Общая характеристика понятия былина жанровые признаки былины ее отличие от жанра сказки

Курсы повышения квалификации

Лектор —
Е.Л. ДЕМИДЕНКО

Екатерина Львовна ДЕМИДЕНКО — учитель
литературы московской гимназии № 1567, кандидат
филологических наук, автор работ по русской
литературе и методике её преподавания в средней
школе.

Изучение фольклора в среднем звене

Учебный план курса

Лекция № 8. Былины и исторические песни.
Особенности былины как жанра. Былины о богатырях
(старших и младших). Обобщение темы: слово в
фольклоре

Известный собиратель былин П.Н. Рыбников
вспоминал об одном из сказителей — Трофиме
Григорьевиче Рябинине: “Напев былины был
довольно однообразен, голос у Рябинина по
милости шести с половиною десятков лет не очень
звонок, но удивительное умение рассказывать
придавало особенное значение каждому стиху. Не
раз приходилось бросить перо и жадно
вслушиваться в течение рассказа… И где Рябинин
научился такой мастерской дикции: каждый предмет
у него выступал в настоящем свете, каждое слово
получало своё значение…”

Что же заставило Рыбникова “бросить перо”?
Теперь нам, наверное, очень трудно представить
былины как песни — не просто написанные с
соблюдением ритма, но поющиеся. Известен
случай: когда собиратели былин, желая заполнить
пропущенные строки или вообще проверить себя,
просили исполнителей рассказать то, что они
пропели — те могли только петь. О чём это
свидетельствует? Наверное, о неразрывности
музыкальной, стихотворной и сюжетной основ
былины.

Таким образом, былина — это прежде всего песня.
Именно с этим связана одна из серьёзных
сложностей при изучении былин — то, что, взявшись
читать их самостоятельно, дети, как правило,
довольно быстро теряют к ним интерес в силу
непривычности стиля и некоторого однообразия.
Действительно, читая былину, мы, безусловно,
несколько искажаем представление об этом жанре.
Конечно, уповать на помощь профессионального
сказителя не приходится, да и способности
словесника всё-таки имеют какие-то пределы, и
поэтому проще всего попросить помощи у самих
учеников.

Читая былину, можно ли догадаться, что перед
нами песня? Особая, необычная, не похожая даже на
те фольклорные варианты, с которыми мы уже
сталкивались, но всё-таки песня. Какие
особенности былины свидетельствуют о её
стихотворном характере? Или, например, такое
задание: если бы вы решили снять кинофильм по
былине, как бы вы показали зрителям, что перед
ними не сказка, не предание, а именно песнь?

Характерен стихотворный метр былины —
народный эпический стих: три-четыре чётких
ударения в строке, интервалы между которыми 1–3
слога. Соблюдение количества ударений требует
введения дополнительных ударений, лишних слогов,
восклицаний. Песенная природа жанра определяет и
наличие большого количества повторяющихся слов
в строке, в том числе служебных, суффиксов,
частиц: “Из того ли то из города из
Мурома, из того села из Карачарова…”
Былина не стремится побыстрее передать
информацию. Она медленна, размеренна и величава,
потому что события, о которых она повествует,
тоже нешуточные.

Стих былины связан с напевной речью —
речитативом, часто используется перехват,
знакомый нам по народной песне: “Прямоезжая
дорожка заколодела, // Заколодела дорожка,
замуравела”.

Наверняка дети обратят внимание и на
единоначатие: “От него ли то от посвисту
соловьего, // От него ли то от покрику
звериного…” Подобное повторение — дань устному
бытованию жанра, его песенной природе, поэтому
подчас повторяются не самые главные в смысловом
отношении слова (как в приведённом примере). В
поэтической художественной речи данный приём
получает название “анафоры” и служит для
усиления смыслового значения.

Клянусь я первым днём творенья,
Клянусь его последним днём,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством… —

в устах лермонтовского Демона клятва
приобретает особую значимость.

Другая важная особенность былины — то, что в
отличие от сказки, события былины воспринимались
самим исполнителем и слушателями как
действительно происходившие. Не случайно на
протяжении многих столетий в Киево-Печерской
лавре выставляли нетленные мощи Ильи Муромца, в
муромских лесах показывали “скоки” его коня.
Разбросанные в ростовских краях курганы
принимались за могилы врагов, побитых Алёшей
Поповичем… Самым невероятным былинным эпизодам
сказители находили простое объяснение: “В
старину-де люди были вовсе не такие, как теперь”.

Былина — песня о старине, а старина в понимании
человека того времени — основа основ, её
реальность, какой бы фантастичной она ни
представлялась, не вызывала сомнения. Не
случайно на Севере, где сохранился народный эпос,
былины назывались “старинами” (термин
“былина” был введён исследователем фольклора
Сахаровым).

В этой связи можно остановиться на самом
понятии эпоса как попытки описать
действительность объективно. Степень этой
объективности, безусловно, зависит от
мировоззрения, миропонимания автора (или целого
народа), его представлений. Поэтому возможен
мифологический эпос, отражающий мифологические
представления, героический эпос (известный детям
по мифам Древней Греции) и эпос исторический,
герои которого мыслятся как реально
существовавшие люди. Может быть, именно этим
обусловлено возникновение таких былин, как
«Исцеление Ильи» или «Илья и Святогор»,
повествующих о превращении обычного человека
(или воина) в непобедимого богатыря.

Вероятно, от стремления к правдоподобию и некая
пространственная конкретность, присущая былине:
место действия былин — Муром, Владимир, Ростов,
Киев. Устанавливается и время действия в былинах
киевского цикла — IX–XI века — расцвет киевской
Руси.

Материал былины — важнейшие исторические
события, как правило, войны с исконными врагами,
угрожавшими Руси. Чтобы стать достоянием эпоса,
событие должно быть в представлении народа
весьма значительным. Не случайно среди 120 сюжетов
былин нет ни одного, посвященного ежедневным
событиям.

Опора на историю тем не менее не мешает былине
быть порой совершенно неправдоподобной.
Реальность включает в себя, например, явно
мифические элементы: Змей Горыныч, Тугарин
Змеевич, Соловей-разбойник.

Былина как фольклорное произведение, конечно,
испытывает влияние времени, этим порой
объясняются её внутренние противоречия.
Народное творчество (несмотря на всё желание
сохранить завещанное “дедами”) постепенно
отметает то, что кажется непонятным и
немотивированным, “наслаивая” новые “пласты”
в зависимости от времени и места исполнения
былины. Отсюда же — смешение в тексте языческих и
христианских элементов. В ходе чтения и изучения
былин полезно отмечать подобные случаи.

Не стоит воспринимать былину как историческую
хронику: она толкует историю по-своему. Реально
существующие города становятся “точками”
приложения богатырской силы: пространство в
былине напрямую связано с описываемыми
событиями, с действием. Вместо сказочного “долго
ли, коротко ли…” — быстрая смена событий,
гиперболизация временных промежутков (Илья
Муромец, отстояв заутреню в Муроме, почти
успевает к обедне в стольный Киев-град, по дороге
освобождая от “тёмной силы” город Чернигов и
побеждая Соловья-разбойника). Историческое
время, отразившееся в былинах киевского цикла, —
своеобразное “единое эпическое время”, знаком
которого является князь Владимир. Реальное
историческое лицо становится условным
персонажем — князем единой, могучей Руси,
фактически не имеющей пространственных пределов
и ограниченной лишь богатырской заставой в
необозримой степи. Героя окружают предметы быта,
свойственного времени, но эти предметы подчас
нарочито приукрашены или гиперболизированы
(снаряжение Ильи или “сошка” Микулы).

Как и сказка, былина противопоставляет добро
злу, и зло подлежит уничтожению, но образы,
воплощающие зло, в этих двух жанрах фольклора
несколько различны. При сравнении былины с
героической сказкой можно построить обсуждение
вокруг характеристики главных героев, их пути и
возвращения, их антагонистов и помощников. За
основу можно взять сказку «Иван —крестьянский
сын и Чудо-юдо» и былину «Добрыня и Змей» (для
начала можно ограничиться её пересказом). Уже на
первом этапе видны сюжетно-композиционные
различия между сказкой и былиной.

Путь богатыря существенно отличается от
путешествия младшего сына в “чужой мир” (хотя
речка Смородина как место встречи с антагонистом
появляется и в былине — об Илье Муромце и
Соловье-разбойнике). Ивану — крестьянскому сыну
необходимо преодолеть границу между мирами (если
не на пути в “чужой” мир, то на обратном пути —
во время бегства), Добрыня же, убивая змея, вообще
уничтожает представление о Пучай-реке как о реке
смерти — обиталище адского существа. Тот же
момент мы увидим и в былине «Илья Муромец и
Соловей-разбойник», когда основная задача Ильи
будет освободить от враждебного существа
прямоезжую дорогу на Киев.

Герой былины не располагает волшебными
средствами, если не считать его богатырской силы
(которая лишь в былине об исцелении Ильи Муромца
трактуется как следствие воздействия некоего
напитка). Как правило же, эта особая сила — то, что
выделяет героя, даётся ему от рождения и делает
его воином — защитником государства.

В качестве волшебного предмета дети могут
назвать “шапку (колпачик) земли греческой”,
которую едва вылезший из воды и не имевший под
рукой оружия Добрыня бросает в Змея и сбивает
его. Конечно, дело в богатырской силе, но и “шапка
греческой земли” — монашеский головной убор —
играет свою роль как христианский символ.

Что касается волшебных помощников, то, если
считать таковыми калик перехожих, давших силу
Илье, и мать Добрыни, вручившую ему плёточку
против змеёнышей, они не участвуют в главном
действии — в бою — и появляются задолго до него.
В отличие от сказки, в роли помощника не
выступает и богатырский конь (напротив, он в
былине «Илья Муромец и Соловей-разбойник»
устрашается свисту соловьего и готов отступить).

Образ антагониста героя тоже весьма
показателен. Обратите внимание ваших учеников на
то, что сражение с врагом мифического характера
(Змеем, Соловьём-разбойником, Тугариным) у героя
происходит до его приезда в Киев. Видимо,
“киевская часть” в них более поздняя.
Антагонист героя имеет смешанные звериные и
человеческие черты, причём чем “моложе” былина,
тем менее мифологичен облик. Весьма показательны
в этом смысле бумажные крылья Тугарина в былине
«Алёша Попович и Тугарин». И если в былине
«Добрыня и Змей» Добрыня способен противостоять
стихиям огня, воды, гор, воплотившимся в Змее,
покорить их, то в былине «Алёша и Тугарин» стихия
дождя и молнии подчинены Алёше. В былине «Илья
Муромец и Калин-царь» враг уже не мифическое
чудовище, а царь с несметным войском.

В исследуемом нами варианте былины Добрыня
сражается со Змеем дважды. Первый раз — нарушив
материнский запрет (сказочный мотив) и
искупавшись в Пучай-реке (в этом эпизоде
некоторые исследователи видят связь с обрядом
крещения — весьма любопытный пример совмещения
языческих и христианских представлений), второй
раз — по просьбе князя Владимира, избавляя от
плена Забаву Путятишну. Важно отметить, что его
подвиг (во втором случае) мыслится не как
удовлетворение княжеской просьбы, но как
освобождение множества людей, захваченных Змеем
и находящихся у него в плену.

Важная особенность былины в том, что враг в ней
(даже будучи мифическим существом)
воспринимается как враг государства, которому
служит богатырь. Видимо, и создаются былины
тогда, когда нация испытывает необходимость
объединения, сплачивания. Время возникновения
былин, конечно, трудно определить однозначно, но,
по-видимому, оно предшествует образованию
Киевского государства. Это установлено
В.Я. Проппом, книга которого «Русский
героический эпос» положена в основу данной
лекции.

Первая часть былины о Добрыне и Змее
(существующая и как самостоятельная былина)
становится частью киевского цикла былин лишь
тогда, когда в заповеди матери появляются
“полоны российские” (пленники). Возможно, именно
в это время присоединяется и вторая часть былины
— богатырь повторно совершает подвиг, но уже не
ради себя, не ради храбрости и удали, а по
приказанию киевского князя — символа
централизованной власти сплочённой Русской
земли.

Ни один из богатырей не родился в Киеве (Илья
Муромец родом из села Карачарова, Добрыня — из
Рязани, Алёша — из Ростова), но дорога их
неизменно лежит туда, превращаясь в добровольно
избранный жизненный путь — служение своему
государству.

Стремление к единству, к объединению актуально
и в период феодальной раздробленности, и в период
возникновения и укрепления Москвы — возможно,
именно этим объясняется жизненность,
актуальность жанра в течение нескольких
столетий. (В Московской Руси место былин займут
исторические песни.)

Сильное государство, способное победить любого
врага, защищаемое богатырями, видится идеальным
— именно идеалы и стремления в большой мере
отражает эпос. По словам В.Г. Белинского,
сравнивающего сказку и былину, в эпосе певец
“хочет в других возбудить благоговение”.

Главное качество богатыря — воинская доблесть.
Все остальные качества — второстепенные. Это
отражало действительность того времени.
Достоинства богатыря проверяются в сражении, в
неравном бою. С этим связана и композиция былины,
кульминационным событием которой будет именно
сражение — насыщенное гиперболами.

Основные богатыри киевского цикла, конечно,
хорошо известны детям, и все они, в их
представлении, храбры, сильны, умны, справедливы,
беспощадны к врагам Русской земли, которую любят
беззаветно и пламенно. Однако далеко не всегда
ребята могут назвать отличительные черты
богатырей. Основываясь на картине В.Васнецова,
они, пожалуй, скажут, что Илья самый могучий,
самый главный богатырь, а Алёша Попович — самый
молодой.

Добрыня Никитич — первый по времени герой
русского эпоса. Считается, что прототип богатыря
— дядя Владимира Красно Солнышко, брат ключницы
Малуши, которого летопись называет “храбр и
наряден муж”. В былинах о Добрыне подчёркивается
его “вежество” — это самый “культурный”
богатырь киевского цикла. Он прекрасно поёт,
аккомпанируя себе на гуслях, обучен грамоте,
искусно стреляет и являет чудеса богатырской
удали.

Постоянный эпитет Алёши — “смелый”, он молод,
порывист и умён, способен на воинскую хитрость
(именно этим средством пользуется Алёша Попович
в сражении с Тугариным, ловко отвлекая внимание
врага). Полезно отметить, что в некоторых былинах
об Алёше Поповиче подчёркивается его слабость по
сравнению с противником, что не мешает ему,
однако, быть богатырём. Он насмешлив и остроумен.
Его поповское происхождение, по всей видимости,
— дань вступившему в силу христианству.
Неслучайно некоторые исследователи считают, что
в народном представлении Алёша был сыном
ростовского священника, впоследствии ставшего
святым.

Илья является главным лицом приблизительно
полутора десятков былин — он действительно
самый “популярный” из богатырей. Почему Илью
Муромца невозможно представить себе молодым?
Почему он изображается в былинах старым казаком?
Это человек, целиком посвятивший себя защите
Руси, опытный и мудрый, лишённый страха смерти. Не
случайно, исцеляя Илью, странники говорят ему:
“Смерть тебе в бою не писана”.

Былину «Илья Муромец и Соловей-разбойник»
имеет смысл прочесть и прокомментировать на
уроке. Кстати, задайте детям вопрос: почему
Соловей в этой былине называется разбойником?
Разве он грабит или убивает на большой дороге?
Нет, он просто не даёт пройти по ней. Характерно,
что “место его обитания” связано, как уже
говорилось выше, с мифическими представлениями о
границе (лес, вода). Можно попросить ребят сделать
на основе былины выводы о том, как выглядит
Соловей-разбойник, или просто нарисовать его.
Рисунки станут интересным материалом для
обсуждения. На “птичью” сущность вредителя
указывает его имя, а также тот факт, что в
некоторых вариантах былины он летает и даже
имеет своё гнездо с целым выводком таких же милых
существ, как и он сам. Он сидит на дереве, и,
подстрелив Соловья, Илья привязывает его к седлу
— так обыкновенно поступали с дичью.
Соловей-разбойник вряд ли вооружён. Вообще, кроме
вредоносного свиста, он ничем не способен
противостоять доблестному богатырю. Волшебный
свист, заставляющий “тёмны лесушки”
приклониться к земле, а людей — погибнуть, по
всей видимости, атрибут существа, созданного
мифологическим сознанием и охраняющего “иной”
мир. Освобождая прямоезжую дорогу на Киев, Илья
Муромец, с одной стороны, уничтожает чужой мир
(тем самым обозначая некоторый новый этап в
мышлении), а с другой — служит делу объединения
Руси (а это новая политическая задача, решение
которой, с народной точки зрения, совершенно
необходимо). Почему Илья Муромец отказывается
стать воеводой в Чернигове? Потому что его цель —
не защита отдельного города, а служба всему
русскому государству.

Занимаясь былинами киевского цикла, конечно,
необходимо обратить внимание на образ князя
Владимира. Потом можно будет сравнить его с
государями — героями исторических песен.
Идеальные отношения князя и богатыря — “на
равных”. Богатыри готовы подчиняться ему (для
этой цели они и приезжают в Киев), но как только
князь пытается показать свою власть или
превосходство над ними, события разворачиваются
так, что в глазах слушателей он становится жалким
и смешным. Незаслуженное унижение Ильи Муромца
князем («Ссора Ильи с Владимиром», «Илья Муромец
и Калин-царь») и заточение богатыря чуть не
оборачивается катастрофой для всей Руси. Князь
ценен не своими личными качествами и, уж конечно,
не своим окружением (часто враждебным или
противопоставленным богатырю), а тем, что
возглавляет условно-историческое могучее
государство.

Обязательно нужно поговорить с ребятами о
поэтике былин. Начать можно с обсуждения
непонятных слов. Попутно отметим, что в былине
гораздо меньше символов, чем в уже знакомой нам
народной песне, возможно, потому, что былина
никак не связана с обрядом. Среди особенностей
поэтики следует отметить и зачин и концовку.

Былинам киевского цикла свойственна общность
композиции. Экспозиция — выезд богатыря из
родительского дома или присутствие его на
княжеском пиру; по дороге в Киев герой совершает
подвиги, или на княжеском пиру становится
очевидной необходимость сражения с
антагонистом. Сам богатырский поединок —
кульминационный момент былины — обычно занимает
немного времени, после этого герой вновь
возвращается на княжеский двор. Каждый эпизод
закреплён в пространственном и временном
отношении. Смена событий сопровождается
обязательным перемещением героя.

При всей динамике событий былине свойственны
описания. Что же становится их предметом? Почему
такое внимание уделяется снаряжению богатыря
(включая и крестьянское снаряжение Микулы)?
Прекрасная “экипировка” — важная часть
возвеличивания богатыря. Его образ, определяемый
его деяниями, гармонично прекрасен. Перед нами
народный идеал, и потому выглядит он празднично.
Слушатель должен залюбоваться созданным в
воображении обликом.

Что касается пейзажа, то он передаёт
характерные особенности родимой земли: “тёмны
лесушки”, “травушки-муравушки”, “лазоревы
цветочки”, а главное — “раздольице”,
расширяющее пространство былины до
бесконечности. “Чисто” поле, где происходит
главное событие былины, противопоставлено
“стольному граду”, в пределах которого
богатырь, конечно, действовать не может.

Множество своеобразных поэтических формул
даёт возможность сказителю, воспроизводя сюжет,
опираться на некую основу. Таковы “общие места”:
седлание коня, момент отъезда, приезд к князю,
описание пира, вооружения богатырей, боевые
поединки. Это легко показать детям, читая похожие
фрагменты из разных былин и одновременно проводя
конкурс на лучшего знатока данного фольклорного
жанра. В сильных классах подобную работу могут
делать сами ребята.

Поэтика былины — поэтика повтора (и на уровне
сюжетных ходов, и на уровне языка — повторение
синонимов, сочетание однокоренных слов). Уже
знакомая детям черта былинной поэтики —
постоянные эпитеты. Весьма показателен фрагмент
из былины «Илья Муромец и Калин-царь».

Говорил собака Калин-царь да таковы слова:
“Ай ты, старый казак да Илья Муромец!..
Не служи-тко ты князю Владимиру,
Да служи-тко ты собаке Калину-царю”.

То, что Калин-царь употребляет в отношении себя
тот же самый эпитет, что и сказитель, отнюдь не
свидетельствует о его самокритичности. Этому
смысловому противоречию просто не придаётся
никакого значения.

Былины киевского цикла, безусловно, наиболее
показательны, и поэтому разговор о жанре мы
начали с них. Следующий этап — былины о
“старших” богатырях. Они более древние, в них
есть мифологические черты: богатырская сила
связана с умением обращаться в животных и птиц
(былина о Волхе Всеславьевиче) или с огромными
размерами (Святогор). Волх Всеславьевич —
великий кудесник, волхв, воплотивший
тотемические представления наших предков. Это не
воин-защитник, а скорее воин-охотник, чьё
рождение устрашает “рыбушек”, птиц и зверей.
Образ Святогора трагический и загадочный.
В.Я. Пропп называет Святогора героем
“обречённым”. На что он обречён и почему
удостоился такой характеристики — вокруг этих
вопросов строится обсуждение былин о Святогоре.

Обе известные былины о Святогоре повествуют о
его смерти — вещь в русском былинном эпосе
исключительная. Его отличия от богатырей
киевского цикла бросаются в глаза: Святогор
совсем не похож не обыкновенного человека, он не
воин, не защитник земли. Это богатырь, как будто
бы “привязанный” к своей местности — к горам, к
камню, и эта местность противопоставлена земле,
которая в художественном мире былины напрямую
связана с Русью. В былине неоднократно
подчёркивается, что он не ездит на святую Русь
именно потому, что его “не носит мать сыра
земля”.

Почему собеседником Святогора становится Илья
Муромец? Возможно, именно ему, как главному
богатырю киевского цикла, противопоставляется
Святогор, чья сила не находит себе применения.
Выше уже говорилось о том, что не наличие силы
делает человека богатырём, а приложение этой
силы. Сила Святогора огромна, но она
сосредоточена в нём самом и бесполезна. В одном
из вариантов былины часть своей силы Святогор
передаёт Илье Муромцу, и она изменяется
качественно — теперь это физическая сила,
необходимая для совершения подвига. Святогор, по
всей видимости, знаменует собой безвозвратно
уходящую эпоху, смена его киевскими богатырями
исторически обусловлена.

Былина о Садко связана с Новгородом, и многие
исследователи относят её к так называемому
новгородскому циклу, по мнению же В.Я. Проппа,
она в первоначальных своих вариантах является
даже “доновгородской”. В числе архаических черт
этой былины исследователь называет путешествие
героя в “чужой” — подводный — мир, а также образ
морского царя, который генетически восходит к
хозяину стихии, дарующему герою удачу в промысле.
Достаточно древен и отразившийся в былине
старинный новгородский обычай —
жертвоприношение водной стихии (в качестве
жертвы морской царь требует именно Садко).

Конечно, следует предварить разговор об этой
былине необходимыми историческими сведениями об
исключительности, уникальности Новгорода в
русской истории. В былине о Садко очень много
“типично новгородского”, и потому можно
обсудить с юными исследователями вопрос, какой
материал мог бы почерпнуть из былины историк
(здесь можно говорить, например, о промыслах,
развитых в Новгороде, или о богатстве города, или
о том, что, пускаясь в путь, корабли Садко идут по
историческому пути: Волхов — Ладожское озеро —
Нева — море, и о многом другом).

С другой стороны, былина о Садко похожа на
сказку — в ней есть место волшебным событиям,
персонажам и предметам; её герой
противопоставлен богатым купцам, не способным
оценить его высокое искусство, которым он
пленяет морского царя. Садко — гусляр, и именно
этим своим качеством он наиболее “ценен”.
Стихия “реагирует” на музыку и пение Садко, и
важно, что эта стихия — водная (весьма значимая
для Новгорода). Герой, как бы умерев, попадает в
чужой мир и возвращается оттуда с наградой.

В былине наблюдается не просто смешение
языческого и христианского, но даже их
противопоставление: с одной стороны, морской
царь, посягающий на свободу Садко, с другой —
святой Никола, его защитник и покровитель.
Танцующий морской царь — скорее сказочный
персонаж, чем существо, в которое верят. Вообще
ироническое отношение к антагонисту встречается
в былинах нередко.

Возвращение героя из “иного” мира, однако,
совершенно не соответствует развязке сказочного
сюжета: Садко не женится на дочери морского царя,
тогда как в русских сказках, в которых герой
попадает в подводное царство, он непременно
возвращается оттуда с женой. Жениться на дочери
морского царя (а именно это предлагается ему в
качестве награды за игру) для Садко значило бы
остаться в “ином” мире навсегда. Садко же
стремится вернуться домой. Он выбирает девушку
Чернавушку, в которой, по мысли В.Я. Проппа,
олицетворена родная новгородская река. Она и
доставляет его в Новгород. “Чужой” мир
отвергнут, несмотря на все его чудеса и красоты, и
в этом серьёзное отличие былины от сказки.
Постройка храма Николе — позднейший элемент
былины.

Завершая работу над былинами, полезно сказать
несколько слов об истории собирания былин и
песен — например, о знаменитом сборнике Кирши
Данилова, или
о П.В. Киреевском, накопившем за десять лет
собирательской деятельности 15 000 песен и
былин; о П.Н. Рыбникове, записавшем в 60-е годы XIX
века в Карелии более 200 былин, или о
А.Ф. Гильфердинге, в течение короткого времени
записавшего в Олонецкой губернии 300 с лишним
номеров от 70 исполнителей.

Если в былине изображается идеальная история, а
события предельно обобщены, то в исторической
песне воплощением эпохи становятся конкретные,
реально существующие люди, а воплощением истории
— конкретные исторические события.
Монументальность былины сменяется
эпизодичностью исторической песни.

И если оружие богатыря, описанное в былине,
поражает разнообразием, но никогда не является
огнестрельным, то историческая песня как бы
фиксирует изменение военной стратегии. Сила
богатыря, безусловно, вызывает восхищение, а
старина, о которой поётся в былине, пользуется
непререкаемым авторитетом, но описать былинными
способами новые исторические события становится
уже невозможным. На смену герою, сражающемуся в
одиночку, приходят регулярные войска. Поэтому
наряду с продолжающей существовать былиной —
героической песней о славной старине —
возникает и развивается жанр исторической песни
— злободневной для своего времени.

О времени возникновения исторических песен
существуют различные точки зрения. Одни
исследователи относят их появление к середине XIII
века, другие — к периоду создания
централизованного государства.

По мнению академика М.И. Сперанского, былина
смотрит на факт с точки зрения его поэтического
отображения, она рассматривает художественную
сторону факта. Сам факт менее интересен.
Историческая песня — прежде всего хроника, хотя
и искусство. Именно поэтому историческая песня
фактически лишена гиперболизации и фантастики.

Явно новое явление по сравнению с былиной —
наличие не только положительных, но и
отрицательных черт у героя исторической песни
(например, слишком скор на гнев царь Иван Грозный
из песни о взятии Казани). Если хитрость Алёши
Поповича в былине скорее исключение, чем правило,
то в исторической песне военная хитрость —
совершенно законный тактический приём, напротив,
физическая сила побеждает гораздо реже.

Исторические песни, как правило, создаются в
определённой социальной среде и несут на себе
отпечаток этой среды. Историческая воинская
песня сближается с песней солдатской. Особенное
развитие получает историческая песня в среде
казачества (географически сфера распространения
этих песен — Дон, Терек, Яик, Нижняя Волга). Самый
крупный цикл — песни о Степане Разине. В песне
«Как у нас было на Волге…» предметом изображения
становятся не воинские успехи, а волшебная сила
Стеньки Разина, которого “пушечка не возьмёт”,
“ядрышко не убьёт”. Интересно, что в донесении
симбирского воеводы Ивана Дашкова от 29 июля 1667
года сообщалось: “…Того атамана и ясаула пищаль,
ни сабля — ништо не возьмёт, и всё-де войско они
берегут”.

Важным художественным средством при
изображении казачьей скорби в песне о смерти
Стеньки Разина является параллелизм. Идея
свободы отражается в характерных образах: тихий
Дон — казачий круг, ясный сокол — есаул.
Уважительное “Степан Тимофеевич” соседствует с
народным, простым “Стенька”. С одной стороны,
это атаман, герой, возглавивший народ и
пользующийся его доверием, с другой — такой же,
как все, казак — простой и близкий им “Стенька”.
В нескольких строках — выражение народного
отношения, трагизм происходящего, величавая
скорбь и человеческая боль.

Безусловно, своё отражение в народных
исторических песнях находит и восстание под
предводительством Емельяна Пугачёва. Эти песни
(по меткому наблюдению А.С. Пушкина,
воплотившемуся в его «Капитанской дочке»)
испытывают влияние разбойничьего и тюремного
фольклора.

В песне «Ты звезда ли, моя звёздочка»,
описывающей пребывание Пугачёва в темнице, тем
не менее создаётся образ воли, свободы. Песня
начинается с обращения к звезде и заканчивается
мыслью о “походах удалых” и “житье свободном”,
пусть даже купленном ценой жизни. И потому
обречённый на смерть узник выглядит “добрым
молодцем”, который “похаживает” по темнице,
побрякивая кандалами подобно тому, как
побрякивал бы оружием былинный богатырь.

Начало XVII века отражается в исторических
песнях как “время злое, пагубное”:
“разбойником” видится “буйна голова, Борис
Годунов сын”. Он — убийца “святого Димитрия
царевича”. И совершается злое дело “проклятыми
людьми”, “разбойниками”, нанятыми Борисом. Сам
же Борис Годунов, процарствовав “ровно пять
годов”, “умертвил себя… с горя ядом змеиным”.

“Злым расстригой” видится Гришка Отрепьев. А
положительным героем выведен Михайло Скопин —
очистивший “велико государство Российское” и
убитый на пиру боярами. В другой песне на ту же
тему отмечается, что “в нонешнем народе правда
повывелась”, “вселилось в народе лукавство
великое…”. Несколько позже, обращаясь к
пушкинскому «Борису Годунову», полезно будет
вспомнить разговор об исторических песнях и
народной оценке данных событий.

Можно отметить стилистические различия в
исторических песнях этого времени:
сатирическими элементами наполнена песня о
Гришке Отрепьеве и Маринке, плач напоминает
песня Ксении Годуновой.

Жанр исторической песни вновь становится
актуальным в богатую событиями эпоху Петра I,
образ которого в чём-то сближается в народном
понимании с образом Ивана Грозного. Наиболее
распространены песни о взятии Азова и о
стрелецком бунте, в которых стрельцы
изображаются сочувственно, но и царь не
осуждается.

Главными героями песен о войне 1812 года
становятся Кутузов и Платов. Поздняя
историческая песня — яркий пример смешения
элементов старой поэтики и новой, испытывающей
влияние литературы. С одной стороны, атаман
Платов “добра свово коня седлает, подпружечки
туго подтягал”, с другой стороны — “по армеюшке
орлом летал, он «здорово» всем донцам сказал”; с
одной стороны, “потрясалася мать-сыра земля”, с
другой — “разорил Москву неприятель
вор-француз”.

Заканчивая разговор об исторических песнях, мы
обобщаем их особенности.

Итогом работы над фольклорными произведениями
может стать рассуждение о роли слова в фольклоре.
Магическая роль слова, слово-символ, отношение к
слову в детском фольклоре, слово-характеристика
(постоянный и авторский эпитет), когда слово
становится тропом, эпическое и лирическое слово,
прозаическое и поэтическое слово — попробуйте
обсудить эти темы с учениками, опираясь на
изученные произведения. Если у ребят будет время
подготовиться и возможность работать в группах,
может получиться очень интересный семинар,
круглый стол или научная конференция.

Вопросы по лекции

— Каковы особенности былины как жанра?

— Охарактеризуйте идейно-художественную
структуру былин киевского цикла.

— Что объединяет былины о Волхе
Всеславьевиче и Святогоре?

— В чём сходство и различие былины и сказки,
былины и исторической песни?

Литература

Басовская Е.Н. Личность — общество —
мироздание в русской словесности. М., 1994.

Избранные былины. Тексты, записанные в Карелии.
Петрозаводск, 1938.

Пропп В.Я. Русский героический эпос. ЛГУ, 1955.

Русские исторические песни. Хрестоматия / Сост.
В.И. Игнатов. М., 1985.

Словарь литературоведческих терминов. М., 1974.

Задания итоговой работы: «Разработка
методического материала по изучению фольклора в
средних классах школы»

Итоговая работа предполагает выполнение
одного из предложенных (по выбору) заданий.

Вариант 1. Написать 9-ю лекцию на тему:
«Фольклорные традиции в произведениях
литературы XIX века».

Вариант 2. Написать сценарий фольклорного
праздника для учащихся среднего звена.

Вариант 3. Разработать план урока по одному
из перечисленных произведений: «Сказка о царе
Берендее» В.А. Жуковского; «Сказка о царе
Салтане…» А.С. Пушкина; «Городок в табакерке»
В.Ф. Одоевского; «Песня про царя Ивана
Васильевича…» М.Ю. Лермонтова; песни русских
поэтов первой трети XIX века. Прислать материалы и
самоанализ проведённого урока.

Вариант 4. Составить “галерею” картин
русских художников, посвящённых фольклорным
сюжетам, дать им литературный комментарий.

Вариант 5. Составить и прокомментировать
список обязательной и рекомендуемой литературы
для учащихся среднего звена по теме «Фольклор и
его традиции в русской литературе».

Чем былина отличается от сказки

Былины
– это эпические песни героического,
бытового или фантастического содержания.
Они составляли основной стержень русской
устной поэзии. По словам академика
Грекова, «это история, рассказанная
самим народом». Специфика русского
эпоса в том, что он состоит из отдельных
самостоятельных произведений, каждая
былина имеет свой законченный сюжет и
своего героя. Термин «былина» утвердился
в науке только во второй половине ХIX
века, в народе былины обычно назывались
«ста́рина» или «стари́нка». В.Ф.Миллер,
а за ним и другие ученые считали, что
термин «былина» имеет литературное
происхождение; это условное обозначение
введено в научный оборот И.П.Сахаровым
в 30-е годы XIX века и заимствовано из
«Слова о полку Игореве» («По былинам
сего времени»). До введения термина
«былина» в русской науке употреблялся
термин «богатырские сказки», этот термин
использовал в своих «Статьях о народной
поэзии» В.Г.Белинский, но позднее этот
термин не употреблялся в фольклористической
терминологии.

В
фольклористике существуют разные
взгляды на место сложения былин и на
время возникновения этого жанра. Одни
исследователи (В.Ф.Миллер, братья Соколовы
и др.) считают, что жанр былин сложился
в условиях Киевской Руси одновременно
с описываемыми событиями и в последующие
годы получил лишь развитие. Другие
ученые (М.Е.Халанский, С.К.Шамбинаго и
др.) утверждали, что былины в основном
созданы в Московской Руси, как песни о
прошлых событиях. Вопрос о времени
происхождения эпоса продолжает волновать
и современных ученых: Д.С.Лихачев выдвинул
предположение о том, что былины в основном
сформировались в средние века, после
падения Киевской Руси, как героические
песни, объединенные образом стольного
города Киева. Согласно этой теории,
былины слагались как песни о прошлом,
а не о современности. По мнению В.Я.Проппа,
многие из былин явились отражением
борьбы не с реальными врагами, а с
мифологическими существами, они основаны
не на исторических событиях, а на вымысле.
В.Я.Пропп подразделяет былины на три
группы; эпос периода развития феодальных
отношений (былины о Волхе и Святогоре,
былины о сватовстве и о борьбе с
чудовищами); эпос времени борьбы с
монголо-татарским нашествием; эпос
эпохи образования централизованного
Русского государства.

В.П.Аникин
отмечает разные периоды в исторической
периодизации былин: мифологический
период, Киевский период, Владимиро-Суздальский
период, Галицко-Волынский,
Псковско-Новгородский, Брянский и др.,
т.е. он выделяет и «областной эпос».
Большинство современных ученых полагают,
что былины, в своей значительной части,
возникли в период Киевской Руси. При
рассмотрении этого сложного вопроса
надо учитывать большое разнообразие
русского эпоса, вряд ли его можно связать
с каким-либо одним историческим этапом,
ведь есть былины, в содержании которых
отражается еще докиевский период (былины
о Волхе Всеславьевиче, о Добрыне и
Маринке и др.). Видимо, надо прийти к
выводу, что вопрос о происхождении былин
не имеет однозначного ответа, в каждом
случае он имеет индивидуальное решение.
Но в фольклористике различают три этапа
в развитии былин:

I
этап – 9-12 века, он совпадает с расцветом
Киевской Руси. Былины этого периода
рассказывают о змееборцах, так как враг
в этих былинах предстает в образе
мифологического чудовища – змея. Один
из первых героев былин – это Добрыня
Никитич, который имеет исторический
прототип («Добрыня и Змей»). Эта былина
аллегорически представляет принятие
на Руси христианства, т.е. борьбу
христианства с язычеством. Уже в этих
былинах появляется образ князя Владимира,
прототипом которого был князь Владимир
Святославович. Вначале образ князя был
положительным, он обрисован как человек,
объединивший русские земли.

II
этап – 13-15 века, период распада Киевской
Руси, период нашествия татаро-монгол
на Русь, поэтому все былины получают
антитатарскую направленность. В былинах
произошло хронологическое смещение
времени, события более поздние приурочены
к периоду Киевской Руси. На этом этапе
возникают новые персонажи – Илья Муромец
и Алеша Попович. Происходит циклизация
былин, т.е. былины объединяются в группы
вокруг одного центра: киевские (воинские,
богатырские) и новгородские
(социально-бытовые). В былинах, возникших
на этом этапе, происходит «снижение»
образа князя Владимира, из положительного
героя он превращается в отрицательный
персонаж (не может найти богатыря,
который бы защитил город, его поведение
и внешность выглядят смешно).

III
этап – 16-17 века, происходит окончательное
формирование жанра, былины получают
тот завершенный вид, который зафиксирован
в записях собирателей. Не появляются
новые сюжеты, не возникают новые образы.
В некоторых былинах вместо Киева
упоминается Москва, отражается идея
необходимости централизации русских
земель, но сохраняется идейная
направленность былин – рассказ о
героической борьбе богатыря с внешними
врагами.

18
век – период бытования былин, т.е. былины
продолжают исполняться, не обогащаясь
новыми сюжетами или образами, 19-20 века
– период затухания и исчезновения
жанра.

Мы
принимаем традиционное подразделение
былин на киевские и новгородские, но
это не значит, что былины складывались
только вокруг этих центров. Исследователи
доказали, что было несколько областных
центров, вокруг которых создавались
былины: это Галицко-Волынский цикл,
Владимиро-Суздальский, Черниговский,
Брянский и др. В.Я.Пропп доказывает, что
все эти былины включались в общерусский
эпос. Областные сюжеты, которых очень
мало, создавались под влиянием уже
существовавших традиций этого жанра,
они тоже формировали общерусский эпос.

Сборники
былин, опубликованные с конца XVIII века
до конца ХХ, содержат более 2500 текстов.
Эти тексты различны по темам, сюжетам,
образам героев, структуре, но их
систематизация и изучение затруднено,
так как в русской науке нет сводного
каталога или указателя былин. В современной
фольклористике сохранилось деление на
два цикла – киевский и новгородский,
предложенное впервые В.Г.Белинским;
хотя используется и деление на два типа
– воинские и социально-бытовые. Некоторые
былины занимают промежуточное место,
их нелегко отнести к тому или иному типу
(например, былины о женитьбе князя
Владимира).

Воинские,
богатырские, героические былины
рассказывают о защите родины от врагов,
героями их стали русские богатыри.
Социально-бытовые былины говорят в
основном о жизни Новгорода, наиболее
известны былины новгородского цикла о
Садко и Василии Буслаева.

КИЕВСКИЙ
ЦИКЛ БЫЛИН

Былины
этого цикла имеют общие особенности:
действие происходит в Киеве или около
него, в центре былин – образ князя
Владимира, основная тема – защита
Русской земли от врагов. Основное
содержание традиционного русского
былинного эпоса составляет народный
патриотизм, соединяющий в себе осознание
великой мощи народа, идею самоотверженного
служения отечеству и непримиримую
ненависть к иноземным захватчикам. Эти
представления наиболее ярко отразились
в исполинских образах богатырей, в их
храбрости, стойкости, несокрушимой силе
и сказочно-героических образах. Обилие
героических образов – одна из особенностей
русского национального эпоса.

«Нельзя
не признать, – писал о былинах
В.Г.Белинский, – необыкновенной,
исполинской силы заключающейся в них
жизни… Русская народная поэзия кипит
богатырями… Эта отвага, это удальство
и молодечество являются в таких широких
размерах, в такой несокрушимой силе,
что перед ними невольно преклоняешься…»
Несомненно гиперболизированные, образы
богатырей все же реалистичны в самой
своей основе. В них народные певцы
воплотили идеальное представление о
несокрушимой мощи народа.

Настоящими
кровными врагами богатырей являются
враги родины, иноземные захватчики.
Исторические черты многочисленных
врагов, нападавших на Русскую землю, в
результате длительного художественного
обобщения объединились в былинах в
нескольких образах, которые носят имена,
памятные по набегам древних кочевников,
таковы имена: Тугарина (Тугоркана), Шарк
Великана (Шарукана), Коншика (Кончака)
и др. Смертельная опасность, которая
угрожала Руси со стороны ее врагов,
чинимые ими грабежи и зверства, обусловили
предельно отрицательную обрисовку этих
образов. Сила татарская в былинах
называется «черной», а сами татары –
«погаными». Наиболее распространенные
обобщающие образы врагов – это образ
самого отвратительного существа –
Змея, или образ «Идолища поганого», у
которого «головища, что лоханища; и
глазищи, что пивные чаши». Все эти образы
обрисованы как фантастические чудовища:
у Тугарина почему-то бумажные крылья,
Соловей-разбойник сидит на дереве, но
как он выглядит – былина не указывает.
Но можно однозначно отметить, что враги
никогда не изображаются как люди, это
чудовищные существа.

Эпос
рисует врагов как наглых, самонадеянных
«нахвальшиков», но сказитель не допускает
недооценки их «черной силы». В былинном
изображении враг силен, хитер, коварен
и многочисленен. Тугарин и Идолище
безнаказанно бесчинствуют на Руси, пока
не сталкиваются с русскими богатырями.
Победа над врагом в былинах добывается
титанической борьбой богатырей, нередко
победе предшествуют поражения отдельных
богатырей, продолжающиеся до тех пор,
пока в бой не вступит главный богатырь
– Илья Муромец. В былинах показано
коварное вероломство побежденного, но
недобитого врага («Илья Муромец и
Соловей-разбойник»).

Самый
популярный и любимый богатырь русского
эпоса – Илья Муромец, он главный герой
более тридцати сюжетов: «Исцеление
Ильи», «Илья Муромец и Идолище», «Илья
Муромец и разбойник», «Илья и Калин-царь»,
«Илья и Соловей-разбойник», «Илья в
ссоре с князем Владимиром» и др. В эпосе
подчеркивается крестьянское происхождение
Ильи («Исцеление Ильи»), который тридцать
лет «сиднем сидел» в избе, но пришедшие
в дом «калики-перехожие» наградили его
богатырской силой. Характерно, что сразу
же Илья побежал в поле, где трудились
его родители, и стал им помогать – «дубы
рвать». Для Ильи защита Родины –
единственный смысл его жизни. Он не
выбрал ни «ту дороженьку, где богату
быть», ни «ту дороженьку, где женату
быть», а «поехал добрый молодец в ту
дороженьку, где убиту быть». В своей
богатырской службе богатырь бескорыстен
и неподкупен, когда враги хотят его
подкупить, он с достоинством и гневом
отвечает им:

А кабы брал я да ношь золотой казны –

А копали как мне погреба глубокие,

А кабы брал я да цветно платьице –

А везли бы мне возы великие;

А кабы брал бы я да добрых коней –

Да гнали бы за мной табунами же,

Да садился на добра коня,

Да засверкала его сабля острая.

В
былинах, связанных с образом Ильи,
подчеркивается, что все его богатство
состоит в добром коне и старом седле.
Илья – самый сильный богатырь на заставе
–

Потому был атаман большой,

Силушкой он сильнее всех.

Если
с врагом не может справиться никто из
богатырей, то на единоборство выходит
Илья, и бой заканчивается его победой.
Илья победил Соловья-разбойника, который
на тридцать лет «заложил дорогу к Киеву»
так, что и «птица на ней не пролетывала,
удалой добрый молодец не проезживал».
Он победил затем таких сильнейших
врагов, которым никто не мог противостоять
– Идолища, Сокольничека, Калина-царя.
Илья в битвах всегда прямолинеен, он не
умеет хитрить, а идет прямо на врага.
Илья часто в ссоре с князем Владимиром,
который его не ценит, а однажды посадил
богатыря в «погреба глубокие». Илью
спасла племянница князя, Забава Путятична,
она приносила систематически еду
богатырю. На Киев напали враги, и князь
Владимир вынужден был освободить
богатыря, но Илья подчеркивает, что «не
тебе иду служить, собака-князь, а всему
народу русскому». В этой былине
изображается сцена битвы, несколько
раз Илья бьет «силу татарскую», несколько
раз повторяется описание битвы:

Стал он силушку конем топтать,

Стал конем топтать, копьем колоть,

Стал он бить ту силушку великую,

А он силу бьет, будто траву косит.

Причинами
ссоры Ильи с князем Владимиром могут
быть различные обстоятельства, но чаще
всего богатырь гневается, потому что
князь не зовет его на пир. В протесте
Ильи отразился, конечно, рост народного
самосознания, социального протеста,
Илья не прощает обид:

Рассердился … да поразгневался…

Тугой лук разрывчатый натягивал,

Калены стрелы да он налаживал.

Илья
сбивает «золотые маковки» и «серебряные
кресты», отдает их бедноте и собирает
пир для «лапотников» и «балахонников».

Образ
Ильи имеет не местное (хотя он жил в селе
Карачарове), а общерусское значение, об
этом свидетельствует и тот факт, что
Илья объявлен святым (к XVI веку), а его
мощи стали показывать в Киево-Печерской
Лавре. Но канонизация Ильи и открытие
его мощей не может служить свидетельством
того, что этот богатырь действительно
жил. Включение Ильи в списки святых было
связано с тем, что этот богатырь, созданный
народным воображением, уже в средние
века осознавался реальным воином, а
эпические песни о нем воспринимались
как повествования о подлинных исторических
событиях.

При изучении русского
эпоса становится очевидным, что русское
богатырство неоднородно в социальном
отношении. Главные богатыри не принадлежат
к социальной элите: сын крестьянина
Илья, сын попа Алеша; а богатырь Киевского
цикла – Василий Игнатьевич принадлежит
к самым низам общества (Васька-пьяница).
Едва ли не самыми старыми из дошедших
до нас былин являются былины о Добрыне
Никитиче, чье имя некоторые исследователи
(В.Ф.Миллер, А.В.Марков, В.И.Чичеров)
связывают с именем исторического лица
– дяди князя Владимира – Добрыни.

Существует
в фольклористике и прямо противоположное
мнение о том, что ни одно имя былинного
богатыря не возводимо к реальному
историческому имени (Б.Н.Путилов и др.),
что попытки идентифицировать богатырей
с летописными пресонажами на основании
совпадения или близости имен оказались
несостоятельными.

Существует
несколько вариантов былины «Добрыня и
змей», все они имеют одинаковое содержание.
Богатырь купается в Пугай-реке, появляется
змей, враг русской земли. Добрыня бьется
с ним и побеждает его, иногда змей
обманывает богатыря, а Добрыня убивает
его позже. Этот подвиг богатыря помогает
освобождению русских земель. Добрыня
тоже наделен гиперболизированной силой,
он «прославил себя в боях, он искусен и
в забавах богатырских (единоборстве,
стрельбе из лука), он прекрасный пловец,
умеет читать и писать, играть в шахматы.
Когда Добрыня поет и играет, то «все на
пиру заслухались», «все на пиру
призамолкнулись». Добрыня знает «как
себя вести» и «как себя блюсти». Сила и
опытность воина, богатырская выучка,
образованность заставляют относиться
к Добрыне как к умелому в обхождении
человеку, способному «в послах ходить».
На этом и построены былины о Добрыне –
свате и поездке Добрыни к королю
«ляховецкому» для освобождения от
податей. Отношение Добрыни к князю
Владимиру в былинах сходно с отношением
к нему Ильи Муромца; Добрыня выполняет
все поручения князя, но при случае
говорит ему правду в глаза.

В
цикле былин о Добрыне особое место
занимает былина «Добрыня Никитич и
Алеша Попович», в которой разработан
сюжет, встречающийся во всем мировом
фольклоре – «муж на свадьбе своей жены».
Пока Добрыня ездил по поручениям князя
Владимира, Алеша Попович посватался к
его жене. Приехал Добрыня во время
свадебного пира, и только жена его узнала
по игре на «гусельках яровчатых». По
поводу истории Добрыни ученые считают,
что он «сложился не сразу, а на протяжении
веков», но во всех былинах сохраняется
устойчивость образа Добрыни как богатыря,
как защитника земли русской.

Младшему
из трех главных русских богатырей –
Алеше Поповичу – тоже посвящено несколько
былин. Образ этот в былинах разноречив,
что, видимо, связано с длительностью
процесса развития и переработки эпических
сказаний об Алеше Поповиче. В былине
«Алеша и Тугарин» перед нами предстает
воин, не теряющийся даже в неравном бою,
здесь отразились типические черты
богатыря – защитника Русской земли
любой ценой. Алеша «где силой не возьмет
– возьмет хитростью, смелостью, уверткой
богатырской». Своей сметкой-хитростью
Алеша отличается от Ильи, всегда идущего
прямо на врага и не пользующегося
военными уловками. Образ Тугарина несет
в себе черты мифического существа; он
изображается иногда как чудовище, как
змей, способный летать, у него обычно
бумажные крылья. Алеша побеждает его
или при помощи «небесной силы», или
потому, что дождь замочил бумажные
крылья Тугарина, или хитростью, обманув
Тугарина, что позади его войско, а тот
обернулся и дал себя убить. В процессе
бытования былин зафиксировано уменьшение
популярности героических былин об
Алеше, что, по всем данным, связано с
утверждением взгляда на него как на
«Поповича», выходца из семьи
священнослужителя. Алешу стали звать
бабьим угодником, чертами его характера
стали коварство, зависть и лживость. В
отношениях богатырей между собой и
другими персонажами важную роль играет
побратимство, что предполагает взаимную
помощь и поддержку, полное доверие друг
к другу. «Названый брат паче брата
родимого». В былинах герои, связанные
отношениями побратимства, строго их
соблюдают. Редкие нарушения подвергаются
осуждению и караются, что особенно четко
выражено в былине «Добрыня Никитич и
Алеша Попович». Алеша Попович не обладает
такими высокими моральными качествами,
как Илья и Добрыня, но все же Алеша –
эпический персонаж, богатырь, и это
главное в его образе.

Тема
борьбы с врагами, с татарами – основная
в киевских былинах. Другие богатыри –
Василий Игнатьевич, Сухман, Данило
Игнатьевич, сходны с основными богатырями
своей любовью к Руси, все они по мере
своих сил и возможностей борются с
врагом. Все они находятся в оппозиции
к князю Владимиру, к боярам, особенно
решительно выступает против них Василий
Игнатьевич:

Как вскочил-то Василий на резвы ноги,

Он схватил-то бояр да толстобрюхих,

Он уби всех бояр да толстобрюхих.

Когда
к самому Киеву подступают несметные
черные силы царя Скурлы, то ни князь
Владимир, ни его бояре не думают о личном
выступлении против врага. Владимир,
надев «кунью шубу на одно плечо, а пухов
колпак да на одно ухо», бродит по городу
и просит киевлян найти ему какого-нибудь
«наезжего богатыря». Киев спасает
Василий, у которого «ни креста нету, ни
пояса, ни рубашечки нет на нем полотняной
– под одной он лежит да рогожею». Несмотря
на свою бедность, Василий не хочет брать
обещанные ему Владимиром «города с
пригородами и села со деревнями». Он
нападает на татар и героически сражается
с ними:

Он и всю тут силушку повыкрошил,

Он и добрым конем да всех повытоптал.

В
былине «Сухман» мы встречаемся с честным
и правдивым богатырем, освобождающим
Русь от татар. Князь Владимир не верит
Сухману, обвиняет его в пустом хвастовстве,
во лжи. Добрыня, съездив на поле, где
Сухман один уничтожил полчища врагов,
подтвердил истинность рассказа Сухмана
о его победе. Владимир готов был уже
чествовать богатыря, но Сухман выдернул
листья из полученных им в бою ран и умер,
истекая кровью, он не хотел служить
князю, подозревавшего богатырей во лжи.

Образ
князя Владимира Святославовича
присутствует во многих былинах. Былинный
образ Владимира прошел сложную историю,
вначале он обрисован как князь,
объединивший русские земли, при нем
произошло крещение Руси. Все это было
основой положительной оценки деятельности
князя Владимира и привело к его
идеализации, в былинах он назван «Красным
солнышком». Но позднее на этот образ
стали наслаиваться черты других русских
князей, образ стал трансформироваться:
он стал изображаться иронически, в нем
проявились трусость, бессилие, он стал
нарушать обычаи, стал данник Батыю.
В.Г.Белинский отметил, что Владимир не
герой былин, он бездеятелен, а характер
его неопределен, он более имя, чем
человек. В былинах конфликт может носить
государственный или социальный характер,
что связано, конечно, с нарастанием
социальных противоречий в русском
обществе.

Одной
из тем, характерных для всех былин как
произведений трудового народа, является
тема труда. Труд прославляется в былинах
как героический подвиг, трудовая доблесть
служит таким же значительным признаком
богатырства, как и воинская доблесть.
Свою силу Илья Муромец проявляет прежде
всего в труде. Особенно яркий пример
поэтизации труда – в былине о Вольге и
Микуле Селяниновиче. Микула – это
богатырь-пахарь, именно в этом он
противостоит Вольге и княжеской дружине.
Вольга с дружиной только на третий день
смогли «доехать» Микулу, идущего за
сохой. Тяжесть Микулиной «сошки кленовой»
символизирует тяжесть и премудрость
крестьянского труда. Она оказывается
тяжелой для всей дружины Вольги: «Они
сошку за обжи вертят, а не могут сошку
от земли отнять». Не может поднять сошку
и Вольга, взявшийся за нее «всею силушкой
молодецкой». Оконфузившись перед
пахарем, он вынужден признать:

Да много я по свету езживал,

А такого чуда я не видывал,

Рыбой-щукой ходил я в синих морях,

Серым волком рыскал я в темных лесах,

Не научился я этой премудрости:

Орать, пахать да крестьянствовать.

С
большой выразительностью былина передает
полное превосходство крестьянина Микулы
над княжеским сыном Вольгой:

Сам берет он сошку да одной рукой,

Сошку с земельки повыдернул,

Из анешиков земельку повытряхнул,

И он бросил сошку за ракитов куст.

Образ Микулы –
воплощение могучих сил трудового народа.
Это подтверждает и другая былина о
Микуле – «Святогор и Микула», в которой
могучий исполин Святогор не может
поднять суму с «тягой земной», а Микула
ее легко несет. Некоторые исследователи
(Б.А.Рыбаков) относят былину к Х веку, к
киевскому циклу. Эти былины также
подтверждают основную направленность
былин Киевского цикла – русский богатырь
всегда побеждает и в бою и в труде.

НОВГОРОДСКИЙ
ЦИКЛ БЫЛИН

Воинская тематика
Киевских былин имела общерусское
значение, в них отчетливо отразились
общерусские эпические традиции.
Новгородский цикл не имеет героических
сюжетов. Это объясняется тем, что Новгород
значительно меньше подвергался набегам
кочевников, а нашествие татар на Русь
вообще не коснулось этих северных
земель. Новгород – большой торговый
центр, вел торговлю со многими странами,
в нем установились особые формы
политической жизни (вече – собрание
горожан), власть князя была ограниченной.
Новгородская вольница сформировала
особые социальные отношения на этой
территории, он несколько веков был
своеобразной торговой республикой;
успешно соперничал с Киевом и с Москвой.
К Московскому княжеству он был присоединен
только в конце XV века. Поэтому закономерно,
что былины новгородского цикла
разрабатывали былины общественного и
семейного быта, они отличаются особого
рода тематикой, сюжетами и типами героев.
из новгородских былин особенно большое
значение имеют былины о Садко и Василии
Буслаеве.

В основе былин о
Садко лежат три сюжета: 1) Садко получает
богатство; 2) Садко состязается с
Новгородом; 3) Садко у морского царя. Эти
три сюжета бытовали и каждый отдельно,
а иногда соединялись в одну былину.
Былина о Садко разрабатывает тему
чудесного избавления от нищеты, в ней
отражен конфликт бедного гусляра с
купцами Новгорода. Тема получения героем
богатства в разных версиях разрабатывается
по-разному. В сборнике Кирши Данилова
Садко был «волжским суром» (сур –
молодец), долго гулял по Волге, а потом
отправился в Новгород, наловил в озере
Ильмень рыбы, которая превратилась в
золотые монеты. Но более распространен
другой вариант этого сюжета: Садко –
бедный гусляр, которого перестали звать
на пиры, он играет на берегу озера Ильмень
и озеро награждает его богатством.
Изображение в былине о Садко купеческих
пиров, похвальба лавками с товарами
отражают острые социально-бытовые
отношения, сконцентрированные во второй
части былины. Конфликт – Садко хочет
скупить все товары у купцов – разрешается
благополучно до тех пор, пока он борется
с отдельными купцами. Но постепенно
гордость его не стала знать меры, он
противопоставил себя всему Великому
Новгороду, и, конечно, проиграл. Поражение
того, кто противопоставляет себя
коллективу – народу, неизбежно, такова
идея былины. В третьей части – рассказ
о том, как Садко попал в гости к морскому
царю, как обманул царя при помощи святого
Николы Можайского и смог вернуться в
свой город. На берегу озера Ильмень
Садко построил церковь в знак своего
чудесного возвращения.

Былина о Садко имеет
ряд эпизодов, схожих с эпизодами эпоса
других народов, что позволяет некоторым
исследователям сопоставлять ее с
«Калевалой» (музыкант Вайнемейнен из
карело-финского эпоса схож в некоторых
аспектах с Садко). Эпизод опускания
Садко в море рассматривается как вариация
темы бросания грешника в море, разработанной
библией (история Ионы во чреве кита) и
средневековой литературой (Садок во
французской литературе). Конечно,
невозможно возведение былины о Садко
к иностранным источникам, а совпадение
некоторых сюжетов можно трактовать как
близость русского фольклора к мировому
фольклору, подтверждение того факта,
что некоторые «странствующие» сюжеты
проникали и в русскую народную поэзию.

Былина о Садко
создает обобщенный образ русского
человека – его страсть к похвальбе, к
гульбищам, желание схитрить, бесшабашность
(когда он, взяв гусли, отправляется на
дно морское), его любовь к Родине, к
Новгороду, его желание вернуться любой
ценой. Садко – это не богатырь, а обычный
человек, которому помогают волшебные
силы, но в былине нет гиперболизации
его силы или мудрости. В своих статьях
о народном тврчестве В.Г.Белинский
наиболее высоко оценивает именно былину
о Садко, трактуя конфликт Садко с
Новгородом как конфликт социальный.
Критик отмечает, что эта былина отличается
высоким художественным совершенством,
особенно выделяет сцену пляски морского
царя, подчеркивает сказочные элементы
в былине.

Былины
о другом герое Новгородского цикла –
Василии Буслаеве – включают два сюжета:
это ссора его с Новгородом и рассказ о
его поездке на богомолье и его смерти.
Былины о Василии Буслаеве отражают быт
и жизнь средневекового большого города,
они важны тем, что отразили ранние
проблески критицизма и элементов
рационализма на Руси. Василий рос в
богатой новгородской семье, он образован,
умеет читать, писать, он наделен большой
физической силой, но не знает, как ею
распорядиться. В первой былине Василий
собирает дружину из «вольных людей» и
затевает ссору с «мужиками новгородскими»,
избивает, калечит людей. Василий Буслаев
характерен отсутствием суеверия, он не
верует «ни в сон, ни в чох». Отсутствие
уважения ко всему, что почиталось
религией, проявляется во многих поступках
Василия. Богатые мужики жалуются на его
буйный характер матери, Амелфе Тимофеевне,
и мать отправляет Василия на покаяние,
к гробу Господню. Вторая часть былины
показывает, что, несмотря на то, что мать
и крестный отец воспитывали Василия в
религиозном духе, в духе патриархальности
и послушания, он нарушает все моральные
и религиозные догмы. Василий оскорбляет
и убивает «старчище-пилигримище» в
одежде священнослужителя, купается в
Иордан-реке голым, чего нельзя было
делать по религиозным представлениям
(так как в реке купался Иисус). Во время
своего «хождения» в Иерусалим Василий
не испытывает покаяния, он пинает ногой
мертвую
голову, перескакивает через могильную
плиту, разбивается об камень; а дружинники
хоронят его. Протест Буслаева против
установленных запретов, нарушение им
устоев и правил жизни, неверие в приметы
и поверья, отражали прогрессивные
явления жизни средневековой Руси.
Необходимо отметить, что народное
творчество отмечает неосознанность
протеста Василия, который вначале
воспринимался как положительный герой,
но, поскольку он совершает ряд действий,
идущих вразрез с моральными нормами
русского человека, то сам становится
жертвой нарушения запретов и в конце
концов гибнет. В фольклорных произведениях
герои обычно выходят победителями из
всех коллизий, а здесь редчайший случай
гибели героя в конце былины.

Образ Василия
Буслаева весьма противоречив, он получил
разную оценку в критике. М.Горький назвал
его одним из величайших и значительных
художественных обобщений в русском
фольклоре, считал, что в нем отразились
некоторые стороны национального русского
характера, просто Василий Буслаев
опередил время, родился «не на той
улице». В.Г.Белинский отметил, что в
былинах о Буслаеве отразилась правдивая
картина средневековой новгородской
жизни, народные представления и оценки.
Несмотря на ярко выраженную новгородскую
окраску, былины о Василии Буслаеве
приобрели общерусский смысл благодаря
важному идейному значению и художественным
достоинствам.

Былевой эпос создал
и замечательные женские образы – это
матери и жены главных героев. Мудрая
мать, наставница сына, окружающая его
заботой и всегда ожидающая – такова
мать богатыря. Для матери Василия
Буслаева характерно сочетание заботливого
отношения к сыну со свободным, равноправным
отношением к горожанам. Особенно ярко
это проявляется в попытке матери
примирить новгородцев с Василием.
Несколько иной характер имеет образ
матери в богатырских былинах, где мать
героя менее самостоятельна в отношениях
с киевлянами, сфера ее действий более
ограничена семейным отношениями, она
более зависима от князя. Такова мать
Добрыни Никитича, которая многое
предвидит, многое знает, она предостерегает
богатыря от неразумных поступков и
спасает его в опасных случаях жизни. Но
мать Добрыни безропотно подчиняется
решениям князя, даже в тех случаях, когда
он творит насилие над богатырем и его
семьей («Добрыня и Алеша»). Русский эпос
создал и образ верной, любящей жены.
Настасья Микулична – жена Добрыни –
долгие двенадцать лет ждет любимого
мужа, гонит от себя сватающегося к ней
Алешу, и лишь насильно князь Владимир
принуждает ее к свадьбе. Тема любви и
верности отражена и в былине «Данила
Ловчанин», в которой деспотичному князю
Владимиру полюбилась Василиса, жена
Данилы, и он приказывает убить богатыря.
Но смерть Данилы не приводят к исполнению
желания князя, так как Василиса убивает
себя над телом мужа. Все эти образы
отражают народные представления о том,
какой должна быть хранительница очага.
Эпос рисует идеальный образ женщины –
всеми уважаемой матери, жены, преданной
мужу, способной в годину испытаний
сохранить преданность семье.

Поэтика
былевого эпоса

Эпосу присуща своя
эстетика, т.е. свое определенное отношение
к действительности, свои художественные
задачи и художественные принципы.
Фольклор знает только эмпирическое
время и эмпирическое пространство, т.е.
то пространство, которое окружает героя,
и то время, в течение которого с ним
происходят описываемые события. Поэтому
время и пространство в эпосе не терпят
перерывов. Время действия былин строго
локализовано в прошлом, в условной эпохе
русского прошлого – это идеализированная
эпоха князя Владимира или эпоха
новгородской вольницы. Определяя время
действия былин как условно-историческое
или эпическое, мы все же должны иметь в
виду, что оно воспринималось как строго
историческое, а не фантастическое, как
было в сказках. Вот почему героев
исторического эпоса народ не наделяет
вымышленными именами, а действие
происходит среди реально существующих
городов и сел. Действие в былине происходит
в прошлом, но не в условном прошлом
сказок, а в строго ограниченном
идеализированном эпическом времени.
События, о которых рассказывается в
былине, могли протекать раньше или позже
времени княжения Владимира (разница
достигает 400 лет!), но в былине события
всегда протекают в условно-историческое
время.

В изображении людей
эпос как бы исходит из представлений
об устойчивости и неизменности качеств
характера, присущих тому или иному
персонажу. В эпосе нет сложных человеческих
характеров, у героев нет внутренних
противоречий. Эпические герои поражают
своей цельностью, они даны как яркие
индивидуальности. Все былинные персонажи
резко делятся на два ряда. В одном стоят
те, кто воплощает народный идеал, в
другом – носители зла. Вся поэтика эпоса
подчинена задачам утверждения идеала
и развенчания того, что чуждо и враждебно
народу.

Богатырям присуще
благородство помыслов и величие дел,
но эпос не лишает своих героев простых
человеческих свойств – любви к родному
дому, к матери и жене, они умеют держать
данное слово, переживают обычные
житейские радости и горести, совершают
ошибки и исправляют их. Другой особенностью
эпического психологизма является
изображение былинных персонажей либо
наделенных особой проницательностью,
либо предельно наивных и простодушных.
Характеры героев всегда раскрываются
в поступках, в действии, в динамике. Эпос
едва ли не впервые в искусстве слова
показал человека во всем величии его
возможностей, раскрыл таящиеся в нем
силы.

Один из главных
художественных принципов былины –
типизация, т.е. показ множественного,
общенародного в обобщенном единичном.
Поэтому борьбу в былинах ведет не
воинская масса, а отдельные воины –
богатыри, которые в героических поединках
с врагами олицетворяют народную силу.
Как правило, в героических, воинских
былинах действует сравнительно небольшое
число героев, а центральное место
занимают только прославленные богатыри
– Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша
Попович. Войско служит лишь фоном для
изображения необыкновенных подвигов
богатырей. Богатырь не только побеждает
своего противника, но и уничтожает всю
вражескую рать.

Важной основой
поэтики былин служит их устоявшаяся,
традицинная форма. Былины отличаются
значительной устойчивостью композиции,
которая строится на традиционных
компонентах: запевах, зачинах, общих
местах и формулах, повторах, лейтмотивах,
концовках или исходах. Это обязательные
структурные элементы былин, кроме
запева.

Запев – своеобразный
элемент композиции. Он не связан с
содержанием былины, а служит, как
присказка в сказке, лишь вступлением,
которое имеет целью привлечь внимание
слушателей, создать определенное
настроение:

Расскажу я вам, братцы,

Не сказку я вам скажу, не песню спою,

А спою я вам стих стародавний,

Былину киевскую.

Зачин – устойчивое
начало былины, он содержит точное
указание места (Киев, Муром, Рязань,
Чернигов и др.), времени (условно-историческое
или эпическое) и называет героев. Иногда
зачин былины представляет собой
эксппозицию, которая предшествует
завязке («Илья Муромец и Калин-царь»).
Однако зачин в качестве экспозиции
выступает в былине редко, чаще зачин
представляет завязку сюжета. Наиболее
распространенным типом былинных
зачинов-завязок служит картина пира у
князя Владимира; вторым типом завязки-зачина
является описание выезда богатыря;
третий тип – изображение набега врага
на русскую землю.

После зачина-завязки
в былине идет развитие действия. Былина
часто начинается описанием ситуации,
в которой проявляется недооценка
богатыря, ему не воздают должного, не
ценят, иногда принижают. Даже Илья
Муромец много раз перед подвигом
оказывается несправедливо гонимым.
Недооценка вначале нужна для большего
торжества впоследствии, для этой же
цели служит и другая особенность –
преувеличение силы врага. Развитие
действия связано с отъездом богатыря
для защиты русской земли. Следующее
звено в композиции былины – описание
самого подвига (боя), хотя бой длится
иногда несколько суток, но противник
не сопротивляется. Былина хочет показать,
что враг, каким бы он сильным ни казался,
не может серьезно соперничать с богатырем.
Иногда со стороны богатыря участвуют
всякие подсобные силы: дождь, хитрость,
небесная сила. Подвиг совершен, обычно
былина на этом оканчивается. Несколько
слов о всеобщей радости и благодарности
герою заканчивают рассказ. Исход – это
концовка былины, краткое заключение,
подтверждающее итог: «То старина, то и
деяние»; «На том Соловью и славу поют»;
«На том старинка и покончилась».

Для структуры былины
характерны так называемые общие или
постоянные места или формулы. «Общие
места» – это устойчивые словесные
формулы, которые сказителями почти
дословно повторяются в одной или
нескольких былинах в сходных эпизодах
повествования. Наиболее часто «общие
места» в былинах употребляются при
изображении пира у князя Владимира:
выражение угроз врага, изображение
вражеской силы, описание сражения
богатыря с врагами, процесс седлания
коня, даже описание того, как богатырь
входит в княжеские палаты и т.д. Текст
былины подразделяется на общие
(постоянные) места и переходные – это
части текста, созданные или импровизируемые
сказителями при исполнении. Сочетание
постоянных и переходных мест является
одним из жанровых признаков русского
эпоса.

Для того чтобы
победить такого страшного врага, каким
является противник, богатырь должен
обладать невероятной физической силой,
в этих целях в былинах используется
прием гиперболизации – художественного
преувеличения. Гиперболизируется сила
всех богатырей, обычно у них палица «в
девяносто пуд», а если в руках нет оружия,
то богатырь хватает за ноги первого
попавшегося противника и начинает им
размахивать: в одну сторону махнет –
улица, в другую – переулочек. Гиперболически
в былинах изображается также сила
богатырского коня, скорость его бега.

Торжественному
пению былин соответствует неторопливое
повествование, рассказ ведется с
многочисленными и разнообразными
повторениями. Замедленность действия,
так называемая ретардация, осуществляется
через повторение отдельных эпизодов,
часто – троекратное. Троичность действия
присуща всем былинам: Илья совершает
три поездки, конь трижды перепрыгивает
через татарские ямы, Садко три раза
ходит на берег Ильмень-озера, три раза
бросают жребий и т.д. Своеобразным видом
повторения служит использование
лейтмотива, который может повторяться
много раз в одной и той же былине и
подчеркивать ее основную тему. В былине
«Илья Муромец и Калин-царь» лейтмотив
«стоять за веру, за отечество» повторяется
десять раз (П.Г.Богатырев). Среди
художественных приемов, часто используемых
в былинах, используется контраст, который
играет многостороннюю роль.
Противопоставляются образы богатырей
и их врагов, возможно противопоставление
по внешнему виду (обычный человек –
великан), контраст по характеру (защитник
родной земли – захватчик) и др.

Значительную роль
в былинах играют диалоги, которые
драматизируют сюжет, помогают полнее
охарактеризовать героев, раскрыть их
мысли и переживания. Одна из особенностей
поэтического языка былин состоит в
повторении предлогов, отдельных слов
и словосочетаний:

Того ли соболя заморского,

Заморского соболя ушистого,

Ушистого соболя пушистого.

Былине чужда
метафоричность, в них встречаем эпитеты,
сравнения, синтаксический и отрицательный
параллелизм:

Щукой рыбой ходить Вольге во синих морях,

Птицей соколом летать Вольге под облаками,

Волком рыскать во чистых полях.

Замедленность
повествования достигается и благодаря
использованию синонимов, тавтологии:
«растеть – матереть», «орать, да пахать,
да крестьянствовать», «род – племя»,
«черным черно как черна ворона», «конь
стоит наубел-белый». В былинах, как и в
других жанрах народного творчества,
встречаются постоянные эпитеты, но в
этом жанре есть и свои специфические
определения, которых нет в других жанрах:
«богатырский конь», «богатырский сон»,
«дружинушка хоробрая», «калена стрела»
и др.

Характер стиха былин
до сих пор вызывает споры. Он построен
на равном количестве ударений в строке,
количество слогов в строке разное, от
8 до 16, нет деления на строфы, рифма не
развита. Распространены 2-х и 3-х ударные
стихи, могут быть и 4-х ударные. Словесный
текст связан с мелодией, на севере былины
поются одним певцом, на юге – у казаков
– хором. Былины исполнялись речитативом,
говорком, нараспев, очень похоже на
напевную декламацию. Сопровождалось
ли пение былин игрой на гуслях – вопрос
нерешенный.

История собирания
и изучения былин.Записывать былины
в России начали сравнительно рано,
прежде всего древние эпические песни
нашли отражение в русских летописях.
От XVII-XVIII веков дошло уже значительное
количество записей, но в основном это
был пересказ былин, их литературная
обработка, чаще в прозаическом изложении.
Это в основном были былины об Илье
Муромце, что свидетельствует о большой
популярности образа этого богатыря у
русских людей.

В XVIII веке известный
русский ученый и историк В.Н.Татищев
выступал как географ, экономист, историк,
археолог, фольклорист. Основной его
труд – «История государства Российского»
в 4-х томах – полностью был издан после
его смерти. Татищев в этом труде часто
ссылается на произведения народной
словесности, в былинах и исторических
песнях он видит важные исторические
документы, отражающие русскую
действительность и историю. Татищев
первый начал разработку славянской
мифологии, пытаясь с ее помощью разрешить
вопрос о происхождении русского народа
и вообще славянских племен. После смерти
Татищева рукопись его книги была передана
на редактирование академику Миллеру,
который, будучи немцем по национальности,
не был знаком с русским народным
творчеством. По поручению Миллера,
уральский заводчик, меценат П.А.Демидов
нашел русского человека, который знал
много песен исторического содержания,
и поручил ему записать их. Перечень
произведений, включенных в сборник,
показывает, что это был сборник
специального назначения, в него вошли
произведения только исторической
тематики: былины, исторические песни.
Анализ записей показывает, что тексты
были записаны во время их исполнения.
Судьба сборника сложилась так, что
впервые он был напечатан в 1804 году под
названием «Древние российские
стихотворения, собранные Киршею
Даниловым». Кто такой был Кирша Данилов,
какое он имеет отношение к сказыванию
былин, до сих пор неизвестно. Сборник
сыграл важную роль в собирании и изучении
былин, он поднял интерес к произведениям
этого жанра. Его высоко оценил
В.Г.Белинский, по нему изучали былины
Федор Буслаев, Орест Миллер.

В середине XIX века
выходят сборники произведений устного
народного творчества, собранные
П.В.Киреевским, позднее вышли четыре
тома «Песен, собранных П.Н.Рыбниковым»,
куда вошло 165 былин. П.Рыбников, сосланный
за свои демократические убеждения на
Север, в Олонецкую губернию, стал первым
записывать фольклор на Севере. Вскоре
после Рыбникова в Заонежье совершил
поездку известный собиратель и
исследователь А.Ф.Гильфердинг, записавший
270 былин. К концу XIX века изучение эпоса
в России значительно расширилось, былины
в основном записывались на Севере:
печорские, архангельские, беломорские,
онежские… В изучении былин важную роль
сыграла историческая школа, возглявляемая
В.Ф.Миллером, о чем будет подробно
рассказано в главе «Фольклористика».
В ХХ веке продолжается собирание и
изучение русских былин, расширилась
география их собирания: былины стали
записывать в Сибири, на Алтае, на Дону…

Одним из первых
исследователей былин был В.Г.Белинский,
он написал ряд статей о народном
творчестве и рецензию на сборник Кирши
Данилова. Основные мысли Белинского
были развиты Н.Г.Чернышевским и
Н.А.Добролюбовым. В изучение былин внесли
свой вклад представители разных школ
фольклористики, советские ученые
положили в основу изучения былин
понимание их как художественного явления
(В.Я.Пропп, Б.Н.Путилов).