Православие ру рассказы читать

• Полный текст
• От редакции
• От издателей
• Слово пастыря
• О чудесах Божиих
• Чудеса и реальность
• Как относиться к чуду
• «Просите, и дано будет вам»
• Исцеление от экземы
• «Никогда не пей!»
• Во время болезни детей нужно уповать на помощь Божию
• «Русский Бог, помоги мне!»
• «Держи зюйд-вест»
• Чудесное обращение
• Медведь
• Образ Спасителя в небе
• «Отец Алексий, спаси!»
• «Отче наш…»
• Вторая присяга
• «Иди, дочь Моя»
• «Бог или ангел достал меня из-под льда…»
• Ангел напутствовал умирающего
• О важности проскомидии
• Этот открывшийся «кусочек» высшей реальности
• «Тот взгляд исцелил мою душу»
• «Как я спасла жизнь сыну Святым Крещением»
• «Как я пришла к Богу»
• «Мы никогда не говорим правды»
• «Что я могу сказать тебе, когда ты Бога призываешь?»
• Исцеление от слепоты
• «Не могу пить!»
• «Бог спас!»
• Грозное знамение
• Сила молитвы
• Предупреждение родителям
• «Голоса»
• Умственно отсталая девочка
• «Хочешь ко Мне?»
• Божия помощь атеисту
• Чудо с парашютом
• Чудо от Благодатного Огня
• Скорбящих Радость, обидимых Покровительница
• Нечаянная радость
• «Встань и подними!»
• Помощь от Владимирской иконы Божией Матери
• Обращение офицера
• Встреча
• Тетя Поля
• «Кабы не Она…»
• В Беловежской Пуще
• «Обратись, ты заблудилась»
• Скоропослушница
• Знамение в небе Сталинграда
• Кто помогает русским?
• Царица Небесная не оставит
• Небесная Воспитательница дочерей
• «Прошу так в первый раз…»
• Немая заговорила
• «Божия Матерь пришла к нам!»
• Тихвинская икона Божией Матери
• «Ничего не буду у Нее просить…»
• Чудо на тропинке
• Заступница усердная
• «Пресвятая Богородица, спаси меня!»
• «Матушка, мне еще больно»
• Святые угодники Божии приходят на помощь
• Святитель Николай
• «Вместо тебя Святитель Николай стоит»
• «Скорый на помощь»
• «Куда идешь, девушка?»
• «Скорый Помощник в беде сущим»
• «Что ты спишь?»
• «И ты на это смотришь?»
• «Святитель Николай, помоги, родненький!»
• Спасение матери и младенца
• «Теперь мне нужно помочь!»
• «Сошел с иконы, как по лесенке»
• «Ты не ангел ли Божий?»
• Преподобный Серафим Саровский
• Мина
• Чудесное обращение юноши
• «Вода-то ледяная…»
• Тулупчик
• «Выпей воды из моего источника…»
• «Стой хорошо, не падай…»
• «Кто он, этот старичок?»
• Книга
• Хлеб
• «Больше не будет болеть»
• Сухарик
• «Езжай к Всецарице»
• Святой праведный Иоанн Кронштадтский
• «Благодари батюшку…»
• «Скоро выйдешь замуж»
• Непонятная молитва
• Исцеление
• Отец Феодор
• Святитель Иоасаф Белгородский
• Святая Евфросиния, великая княгиня Московская
• Святитель Антоний Воронежский
• Святой Иоанн Креститель
• Великомученик Пантелеимон
• Чудесное исцеление
• Обновление иконы святого Пантелеимона
• Святая Блаженная Ксения
• Явления умерших
• «Смерть есть к жизни возрожденье»
• «Есть, есть, есть!»
• Рассказ отца Георгия
• Явление умершего Мичурину
• Девочка в розовом платьице
• Посрамленный атеист
• «Мама, вы же умерли…»
• «Маленькая, Бог есть»
• В пасхальную ночь
• «Залезай сюда к нам»
• Дети и их вера
• Высота христианского духа
• Старик Ираклий
• «Возьмите меня в заложники…»
• Компас духовный. Вместо послесловия
• Преподобный Исаак Сирин о чудесах и знамениях
• Из беседы святителя Игнатия (Брянчанинова) о чудесах и чудотворениях

«Просите, и дано будет вам»

(Рас­сказы о помощи Божией)

Исцеление от экземы

С дет­ства помню рас­сказы бабушки о ее дет­ских годах. Эти исто­рии были инте­рес­нее ска­зок и вся­ких книж­ных исто­рий. Они были оку­таны оча­ро­ва­нием и све­том тех вре­мен, когда в семьях царили любовь, ува­же­ние друг к другу. Бабушка рас­ска­зы­вала о кра­си­вых людях. Неот­де­лимы от этих вос­по­ми­на­ний и вос­по­ми­на­ния о Свет­лом Вос­кре­се­нии, Верб­ном вос­кре­се­нье, Рож­де­стве, Кре­ще­нии. Вот одна из бабуш­ки­ных историй.

У нее была сестра, старше ее на пол­тора года, Люд­мила. Руки у нее с ран­него дет­ства были покрыты экзе­мой. Куда только ни обра­ща­лись — все было бес­по­лезно. Посто­янно при­хо­ди­лось бин­то­вать кисти рук.

Рядом с их селом был источ­ник, кото­рый счи­тался свя­тым. Со всей губер­нии съез­жался народ к этому источ­нику. Раз в году от сель­ского храма к свя­той воде шел крест­ный ход с пением, хоруг­вями и ико­нами. Огром­ное шествие.

Почему раньше не вос­поль­зо­ва­лись этим сред­ством для лече­ния девочки, я не знаю. В тот год было бабушке лет пять-шесть, и она пом­нит все очень хорошо. Всей семьей шли они с крест­ным ходом к источ­нику. Впе­реди всего шествия — насто­я­тель сель­ского храма отец Гав­риил, дед моей бабушки и ее сестры.

Подо­шли к источ­нику. Отец Гав­риил под­вел внучку и поста­вил прямо у воды. Бабушка моя, уце­пив­шись за сестру, тоже про­бра­лась, чтобы все видеть. Стали читать Еван­ге­лие, молитвы. При чте­нии молитв по знаку отца Гав­ри­ила девочке надо было опу­стить руки в воду и подер­жать там. “Смотри, Людушка, молись в это время. Очень молись”, — ска­зал отец Гав­риил. Так она и сде­лала. После этого руки снова забин­то­вали и пошли домой.

Вече­ром, когда сняли бинты, чтобы сде­лать пере­вязку, с изум­ле­нием уви­дели чистые розо­вые ручки. Ни следа экземы, ни шра­мика. Больше болезнь не возвращалась.

«Никогда не пей!»

Я знал одну бла­го­че­сти­вую семью: мужа, жену и дочь-девушку. Слу­чи­лось так, что муж вер­нулся домой сильно нетрез­вый в канун Рождества.

Огор­чен­ная жена и дочь уло­жили его в постель, и он тот­час же заснул.

Вскоре он проснулся в силь­ном вол­не­нии и тре­воге, совер­шенно трез­вый, и тот­час же захо­тел идти в цер­ковь. На вопрос дочери, что с ним слу­чи­лось (а жена уже ушла в храм), он ответил:

— Я сей­час во сне видел Гос­пода. Он ска­зал мне: “Помни празд­ник, почи­тай роди­те­лей, нико­гда не пей и не кури”.

Во время болезни детей нужно уповать на помощь Божию

Я рано вышла замуж. Вера в Бога у меня была, но работа, повсе­днев­ная суета ото­дви­нули веру на вто­рой план. Я жила, не обра­ща­ясь к Богу с молит­вой, не соблю­дая постов. Проще ска­зать: я охла­дела к вере. Мне даже в голову не при­хо­дило, что Гос­подь услы­шит мою молитву, если я обра­щусь к Нему.

Жила я с мужем и детьми в Стер­ли­та­маке. В январе вне­запно забо­лел мой самый млад­ший ребе­нок, маль­чик пяти лет. При­гла­сили док­тора. Он осмот­рел ребенка и ска­зал, что у него диф­те­рит в острой форме, назна­чил лече­ние. Ждали облег­че­ния, но его не последовало.

Ребе­нок страшно осла­бел. Он уже никого не узна­вал. Лекар­ства при­ни­мать не мог. Из груди его выры­вался страш­ный хрип, кото­рый слы­шен был по всей квар­тире. При­ез­жали два док­тора. Печально посмот­рели на боль­ного, оза­бо­ченно пого­во­рили между собой. Было ясно, что ребе­нок не пере­жи­вет ночи.

Я ни о чем не думала, меха­ни­че­ски делала все нуж­ное для боль­ного. Муж не отхо­дил от постели, боясь про­пу­стить послед­ний вздох. В доме все стихло, только раз­да­вался страш­ный сви­стя­щий хрип.

Уда­рили в коло­кол к вечерне. Почти бес­со­зна­тельно я оде­лась и ска­зала мужу:

— Я пойду попрошу отслу­жить моле­бен о его выздо­ров­ле­нии. — Разве ты не видишь, что он уми­рает? Не ходи: он кон­чится без тебя.

— Нет, — говорю, — я пойду: цер­ковь близко. Вхожу в цер­ковь. Навстречу мне идет отец Стефан.

— Батюшка, — говорю ему, — у меня сын уми­рает от диф­те­рита. Если не бои­тесь, отслу­жите у нас молебен.

— Мы обя­заны напут­ство­вать уми­ра­ю­щих всюду и идем без страха, куда нас при­гла­шают. Сей­час я к вам приду.

Вер­ну­лась я домой. Хрип по-преж­нему раз­да­вался по всем ком­на­там. Личико совсем поси­нело, глазки зака­ти­лись. Я дотро­ну­лась до ножек: они были совсем холод­ные. Больно сжа­лось сердце. Пла­кала ли я, не помню. Я так много пла­кала в эти страш­ные дни, что, кажется, и слезы все выпла­кала. Зажгла лам­падку и при­го­то­вила необходимое.

При­шел отец Сте­фан и начал слу­жить моле­бен. Я осто­рожно взяла на руки ребенка вме­сте с перин­кой и подуш­кой и вынесла в залу. Мне было слиш­ком тяжело стоя дер­жать его, и я опу­сти­лась в кресло.

Моле­бен про­дол­жался. Отец Сте­фан открыл Свя­тое Еван­ге­лие. Я с тру­дом встала с кресла. И свер­ши­лось чудо. Маль­чик мой под­нял голову и слу­шал Божие слово. Отец Сте­фан кон­чил читать. Я при­ло­жи­лась; при­ло­жился и маль­чик. Он обвил ручон­кой мою шею и так дослу­шал моле­бен. Я боя­лась дышать. Отец Сте­фан под­нял Свя­той Крест, осе­нил им ребенка, дал ему при­ло­житься и ска­зал: “Выздо­рав­ли­вай!”

Я уло­жила маль­чика в постельку и пошла про­во­дить батюшку. Когда отец Сте­фан уехал, я поспе­шила в спальню, удив­ля­ясь, что не слышу обыч­ного хрипа, над­ры­ва­ю­щего душу. Маль­чик тихо спал. Дыха­ние было ров­ным и спо­кой­ным. С уми­ле­нием опу­сти­лась я на колени, бла­го­даря Мило­сти­вого Бога, а затем и сама уснула на полу: силы оста­вили меня.

На дру­гое утро, лишь уда­рили к заут­рене, маль­чик мой под­нялся и чистым, звуч­ным голо­сом сказал:

— Мама, что это я все лежу? Мне надо­ело лежать!

Воз­можно ли опи­сать, как радостно заби­лось мое сердце. Сей­час же согрели молока, и маль­чик с удо­воль­ствием его выпил. В 9 часов в залу тихо вошел наш док­тор, посмот­рел в перед­ний угол и, не уви­дев там стола с холод­ным тру­пи­ком, оклик­нул меня. Я весе­лым голо­сом отозвалась:

— Сей­час иду. — Неужели лучше? — удив­ленно спро­сил доктор.

— Да, — отве­тила я, здо­ро­ва­ясь с ним. — Гос­подь явил нам чудо.

— Да, только чудом мог исце­литься ваш ребенок.

Восем­на­дца­того фев­раля отец Сте­фан слу­жил у нас бла­го­дар­ствен­ный моле­бен. Маль­чик мой, совер­шенно здо­ро­вый, усердно молился. По окон­ча­нии молебна отец Сте­фан сказал:

— Сле­до­вало бы вам опи­сать этот случай.

Искренне желаю, чтобы хоть одна мать, про­чи­тав­шая эти строки, в час скорби не впала в отча­я­ние, а сохра­нила веру в бла­гость неве­до­мых путей, кото­рыми ведет нас Про­мысл Божий.

«Русский Бог, помоги мне!»

Девочку звали Сарой, она была доче­рью очень бога­тых евреев. Кроме нее было еще пять чело­век детей. Семья жила в про­вин­ции. Отец был кру­того нрава, и дети его очень боя­лись, боя­лась его и жена.

Одна­жды отец вышел из дома, соби­ра­ясь отпра­виться по очень важ­ному делу. Вспом­нив о чем-то, он сунул руку в кар­ман пиджака и вынул вчет­веро сло­жен­ную бумажку.

— Эх, не хочется воз­вра­щаться, — ска­зал он. — Сара, возьми этот доку­мент, он очень важ­ный, отнеси его в мой каби­нет, — позвал он про­бе­гав­шую мимо дочь. — Положи на пись­мен­ный стол и при­дави кни­гой. Да не поте­ряй, а то голову ото­рву, — крик­нул он вдогонку.

Сара поло­жила бумажку в кар­ман пла­тья и только было напра­ви­лась в каби­нет, как ее позвала стар­шая сестра посмот­реть, какую шляпу пода­рил ей жених. Потом Сара уви­дела в окно, что во дворе собра­лись дети сосе­дей и гото­вится инте­рес­ная игра. Забыв обо всем, она при­со­еди­ни­лась к играющим.

Бумага лежала в кар­мане, а она пры­гала и играла до позд­него вечера. Сбро­шен­ное пла­тье гор­нич­ная отнесла в стирку, а утром при­несла ей другое.

Садясь за чай­ный стол, отец удив­ленно спросил:

— Где та бумага, кото­рую я тебе вчера дал?

Только сей­час Сара вспом­нила о ней.

Нача­лись поиски, но Сара хорошо знала, что они бес­по­лезны: бумага была в кар­мане ее пла­тья и она ее не выни­мала, а потом пла­тье взяли в стирку. Несо­мненно, бумага была выброшена.

Тря­сясь от страха, она во всем при­зна­лась отцу. Он посмот­рел на нее и жестко сказал:

— Это был век­сель на десять тысяч руб­лей. Через две недели я дол­жен был его опро­те­сто­вать. Мне нет дела до того, что его нет, он дол­жен быть. Достань где угодно — или…

Сара закрыла от ужаса глаза. Отец нико­гда не гро­зил зря. Нача­лись бес­плод­ные поиски. Вна­чале этими поис­ками были заняты все в доме, но, поняв их бес­по­лез­ность, оста­вили. Сара поте­ряла сон и аппе­тит. Она пере­стала играть с детьми, пря­та­лась от всех в даль­них углах огром­ного сада. Охот­нее всего она сидела в том месте, где их уча­сток сопри­ка­сался с дво­ром ста­рой рус­ской жен­щины. Она жила одна в бед­ной хибарке, хозяй­ства у нее не было, бегала только пест­рая кошка и зеле­нел ого­род. Качали вет­ками три яблони, и пышно рас­ки­ну­лись три куста смородины.

Летом жен­щина посто­янно была занята на своем убо­гом дворе, но часто, остав­ляя работу и встав во весь рост, моли­лась. Ее доб­рое лицо во время молитвы дела­лось еще доб­рее, часто слезы текли из ее глаз, но она не заме­чала их и только осе­няла себя крестом.

Сара в щель в заборе наблю­дала за ней, и, когда жен­щина моли­лась, Саре дела­лось легко и радостно. Страх перед отцом отсту­пал. Но вот жен­щина кон­чала молитву, и снова страш­ные мысли одо­ле­вали Сару, и она шла на речку искать на берегу место, где она бро­сится в воду.

Как-то, когда было осо­бенно тяжело, Сара пошла в завет­ный угол сада и, повто­ряя дви­же­ния жен­щины, попро­бо­вала молиться сама. Она не знала, как это дела­ется, и неумело кре­сти­лась и твер­дила: — Рус­ский Бог, помоги мне.

Потом она начала Ему жало­ваться на свое несча­стье и снова про­сила помочь. Так она делала каж­дый день, что, однако, не мешало ей ходить на речку, где она пред­по­ла­гала окон­чить свою жизнь, так как рас­права отца была для нее страш­нее смерти.

Про­шло две недели. Насту­пило утро роко­вого дня. Сара не спала ни одной минуты, и как только рас­свело, она оде­лась, огля­дела спав­ших с нею в одной ком­нате сестер и тихо вышла из дома. Солнце еще только под­ни­ма­лось, во дворе не было ни души.

Послед­ний раз огля­ну­лась Сара на род­ной дом, на сад, на боль­шой двор, весь в при­строй­ках, и пошла к калитке. Отбро­сив засов, реши­тельно взя­лась за ручку. Но что это?.. В ручку про­дета свер­ну­тая вчет­веро бумага.

Сара вынула ее и маши­нально раз­вер­нула. Век­сель… Неужели это тот, что отец дал ей две недели назад? Но ведь век­сель тот раз­мок в кар­мане пла­тья и его выбро­сили. Как же мог он попасть сюда?

Забыв страх перед отцом, забыв все на свете, Сара с кри­ком бро­си­лась в спальню роди­те­лей. Вскло­ко­чен­ный, еще не проснув­шийся от сна, отец выхва­тил из ее рук бумагу.

— Век­сель, тот самый век­сель! — закри­чал он на весь дом. — Где ты взяла его?

Тря­сясь всем телом, Сара рас­ска­зала. Отец снова при­нялся рас­смат­ри­вать доку­мент. Все пра­вильно, ни к чему при­драться нельзя, только он чем-то неуло­вимо отли­ча­ется от про­пав­шего — как будто дру­гая бумага, дру­гой почерк.

В доме все просну­лись и сбе­жа­лись в спальню, радост­ные и воз­буж­ден­ные. Только Сара не радо­ва­лась со всеми — новое чув­ство чего-то вели­кого и непо­нят­ного пере­пол­няло ее душу. Она опять ушла в свой уго­лок в саду.

— Это сде­лал Ты — Рус­ский Бог, — шеп­тала она, и ей не хоте­лось идти домой, а хоте­лось сидеть здесь и в тишине думать о необык­но­вен­ном Боге, Кото­рый пожа­лел ее и сотво­рил чудо.

«Держи зюйд-вест»

Много-много есть необъ­яс­ни­мого на свете. Бывают чудеса и в наш неве­ру­ю­щий век, — про­из­нес наш хозяин, отстав­ной моряк, про­ха­жи­ва­ясь взад и впе­ред по сто­ло­вой. Он при­гла­сил нас про­ве­сти у него ненаст­ный осен­ний вечер за ста­ка­ном чая, и мы спло­ти­лись тес­ным круж­ком в уют­ной ком­нате вокруг само­вара. Хозяин наш мастер­ски рас­ска­зы­вает, и мы ожи­дали от него инте­рес­ного рас­сказа из его бес­чис­лен­ных мор­ских приключений.

— Да, мне хорошо пом­нится этот слу­чай, — про­дол­жал он, теребя свои седые усы, — пора­зи­тель­ный слу­чай. Я был еще мич­ма­ном, моло­дым, весе­лым юно­шей, пол­ным розо­вых надежд и упо­ва­ний. Пла­ва­ние наше в тот раз было очень труд­ное и опас­ное. Насту­пили осен­ние дни. Небо висело свин­цо­вой шап­кой. Дул холод­ный ветер. Мы тихо шли по курсу. Океан угрюмо шумел. Я отлично помню тот вечер. Мы, моло­дежь, испол­нив свои днев­ные обя­зан­но­сти, забра­лись в каюту и вспо­ми­нали род­ных и знакомых.

Вдруг слы­шим поспеш­ные шаги капи­тана и заклю­чаем по его походке, что он раз­дра­жен чем-то.

— Гос­пода, — ска­зал он, оста­но­вив­шись в две­рях каюты, — кто поз­во­лил себе сей­час про­браться в мою каюту? Отвечайте!

Мы мол­чали, изум­лен­ные, недо­уменно переглядываясь.

— Кто? Кто был там сей­час? — грозно повто­рял он и, веро­ятно, уви­дев недо­уме­ние на наших лицах, быстро повер­нулся и ушел наверх. Там грозно зазву­чал его голос. Не успели мы опом­ниться, как нам при­ка­зано было явиться наверх. Наверху выстро­и­лась вся команда. Оба боц­мана были рас­стро­ены и встревожены.

— Кто был у меня в каюте? Кто поз­во­лил себе эту дерз­кую шутку? — грозно кри­чал капи­тан. Общее мол­ча­ние и изум­ле­ние были ему отве­том. Тогда капи­тан рас­ска­зал нам, что только он при­лег в каюте, как слы­шит в полу­за­бы­тьи чьи-то слова: “Держи зюйд-вест ради спа­се­ния чело­ве­че­ских жиз­ней. Ско­рость хода должна быть не менее трех мет­ров в секунду. Торо­пись, пока не поздно!” Мы слу­шали рас­сказ капи­тана и удив­ля­лись. Капи­тан помрач­нел. Нас рас­пу­стили. Все мы были встре­во­жены и оза­да­чены. Что сде­лает капи­тан? Идти на юго-запад — зна­чило бро­сить курс и идти в дру­гую сто­рону. До позд­ней ночи никто не спал. Скоро мы поняли, что после дол­гого сове­ща­ния со стар­шим боц­ма­ном, очень опыт­ным, испы­тан­ным моря­ком, капи­тан решил после­до­вать таин­ствен­ному совету. Правда, откло­не­ние было не так зна­чи­тельно и вре­мени поте­ряно будет немного.

— Дер­жите зюйд-вест и поставьте хоро­шего часо­вого на мачту! — услы­шали мы при­ка­за­ние капи­тана боц­ману. Сердца наши бились тре­вожно. Что-то будет? Неужели это шутка, насмешка? Но кто мог под­шу­тить так? Рано утром мы все по обык­но­ве­нию были на ногах и тол­пи­лись на палубе. Руле­вой молча ука­зал капи­тану на вид­нев­шийся вдали чер­ный пред­мет. Мы шли всю ночь; утро было серень­кое, дожд­ли­вое. За тума­ном даль была не видна. Капи­тан долго смот­рел в под­зор­ную трубу, подо­звал боц­мана и что-то тихо ска­зал ему. Когда капи­тан повер­нулся к нам, лицо его было блед­нее обык­но­вен­ного. Через пол­тора часа мы уви­дели нево­ору­жен­ным гла­зом, что чер­ный пред­мет был чем-то вроде плота, и на нем — две лежа­щие чело­ве­че­ские фигуры. Спу­стили лодку. Боц­ман сам отпра­вился за несчаст­ными. Волны зали­вали плот, еще немного — и было бы поздно. Живы ли были люди на плоту? После полу­ча­со­вой борьбы с вет­ром и вол­нами боц­ман при­вез несчаст­ных. То были моло­дой мат­рос и ребе­нок, оба без чувств, с искрив­лен­ными судо­ро­гой лицами, око­че­нев­шие, почти мертвые.

Какая сума­тоха под­ня­лась на корабле! Все мы, начи­ная с капи­тана и кон­чая послед­ним мат­ро­сом, ста­ра­лись что-нибудь сде­лать для несчаст­ных. Их таин­ствен­ное спа­се­ние пора­зило нас всех; они каза­лись нам послан­ни­ками Провидения.

Капи­тан, как самая неж­ная мать, хло­по­тал около ребенка. Только через два часа мат­рос при­шел в себя и запла­кал от радо­сти. Ребе­нок крепко спал, уку­тан­ный и согретый.

— Гос­поди! Бла­го­дарю Тебя! — вос­клик­нул мат­рос, про­стой, сим­па­тич­ный парень. — Видно, матуш­кина молитва до Бога дошла!

Мы все обсту­пили его, и он рас­ска­зал нам печаль­ную повесть корабля, раз­бив­ше­гося о под­вод­ные камни и зато­нув­шего. Народу было немного, неко­то­рые успели спа­стись в лодке, осталь­ные уто­нули. Он уце­лел каким-то чудом на остав­шейся части корабля. Ребе­нок был чужой, но дитя ухва­ти­лось за него в минуту опас­но­сти, и спас­лись они вместе.

— Матушка, видно, молится за меня! — гово­рил мат­рос, бла­го­го­вейно кре­стясь и глядя на небо. — Ее молитва спасла меня! Испу­гался я очень, как еще в памяти был, да еще ребе­нок-то ухва­тился за меня — не бро­сить же его; око­че­нел, иззяб, водой зали­вает… Дитя пла­чет… И начал я молиться… А потом послед­нее, что помню: смерть при­шла, и закри­чал: “Матушка роди­мая, помо­лись за меня! Помо­лись Гос­поду!” Видно, горячо моли­лась она за меня. Вот в кар­мане и письмо ее ношу при себе… Спа­сибо роди­мой моей!

И он вынул письмо, напи­сан­ное сла­бой рукой про­стой, мало­гра­мот­ной жен­щины. Мы пере­чи­тали его несколько раз, и оно про­из­вело на нас силь­ней­шее впе­чат­ле­ние. Послед­ние строки его помню и сей­час: “Спа­сибо, сынок, за твою память да ласку, что не забы­ва­ешь ста­руху-мать. Бог не оста­вит тебя! Я день и ночь молюсь за тебя, сынок, а мате­рин­ская молитва дохо­дит к Богу. Молись и ты, сынок, и будь здо­ров и не забы­вай твою ста­руху-мать, кото­рая молится за тебя. Сердце мое все­гда с тобой, чую им все твои горе­сти и беды и молюсь за тебя! Да бла­го­сло­вит тебя Гос­подь и да спа­сет и сохра­нит тебя мне!”

Мат­рос, видимо, очень любил свою мать и посто­янно вспо­ми­нал о ней. Спа­сен­ный ребе­нок, семи­лет­ний маль­чик, полю­бился капи­тану, чело­веку без­дет­ному; он решился оста­вить его у себя.

Дивны пути Про­ви­де­ния! Велика сила мате­рин­ской молитвы! Много есть на свете таин­ствен­ного, необъ­яс­ни­мого, непо­нят­ного сла­бому уму.

Чудесное обращение

С бабуш­кой был такой слу­чай. Она веру свою скры­вала от началь­ства. Как-то раз она шла с подру­гой-ате­ист­кой мимо храма. В церкви шло бого­слу­же­ние, люди моли­лись. Подружка решила поиз­де­ваться над веру­ю­щими. Она зашла в храм и во время пения молитв про­кри­чала на всю цер­ковь: “Что же вы моли­тесь Тому, Кого нет?” Бабушка пыта­лась ее уве­сти, уго­ва­ри­вала ее: “Не нужно, пой­дем. Ну, молятся — и пусть молятся”. Но подружка не хотела уго­мо­ниться и ска­зала так, чтобы все слы­шали: “Если Бог есть, пусть я упаду и не встану”.

И она вдруг дей­стви­тельно упала и не могла встать. Ее вынесли, она попро­сила воды и тут же купила иконку. После этого, как рас­ска­зы­вала бабушка, та жен­щина стала очень веру­ю­щей, но недуг у нее так и остался до конца ее дней. Вот такой случай…

Медведь

Мит­ро­по­лита Казан­ского и Сви­яж­ского Кирилла (Смир­нова) везли в ссылку. В одну глухую ночь он был выбро­шен из вагона на пол­ном ходу. Сто­яла снеж­ная зима. Мит­ро­по­лит Кирилл упал в огром­ный сугроб, как в перину, и не рас­шибся. С тру­дом вылез из него, огля­делся: лес, снег — и ника­кого при­знака жилья. Он долго шел по снеж­ней целине и, выбив­шись из сил, сел на пень. Мороз про­би­рал до костей сквозь изно­шен­ную рясу. Чув­ствуя, что начи­нает замер­зать, мит­ро­по­лит стал читать себе отход­ную. Вдруг видит: к нему при­бли­жа­ется что-то боль­шое и тем­ное, всмот­релся — медведь.

“Загры­зет”, — мельк­нула мысль, но бежать не было сил, да и куда? А мед­ведь подо­шел, обню­хал сидя­щего и спо­койно улегся у его ног. Теп­лом пове­яло от огром­ного зверя и пол­ным доб­ро­же­ла­тель­ством. Он заво­ро­чался и, повер­нув­шись к Вла­дыке брю­хом, рас­тя­нулся во всю длину и захра­пел. Долго коле­бался Вла­дыка, глядя на спя­щего мед­ведя, потом не выдер­жал ско­вы­ва­ю­щего холода и лег рядом с ним, при­жав­шись к теп­лому брюху. Лежал и то одним, то дру­гим боком пово­ра­чи­вался к зверю, чтобы согреться, а мед­ведь глу­боко дышал во сне и обда­вал его горя­чим дыха­нием. Когда начал брез­жить рас­свет, мит­ро­по­лит услы­шал дале­кое пение пету­хов. “Жилье близко”, — мельк­нула радост­ная мысль, и он осто­рожно, чтобы не раз­бу­дить мед­ведя, встал на ноги. Но тот под­нялся, встрях­нулся и враз­валку побрел к лесу. А отдох­нув­ший Вла­дыка вскоре дошел до неболь­шой деревеньки.

Посту­чав­шись в край­нюю избу, он объ­яс­нил, кто он, и попро­сил при­юта. Вла­дыку впу­стили, и он пол­года про­жил в этой дере­веньке. Напи­сал сестре, она к нему при­ез­жала, а потом за Вла­ды­кой при­е­хали и увезли.

Образ Спасителя в небе

На фронт я попал в 1941 году 22-лет­ним юно­шей. Был свя­зи­стом. Участ­во­вал в обо­роне Ленин­града. Немцы рва­лись к городу, он был окру­жен. Пыта­ясь во что бы то ни стало захва­тить город, немцы обру­шили на нас лавину огня. Один за дру­гим поги­бали бое­вые дру­зья. И вот в одну из бом­бе­жек, когда шквал огня обру­шился на город и, каза­лось, нача­лось све­то­пре­став­ле­ние, про­изо­шло насто­я­щее чудо. Ноч­ное небо вдруг оза­ри­лось розо­вым све­том, и на розо­вом небе появился образ Спа­си­теля. От неожи­дан­но­сти все нахо­див­ши­еся в блин­даже бойцы, не сго­ва­ри­ва­ясь, попа­дали на колени и стали кре­ститься… Образ Спа­си­теля исчез. Небо стало обыч­ным, но кро­меш­ный ад пре­кра­тился. А мы долго еще не могли прийти в себя… С тех пор я и уве­ро­вал в Бога. С этой верой про­шел всю войну и после Победы вер­нулся домой без еди­ного ране­ния. Образ Хри­ста навсе­гда остался в моей памяти.

«Отец Алексий, спаси!»

В начале Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны попал я в плен к нем­цам. Заперли они нас в церкви, а затем стали выво­дить пар­ти­ями на рас­стрел. Повели с дру­гими и меня. Вспом­нил я тогда об отце Алек­сии Мечеве. В отча­я­нии взмо­лился: “Батюшка отец Алек­сий, спаси”. И пере­кре­стился. Смотрю, немцы, кото­рые нас вели, о чем-то заго­во­рили, а потом отде­лили меня от осталь­ных и дальше не повели.

Всех рас­стре­ляли, а я остался жив. С тех пор я в любой беде, при вся­кой труд­но­сти при­зы­вал в молитве отца Алексия.

«Отче наш…»

Один моряк, вое­вав­ший на Бал­тий­ском море с фаши­стами, ока­зался в ледя­ной воде. Он плыл, выби­ва­ясь из сил. Холод­ные волны накры­вали его с голо­вой. Одежда намокла. Руки, ноги коче­нели, ста­но­ви­лись неуправ­ля­е­мыми. Куда плыть? Где север? Где юг? Туман. Непро­ни­ца­е­мая стена. Сердце сту­чит на пределе.

Он взры­вал вра­же­ские корабли, теперь взо­рвали его катер. Никого не оста­лось. Погиб­нет и он. Надо смот­реть правде в лицо: оста­ются послед­ние мгно­ве­ния. Даже если какой-нибудь корабль и про­плы­вет мимо, его не уви­дят: непро­гляд­ный туман. До берега далеко. Да и где он? Холод про­ни­зы­вает. Дышать все труд­нее и труд­нее. Наде­яться не на что. Разве только на чудо. Но всю жизнь он счи­тал, — да и учили его в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете, а там такие зна­ю­щие про­фес­сора, — что чудес не бывает, что Бога нет, все это враки и выдумка негра­мот­ных дура­ков или жуликов.

В эти минуты ему вспом­ни­лась люби­мая бабушка, кото­рая в дет­стве гово­рила совсем дру­гое: “Ты только скажи: Отче наш. Назови Бога своим Отцом. А Отец оста­вит ли в беде Свое дитя?”

И моряк, с тру­дом вспо­ми­ная слова молитвы, из послед­них сил шеп­тал: “Отче наш, Сущий на небе­сах! Да свя­тится Имя Твое…”

Не успел моряк дочи­тать молитву до конца, как густой туман, затя­нув­ший все вокруг сплош­ной пеле­ной, неожи­данно рас­сту­пился, пока­зался совет­ский корабль, слу­чайно ока­зав­шийся в этом рай­оне, моряка заме­тили и под­няли на борт. И это избав­ле­ние от неми­ну­е­мой смерти, да еще после того, как он про­чи­тал молитву, пока­за­лось ему настолько чудес­ным, что моряк пове­рил в Бога.

Вторая присяга

В первую же неделю войны я по зову Родины ушел на фронт. Мне дове­лось участ­во­вать в жесто­ких боях под Курском.

На всю жизнь запом­нился мне день 23 ноября 1941 года. Мы ока­за­лись в окру­же­нии. Фаши­сты обру­шили на нас шквал огня. Земля содро­га­лась и дыми­лась от артил­ле­рий­ских, мино­мет­ных сна­ря­дов и авиа­бомб. Воз­дух был густо насы­щен гарью, небо заво­локло дымом пожарищ.

Вой немец­ких истре­би­те­лей и бом­бар­ди­ров­щи­ков, раз­рывы бомб и сна­ря­дов, пуле­мет­ная трес­котня — все это было похоже на ад; вдо­ба­вок моро­сил дождь, а к вечеру посы­пал снег. Мно­гие мои одно­пол­чане в тот день окро­пили своей кро­вью леген­дар­ную Кур­скую землю, а иные и навечно обрели в ней покой.

Остав­ши­еся в живых, раз­роз­нен­ные, морально подав­лен­ные, руко­во­ди­мые инстинк­том само­со­хра­не­ния, ста­ра­лись найти укры­тие и спа­се­ние в лес­ных мас­си­вах. В тот день именно в такой ситу­а­ции встре­ти­лись мы с груп­пой бой­цов в одной лес­ной балке. Изму­чен­ных, гряз­ных, голод­ных, про­мок­ших до послед­ней нитки, нас собра­лось три­на­дцать человек.

Среди нас ока­зался коман­дир, родом из Ново­си­бир­ска. Мы ску­чи­лись возле него, ожи­дая реше­ния. С наступ­ле­нием тем­ноты стало совсем холодно, а мы даже не смели раз­ве­сти костер, чтобы не выдать сво­его при­сут­ствия. Каза­лось, гибель неми­ну­ема: если не от вра­жьей пули, так от холода и голода. Вдруг коман­дир зычно, без тени иро­нии, обра­ща­ется к нам: “Братцы, кто знает молитвы?” — “Я знаю, — отве­тил я, — Нико­лай Мель­ни­ков”. — “А меня зовут Геор­гий. Зна­чит, с нами два Ангела-Хра­ни­теля, чудо­творца. Будем молиться о помощи”. И он пер­вым начал читать молитву, а я громко вто­рил ему. Осталь­ные же кто повто­рял шепо­том, а кто стоял на коле­нях, осе­няя себя крест­ным зна­ме­нием и делая зем­ные поклоны.

Когда про­чи­тали молитвы, было уже совсем темно. Вдруг справа, за ель­ни­ком, в несколь­ких мет­рах от нас пока­зался какой-то свет. Мы все рину­лись в ту сто­рону и уви­дели избушку, внутри све­тила керо­си­но­вая лампа. Посту­чали в дверь. На пороге нас встре­тил седо­вла­сый ста­рец. Не зада­вая любо­пыт­ных вопро­сов, мы еди­но­душно при­няли его за мест­ного лес­ника. Хозяин тепло натоп­лен­ной лачуги пре­ду­пре­дил нас: “Не обес­судьте меня за скром­ное при­ста­нище. Могу уго­стить всех кипят­ком с суха­ри­ками. А спать ляжете на соломку”.

Обо­грев­шись, мы улег­лись на соло­мен­ные “пухо­вики” ряд­ком, при­жав­шись друг к другу и про­спали до утра. А проснув­шись, ока­за­лись на том самом “пятачке” возле балки, где горе­вали нака­нуне вече­ром. А хатки-то и след про­стыл. Коман­дир побла­го­да­рил Бога за чудес­ный ноч­лег и, сде­лав три поклона на вос­хо­дя­щее солнце, ска­зал: “Ну, братцы, отныне не будьте Ива­нами, не пом­ня­щими род­ства. Не забы­вайте Бога, защи­щайте Цер­ковь Хри­стову, помните и моли­тесь друг за друга до конца своей жизни”.

Это настав­ле­ние мы вос­при­няли как вто­рую воин­скую при­сягу. Раз­вер­нув план­шет и сори­ен­ти­ро­вав­шись на мест­но­сти, отпра­ви­лись в путь. Кило­мет­ров пят­на­дцать под гул кано­нады мы про­би­ра­лись бал­ками и пере­лес­ками по направ­ле­нию к Пол­таве. И все три­на­дцать в тот день соеди­ни­лись с род­ной частью.

«Иди, дочь Моя»

Тетя Шура роди­лась и выросла в деревне. При­е­хала в Москву моло­день­кой девуш­кой, устро­и­лась на фаб­рику. Ком­нату в обще­жи­тии раз­де­лила с дру­гими работ­ни­цами. Можно себе пред­ста­вить, что это был за образ жизни. “Я была блуд­ница”, — гово­рила она о себе. Живая, ост­рая на язык, любив­шая попеть, попля­сать, посме­яться, Шура стала заво­ди­лой среди фаб­рич­ной моло­дежи. О Боге она и не думала. На боль­шие празд­ники в цер­ковь ино­гда ходила, на роди­тель­ские суб­боты тоже — вроде бы так поло­жено. Время шло. Без мужа она родила сына. С ребен­ком уда­лось полу­чить ком­нату в ком­му­налке. Так время и шло: работа, весе­лые ком­па­нии, поклонники.

Когда Шуре испол­ни­лось 40 лет, про­изо­шло уди­ви­тель­ное собы­тие, пере­вер­нув­шее всю ее жизнь. Было лето. Она почему-то рано при­шла с работы и рано легла спать. Нава­ли­лась какая-то непо­нят­ная уста­лость. И вот снится ей, что идет она по полю и много-много людей идут куда-то под гору. “Не хочу я под гору”, — ска­зала себе тетя Шура и ото­шла от них. А в сто­роне тоже люди куда-то идут. Вот она к ним и при­стро­и­лась. Через неко­то­рое время подо­шли они к храму. В две­рях кто-то стоит. Смот­рит тетя Шура и гла­зам не верит — да это же Сам Гос­подь Иисус Хри­стос. В белой одежде, точно такой, как на иконе. И всех бла­го­слов­ляет. Она тоже подо­шла под бла­го­сло­ве­ние. А Гос­подь поло­жил ей руку на голову и гово­рит: “Иди, дочь Моя”. И под­толк­нул к двери храма. Тут Шура и просну­лась. “Что со мной про­изо­шло, я не знаю. Только лег спать один чело­век, а проснулся дру­гой”, — рас­ска­зы­вала она потом.

Утром она позво­нила на работу и отпро­си­лась на несколько дней, благо были отгулы. И поехала Шура по всей Москве искать тот храм, что видела во сне. Почему-то ей каза­лось, что обя­за­тельно надо так сде­лать. Как она ездила, как пере­са­жи­ва­лась с одного транс­порта на дру­гой, как ходила по ули­цам и пере­ул­кам — это дол­гий рас­сказ. Скажу только, что поиск сна­чала был безрезультатный.

В послед­ний сво­бод­ный день Шура попала в один из ста­рых рай­о­нов Москвы. Трам­вай шел по тихой улице, тогда, в 63‑м году, еще не загру­жен­ной авто­мо­би­лями. Шеле­стели вет­вями ста­рые дере­вья, пом­ня­щие и войну, и рево­лю­цию. По синему июль­скому небу плыли облака.

Шура смот­рела в окно и думала, что надо попро­сить еще несколько дней, пусть даже в счет отпуска. И вдруг из-за пово­рота, как корабль, выплыл белый храм. Вокруг него был чистень­кий скве­рик. “Вот он! Вот!” — вскрик­нула Шура, изу­мив пас­са­жи­ров, и бро­си­лась к выходу. В тот же день устро­и­лась она туда на работу. Трид­цать лет тетя Шура здесь, в нашем храме.

«Бог или ангел достал меня из-под льда…»

“Бог все-таки есть”, — часто гово­рил вслух седо­ва­тый ста­рик, высо­ко­рос­лый, сог­бен­ный, с выра­зи­тель­ными чер­тами лица. Его звали Федор Михай­ло­вич Махов. В то время во всех шко­лах и инсти­ту­тах учили, что Бога нет, а веру­ю­щих счи­тали отста­лыми или сума­сшед­шими. Уве­рился же Федор Махов в суще­ство­ва­нии Бога после того, как был спа­сен из воды.

Одна­жды он шел домой по льду по речке Пехорке, это в Под­мос­ко­вье. Был позд­ний вечер, а зимой рано тем­неет. Дороги не было видно. Где-то на сере­дине реки он попал в про­рубь. Река в том месте была глу­бока, так что летом не каж­дый ныряль­щик до дна достанет.

Очу­тив­шись под водой, он стал тонуть. Если на льду темень, то уж подо льдом пол­ный мрак. Он стал барах­таться, чтобы выплыть. Через несколько секунд он всплыл, но не попал в про­рубь, а уда­рился голо­вой о лед. И вот тут он дей­стви­тельно стал тонуть, потому что не знал, куда выплы­вать. Опус­ка­ясь на дно, он изо всей мочи воз­звал к Господу:

— Боже, если Ты есть, спаси меня, помоги! Он молил не сло­вами (воз­духа не было), а умом — всем своим нут­ром кри­чал вверх. В тот же миг вода подо льдом осветилась.

— Я не видел никого, только свет был, как утром, — объ­яс­нял он потом. — Свет при­бли­зился ко мне. И какая-то сила взяла меня как бы за волосы и пота­щила вверх. Не знаю как, но меня вытолк­нуло на край льда. Кто-то помог мне выбраться. Навер­ное, Бог или Ангел достал меня из-под льда… Я сна­чала пополз, потом под­нялся на ноги и пошел. Пальто от воды тяже­лое, ледя­ное. Я не успел замерз­нуть, как дошел домой…

Да, кто бы что ни гово­рил, а Бог все-таки есть. А иначе не было бы меня.

Ангел напутствовал умирающего

В гор­ной мест­но­сти Сред­ней Азии была цер­ковь, в кото­рой слу­жили два свя­щен­ника. Одна­жды из одного селе­ния при­шел при­хо­жа­нин с прось­бой при­ча­стить уми­ра­ю­щего. Один из свя­щен­ни­ков был болен, а дру­гой отка­зался идти по какой-то причине.

Печаль­ным воз­вра­щался к уми­ра­ю­щему его род­ствен­ник, думая о том, что не смог испол­нить его послед­ней просьбы.

Но когда он вер­нулся к боль­ному, то нашел его в радост­ном, про­свет­лен­ном состоянии.

— Как я тебе бла­го­да­рен, что ты потру­дился позвать ко мне батюшку и я имел сча­стье испо­ве­даться и при­ча­ститься Свя­тых Таин.

Изу­мился при­шед­ший и понял, что вме­сто свя­щен­ника уми­ра­ю­щего испо­ве­до­вал и при­ча­стил Ангел Господень.

О важности проскомидии

Один очень боль­шой уче­ный, медик, тяжко забо­лел. При­гла­шен­ные врачи, его дру­зья, нашли боль­ного в таком состо­я­нии, что было очень мало надежд на выздоровление.

Жил про­фес­сор только со своей сест­рой, ста­руш­кой. Был он не то что совсем неве­ру­ю­щим, но мало инте­ре­со­вался рели­ги­оз­ными вопро­сами, в цер­ковь не ходил, хотя жил неда­леко от неболь­шого храма.

После такого меди­цин­ского при­го­вора сестра его очень опе­ча­ли­лась, не зная, чем помочь брату. И тут вспом­нила, что рядом — цер­ковь, куда можно пойти и подать на про­ско­ми­дию о тяжко боля­щем брате.

Рано утром, не говоря ни слова брату, сестра собра­лась на ран­нюю обедню, рас­ска­зала свя­щен­нику о своем горе и про­сила вынуть частицу и помо­литься о здра­вии брата. А в это же время ее брату было виде­ние: будто стена его ком­наты как бы исчезла и откры­лась внут­рен­ность храма, алтарь. Он видел свою сестру, о чем-то гово­рив­шую со свя­щен­ни­ком. Свя­щен­ник подо­шел к жерт­вен­нику, вынул частицу, и эта частица со зво­ном упала на дис­кос. И в тот же момент боль­ной почув­ство­вал, что какая-то сила вошла в его тело. Он встал с постели, чего давно уже не мог сделать.

В это время вер­ну­лась сестра, удив­ле­нию ее не было предела.

— Где ты была? — вос­клик­нул быв­ший боль­ной. — Я все видел, я видел, как ты в церкви гово­рила со свя­щен­ни­ком, как он вынул за меня частицу.

И тут оба со сле­зами воз­бла­го­да­рили Гос­пода за чудес­ное исцеление.

Про­фес­сор еще долго жил после этого, уже нико­гда не забы­вая о мило­сер­дии Божием, быв­шем к нему, грешному.

Этот открывшийся «кусочек» высшей реальности

На лет­ние кани­кулы мы решили всей семьей объ­е­хать на нашей новой машине Золо­тое Кольцо. Послед­ним горо­дом нашего марш­рута был Вла­ди­мир. Во Вла­ди­мире мы разо­шлись, дого­во­рив­шись встре­титься в семь вечера. Я обо­шел центр города и подо­шел к Успен­скому собору. Вошел в церковь…

Вспо­ми­ная себя — того, 21-лет­него, — я знаю, что вошел в цер­ковь шало­пай, без­бож­ник, одним сло­вом, “нор­маль­ный” совет­ский студент.

Помню, когда вошел, пора­зило сле­ду­ю­щее: впе­реди — все залито осле­пи­тельно золо­тым све­том, что-то про­ис­хо­дит — кто-то куда-то дви­га­ется, непо­нятно куда. Хор пел так, что я нигде ничего подоб­ного не слы­шал — я был люби­те­лем рок-музыки. И я все забыл: забыл о себе, о своих бедах, о пла­нах. Стоял… и пла­кал не пере­ста­вая. Помню, что стес­не­ния не было, а в груди рас­та­яло что-то, душа согре­лась, стало уди­ви­тельно легко и как-то сквозь слезы радостно, облег­ча­юще радостно и… сладостно.

Сколько это про­дол­жа­лось, не знаю. Потом я вспом­нил, что нужно не опоз­дать к семи часам. Посмот­рел на часы: пора было выходить.

Вы когда-нибудь выхо­дили из теп­лого, уют­ного дома в про­мозг­лую, “соба­чью” сырость? Вот так и я вышел из храма на улицу, хотя стоял теп­лый лет­ний вечер. Вышел в став­шую чужой при­выч­ную дей­стви­тель­ность, с чем-то незем­ным в душе, с совер­шенно незна­ко­мым чувством.

Близко от церкви была, есте­ственно, дис­ко­тека (это были 70‑е годы). Я сде­лал несколько шагов к ней и почув­ство­вал, что меня тош­нит от этой музыки. Не физи­че­ски, а как-то внутри, в душе. Всем суще­ством своим я ощу­тил, какая она холод­ная, колю­чая, чужая. И она, и весь наш быт, и все наше окру­же­ние. Это все очень нечи­стое, недо­стой­ное и почему-то зло насме­ха­ю­ще­еся над нами… По срав­не­нию с ТЕМ, что было в храме… Потом я встре­тился с род­ными. За раз­го­во­рами и делами ЭТО ото­шло, почти забы­лось. Но ОНО все­гда со мной — этот открыв­шийся кусо­чек Выс­шей Реаль­но­сти. Через 12 лет я кре­стился уже в связи с дру­гими собы­ти­ями, но ТО в их ряду было первым…

«Тот взгляд исцелил мою душу»

В нашей семье было мало радо­сти. Я была у папы с мамой одна. Росла оди­ноко, роди­тели были заняты на работе. Вече­ром, когда они, устав­шие, при­хо­дили с работы, мы соби­ра­лись на кухне за ужи­ном. Мама с папой часто ссо­ри­лись. Их раз­дра­жен­ные голоса и обид­ные, жесто­кие слова вон­за­лись в мое сердце… Сама я была некра­си­вой, нелю­ди­мой девоч­кой без каких-либо замет­ных спо­соб­но­стей. Дру­жить у меня ни с кем не полу­ча­лось, хотя и очень хоте­лось. В душе жили какое-то посто­ян­ное оди­но­че­ство и печаль.

Помню тот день: осо­бенно холодно, тоск­ливо было на душе. Даже читать не хоте­лось, и жить не хоте­лось. Я пошла по городу куда глаза гля­дят и уви­дела на улице объ­яв­ле­ние, что в музее открыта выставка ста­рин­ных книг и икон. Пошла туда. Народу — почти никого. Помню, на меня сразу нашло какое-то осо­бое состо­я­ние: сосре­до­то­чен­но­сти и тишины. На душе стало легче, светлее.

Больше часа я ходила от книги к книге, от иконы к иконе. Хоте­лось долго-долго сто­ять около каж­дой иконы. Я почув­ство­вала, что с икон на меня стру­ится тепло. Душа моя поти­хоньку отогрелась.

И вот — я помню это, будто это слу­чи­лось сей­час, — ока­за­лась я перед ико­ной Андрея Руб­лева “Спас Неру­ко­твор­ный”. Только я взгля­нула на Этот Лик, — и про­изо­шло уди­ви­тель­ное: как бы все вокруг исчезло, и само время пере­стало суще­ство­вать. В душу мою устре­мился взор… Этот взор был такой силы, что и меня не стало перед ним, а вся моя жизнь была в том, чтобы рас­крыться навстречу ему. Ника­кой пре­грады во мне не было для того взора: Он знал обо мне все-все. И в нем была такая любовь, такая неж­ность, такая теп­лота и такая радость, каких я нико­гда и не знала. Навсе­гда оста­лось в сердце чув­ство, что нико­гда ника­кая чело­ве­че­ская любовь не может даже в какой-то мере срав­ниться с той любо­вью, кото­рая была обра­щена на меня, ко мне.

Это про­дол­жа­лось целую веч­ность, и когда я как бы очну­лась, передо мною была икона — пре­крас­ная, от кото­рой я долго-долго не могла отойти. Но я была уже дру­гой. Золо­той поток согрел веч­ную мерз­лоту, кото­рая лежала в глу­бине сердца. Тот взгляд исце­лил мою душу, как бы собрал ее. Мне было теперь для чего жить. Я чув­ство­вала радость, бла­жен­ство, оттого что ока­за­лась нуж­ной и доро­гой для Него. Для Кого? Я не пони­мала еще тол­ком. Я ничего не знала о Нем. Только знала, что Он бес­ко­нечно пре­крас­ней всех людей, что Он может все про­стить, что в Нем нет ника­кого холода, что Он может послать в душу океан с теп­лыми золо­тыми вол­нами радо­сти и согреть и ожи­вить душу. Это было потря­се­нием, но потря­се­нием не ужа­са­ю­щим, а спа­са­ю­щим… Вос­по­ми­на­ние об этом взгляде стало моей пота­ен­ной от людей жиз­нью и помогло пре­тер­петь все невзгоды до тех пор, пока Он не при­вел меня в Свою Цер­ковь ко Свя­тому Крещению.

«Как я спасла жизнь сыну Святым Крещением»

Когда моему сыну было три месяца, он забо­лел дву­сто­рон­ней ста­фи­ло­кок­ко­вой брон­хопнев­мо­нией. Нас срочно гос­пи­та­ли­зи­ро­вали. Ему ста­но­ви­лось все хуже и хуже. Через несколько дней заве­ду­ю­щий отде­ле­нием пере­вел нас в оди­ноч­ную палату и ска­зал, что малень­кому моему недолго оста­лось жить. Горю моему не было пре­дела. Позво­нила маме: “Ребе­нок уми­рает некре­ще­ным, что делать?” Мама тот­час же поехала в храм к свя­щен­нику. Он дал маме кре­щен­ской воды и ска­зал, какую молитву надо читать во время совер­ше­ния Кре­ще­ния. Ска­зал, что в экс­трен­ных слу­чаях, когда чело­век при смерти, Кре­ще­ние может совер­шить и миря­нин. Мама при­несла мне кре­щен­скую воду и тек­сты молитв.

В палате были стек­лян­ные двери, по кори­дору все время сно­вали сестры. Неожи­данно в три часа у них нача­лось собра­ние. Наша мед­сестра пору­чила мне сле­дить за состо­я­нием сына, пока она будет при­сут­ство­вать на собра­нии. Я спо­койно, без помех окре­стила сына. Сразу же после Кре­ще­ния ребе­нок при­шел в себя.

После собра­ния зашел врач и страшно уди­вился: “Что это с ним про­изо­шло?” Я отве­тила: “Бог помог!” Через несколько дней мы выпи­са­лись из боль­ницы, а вскоре я при­несла сына в цер­ковь, и батюшка довер­шил Свя­тое Крещение.

«Как я пришла к Богу»

Я выросла в неве­ру­ю­щей семье. О Церкви, Боге ничего не знала. В 1972 году мне испол­ни­лось 16 лет, и я сама пошла кре­ститься в Вос­кре­сен­скую цер­ковь в Соколь­ни­ках. Надо ска­зать, что в дей­ству­ю­щую цер­ковь я попала впер­вые. Сей­час я могу ска­зать, что Бог позвал меня, но тогда ника­кого объ­яс­не­ния не было: вдруг, ни с того ни с сего пошла. Про­шло 20 лет. Я была такой же ате­ист­кой, как и мои род­ные. Мало того, под­сме­и­ва­лась над теми, кто ходит в цер­ковь. Сама, конечно, не ходила и кре­стик даже не носила. Я сде­лала очень много оши­бок в своей жизни, пере­жила боль­шую лич­ную драму. И вот насту­пил этот чер­ный день. До этого дня я почти год пыта­лась понять, как же я дошла до пол­ного краха. Понять этого я никак не могла.

Как-то на работе я раз­го­во­ри­лась с одной пожи­лой жен­щи­ной, и она ска­зала что-то о церкви. Я спро­сила ее, неужели она верит в Бога. До сих пор помню ее улыбку и ответ с досто­ин­ством, сча­стьем, радо­стью: “Да, я верю в Бога”. Что-то будто шевель­ну­лось во мне. На дру­гой день она при­несла мне несколько бро­шюр. Они немного согрели меня, хотя я мало что поняла, читая их.

И вот насту­пил этот день. Я осо­бенно сильно почув­ство­вала безыс­ход­ность своей жизни, оди­но­че­ство. Все это опи­сать очень трудно. Скажу лишь, что будто вспышка света оза­рила мою душу, и я поняла, что корень зол — эго­изм, гор­дость, а отсюда и рав­но­ду­шие к дру­гим, гнев­ли­вость, бес­чув­ствен­ность и т.д. И тут же воз­ник ответ на мой внут­рен­ний вопрос — всего одно слово: Бог.

Облег­че­ние, какое я испы­тала, не опи­сать. Сча­стье мое было без­мер­ным. Теперь я тоже могла ска­зать, что верю в Бога. Я долго все это опи­сы­ваю, но про­ис­хо­дило все это быстро, вре­ме­нем этого не изме­рить. Я твердо верю, что Таин­ство Кре­ще­ния, совер­шен­ное за два­дцать лет до того, спасло меня. Я раду­юсь, когда вижу, как люди идут кре­ститься, несут детей. Я знаю, что они будут под могу­ще­ствен­ной защитой.

«Мы никогда не говорим правды»

Одна зна­ко­мая жен­щина, уже немо­ло­дая, при­стра­сти­лась бесе­до­вать с “голо­сами”. “Голоса” пере­да­вали ей раз­ные све­де­ния о всех род­ных, а заодно и о дру­гих пла­не­тах. Часть того, что они сооб­щали, было ложью или не сбы­ва­лось. Но моя зна­ко­мая не счи­тала это доста­точно убе­ди­тель­ным и про­дол­жала им верить. Время шло. Она стала плохо себя чув­ство­вать. Видимо, сомне­ния закра­лись ей в душу. Одна­жды она прямо спро­сила их: “Почему вы часто гово­рите неправду?” “Мы нико­гда не гово­рим правды”, — отве­тили “голоса” и стали сме­яться. Моей зна­ко­мой стало жутко. Тут же она пошла в цер­ковь, испо­ве­до­ва­лась и больше нико­гда этим не занималась.

«Что я могу сказать тебе, когда ты Бога призываешь?»

Мона­хиня Ксе­ния рас­ска­зы­вала о своем пле­мян­нике сле­ду­ю­щее. Пле­мян­ник ее — моло­дой чело­век 25 лет, спортс­мен, охот­ник-мед­ве­жат­ник, кара­тист, недавно окон­чил один из мос­ков­ских инсти­ту­тов — в общем, совре­мен­ный моло­дой чело­век. Одно время он увлекся восточ­ными рели­ги­ями, потом стал общаться с “голо­сами из кос­моса”. Как матушка Ксе­ния и ее сестра, мать моло­дого чело­века, ни отго­ва­ри­вали его от этих заня­тий, он стоял на своем. Почему-то он не был кре­щен в дет­стве и кре­ститься не хотел. Нако­нец — это было в 1990 — 1991 годах — “голоса” назна­чили ему встречу на одной из коль­це­вых стан­ций метро. В 18.00 он дол­жен был сесть в тре­тий вагон поезда. Конечно, его отго­ва­ри­вали домаш­ние, но он поехал. Ровно в 18.00 он сел в тре­тий вагон и сразу уви­дел чело­века, кото­рый был ему нужен. Он понял это по какой-то необы­чай­ной силе, исхо­дя­щей от него, хотя внешне чело­век тот выгля­дел обычно.

Моло­дой чело­век сел напро­тив незна­комца, и вдруг его охва­тил ужас. Потом он рас­ска­зы­вал, что даже на охоте, один на один с мед­ве­дем, он нико­гда не испы­ты­вал такого страха. Незна­ко­мец молча смот­рел на него. Поезд делал уже тре­тий круг по кольцу, когда юноша вспом­нил, что в опас­но­сти надо гово­рить: “Гос­поди, поми­луй”, и стал про себя повто­рять эту молитву. Нако­нец он под­нялся, подо­шел к незна­комцу и спро­сил у него: “Зачем ты меня звал?” “А что я могу ска­зать тебе, когда ты Бога при­зы­ва­ешь?” — отве­тил тот. В это время поезд оста­но­вился, и парень выско­чил из вагона. На дру­гой день он крестился.

Исцеление от слепоты

При освя­ще­нии воды про­из­но­сится див­ная молитва, в кото­рой испра­ши­ва­ется целеб­ная сила для поль­зу­ю­щихся этой водой. В освя­щен­ных пред­ме­тах заклю­ча­ются духов­ные свой­ства, кото­рые не при­сущи обыч­ному веще­ству. Про­яв­ле­ние этих свойств подобно чуде­сам и сви­де­тель­ствует о связи чело­ве­че­ского духа с Богом. Поэтому вся­кие све­де­ния о фак­тах про­яв­ле­ния этих свойств весьма полезны людям, осо­бенно во время иску­ше­ния и сомне­ний в вере, то есть в духов­ной связи чело­века с Богом.

Это осо­бенно важно в насто­я­щее время, когда широко рас­про­стра­нено заблуж­де­ние, будто такой связи не суще­ствует и что это дока­зано наукой.

Однако наука опе­ри­рует фак­тами, а отри­ца­ние фак­тов на том только осно­ва­нии, что они не укла­ды­ва­ются в задан­ную схему, — это не науч­ный метод.

К мно­го­чис­лен­ным про­яв­ле­ниям осо­бых целеб­ных свойств освя­щен­ной воды можно доба­вить еще один вполне досто­вер­ный слу­чай, имев­ший место в конце зимы 1960/61 годов.

Пре­ста­ре­лая учи­тель­ница-пен­си­о­нерка А.И. была больна гла­зами. Она лечи­лась в глаз­ном дис­пан­сере, но, несмотря на ста­ра­ния вра­чей, совер­шенно ослепла. Она была веру­ю­щим чело­ве­ком. Когда слу­чи­лась беда, она несколько дней под­ряд с молит­вой при­кла­ды­вала к гла­зам ватку, смо­чен­ную кре­щен­ской водой. К удив­ле­нию вра­чей, в одно дей­стви­тельно пре­крас­ное утро она стала хорошо видеть.

Известно, что у боль­ных гла­у­ко­мой такие рез­кие улуч­ше­ния при обыч­ном лече­нии невоз­можны, и избав­ле­ние А.И. от сле­поты можно рас­смат­ри­вать как одно из про­яв­ле­ний чудес­ных целеб­ных свойств свя­той воды.

К сожа­ле­нию, далеко не все чудеса запи­сы­ва­ются, еще меньше — попа­дают в печать, и о мно­гом мы про­сто не знаем. Чудо, о кото­ром я рас­ска­зал, оче­видно, будет известно лишь узкому кругу людей, но и мы, спо­до­бив­ши­еся по мило­сти Божией быть в числе их, воз­да­дим бла­го­да­ре­ние и славу Богу.

«Не могу пить!»

В одной меди­цин­ской книге по пси­хи­ат­рии, вышед­шей в начале XX века, автор ее, про­фес­сор, пишет, что он раз­де­ляет душев­но­боль­ных на одер­жи­мых (или бес­но­ва­тых) и боль­ных с физи­че­ским повре­жде­нием орга­нов нерв­ной системы.

Пер­вых он опре­де­лял очень про­стым спо­со­бом. Он давал им выпить свя­той воды: никто не мог заста­вить одер­жи­мого выпить свя­тую воду.

Вот слу­чай из жизни, под­твер­жда­ю­щий это.

Наша зна­ко­мая посе­тила матушку Е., очень ста­рую мона­хиню высо­кой жизни. К ней при­ез­жал со всех кон­цов страны народ за духов­ной помощью.

Матушка при­ни­мала только по утрам. Она выслу­ши­вала вопросы, моли­лась, а затем давала ответы (когда это было необ­хо­димо), давала и свя­той воды.

От этой воды, по сви­де­тель­ству мно­гих, исце­ля­лись даже от неиз­ле­чи­мых болезней.

Как рас­ска­зы­вает наша зна­ко­мая, она с несколь­кими дру­гими при­шла уже тогда, когда матушка закон­чила прием.

Послуш­ница матушки сказала:

— Най­дите себе в деревне ноч­лег, матушка при­мет вас завтра.

— Я знаю одну ста­рушку, кото­рая пус­кает к себе на ночь, — ска­зала одна из при­е­хав­ших к матушке женщин.

— А вы разве не пой­дете с нами? — спро­сили мы у нее.

— Меня ста­рушка к себе не пустит, — уве­ренно ска­зала женщина.

Мы не пове­рили и уго­во­рили ее пойти с нами. Ста­рушка при­вет­ливо нас встре­тила и согла­си­лась пустить. Когда она заме­тила ука­зав­шую нам ноч­лег жен­щину, то зама­хала на нее руками:

— А ты иди, иди — я тебя не пущу.

Не пони­мая, в чем дело, мы стали упра­ши­вать ста­рушку пустить пере­но­че­вать и ту женщину.

— Вы ее не зна­ете, — ска­зала ста­рушка, — ведь она нико­гда не пьет матуш­ки­ной воды, а в лесу ее выливает.

Чтобы уве­рить нас в этом, ста­рушка достала из-под обра­зов буты­лочку, налила в ста­кан воды и дала той жен­щине, кото­рую не хотела пускать.

— На вот, пей, тогда я тебя пущу.

Жен­щина взяла в руки ста­кан, подер­жала его несколько вре­мени в руке. По лицу ее было видно, что какая-то борьба про­ис­хо­дила в ее душе. Она вер­нула ста­кан, даже не попы­тав­шись сде­лать хотя бы один глоток.

— Не могу пить, — ска­зала она.

«Бог спас!»

Боль­шин­ство из нас, про­шед­ших в школь­ные годы через пио­нер­ские и ком­со­моль­ские орга­ни­за­ции, вос­пи­тано в ате­изме. И далеко не каж­дый и не сразу при­хо­дит к вере в Бога. В повсе­днев­ной жизни мы к месту и не к месту поми­наем всуе имя Божие: “Бог даст”, “Бог в помощь”, “Видит Бог”, “Ей-Богу” и т. д., в пол­ной мере не созна­вая, что говорим.

Мно­гие не верят в то, что Иисус Хри­стос — Бог, не верят в чудеса, сотво­рен­ные Им. Подай чело­веку чудо, да чтоб видел он его сво­ими соб­ствен­ными гла­зами, — тогда он, может быть, и пове­рит в Бога. Да и живем-то мы по пого­ворке: “Пока гром не гря­нет, мужик не перекрестится”.

При­мерно так же жил и я. Хотя кре­щен был в мла­ден­че­стве, натель­ный кре­стик одел созна­тельно только около пяти лет назад. Цер­ковь посе­щал раз в пол­года, испо­ве­до­вался и того реже. В своем авто­мо­биле на перед­ней панели в салоне при­кре­пил иконку Божией Матери. Со вре­ме­нем перед каж­дой поезд­кой я стал молиться сво­ими сло­вами (не зная пола­га­ю­щихся тра­ди­ци­он­ных молитв) Гос­поду Богу и Божией Матери.

И вот одна­жды на “макушке” лета, в сере­дине июля 1995 года, для меня “гря­нул гром”.

Я подъ­ез­жал к кру­тому пово­роту на выезде из Высо­ков­ска в сто­рону Воло­ко­лам­ска. Ско­рость — чуть меньше сорока кило­мет­ров. Асфальт — мок­рый после дождя. Встреч­ный авто­мо­биль, не впи­сав­шись в пово­рот, выле­тел на мою полосу — и столк­но­ве­ние почти “в лоб”. От моего авто­мо­биля целыми оста­лись два зад­них колеса и пра­вая зад­няя дверь.

Очнулся я уже после того, как меня выта­щили из машины, выло­мав остатки двери. Уви­дев, в каком состо­я­нии было води­тель­ское сиде­ние, изу­мился: в каком же поло­же­нии я там нахо­дился? Я отде­лался несколь­кими уши­бами, а в кулаке моем каким-то обра­зом ока­за­лась зажа­той иконка Божией Матери.

Как здесь не пове­рить?.. Бог спас!

Грозное знамение

Вот что рас­ска­зал один свя­щен­ник. В день Бого­яв­ле­ния он в храме нали­вал в сосуды бого­моль­цев только что освя­щен­ную воду. Под­хо­дит жен­щина и про­тя­ги­вает ему бутылку. Лишь только начал свя­щен­ник нали­вать в нее воду, как в его руках бутылка лоп­нула и раз­ле­те­лась на мел­кие осколки. Изум­лен­ный свя­щен­ник спра­ши­вает женщину:

— Что это за бутылка? Не было ли в ней чего-нибудь?

Сму­щен­ная жен­щина отвечает:

— Батюшка, я хотела, чтобы один парень женился на моей дочери. Чтобы при­во­ро­жить его, я достала у одной ста­рушки наго­во­рен­ной воды, но боя­лась дать ее дочери. Для вер­но­сти я хотела, чтобы к этой воде вы доба­вили еще и крещенской.

Сила молитвы

В 1994 году при­шлось мне рабо­тать, к сожа­ле­нию очень недолго, в храме свя­тых Апо­сто­лов Петра и Павла. Храм этот один из самых древ­них и кра­си­вых в Москве. Много там было уди­ви­тель­ного. Я была сви­де­те­лем несколь­ких чудес­ных слу­чаев. Вот один из них.

Закон­чи­лась служба. Я сто­яла у две­рей. Подо­шла ко мне жен­щина и, захле­бы­ва­ясь от слез, стала умо­лять пока­зать, где какие иконы в храме нахо­дятся. У нее уми­рал муж, и она при­шла из боль­ницы. У мужа Вален­тины (так звали жен­щину), Алек­сея, была очень тяже­лая болезнь почек, при­чем как-то неожи­данно начав­ша­яся. Так вот, мы стали пере­хо­дить от иконы к иконе и ста­вили свечи у каж­дой иконы. Я рас­ска­зы­вала ей о свя­тых, кото­рые были изоб­ра­жены на ико­нах, ста­ра­лась уте­шить ее. Как же пла­кала эта жен­щина, как про­сила она Бога помочь ее мужу, про­стить его за тяже­лый харак­тер, за все, что он пло­хого сде­лал в своей жизни! Для нее никого вокруг не было: только Бог, Божия Матерь и свя­тые. Такое забыть невоз­можно! Нико­гда ничего подоб­ного я не видела.

Когда она ухо­дила, я, сама не знаю почему, попро­сила у нее теле­фон. Вече­ром что-то толк­нуло меня позво­нить ей. И вдруг слышу ее пове­се­лев­ший голос. Она рас­ска­зала мне следующее.

Только что позво­нил даль­ний род­ствен­ник, кото­рый каким-то чудом нашел про­фес­сора-уро­лога, при­чем этот про­фес­сор спе­ци­а­ли­зи­ру­ется именно на этом забо­ле­ва­нии. Про­фес­сор тут же дал согла­сие совер­шенно незна­ко­мому чело­веку осмот­реть боль­ного, тут же дого­во­рился с воен­ным гос­пи­та­лем имени Бур­денко, где было нуж­ное обо­ру­до­ва­ние, и той боль­ни­цей, где лежит Алек­сей. И вот сей­час они встре­ча­ются и едут за Алек­сеем, чтобы пере­везти его в гос­пи­таль имени Бур­денко. Раз­го­вор с про­фес­со­ром и пере­го­воры с боль­ни­цами сов­пали с тем вре­ме­нем, когда Валя была в храме. Появи­лась надежда! Про­фес­сор чуть не до полу­ночи осмат­ри­вал Алек­сея и тут же назна­чил про­це­дуры. Это было очень слож­ное лече­ние. Валя нахо­ди­лась в боль­нице круг­ло­су­точно. Алек­сей выжил.

До сих пор мы пере­зва­ни­ва­емся, и я знаю, что он жив и здо­ров, время от вре­мени он про­хо­дит повтор­ный курс лече­ния. Алек­сей уже вполне бодр и делает какие-то дела по дому, даже выхо­дить на работу соби­ра­ется. А ведь ему оста­ва­лось жить несколько дней: почки уже почти не работали.

Предупреждение родителям

В церкви Зосимы и Сав­ва­тия слу­жил иеро­мо­нах Иоанн. Он гово­рил, что мы, взрос­лые, не ведя хри­сти­ан­ский образ жизни, нахо­димся во вла­сти сатаны и через нас бесы напа­дают на наших детей, так как они не защищены.

Мы ока­за­лись сви­де­те­лями слу­чая, дока­зав­шего истину этих слов.

При­вели кре­стить маль­чика лет четы­рех-пяти. Малень­кий ребе­нок, хоро­шень­кий, а на лице злоба. Стали его раз­де­вать, и тут нача­лось. Крик, визг, рыча­ние, он весь изво­ра­чи­вался, выры­вался. Шестеро взрос­лых с тру­дом дер­жали его. Сила у ребенка была нече­ло­ве­че­ская, как и голос, кото­рым он кри­чал. Только после того, как его оку­нули в купель, он успо­ко­ился и личико его посветлело.

«Голоса»

Одну жен­щину лет сорока пяти раз­го­воры с “голо­сами” довели до пси­хи­че­ского рас­строй­ства. Когда ей посо­ве­то­вали кре­ститься, “голоса” стали вну­шать ей, что она погиб­нет по дороге. После Кре­ще­ния ей стало легче, а совсем попра­ви­лась она лишь после Причастия.

Умственно отсталая девочка

В храм по вос­кре­се­ньям и празд­ни­кам при­во­зили на коляске умственно отста­лую девочку: она совер­шенно ничего не вос­при­ни­мала, и лицо у нее было совсем бес­смыс­лен­ное. Девочка пре­об­ра­жа­лась, когда ее вво­зили в храм. Она рас­смат­ри­вала все вокруг, а когда ее при­ча­щали, личико ее дела­лось радостным.

«Хочешь ко Мне?»

Это было в 6‑й Град­ской боль­нице в Москве, в спи­наль­ном отде­ле­нии. Мы — несколько при­хо­жан из Ело­хов­ского собора — бывали в этой боль­нице и помо­гали свя­щен­нику и боль­ным чем могли. Помню, вошел я в одну палату и сразу уви­дел моло­дого чело­века, кото­рый был, навер­ное, самым тяже­лым боль­ным во всем отде­ле­нии. Он лежал непо­движно на спине. Я под­сел к нему, мы раз­го­во­ри­лись. Вот что он рас­ска­зал о себе.

Как-то вече­ром после работы воз­вра­щался домой. Зашел в свой подъ­езд. Подъ­езд был тем­ный. На него кто-то нале­тел и начали его изби­вать. По-види­мому, их было несколько чело­век. Он поте­рял сознание.

Пер­вое, что он уви­дел — Гос­подь, такой лас­ко­вый, стоит рядом с ним и спра­ши­вает: “Ну что, хочешь ко Мне или хочешь остаться на земле?” А он отве­чает: “А как же моя жена и дочка, как же они без меня будут?” И Гос­подь ему как-то очень хорошо, по-доб­рому улыб­нулся — и все исчезло…

Он вер­нулся к жизни. У этого самого тяже­лого в палате боль­ного, совер­шенно непо­движ­ного, было уди­ви­тель­ное лицо, при­вет­ли­вое и радост­ное (хотя это трудно вяза­лось с теми болями, кото­рые он дол­жен был испы­ты­вать), и очень чистые глаза.

Божия помощь атеисту

А вот такой слу­чай про­изо­шел с моим стар­шим бра­том. Он на десять лет старше меня. Удач­ли­вый в делах, типич­ный совре­мен­ный биз­нес­мен. Имеет семью: жену и двоих детей. Одна­жды он пере­нерв­ни­чал и слег с сер­деч­ным при­сту­пом. Были ост­рей­шие боли. При­е­хала “ско­рая”, его забрали в боль­ницу. Какое-то время он нахо­дился в реани­ма­ции, затем его поло­жили в двух­мест­ную палату. Боль­ница была хоро­шая, обо­ру­до­ван­ная по послед­нему слову тех­ники. Над каж­дой кой­кой — панель со звон­ком для вызова сестры, выклю­ча­те­лями и т. д.

На вто­рую ночь его соседа пере­вели в реани­ма­ци­он­ное отде­ле­ние из-за рез­кого ухуд­ше­ния состо­я­ния. Брат остался в палате один. Сна не было. Уже глу­бо­кой ночью, лежа на спине, он вдруг почув­ство­вал, что с кон­чи­ков паль­цев ног и рук начи­нает ползти вверх по телу холод. Брат нажи­мает несколько раз на зво­нок вызова сестры, но никто в палату не при­хо­дит: то ли сестра отлу­чи­лась, то ли заснула… А холод под­ни­ма­ется все выше и выше, все ближе к сердцу. И у брата появ­ля­ется отчет­ли­вая мысль: “Когда этот холод дой­дет до сердца, я умру”.

Надо ска­зать, брат мой — чело­век совсем неве­ру­ю­щий. Более того, отри­ца­ю­щий Цер­ковь. Вся­кое поло­жи­тель­ное упо­ми­на­ние о Церкви вызы­вает у него нега­тив­ную реакцию.

А холод про­дол­жает под­ни­маться вверх. И тогда мой неве­ру­ю­щий брат гово­рит, или выкри­ки­вает, или шеп­чет: “Гос­поди, спаси меня!” И что же вы дума­ете? Дви­же­ние холода оста­нав­ли­ва­ется, зами­рает, затем начи­на­ется такое же мед­лен­ное его отступление.

Вскоре брата выпи­сали из больницы.

К сожа­ле­нию, он не сде­лал ника­ких ради­каль­ных выво­дов из этого слу­чая и остался неве­ру­ю­щим. Пока.

Чудо с парашютом

В Бога я не верил. Когда насту­пило время сбо­ров в армию, моя мать, часто ходив­шая в цер­ковь и молив­ша­яся за меня, дала мне бумажку с напи­сан­ной на ней молит­вой и ска­зала: “Сынок, пусть она все­гда будет с тобой”. Впо­след­ствии я узнал, что на бумажке был 90 пса­лом. Слу­жить мне выпало в десант­ных вой­сках. В армии не раз­ре­шают иметь лиш­нее в кар­ма­нах, и я зашил молитву в под­кладку гим­на­стерки у левого плеча.

Пер­вый пры­жок с парашютом.

Не забуду того мгно­ве­ния, когда, про­ва­лив­шись в без­дну воз­душ­ного про­стран­ства, я дер­нул кольцо — и… пара­шют не раскрылся.

Я дер­нул кольцо запас­ного пара­шюта — он тоже не раскрылся.

Земля стре­ми­тельно приближалась.

В эти счи­тан­ные секунды я не мог, есте­ственно, достать из гим­на­стерки мамину молитву и про­чи­тать ее. Поэтому я только хлоп­нул по тому месту, где она была зашита, и закри­чал: “Гос­поди, спаси меня!”

В ответ мне захло­пал рас­кры­ва­ю­щийся парашют.

Потом будет все: рас­спросы началь­ства и дру­зей, мамина радость и мамины слезы, но прежде даже, чем я опу­стился на землю, я дал себе слово посту­пить в семинарию.

Впо­след­ствии, окон­чив семи­на­рию, я посту­пил в мона­стырь, теперь я иеромонах.

Чудо от Благодатного Огня

Слу­чай этот рас­ска­зала одна мона­хиня, живу­щая в рус­ском Гор­нен­ском мона­стыре около Иеру­са­лима. Пере­вели ее туда из Пюх­тиц­кого монастыря.

С тре­пе­том и вос­тор­гом сту­пила она на Свя­тую Землю…

Вот и пер­вая Пасха на Свя­той Земле. Почти за сутки она заняла место поближе ко входу в Гроб Гос­по­день, чтобы хорошо все видеть.

Насту­пил пол­день Вели­кой Субботы.

В Храме Гроба Гос­подня пога­шены все огни. Десятки тысяч людей с нетер­пе­нием ждут Чуда.

Из Куву­к­лии пока­за­лись отблески света. Счаст­ли­вый Пат­ри­арх вынес из Куву­к­лии два пучка зажжен­ных све­чей, чтобы пере­дать огонь лику­ю­щему народу.

Мно­гие смот­рят под купол храма — там его пере­се­кают голу­бые молнии…

А наша мона­хиня мол­ний не видит. И огонь от све­чей — обыч­ный, хотя она жадно смот­рела, пыта­ясь ничего не упустить.

Про­шла Вели­кая Суббота.

Какие чув­ства пере­жила мона­хиня? Было и разо­ча­ро­ва­ние, но потом при­шло созна­ние сво­его недо­сто­ин­ства видеть Чудо..

Про­шел год. Снова насту­пила Вели­кая Суббота.

Теперь ино­киня заняла самое скром­ное место в Храме. Куву­к­лия почти не видна. Она опу­стила глаза и решила не под­ни­мать их: “Я недо­стойна видеть Чудо”.

Про­шли часы ожи­да­ния. Снова крик лико­ва­ния сотряс Храм. Мона­хиня не под­ни­мала головы.

Вдруг словно кто-то заста­вил ее посмот­реть. Взгляд ее упал на угол Куву­к­лии, в кото­ром про­де­лано спе­ци­аль­ное отвер­стие, через кото­рое пере­дают горя­щие свечи из Куву­к­лии наружу. Так вот, от этого отвер­стия отде­ли­лось свет­лое, мер­ца­ю­щее облачко — и тут же пучок из 33 све­чей в ее руке заго­релся сам собой.

Слезы радо­сти заки­пели на ее гла­зах! Какая была бла­го­дар­ность Богу!

И мол­нии под купо­лом она на этот раз видела.

Вы здесь

• Главная
• Рубрики
• Рассказы

Рассказы

Страницы