венето).

Имеются сведения о венетах-кельтах в Бретани

И наконец – венеты (венеды), предполагаемые родственные
племена на востоке Европы между Карпатами и побережьем Балтийского моря. Именно
о них ведёт речь Иордан, говоря что они меняют названия в зависимости от родов
и мест обитания.

Не совсем ясное место. Можно предположить, что все племена,
имевшие раньше название венетов, стали
называться славянами или антами, или оставляли названия по родовому и
территориальному признаку.

Можно читать и иначе: произошло разделение с сохранением
объединения венетов, появлением двух новых больших образований и множества
мелких.

Кроме того, из текста Иордана можно понять, что племена
перемещались и меняли названия в зависимости от местоположения. А это
напоминает полукочевой образ жизни.

Возникает предположение, что Иордан не знает достоверно о
положении дел в славянско-антском мире.

Хотя приблизительные границы территорий он обозначает.

Если венеты у Иордана располагаются от верховьев Вислы на
Север, то анты – в междуречье от Днестра до Днепра.

Сложнее со славянами.

Иордан даёт два понятных ориентира: исток Вислы и Днестр. Но
две другие точки остаются до сих пор дискуссионными – Мурсианское озеро и некий
город Новиетун.

Новиетун большинство исследователей не без оснований
отождествляют с известным в древности городом Новиодуном, но даже это не
помогает, так как таких городов мы знаем, по крайней мере два, один на реке
Саве в Паннонии (Невиодун), а другой (Новиодунум) возле Исакчи на нижнем Дунае.

Локализация Мурсианского озера остаётся для современных
историков загадкой.

В большинстве, ученые ищут его у устья Дуная, а другие — в
Паннонии, полагая, что это Балатон.

Есть версия, что под Мурсианским подразумевается
Нойзидлерское озеро в северо-западной части Венгрии.

Кроме того есть точка зрения, что Мурсианское озеро просто
ошибка, а на самом деле это болото при устье реки Савы.

Из всего перечисленного, думаю, можно сделать вывод, что
текст Иордана не может являться надёжным источником относительно славян.

Во первых, Иордан склонен к подаче непроверенных данных.

Во вторых, границы расселения славянских, антских и
венедских племён у Иордана условны, а сами сведения о народах носят общий
характер и представляются весьма упрощёнными.

В третьих, в тексте нет ни одного события, способного помочь
в датировках.

Источник: http://ru-mo.ucoz.ru/publ/

Источник

Красный — Старый Западный Скандинавский язык
Оранжевый — Старый Восточный Норвежский язык
Розовый — старый гутниш (Old Gotlandic was a North Germanic )
Жёлтый — Старый английский язык
Зелёный — континентальные западногерманские языки (а именно: старофризский, старосаксонский, старогородский, старогерманский)
Синий — крымская готика

О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ДЕЯНИЯХ ГЕТОВ

Иордан об острове Скандзия.

{16} Возвратимся к положению острова Скандзии, который мы оставили выше.

О нём упомянул во второй книге своего сочинения Клавдий Птолемей41, знаменитый описатель земного круга; он говорит, что на просторах северного океана расположен большой остров по имени Скандза42, подобный лимонному листу, с изогнутыми краями, вытянутый в длину и закругляющийся. О нём же сообщает и Помпоний Мела43, говоря, что Скандза расположена в Коданском заливе44 моря и что берега её омывает океан.

{17} Скандза лежит против реки Вистулы 45, которая, родившись в Сарматских горах 46, впадает в северный океан тремя рукавами в виду Скандзы, разграничивая Германию и Скифию.

Скандза имеет с востока обширнейшее, углубленное в земной круг озеро 47, откуда река Ваги 48, волнуясь, извергается, как некое порождение чрева, в океан. С запада Скандза окружена огромным морем, с севера же охватывается недоступным для плавания широчайшим {18} океаном, из которого, будто какая-то выступающая рука 49, образуется Германское море, вытянутое вроде залива. Говорят, что там расположены также какие-то мелкие, но многочисленные острова; рассказывают ещё, что если в случае замерзания моря от сильного мороза на них переходят волки, то [волки] лишаются зрения. Таким {19} образом, эта земля не только негостеприимна для людей, но жестока даже для зверей.

Хотя на острове Скандзе, о котором идёт речь, живут многие различные племена, но Птолемей упоминает названия лишь семи из них 50. Из-за страшного холода там не найти нигде медоносного пчелиного роя 51.

В северной части [острова Скандзы] живёт племя адогит; рассказывают, что в местах его [обитания] в середине лета сорок дней и сорок ночей продолжается непрерывный свет, а в зимнее время в течение того же числа дней и ночей племя это не знает ясного света. Так чередуются печаль с радостью, но это не похоже на иные [чередования] {20} благополучия и несчастья. Почему это так? Потому что в более длинные дни люди видят, как солнце возвращается на восток по краю неба; в более же короткие дни оно у них видно не так, но по-иному, потому что оно проходит через южные знаки; нам кажется, что солнце поднимается снизу, а им, — как рассказывают, — что оно идёт кругом по краю земли 52.

{21} Есть там ещё племя — скререфенны; они не требуют хлебного питания, но живут мясом диких зверей и птичьими яйцами. В болотах там рождается столько живности, что возможно и размножение породы и полное насыщение людей 53.

Другое племя, живущее там же, — суэханс; они, подобно турингам 54, держат превосходных коней. Это они-то [суэханс?] и пересылают посредством торговли через бесчисленные другие племена сапфериновые {22} шкурки 55 для потребления римлян и потому славятся великолепной чернотой этих мехов. Племя это, живя в бедности, носит богатейшую одежду.

Следует затем целая толпа различных племён: тевсты, вагот, бергио, халлин, лиотида56; населенная ими местность представляет собой плодородную равнину, почему они и подвергаются там нападениям и набегам других племён.

За ними живут ахельмил, финнаиты, фервир, гаутигот, племя жестокое и в высшей степени склонное к войнам.

{23} За ними — миксы, евагры, отингис. Все они живут по-звериному в иссеченных скалах, как бы в крепостях. С внешней стороны от них находятся остроготы, раумариции, эрагнариции, кротчайшие финны — наиболее низкорослые 57 из всех обитателей Скандзы, а также похожие на них виновилот; светиды, известные в этом племени как превосходящие остальных [величиною] тела, хотя и даны, вышедшие из того же рода, — они вытеснили герулов58 с их собственных мест, — пользуются среди всех племён Скандии славой по причине своего {24} исключительного роста. Однако статностью сходны с ними также граннии, аугандзы, евниксы, тэтель, руги 59, арохи, рании.

Над ними был немного лет тому назад королем Родвульф 60. Он, презрев свое королевство, укрылся под защиту Теодериха, короля готов, и нашел там то, чего искал.

Все эти племена, превосходящие германцев как телом, так и духом, сражались всегда со звериной лютостью.

{25} С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, [изготовляющей] племена, или, вернее, как бы из утробы, [порождающей] племена, по преданию вышли некогда готы61 с королем своим по {26} имени Бериг. Лишь только, сойдя с кораблей62, они ступили на землю, как сразу же дали прозвание тому месту. Говорят, что до сего дня оно так и называется Готискандза 63. Вскоре они продвинулись оттуда на места ульмеругов 64, которые сидели тогда по берегам океана; там они расположились лагерем, и, сразившись [с ульмеругами], вытеснили их с их собственных поселений. Тогда же они подчинили их соседей вандалов 65, присоединив и их к своим победам.

Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимер, сын Гадарига 66, то он постановил, {27} чтобы войско 67 готов вместе с семьями двинулось оттуда. В поисках удобнейших областей и подходящих мест [для поселения] он пришёл в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум 68.

Филимер, восхитившись великим обилием тех краев, перекинул туда половину войска, после чего, как рассказывают, мост, переброшенный через реку, непоправимо сломался, так что никому больше не осталось возможности ни прийти, ни вернуться.

Говорят, что та местность замкнута, окруженная зыбкими болотами и омутами; таким образом, сама природа сделала её недосягаемой, соединив вместе и то и другое.

Можно поверить свидетельству путников, что до сего дня там раздаются голоса скота и уловимы признаки человеческого [пребывания], {28} хотя слышно это издалека.

Та же часть готов, которая была при Филимере, перейдя реку 69, оказалась, говорят, перемещенной в области Ойум и завладела желанной землей. Тотчас же без замедления подступают они к племени спалов 70 и, завязав сражение, добиваются победы.

Отсюда уже, как победители, движутся они в крайнюю часть Скифии, соседствующую с Понтийским морем 71, как это и вспоминается в древних их песнях как бы наподобие истории и для всеобщего сведения; о том же свидетельствует и Аблавий 72, выдающийся описатель {29} готского народа, в своей достовернейшей истории. С такими предположениями согласны и многие из старших писателей; однако Иосиф 73, правдивейший рассказчик анналов, который повсюду блюдёт правило истины и раскрывает происхождение вещей от самого их начала, опустил, неведомо почему, сказанное нами о началах племени готов. Упоминая лишь о корнях их от Магога74, он уверяет, что зовутся они скифами и по племени, и по имени 75.

Раньше чем перейти к другому предмету, необходимо рассказать о том, где расположены пределы вышеназванной земли.

Комментарии (41-75)

41 Птолемей (Claudius Ptolemeus) — знаменитый александрийский ученый астроном, математик и географ (II в. н. э.). «География» (или «Наставление в географии») Птолемея в течение ряда веков была важнейшим источником сведений о земле и ее странах. Иордан называет Птолемея «orbis terrae descriptor egregius» и дважды на него ссылается ( 16 и 19). В большинстве рукописей с текстом «Getica» имя Птолемея написано неправильно: Ptolomeus, но иногда (Get, 19) — встречается правильное написание: Ptolemaeus.

42 В данном случае Иордан опирается на запись Птолемея о четырех островах около Кимврского (нын. Ютландского) полуострова, называвшихся Скандиями; самый восточный и наибольший из них находится, по словам Птолемея, около устьев реки Вистулы (Вислы) и тоже называется Скандией. (Ptol., II, 11, 33-35).

43 Помпоний Мела — римский географ I в. н. э., родом из провинции Бэтики в Испании. Он написал в 40-41 гг. сочинение в трех книгах, обычно называемое «De chorographia» или же, по начальным словам текста: «De situ orbis». Иордан назвал имя Помпония Мелы всего один раз ( 16), но, хорошо зная его труд, иногда использовал приводимые им данные по памяти, не упоминая имени автора. Таковы, например, сведения об истоках и течении Днепра (Get., 46; Mela, II, 1, 6-7), о величине Дуная (Get., 75; Mela, II, 1, и др.

44 Соответственно сообщению Помпония Мелы (Mela, III, 31, 54), Иордан пишет о Скандзе как об острове, расположенном в Коданском заливе (Codanus sinus), под которым, по-видимому, подразумевает Балтийское море, главным образом его южную часть (судя по сохранившемуся до наших дней названию «Гданьск»), вместе с крупными островами у нынешних шведских, датских и германских берегов. Один раз Помпоний Мела говорит о Коданском заливе в связи с рекой Эльбой и островами (Mela, III, 31). Вторично упоминая Коданский залив, Мела соединяет с ним «замечательную Скадинавию» («eximia Scadinavia», Mela, III, 54). Ср. прим. 63.

45 Следуя Птолемею, Иордан пишет о расположении Скандзы против расходящейся тремя рукавами (trisulcus) Вислы. (Ср. прим. 42.)

46 Сарматские горы (Sarmaticae montes) — Карпаты.

47 Трудно предположить, чтобы водное пространство, — по Иордану «обширнейшее озеро», — к востоку от Скандзы (Скандинавии) было чем-либо иным, кроме Балтийского моря (ср. следующее примечание).

48 Река Ваги (или Ваг? «Vagi fluvius») до сих пор не поддается определению. К этому загадочному имени Моммсен не дал никаких разночтений. В «обширнейшем озере», изливающемся рекой Ваги, можно предположить не только Ладожское озеро и Неву, но и заливы Балтийского моря — Финский и Рижский. Один из исследователей «Getica» Иордана Л. Вейбулль писал, что идентификаций этого озера и реки Ваги масса: «Die Identifizierungen des Sees und des Flusses sind Legio» (L. Weibull, Skandza und ihre Vцlker. S. 218). Сам же он предположил следующее: так как Иордан или его предшественники должны были, составляя свои географические описания, смотреть на карту, то к востоку от Скандзы они могли отчетливо различить лишь Каспийское море, вдающееся с севера в сушу в виде глубокого залива из океана (по древним представлениям, Каспийское море соединялось с океаном; так у Эратосфена, у Помпония Мелы, у Орозия). Поэтому «обширнейшее озеро», по мнению Л. Вейбулля, может быть только Каспийским морем. Относительно же Ваги он подозревает неправильное прочтение неразборчивого римского курсива, которым, как думал Моммсен, были написаны первоначальные экземпляры «Getica». Помпоний Мела писал, что Каспийское море узким и длинным проливом «прорывается в сушу наподобие реки» («quasi fluvius inrumpit», — Mela, III, 38). Слово quasi, написанное римским курсивом, было легко прочесть как vagi (см. у Вейбулля, стр. 223, и ссылки на палеографические таблицы, на основании шрифтов которых автор сближает написание quasi и vagi).

49 Сравнение «Германского моря» с выступающей из океана рукой указывает на то, что автор имел перед глазами карту с очертаниями морей и островов. Так, в 11 он говорит о форме острова Британии; в 30 — о форме Каспийского моря (ср. прим. 84). «Германский океан» упомянут Иорданом еще в 120 в связи с эстами (литовское племя), сидящими на его берегах. Следовательно, «Германское море» или «Германский океан» может обозначать скорее всего нынешнее Балтийское море.

50 У Птолемея (Ptol., II, 11, 35) названы на западе хедины, на востоке фавоны и фиресы, на севере — финны, на юге — гуты и давкионы, посредине левоны. Иордан в описании племен, населяющих Скандзу, приводит не эти, а другие этнические названия.

51 «Медоносный пчелиный рой» отмечен автором явно потому, что мед составлял необходимый ингредиент питания. Мед добывался в лесах. Страны, лишенные мёда, представлялись особенно суровыми.

52 Описывая население Скандзы, Иордан приводит до трех десятков этнических названий. Понятно, что данные автора VI в. о племенах отдаленного от него севера Европы могли быть очень неопределенными, а то и вовсе недостоверными. Разобраться в перечисляемых Иорданом племенных названиях очень трудно. Попытки в этом направлении делались многими учеными, преимущественно на основе лингвистики. Попытку же исторического осмысления сведений о жителях Скандзы сделал Л. Вейбулль. Он отмечает, что Иордан назвал скандинавские племена по группам. Северная группа («in parte arctoa») состоит из трех племен: адогит, скререфенны, суэханс. Относительно первого племени со странным названием «gens Adogit» (причем Моммсен не дал к этому слову никаких разночтений) Вейбулль (стр. 238) высказывает догадку, что «adogit» — то же, что «thulit«, т. е. обитатели острова Фулы (Thyle), о которых рассказывает — одновременно с Иорданом — Прокопий (Bell. Goth., II, 15, 5-15. Ср. прим. 23). Замечательно то, что Прокопий, как и Иордан, связывает с племенем фулитов или тулитов сообщение о 40-суточной ночи и о 40-суточном дне полярных стран. Ясно, что независимые друг от друга писатели исходили из какого-то общего источника. Не был ли это неизвестный нам, но определенно называемый Иорданом, Аблавий (Get, 28, 82, 117)?

53 Скререфенны принадлежали, по Иордану, к северной группе племён на Скандзе. И их наравне с фулитами-адогит упомянул Прокопий (Bell. Goth., II, 15, 16), рассказав, так же как и Иордан, что они живут охотой и питаются мясом убитых ими животных. Об этом же племени «Scritofini» писал Павел Дьякон (Hist. Langobard., ?, 5).

54 О прекрасных конях у турингов сообщает Кассиодор, упоминая, что король остроготов Теодерих получил в дар от турингов лучших породистых лошадей (Variae, IV, 1).

55 Сапфериновые шкурки (от греческого слова sappheiros — сапфировый или сходный по окраске с драгоценным камнем сапфиром (от др.-греч. sappheiros — синий камень), какие-то ценные меха, конечно, не синего, «сапфирового», а чёрного цвета, быть может с синим отливом. Интересно, что греческое слово σκοτάδι или μαύρος означает одновременно тёмный, чёрный, а также и тёмно-синий; подобное значение слова даёт возможность видеть в определении Иордана черные меха с синим отливом. Слово σκοτάδι в соединении с другими словами имеет значение то черного, то синего: μελαχρινό — чернобровый, γαλανομάτης — синеглазый, ντυμένος στα μαύρα облеченный в черную одежду, о μελαχρινός — темноволосый, как эпитет Посейдона, повелителя над синими волнами морей.

56 Об этих и последующих группах племён на Скандзе см. у Л. Вейбулля.

57 Вместо «mitiores» («более мягкосердечные») Моммсен, соглашаясь с мнением Мюлленгофа, предпочитает «minores» («более низкорослые«): дальше говорится о росте других племен,

58 О герулах см. прим. 370.

59 Руги названы Иорданом в последней группе племён «острова Скандзы». Перечисляя эти племена, Иордан, конечно, передавал какие-то древние, неизвестные нам сведения о них, из которых, надо думать, взял и сопоставление их с германцами (в некоторых рукописях, как отметил Моммсен, стоит не germanis, а romanis или и то и другое — romanis germanis). Быть может, источником некоторых сведений, кроме древних сказаний, послужил и какой-либо римский автор, который рассматривал германцев как обитателей известной римлянам Германии и мог сравнить их с новыми, появившимися из-за моря негерманскими, в его глазах, племенами. Рассказывая о переселении готов на южное побережье Балтийского моря, Иордан сообщает, что они встретили здесь племя ульмеругов ( 26), т. е. «островных ругов» (ср. прим. 64). Следовательно, руги или часть их (ульмеруги) вышли с «острова Скандзы» раньше готов. Таким образом, из текста Иордана выясняется путь племени ругов, сходный с путем ряда других германских племен, в том числе и готов, покинувших Скандинавию. Руги, вытесненные готами с балтийского побережья, начали свое продвижение в южном или юго-западном направлении. Название племени ругов не ускользнуло от Тацита. В трактате «Германия» (гл. 44) он упомянул о ругиях, обитающих у «океана», т. е. у Балтийского моря. Хотя в источниках, содержащих этнические (почти всегда чуждые автору) названия и описания расселения племен, часто бывают не только неточности, но и путаница, тем не менее Тацит достаточно отчетливо указал, с одной стороны, на ругиев у океана и, с другой, на лигиев (или лугиев) — союз племен, занимающий «широчайшие пространства» (примерно между Вислой и Одером). Лугии отмечены особо и у Страбона: «большое племя луйев» (Geogr., VII, 1, 3). Подчеркнуть все это следует потому, что руги (или ругии), хотя и противопоставлены Иорданом германцам, едва ли могли быть отождествлены со своими соседями лугиями. Культура лугиев, так называемая, «лужицкая культура», освещена археологическим материалом и обнаруживает родство между лугиями и жившими на восток от них венедами. Она рассматривается как свидетельство древнейшего прошлого славян. «Опираясь на археологические данные, мы можем считать лугиев такими же предками славян, как и венедов...» (М. И. Артамонов, Спорные вопросы древнейшей истории славян и Руси, — КСИИМК, вып. VI, 1940, стр. 5). Интересно, что составитель дорожника IV в. н. э. (так называемых Пейтингеровых таблиц) определяет венедов и лугиев собирательно как сарматов, т. е. как негерманцев.

В дальнейшем изложении Иордан упоминает о ругах в связи с двумя событиями: в 261 он рассказывает о битве племен на реке Недао, происшедшей после смерти Аттилы, когда скрепленный его властью союз распался. Кроме гуннов и аланов, им названы германские племена: готы, гепиды, свавы, герулы; по-видимому, к этим племенам принадлежали и руги. В 277 рассказано о сражении на реке Болия между свавами и готами в 469 г.; союзниками свавов были сарматы с королями Бевкой и Бабаем, а кроме того, скиры, гепиды и часть племени ругов. Неясным остается, какие именно руги добрели после первого из названных сражений во Фракию, к городам Бизии (нын. Виза) и Аркадиополю (нын. Люлебургаз). Как раз к этому времени, т. е. ко второй половине V в., относятся довольно подробные сведения о ругах и их королях в Паннонии, записанные в таком полном конкретными данными источнике, как «Житие св. Северина» (ум. в 482 r.), составленное его учеником Евгиппием (Eug. v. Sev. V, VI, VIII, XXXI, XL, XLII, XLIV). Когда Иордан называет ругов в связи с Одоакром, он пишет «роги» (Rom., 344; Get., 291), как в греческих источниках (Прокопия; Bell. Goth., III, 2, 1-3).

60 Слова Иордана о короле Родульфе являются здесь вставкой: они явно нарушают ход изложения. Современник Иордана Прокопий рассказал о Родульфе, короле герулов (Bell. Goth., II, 14, 11-21), который погиб в битве с лангобардами через три года после вступления на престол императора Анастасия, т. е. около 494 г. С тем, что отметил Иордан в вышеуказанной вставке, совпадают сведения из «Variae» Кассиодора (IV, 2) о том, что король герулов Родульф был «сыном по оружию» короля Теодериха. Если поместить вставку о Родульфе после слова expulerunt, то получится, что он был именно королем герулов. Вместе с тем при таком перемещении перечисление племен («граннии … рании») естественно сольется с дальнейшей фразой: «hae itaque gentes…» Неясно, что означают слова «незадолго до того», сказанные в отношении Родульфа. Быть может, они относятся к тому времени, когда писал Кассиодор, и механически попали в текст Иордана.

61 Иордан определил Скандзу как область, откуда вышли разные германские племена, те, которые его современником Прокопием названы вообще Скандза — «officina gentium» и «vagina nationum». Иордан многократно употребляет термины «gens» и «natio» (а также «populus«), причём так, что трудно уловить отчётливую разницу между ними, так как она неясна самому автору. Важно то, что Иордан отметил самый ранний момент в истории готов или, вернее, в истории ряда готских племен — выход их с «острова Скандзы». После Иордана о Скандзе упоминалось и в других источниках: «insula in partibus aquilonis Scadanan» («Origo gentis Langobardorum» конца VIII в.); «Scatenauge Albiae fluvii ripa» («Historia Langobardorum codicis Gothani» начала IX в.); англосаксонское название «Scedenig»; «Scathanavia quae est inter Danuvium et mare Oceanum» в хронике Фредегара.

Основным трудом по древнейшей истории германских племен до сих пор является книга Л. Шмидта (L. Schmidt, Geschichte der deutschen Stдmme bis zum Ausgang der Vцlkerwanderung. Die Ostgermanen. 2 Aufl., Mьnchen, 1934). Немецкий ученый, десятки лет работавший библиотекарем Дрезденской государственной библиотеки, собрал огромный материал по истории каждого из известных германских племен, использовав как источники, так и литературу. В этом отношении его книга полезна. Однако в ряде случаев она грешит национализмом; Л. Шмидт видит главную движущую силу «эпохи переселения народов» в германских племенах и преуменьшает роль многочисленных славянских племен, историческое значение которых столь ярко отражено в византийских источниках VI-VII вв. Роль, которую играли славянские племена в Восточной и Центральной Европе, не уступает роли германцев в более западных и юго-западных её частях. Л. Шмидт, конечно, полностью использовал сведения, приводимые в «Getica» Иордана. Что касается сообщения о готах — выходцах с острова Скандзы, то Л. Шмидт твердо убежден, что в рассказе Иордана ( 25, 94) заключено ядро исторической достоверности, и поэтому правильно считать, что готы пришли из Скандинавии к устьям Вислы, но никак не наоборот. Того же мнения на основе археологических исследований придерживается и Оксеншерна, публикующий интересную карту (Е. С. G. Oxenstierna, Die Urheimat der Goten, S. 182; ср. также новейшую работу Шварца: E. Schwarz, Germanische Stammeskunde).

62 Готы отправились с острова Скандзы на трех кораблях, о чем Иордан сообщает ниже, в 94. Три корабля, на которых разместились переселенцы, как бы указывают на разделение готов (совершившееся впоследствии, когда готы передвинулись к Чёрному морю) на три особых племени: остроготов, везеготов и гепидов.

63 Готы дали название Gothiscandza той местности на южном берегу Балтийского моря, где они высадились, приплыв на трех кораблях с «острова Скандзы». Вероятнее всего, это было побережье близ дельты Вислы, к которому давно вели морские пути с противолежащих берегов. Про часть готов, а именно гепидов, так и сказано у Иордана (Get., 96): они осели на острове, образуемом Вислой (Висклой). Название «Готискандза» объясняется либо как «Godaniska» (в дальнейшем Гданьск), в связи с Коданским заливом, упомянутым Помпонием Мелой (Mela, III, 31, 54), либо как «Gutiskandja», что значит «готский берег». Последнее вероятнее (ср. L. Schmidt, S. 196).

64 Ульмеруги (Ulmerugi), о которых Иордан сообщил, что они «сидели на берегах Океана», обычно рассматриваются как руги с островов, островные руги, так как слово «holmr», «holm» означает «остров». Ульмеруги жили близ Балтийского моря (Океана) на островах в дельте Вислы, откуда и были вытеснены пришедшими туда готами.

65 Вандалы у Иордана всегда Vandali, но у Тацита — Vandilii, у Плиния Vandili, у греческих авторов —Βάνδαλοι . Так и у Прокопия: вандилы в числе Βάνδαλοι (Bell. Vand., I, 22) или (Bell. Goth., IV, 5, 5). В данном случае имеется в виду северное расселение вандалов между Вислой и Эльбой до второй половины II в., когда вандалы продвинулись к верховьям Эльбы. Дион Кассий называет Исполиновы горы, с которых течет Эльба, Вандальскими (Dio Cass. Hist. Rom., 55, 1).

66 Здесь названы имена трёх из пяти первых готских королей, память о которых сохранилась в предании, отразившемся в рассказе Иордана. Короля Берига относят приблизительно к середине I в. н. э. Имена двух его преемников неизвестны; четвертым королем был Гадариг, пятым — сын его Филимер, при котором готы — ко второй половине II в. н. э. — появились на нижней Висле. Слово «pene» («iam pene quinto rege») не значит, конечно, «почти», так как не может быть «почти пятого короля», но указывает на древнюю историю племени, когда им правил «едва только пятый король».

67 Слово «exercitus», переводимое нами как «войско«, означает, собственно, всю мужскую боеспособную часть племени, которую сопровождают «familiae» здесь в смысле обоза с женщинами, детьми, стариками и имуществом.

68 Ойум (Oium) — название той области, в которую пришли готы, передвигаясь с нижней Вислы на юг. Земли, называемые пришельцами на своем языке Ойум, находились в пределах Скифии, за рекой, в соседстве с которой расстилались болота и омуты. Слово «Ойум» близко готскому Aujom, что значит «страна, изобилующая водой», «речная область». Тот же термин мелькнул у Иордана при определении острова в устьях Вислы — «Gepedoios» ( 96); автор указал, что так называли это место гепиды на своем родном языке. До сих пор старое немецкое слово «Au» или «Aue» определяет местность, окруженную водой, обильно орошаемую реками.

Весьма важно хотя бы наметить, где находилась область Ойум, чтобы попытаться установить, где впервые осели готы, придя на юг, приблизившись к Причерноморью. Существенно указание Иордана, что место перехода готами реки было окружено топями и омутами. Вероятно, он даже не представлял себе, какая именно это была река. Принимая во внимание повторение Иорданом (Get., 39) сообщения, что готы с Филимером жили в Скифии у Мэотиды, естественно предположить, что они пересекли Днепр, тем более что часть готского племени прошла в Таврику. Труднее согласиться с предположением, будто готы пересекли Припять и Пинские болота, и вместе с тем в их предании никак не отразилось такое крупное событие, как переход через Днепр (а его они перешли несомненно, так как продвинулись в Крым). Невозможно также разделить мнение Г. В. Вернадского, что готы пересекли Днепр в том месте, на котором впоследствии вырос Киев, и пошли на восток, где у Донца и Оскола (или «Оспола») встретили спалов — часть аланского племени, — с которыми и сразились (см. G. Vernadsky, Ancient Russia, р. 104-105, 114-115). Представляется наиболее вероятным подразумевать под готским «Ойум», названным Иорданом (Get. 28) «желанной землей» («optatum solum»), древнюю греческую Гилею на левом берегу нижнего Днепра и его лимана. Hylaea (?????) названа еще Геродотом (Hist., IV, 18, 19, 21, 55, 76), который рассказал, что к востоку от Борисфена ( Βορυσθένης) древнегреческое название реки Днепр, на единственном участке всего северного приазовского и причерноморского побережья тянулся прекрасный лес (IV, 18, 1). Ширину его в направлении к северу можно определить в 40 км, длину с запада на восток — в 140 км. Теперь там раскинулась степь, но в античное время, в средние века и даже в XVIII в. еще был густой смешанный лес. Готы, переходившие Днепр с большими затруднениями из-за болот, могли пересечь его в каком-либо месте против Гилеи, там, где вдоль левого берега Днепра, иногда сливаясь с ним, течет река Конка. Может быть, это была область так называемого Великого Луга, где бесчисленные протоки и мелкие озерца образуют обширное болото (см.: Ф. А. Браун, Разыскания в области гото-славянских отношений, стр. 224). Преодолев его (где-то около нынешних Берислава и Каховки?), готы имели возможность двинуться на юг, к Перекопу. Может быть, они перешли Днепр ниже, но опять же не минуя Конки: «в своем течении она раздробляется на множество островов и так называемых плавней, покрытых и до сих пор почти сплошным лесом…» (И. Е. Забелин, Заметка о древности днепровского Олешья, стр. 1 3). Характер этих мест объясняет и причину оседания части племени либо на островках, либо на правом берегу. Не это ли обстоятельство послужило в дальнейшем поводом к тому, что готы стали жить двумя самостоятельными частями: восточные, остроготы, заняли левобережье нижнего Днепра, западные, везеготы, его правобережье? Третью, совершенно обособившуюся часть составили готы, ушедшие в Таврику; от них позднее отделились готы-трапезиты (тетракситы Прокопия), передвинувшиеся на Таманский полуостров.

69 Можно почти с уверенностью сказать, что река, которую готы перешли («emenso amne») на пути в Ойум и в Причерноморье, была Днепр. (Ср. предыдущее примечание.)

70 Спалы (Spali) — племя, на которое напали готы, когда пришли со своим вождем Филимером в область Ойум. Название «спалы» перекликается с названием «спалеи» («Spalaei»), записанным Плинием (Plin., VI, 22), который относил расселение племени к реке Танаису; но особенно название «спалы» сближается с названием «споры» , упоминаемым Прокопием. Последний относит имя споров к склавенам и антам вместе: «имя же как у склавенов, так и у антов было вначале одно — и те и другие исстари назывались спорами« (Bell. Goth., III, 14, 29). Прокопий пытается уяснить себе этимологию этого имени; по его мнению, оно происходит от наречия «???». В соответствии с широко распространенным в средние века приемом (например, в «Этимологиях» Исидора Севильского в VII в.; ср. толкования Иорданом племенных названий гепидов и герулов-элуров. Get., 94-95, 117) он опирается на внешнее фонетическое сходство между словами «споры» и » σπορά [Spora],», «спорадически«, и делает поэтому следующий вывод о значении самого этнического названия: так как απουσία, κατά λάθος, значит «рассеянно», «случайно», «там и сям», то «спорами» являются люди, которые «населяют землю, рассеянно раскидывая свои жилища«, «благодаря чему они и обладают громадной областью — им принадлежит большая часть того [левого] берега Истра». Таким образом, если «спалы» Иордана и «споры» Прокопия совпадают, то, следовательно, готы, продвигаясь на юг, пересекли земли, населенные предками славян. В VI веке споры (по Прокопию) жили к северу от Дуная; раньше же, когда готы, перемещаясь к Понту, прошли через земли споров, последние жили, судя по словам Иордана, где-то на левобережье Днепра: ведь готы сразились с ними, перейдя реку («emenso amne») и вступив в область Ойум. О венетах и о спорах можно говорить, как об одном племени или как о группе племён, носящей либо первое, либо второе название, так как и венеты (по Иордану) и споры (по Прокопию) являлись общими именами для двух позднейших славянских разветвлений — склавенов и антов. Прокопий, неясно представлявший себе области северо-западного Причерноморья, не пытался установить, где именно обитали названные им древние споры. Говоря тут же (Bell. Goth., III, 14, 30) об обширной земле, которой владеют племена, расселяющиеся «рассеянно», он имеет в виду современных ему склавенов и антов. Но в сочетании с беглым намеком Прокопия на общее древнее имя склавенов и антов (всего их «народа»), краткое, но важное замечание Иордана о спалах на нижнем Днепре приобретает для истории и археологии северного Причерноморья большое значение. (Пал и Нап)

71 Это — существеннейшее свидетельство Иордана; он даже указывает свои источники: 1) песни-сказания, 2) сочинение историка Аблавия. Готы пришли на юг с Вислы, через область Ойум и места расселения спалов. Отсюда — из области спалов — готы продвинулись к берегам Черного моря, быть может, они остановились где-то на его побережье западнее Крыма. Далее (Get., 39) Иордан говорит, что готы с вождем своим Филимером поселились около Мэотиды. Предположение, что Иордан, черпая сведения в древних народных песнях-сказаниях, заимствовал эти песни из сочинений историка Аблавия, неверно. Судя по тексту, Иордан пользовался двумя отдельными источниками: устной традицией — народными песнями и сказаниями — и письменной — трудом Аблавия.

72 Аблавий (Ablabius) — писатель, произведение которого не сохранилось. Его имя упоминается только Иорданом. Последний с особенным уважением относился к Аблавию, характеризуя его труд как «достовернейшую историю» («verissima… historia»). Сведения, содержавшиеся в сочинении Аблавия, были очень ценны для истории готов, так как они относились к их древнейшему прошлому, едва ли хорошо известному даже людям IV в. Из Аблавия черпались данные о событиях II-начала III вв., когда готы продвинулись с севера в области Северного Причерноморья. Если бы удалось найти произведение Аблавия в недрах какого-нибудь архива, в составе какого-либо позднейшего труда, или хотя бы уловить фрагменты того, что он когда-то создал в виде «Истории», — а счастливые находки могут случиться и в наши дни! — то это, несомненно, внесло бы много нового и уясняющего в сложную и изобилующую пробелами историю южнорусских степей и черноморского побережья. Действительно, Иордан называет Аблавия именно в связи с этими территориями; в 28 говорится «о крайней части Скифии» («extrema pars Scythiae»), о той, которая прилежит к Понту; в 82 говорится о побережье Понта в Скифии («limbus Ponti in Scythia»); в 117 — о племенах, живущих около Мэотиды («iuxta Maeotida palude inhabitans»).

73 Иосиф Флавий — еврейский писатель (род. в 37 г. в Иерусалиме, ум. в 95 г. в Риме), писавший по-гречески. Свидетель взятия Иерусалима Титом в 70 г., он жил затем во времена императоров Веспасиана, Тита и Домициана в Риме. Главные его труды — «Иудейская война» (с приложением к ней автобиографии) и «Иудейские древности». Иордан мог читать «Иудейскую войну» в латинской обработке IV в. Надо думать, что интересовали его и «Иудейские древности», где излагается история еврейского народа от сотворения мира до 65 г. н. э. В этом произведении Иордан мог прочесть, что «Магог [сын Иафета] управлял теми, которые были по нему названы магогами [греки же] прозвали их скифами» (Antiquitates, I, 6, 1). Иордан подчеркивает правдивость сообщений Иосифа Флавия.

74 Магог — библейское имя. В Библии им назван второй сын Иафета при перечислении потомства трех сыновей Ноя (Быт., 10, 2); в заключение перечня говорится: «От них распространились народы по земле после потопа» (Быт., 10, 32). Кроме того, в Библии же именем Магог называется некая земля, в которой царствовал Гог (Иезек., 38, 2 и 39, 6). В средние века считалось, что в далеких восточных странах есть царство Гога и Магога, враждебное всему христианскому миру. В предыдущем примечании приведен текст из «Иудейских древностей» Иосифа Флавия, который ставит знак равенства между «Магогом» и «скифами». Иероним это повторил: «Магог- Скифы» (Lib. hebraic. quaest. in genesin, 20, 2). Но Иероним — писатель начала V в., — несомненно, вкладывал в понятие «скифы» («Магог») иное содержание, чем Иосиф Флавий — писатель I в. Под магогом — скифами Иероним подразумевал современных ему гуннов. Такое объяснение держалось и позднее: в начале VI в. архиепископ Кесарийский Андрей в комментарии к Апокалипсису писал, что библейские племена Гог и Магог — те же скифские племена, «которые мы зовем гуннскими» (MPG, 106, col. 416). Вместе с тем Иероним не рассматривает готов как представителей племени магог и сомневается, прав ли Амвросий (ум. в 397 г.), его современник, в комментарии на книгу Иезекииля («De fide», II, 17), приписывая имена Гога и Магога не скифам, а готам, «недавно неистовствовавшим в нашей стране»; «наоборот, продолжает Иероним, — все ученые скорее привыкли называть готов гетами, чем гогом и магогом». Однако в VII в. Исидор Севильский писал: «Магог — от коего, как полагают, ведут свое происхождение скифы и геты»; и еще: «древние называли [готов] чаще гетами, чем готами» (Isid. Etymol., IX, ?, 27 и 89).

75 В разъяснение того, каким образом готы (или геты) называются скифами «и по племени» (et natione), «и по имени» (et vocabulo), можно привести толкование Исидора Севильского, нелепое, как большинство толкований этого авторитетнейшего для западного средневековья писателя. Он сообщает, что скифы и готы происходят от Магога, сына Иафета; сами готы — скифского происхождения («Gothi Scythica probantur origine»), потому что имя «готы» не очень отличается от имени «скифы» — стоит только изменить и отбросить букву: «demutata enim ас detracta littera Getae quasi Scythae sunt nuncupati». А последний слог имени Магог, будучи слегка изменен, указывает на название «гот». Так посредством излюбленной Исидором Севильским игры слов и кажущегося их фонетического сходства доказывается тождество скифов и готов (Isid. Goth. Laud., с. 66; Isid. Etymol., IX, I, 89). Ср. издание Момсена, стр. 61, прим. 1.

«Getica» Иордана.

Далее… Иордан о Скифии. {30 — 34}

Читайте также:

Источник

Глава 6.

ГОТЫ И РУСЫ, ИЛИ О ЧЕМ УМОЛЧАЛ ИОРДАН

К сожалению, Иордан или его предшественник чрезвычайно мало рассказал о первом периоде жизни готов после их переселения на южный берег Балтийского моря. Конечно, упомянутые им три корабля являются скорее данью эпической традиции, чем описанием реального количества переселенцев. Второй аспект, на который Иордан не обращал особого внимания, — это полиэтничность готского войска. Это достаточно хорошо заметно при освещении его пребывания на территории Римской империи. X. Вольфрам справедливо отметил, что в Италию Теодорих привел не остготский народ, а войско римских федератов, состоявшее в основном из остготов. Его достаточно пестрый состав характеризуют в том числе и имена их знати, попавших благодаря своему высокому социальному статусу на страницы письменных источников. Под Авиньоном в 508 г. остготами командовал Вандил, один из сайнов Теодориха носил аланское имя Кандак, а медиоланский трибун — кельтское Бакауда. Вряд ли будет преувеличением предположить, что подобная ситуация была и среди рядовых воинов.

На основании исследованного им материала X. Вольфрам отмечал, что для того, чтобы служить готским королям, не нужно было быть ни готом, ни даже свободным. Достаточно было того, чтобы человек был хорошим воином и в должной мере подчинялся дисциплине^{134}. Данный вывод был сделан для готов вблизи римских границ и на территории самой империи, но мы вряд ли ошибемся, если предположим, что аналогичная ситуация имела место с самого начала их движения по чужим землям. Археологические данные показывают, что связанная с готами вельбарская культура увлекла в своем движении на юг часть населения оксывской культуры. Еще одним примером включения иноязычных выходцев в готское войско является балтское племя галиндов. Хоть ни один письменный источник, одновременный событиям или более поздний, не упоминает об участии галиндов в походах германских племен, отечественные и иностранные ученые только на основании ономастики и топонимики постулируют их участие в движении на запад вместе с готами^{135}.

Таким образом, практически с самого начала движения к Черному морю с берегов Балтики готы втягивали в состав своего войска представителей других племен. Понятно, что готы составляли большинство войска, которое хоть и прирастало иноэтничными элементами подобно снежному кому, однако иностранным наблюдателям чаще всего представлялось однородной массой. С учетом того, что значительное число упоминаний готов приходится на периоды их вторжений на территорию империи, когда непосредственным очевидцам этих событий явно было некогда вникать в точное определение состава нападавших на них варваров, не приходится удивляться относительно небольшому количеству данных о полиэтничности готского войска.

Несмотря на это молчание Иордана, все-таки есть несколько свидетельств о контактах с готами во время их переселений не только славян, но и собственно русов. Во-первых, о существовании какой-то Руси во время движения готов на юг говорит скандинавская традиция. Рассказывая о странствиях готов до их появления на Черном море, «Сага о гутах» приводит такое описание их пути: «Отправились они оттуда на один остров близ Эйстланда, который зовется Дате. И поселились там. И построили там крепость, которая все еще видно. И там не могли они себя прокормить. Оттуда отправились они вверх по той реке, что зовется Дюна (Западная Двина. — М.С.). И вверх через Рюцаланд (Ruzaland — Русь) так далеко уехали они, что пришли они в Грикланд»^{136}. Хоть рукопись саги датируется XIV в., однако специалисты уверены, что сам текст в его нынешней форме был создан в первой четверти ХШ в. Следует отметить, что сама эта сага была создана на Готланде, который считается одной из предполагаемых прародин готов и исходной точкой их маршрута. Несмотря на то, что эта сага была записана достаточно поздно и ее составитель мог перенести в текст современные ему географические названия, однако она основана на фольклорном источнике, содержит подробности, отсутствующие у Иордана, и, что достаточно интересно, дает название Руси не в той форме, в которой она встречается в остальных скандинавских памятниках того времени, а через z, что соответствует, как было показано выше, древненемецкой традиции.

Поскольку название Руси в «Саге о гутах» дается не в книжной латинизированной форме, а в более архаичной немецкой, подробно исследованной А.В. Назаренко, это говорит о том, что предание о проходе готов через Русь возникло на Готланде достаточно рано. Из текста саги непонятно, находился ли Рюцаланд непосредственно на Западной Двине или в глубине Восточной Европы, однако она непосредственно указывает на существование Руси в эпоху начала переселения готов на юг, т.е. уже в I–II вв. н.э. Выше уже отмечалось, что, согласно археологическим данным, готы высадились на Висле, а не на Западной Двине. Подобная путаница может быть объяснена двумя обстоятельствами. С одной стороны, по этой реке, начиная примерно с IX в., проходил один из вариантов торгового пути «из варяг в греки». С другой стороны, датский писатель Саксон Грамматик в своем труде, написанном в XII в., упоминал о существовании еще в догуннскую эпоху какой-то Руси, расположенной на территории современных Латвии и Эстонии. Вполне возможно, что какое-то из этих двух представлений могло повлиять на составителя «Саги о гутах», побудив его заменить Вислу на Западную Двину. Тем не менее весьма показательно, что в его представлении какая-то Русь уже существовала ко времени переселения готов на южное побережье Балтийского моря. Интересно отметить, что туземные норманисты зачастую экстраполируют название Рослагена, впервые зафиксированного в источниках в XIII–XV вв., на события призвания варягов в IX в., или, как Д.А. Мачинский и B.C. Кулешов, даже на события II в. н.э., но при этом совершенно игнорируют свидетельство точно такого же скандинавского источника точно того же периода, который совершенно однозначно говорит о существовании Руси к моменту начала переселения готов. Причины подобной избирательности понять легко, но вот логика подобного подхода безусловно оставляет желать лучшего.

Другое скандинавское произведение, «Сага о Хёрвер», записанное между 1250 и 1334 гг., посвящено истории волшебного меча. Само это произведение относится к так называемым «сагам о древних временах», которые, как отмечал М.И. Стеблин-Каменский, уже в XII в. самими скандинавами считались «лживыми»^{137}. Явно осознававшийся вымысел в них подчас доминировал, а историческая основа могла полностью отсутствовать. Соответственно все изложенные в этих сагах данные нуждаются в строгой проверке. Согласно ей сын Одина Сигрлами был королем Гардарики-Руси. Нечего и говорить, что такого сына Одина другие скандинавские саги не знают. Этому Сигрлами наследовал его сын Свафрлами, который, как и его отец, стал править Русью. Свафрлами однажды на охоте поймал карликов Двалина и Дулина и за их освобождение потребовал, чтобы они выковали ему приносящий победу в битвах меч. Карлики сделали требуемое, но предрекли, что меч совершит три позорных дела и станет его убийцей. «Повелитель Гардарики назвал меч Тюрфингом, носил его всегда при себе и одерживал победы в битвах и поединках, но, в конце концов, предсказание карликов сбылось: Тюрфинг стал виновником его кончины»^{138}.

Когда на Гардарики напал викинг Арнгрим, Свафрлами вышел с ним на поединок. Во время схватки он отрубил врагу низ щита, после чего меч вошел в землю. Арнгрим отрубил Свафрлами руку, выхватил Тюрфинг и убил им его владельца. С богатой добычей Арнгрим возвращается в Скандинавию, и дальнейшая часть саги повествует об истории меча у его потомков, завершаясь описанием великой битвы готов и гуннов. Нечего и говорить, что правителя Руси с именем Свафрлами не знает больше ни один источник. Однако название меча весьма интересно. Тервингами (tyrfingr) называли тех готов, которых впоследствии станут именовать вестготами, и одновременно занимаемую ими страну. Это самоназвание этимологически связано с названием волшебного меча, образ которого у готов появляется, по предположению исследователей, под влиянием почитавшегося в виде меча скифского бога войны. Впервые название тервингов было письменно зафиксировано в 291 г., однако некоторые скандинависты предполагают его более раннее возникновение^{139}.

Образ волшебного меча генетически восходит к скифской эпохе и, следовательно, имеет южное, причерноморское происхождение. «Отец истории» оставил нам следующее весьма интересное описание поклонения одному из божеств у этих ираноязычных кочевников: «Аресу (богу войны. — М.С.) же совершают жертвоприношения следующим образом. В каждой скифской области по округам воздвигнуты такие святилища Аресу: горы хвороста нагромождены одна на другую на пространстве длиной и шириной почти в 3 стадии… На каждом таком холме водружен древний железный меч. Это и есть кумир Ареса. Этому-то мечу ежегодно приносят в жертву коней и рогатый скот, и даже еще больше, чем прочим богам. Из каждой сотни пленников обрекают в жертву одного человека, но не тем способом, как скот, а по иному обряду. Головы пленников сначала окропляют вином, и жертвы закалываются над сосудом. Затем несут кровь на верх кучи хвороста и окропляют ею меч. Кровь они несут наверх, а внизу у святилища совершается такой обряд: у заколотых жертв отрубают правые плечи с руками и бросают их в воздух; затем, после заклания других животных, оканчивают обряд и удаляются. Рука же остается лежать там, где она упала, а труп жертвы лежит отдельно»^{140}.

Утверждение «Саги о Хёрвер» о том, что первому владельцу меча Тюрфинга Свафрлами на поединке отрубили руку с мечом, восходит, таким образом, к описанной особенности человеческого жертвоприношения у скифов. Поскольку создатель саги едва ли читал Геродота, можно предположить, что эта особенность ритуала стала известна скандинавам благодаря готскому посредничеству. Последние вполне могли узнать о данной подробности от алан. То, что скандинавская сага считает первым обладателем меча Тюрфинга правителя Гардарики, вновь указывает нам на какие-то весьма ранние русско-готские контакты. Кроме того, текст «Саги о Хёрвер» сообщает, что в представлении ее создателя Гардарики-Русь существовала еще до войны готов с гуннами. Возникновение образа этого меча под влиянием скифской мифологии указывает на Южную Русь, которую в ту эпоху мы можем отождествить с упомянутыми Иорданом росомонами. Следует отметить, что образ скифского бога-меча повлиял и на сложение легенды о мече Аттилы, зафиксированной уже Иорданом.

Если из скандинавских средневековых саг следует, что их создатели считали, что Русь уже существовала к моменту переселения готов в Восточную Европу и до столкновения этого германского племени с гуннами, то вторая группа источников непосредственно предполагает присутствие русов в составе готского войска. Так, византийский писатель первой половины XIV в. Никифор Григора упоминал русского князя, занимавшего придворную должность при императоре Константине^{141}. Поскольку сам император умер в 337 г., то достоверность этого известия, сделанного через тысячу лет после описываемого события, вызывает достаточно большие вопросы. С другой стороны, византийский автор явно не ставил перед собою цели прославить русов или удревнить их историю и мог пользоваться какими-то не дошедшими до нашего времени источниками. При этом известные нам византийские сочинения той эпохи не упоминают в IV в. н.э. контактов с империей не то что русов, но и славян. Однако из них известно, что в 332 г. Константин заключил союз с готским вождем Ариарихом, по которому за вознаграждение готы обязались выставлять вспомогательные отряды. В обеспечение условий договора сын Ариариха отправился заложником к константинопольскому двору, где был очень хорошо принят^{142}. Вполне вероятно, что заложником во «второй Рим» отправился не только сын верховного готского вождя, но и другие представители знатных родов варваров.

«Степенная книга» XVI в. говорит, что «еще же древле и царь Феодосiй Великiи имеяше брань с Русскими вой, его же укрепи молитвою велiкй старець Египтянинъ именемъ Иванъ Пустынникъ»^{143}. Сам этот император правил в 379–395 гг. Как отмечал А.Г. Кузьмин, сведение это было заимствовано скорее всего из жития Ивана Пустынника и, следовательно, также имело отнюдь не древнерусское происхождение. Следует отметить, что в 378 г. состоялась битва под Адрианополем, в результате которой византийцы потерпели сокрушительное поражение от готов, а император Валент пал на поле брани. После победы варвары рассеялись по окрестностям с целью их грабежа.

Весной 380 г. готы чуть было не захватили в плен нового императора Феодосия. После того как правителю империи удалось спастись, готы вновь разграбили всю территорию вплоть до Фессалоник. Феодосии начал спешно формировать новую армию, привлекая в нее крестьян, горнорабочих и даже готов. «Последние — на столь соблазнительных условиях, что их большая численность ставила под угрозу дисциплину в римских войсках. Казалось, притоку этих добровольцев не будет конца. Феодосии пытался противостоять хаосу, заменяя готские контингенты на египетские отряды»^{144}. Очевидно, именно последнее обстоятельство и обусловило неожиданное знание подробностей племенной принадлежности противников Феодосия у автора жития египетского пустынника. Кроме того, когда в 388 г. этот же император сражался с узурпатором Максимом, часть подкупленных последним варваров дезертировала из армии и окопалась западнее Фессалоник^{145}. Как не без основания полагают исследователи, среди этих варваров были и готы, которые, таким образом, дважды за время правления Феодосия появлялись в окрестностях этого города. Тот факт, что в то время как более или менее современные событиям источники упоминают готов, а более поздние, но имеющие иноземное происхождение источники в обоих этих случаях говорят о русах, позволяет предположить их наличие в среде готского войска, смешанный характер которого не вызывает сомнения у современных исследователей. Выше уже говорилось о наличии в составе готов представителей племени галиндов. Однако то, что позволено балтам, категорически не позволено русам, сама мысль о существовании которых в эпоху Великого переселения народов многим ученым кажется еретической. Факты, однако, говорят о противоположном.

В сочетании с «русской» топонимикой на Балканах, равно как и собственно славянской легендой о приходе их предков туда вместе с готами, все эти известия в совокупности позволяют видеть в этих русах носителей оксывской культуры, часть которых, как показывают данные археологии, была увлечена в своем движении на юго-восток носителями вельбарской культуры. Отметим, что сравнительно недавно международный коллектив генетиков полностью согласился с выводом антропологов о том, что население пшеворской, вельбарской и Черняховской культур имеет гораздо большее сходство с раннесредневековым славянским населением, чем с германским^{146}.

Поскольку далеко не все население оксывской культуры ушло с готами, со значительной долей вероятности можно предположить, что какая-то ее часть осталась на месте. В более поздний период, лучше освещенный письменными источниками, польское Поморье от Одера до Вислы в политическом отношении изначально представляло собой сеть независимых городов, самыми известными из которых были Волин, Щецин, Колобжег и Гданьск. Внутреннее их устройство, вплоть до деления на концы и вечевую ступень, во многом напоминало устройство Новгорода. Как отмечал В. Гензель, начало строительства городищ в Поморье датируется VII в. Они активно участвовали в торговле с мусульманским Востоком, о чем говорят находимые там клады арабских дирхемов. Торговля способствовала богатству и независимости Поморья, которое лишь достаточно поздно было подчинено власти польских князей. Точно так же достаточно долго, до XII в., сохранялось там язычество. Насколько мы можем судить по отрывочным сведениям иностранных источников, весьма тесно с культом языческих богов была связана княжеская власть: «Двор княжий был местом священным; кто на него ступил, становился неприкосновенным… Закон этот существовал исстари. Таким образом власть князя, хотя бессильная, была везде освящена древним законом и, без сомнения, поставлена была под покровительство божества. В Щетине княжий двор стоял на холме бога Триглава»^{147}. По меткому замечанию А. Гильфердинга, князь почитался священным главой всего поморского племени, символизируя собой его единство, распоряжался довольно значительными общественными доходами, складывавшимися из податей за землю и торговлю, и содержал собственную дружину. Однако дружину мог содержать всякий знатный поморянин, города были совершенно независимы от князя в вопросах внешней и внутренней политики, самостоятельно вели войны и решали вопрос о смене религии. Таким образом, при всем освящении его власти авторитетом божества, поморский князь, подобно английской королеве, княжил, но не правил, что в конечном итоге и предопределило последующее подчинение Поморья Польше.

Как уже отмечалось выше, археологический материал показывает, что часть племен с Польского Поморья готы увлекли в своем движении на юго-восток. Учет этого обстоятельства, равно как и того, что данным племенем были русичи, позволяет по-иному взглянуть на некоторые относительно поздние и на первый взгляд не очень достоверные известия о русах. Сама форма названия данного племени, рутиклеи-русичи, содержащая патронимический суффикс -ичи, присутствующий точно так же и в названиях трех других восточнославянских племен, таких как радимичи, вятичи и кривичи, сама по себе говорит об их славянском происхождении. Кроме того, мы можем конкретизировать часть племен, входивших в данный племенной союз. При описании Скандзы Иордан в слегка искаженном виде упоминает вагров, виндо-велетов и лютичей. Обративший на это внимание отечественный ученый А. Гильфердинг считал, что готам предки западных славян были известны уже во II в. н.э.^{148} К этому перечню следует добавить и ран. Поведав о высоком росте данов, Иордан добавляет: «Однако статностью сходны с ними также граннии, аугандзы, евниксы, тэтель, руги, арохи, рании»^{149}. Поскольку впоследствии раны жили на Рюгене, их часто называли ругами, однако в данном тексте оба племени упоминаются одновременно, а между ними называются еще какие-то арохи. Так как о германском племени ран больше не сообщает ни один источник, а Иордан далее ни разу не упоминает о нем, вряд ли его можно отнести к германцам. Таким образом, это первое упоминание будущих славянских жителей Рюгена.

Поскольку это свидетельство готского историка идет вразрез с представлениями большинства современных ученых о времени появления славян на берегах Балтики, сделанный А. Гильфердингом вывод обычно игнорируется. Однако вряд ли такое отношение к древним источникам можно назвать правильным. Более того, наблюдение А. Гильфердинга следует дополнить. Упоминаемые Иорданом названия славянских племен делятся на две части. С одной стороны, это виндо-велеты и лютичи, представляющие собой два названия велетов-волотов, постоянных соседей русов, а с другой — вагры и рании, с которыми, как будет показано в отдельном исследовании, на территории Северной Германии и связываются большинство известий о пребывании там русов. Согласно мекленбургским генеалогиям, которые будут рассмотрены в главе, посвященной взаимоотношениям русов и вандалов, вторым мифическим предком ободритских князей был Аттавас, имя которого перекликается с атторосами «Баварского географа». Если рутиклеи были русичами, то становится понятно, откуда готы уже во II в. знали названия двух будущих западнославянских племен, тесно связанных с руса-ми на территории нынешней Германии, и их соседей велетов. Как упомянутые Иорданом будущие западнославянские племена, так и патронимический суффикс -ичи, полностью соответствующий способу образованию племенных названий пришедших «от ляхов» радимичей и вятичей, однозначно свидетельствуют, что рутиклеи-русичи были славянами.

Следует вспомнить, что именно по Висле с древнейших времен из Прибалтики на юг шел знаменитый «янтарный путь», который функционировал и в начале нашей эры^{150}. О торговых связях между Балтийским и Средиземноморским регионами, осуществлявшихся по данной водной артерии, свидетельствуют и данные нумизматики. Относительно недалеко от впадения Вислы в Балтийское море фиксируются три из четырех известных на сегодняшний день находок древнегреческих монет на территории Польши. Еще более показательно картографирование находок древнеримских денариев на территории балтийского побережья Польши и Германии (смотрите таблицу)^{151}:

Таблица

Император
Мекленбург
Западное Поморье
Восточное Поморье

Нерон
1

2

Веспасиан
2
3
10

Тит

1
3

Домициан

2
8

Нерва

1
1

Траян
2

24

Адриан
3
1
13

Антонин Пий
7
11
38

Марк Аврелий
8
4
41

Коммод
3

9

Септимий Север
1

4

Каракалла
1
3
1

Элагабал

2

Александр Север

1

Всего
28
26
197

Данная таблица красноречиво показывает, что по количеству денариев, отчеканенных римскими императорами, польское Восточное Поморье в разы превосходит как западную часть страны, так и балтийское побережье Германии. А главным торговым путем, связывающим Восточное Поморье с Римской империей, как раз и была Висла. Поскольку Мальборг, Торунь и Гданьск также находятся в непосредственной близости от этой реки, то не исключено, что римская генеалогия Рюриковичей является отголоском не только новгородско-прусских контактов, но и более раннего участия русов в торговле янтарем с Римской империей. Вполне возможно, что торговавшие с Римом купцы, служившие в византийской армии воины или побывавшие при императорском дворе представители знати (достаточно позднее известие Никифора Григора о присутствии русского князя при дворе императора Константина в IV в. было рассмотрено выше) после своего возвращения воспринимались соплеменниками как «римляне» и отголосок этих контактов отразился в легенде о римской родословной Рюрика.

Соотнесение этих данных с историей готов позволяет нам сделать дополнительные выводы. Если «славяно-готская» легенда относится к остготам, как это показывает анализ приведенного в ней маршрута и упоминания Тотилы, то упомянутая в житии египтянина Ивана Пустынника «брань» русов с императором Феодосием могла произойти только в том случае, если они входили в состав вестготов. Другим наименованием вестготов были тервинги, и именно с ними оказывается связано название волшебного меча Тюрфинга, который, согласно более поздней скандинавской саге, первоначально принадлежал правителю Гардарики-Руси Свафрлами. Что касается присутствия русского князя при дворе императора Константина в промежутке между 332–337 гг., то это известие опять-таки может быть связано с будущими вестготами. Таким образом, мы видим, что русы входили в состав обеих частей готского племенного войска. Данное обстоятельство также указывает, что они присоединились к готам еще до разделения этого племени, которое произошло в конце III в. Следовательно, скорее всего их можно считать рутиклеями-русичами, нежели росомонами, чьи отношения, да и то явно враждебные фиксируются источниками лишь в конце IV в.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Прочитайте отрывок из сочинения готского историка иордана выскажите свои предположения

Читайте также:

Читайте также

Глава 2 УЧИТЕЛЯ И ПРЕДКИ НАШИ, ГОТЫ

…И о чём Хрущёв умолчал

Глава 1 Русы под Дербентом

Глава 12 Готы

Русь-Сурия-Палестина — Белый Стан пеласгов. Русы, гибридные русы и «люди смерти». История протосемитов, русо-евреев и евреев

Глава тринадцатая. ГОТЫ

Глава 7 «НОВЫЕ РУСЫ»

Иордан

Глава 9 ЭКСПАНСИЯ ЗА ИОРДАН

Глава 15 ГОТЫ Войны готов против Рима

Глава XIX Русы[472]

Глава 7. РУСЫ И ВАНДАЛЫ

Не пропустите также: