Образ зайца в русских народных сказках

Заяц в русских народных сказках представляет положительного героя, но изображается двояко. В одних повествований это жертва, слабый и беспомощный герой, который всего боится. В других он выступает как ловкий хитрец, который, несмотря на страх, способен к храбрым поступкам.

Заяц в русских народных сказках

Русская народная сказка: «Заяц-Хвастун»
Русская народная сказка: «Зайкина избушка»
Русская народная сказка: «Мужик и заяц»
Русская народная сказка: «Волк и заяц»
Русская народная сказка: «Мороз и заяц»
Русская народная сказка: «Ёж и заяц»

Почему зайцу в сказках приписывают трусливость и проворность?  

Заяц в природе питается капустой, корой деревьев и корнеплодами. Он абсолютно безобидный, пока ему ничего не угрожает. Но для хищных животных он является настоящим лакомством, поэтому заяц лишний раз прибегает к маскировке и бегу. От того, что его основные защитные реакции – скрываться и убегать, его посчитали трусливым. Но мнение людей со временем развеялось, когда они увидели, как зверь может постоять за себя в неминуемой схватке с хищником. При столкновении он может сильно ударить нападающего задними лапами и даже вспороть брюхо атакующего своими крепкими ногтями. Скорее всего, по этой причине образ зайца в сказках со временем поменялся, когда стереотипы сошли на нет.

Хитростью и ловкостью его наделили охотники, которые, по собственному опыту поймать зверя, знают, как тот умело может путать следы и прятаться.            

Прозвище зайца в сказках

Зайца в сказках всегда называют с нежностью, в уменьшительно-ласкательной форме – Зайчик, Зайка, Зайчонок, делая акцент на миловидности и безобидности персонажа. Единственное более грубое прозвище, которое можно встретить в народных повествованиях – Косой. Есть несколько пояснений его возникновения: 

• Во-первых, из-за особенности расположения глаз и его диапазону обзора. Из-за чего он всегда поворачивает голову, чтобы рассмотреть встречного своим боковым зрением.
• Во-вторых, заяц постоянно путает следы, двигаясь в разных направлениях, чтобы его не выследили хищники. Это умышленный маневр, а не просто неспособность двигаться прямо.

Ложное прозвище Зайчишка-трусишка тоже довольно просто объясняется. Дрожь его связана с постоянным мышечным напряжением. Это, так как и постоянное принюхивание, необходимо, чтобы быстро среагировать на опасность. То есть, по сути, он не боится, он просто в постоянной готовности. И, тем не менее, если он почует опасность, то сразу же убежит. Что в человеческом поведении расценивалось бы как трусость.           

Но бег – это, и правда, одна из сильных сторон животного, особенно на коротких дистанциях. Поэтому не зря в сказках ему дали еще одно прозвище — Зайчик-побегайчик.

Образ зайца в народных сказках

В некоторых сказках о зайцах предполагают рассказ именно о животном. В них  объясняется, почему у него губа раздвоена и шубка меняется (Например, «Снег и заяц»). А другие показывают на этом образе человеческие отношения, где под животным подразумевают доброго, но трусливого и беззащитного человека.   

• «Зайчишка-трусишка» — демонстрирует трусливость, борьбу со страхом и смекалистость этого животного;  
• «Заяц и медведь» — показывает доброту персонажа, его альтруизм, умение держать слово, ответственность. Вот такие вот положительные качества, которые преобладают над боязливостью.   
• «Заяц-хваста» — в данной сказке смелость героя проявляется при необходимости помочь другим.   
• «Лиса и заяц» — традиционная роль жертвы, беззащитного бедолаги, добротой которого пользуются негативные персонажи.  
   

Сказки, в которых заяц хитрец и храбрец, в основном имеют авторство. Но произведение пришлось по духу простому народу и стало частью фольклора. 

Заяц — во многом неразгаданный персонаж мирового фольклора. В русских сказках он нередко —  беззащитный персонаж, имеющий достаточно скромный мифологический ранг. (Хотя, сохранились поверия и с отрицательным знаком: считалось, что заяц, перебежавший дорогу, как черная кошка, знаменует беду.)

    Не то в сказаниях других народов, где заяц подчас выступает в роли космотворящего существа. В поверьях североамериканских ирокезов он создает мир из воды, в легендах другого индейского племени  —  виннебаго  —  он соперничает с солнцем и ловит его в силки. У евразийских народов заяц, напротив, связан с луной.

***  Символика солнца и луны превратилась в мировом фольклоре в мифологемы «золота» и «серебра».  В народном миропредставлении они, как правило, сопрягались, сосуществуя в составе некоторого целостного единства. Так, многочисленные космизированные герои и героини русских сказок, у которых «по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре», как раз и символизируют такую символизированную солнечную и лунную символику. Возможно, в далеком гиперборейском прошлом носители этих качеств были обычными солярно-лунными божествами.

  У литовцев-язычников вплоть до введения христианства был даже заячий бог, о чем упоминается в Ипатьевской летописи. Нельзя также сбрасывать со счетов и тот факт, что заяц единственный персонаж устного народного творчества, на который было перенесено название самого русского народа: речь идет о зайце-русаке.

    В русском фольклорном образе Зайца сохранились также смутные воспоминания о временах ещё более далеких  —  гиперборейских.  Так, в невинной детской считалочке, которую наверняка знают многие, первоначально был заложен жизненно важный мировоззренческий смысл.

—  Заяц серый [или белый], куда бегал?

—  В лес зеленый…

—  Что там делал?

—  Лыко драл…

—  Куда клал?

—  Под колоду…

—  Кто украл?

—  Родион *…

—  Выйди вон!…

   ***   Родион  —  одновременно и понятное, и непонятное имя.  Хотя оно и включено в христианские святцы, его происхождение явно нехристианское и дохристианское.  В славянском языческом пантеоне был и бог Род, и богини рожаницы  —  покровительницы рожениц и новорожденных младенцев.  Попытка вывести русское из греческого rodon  —  «роза» приемлема лишь в случае признания единого лексического и смыслового источника обоих понятий.

    Однако в более архаичных вариантах этой детской считалки, записанных фольклористами ещё в XIX веке, нередко значится не «заяц серый», а «Заяц-Месяц»!  Что сие означает?  А вот что: указанная мифологема, отождествляющая зайца и месяц (луну), содержится в самых древнейших пластах культуры разных народов мира.  Согласно архаичным космогоническим представлениям, пятна на луне изображают зайца, которого бог оживил после самосожжения. По ведийско-индуистской традиции, этот первобог и владыка ведийского пантеона  —  Индра.  Соблюдая законы гостеприимства, заяц, чтобы накормить пришедшего к нему божественного громовержца, приготовил из самого себя жаркое.  Бог Индра по достоинству оценил акт этого самопожертвования и поместил зайца на лунном диске. Почему и одно из названий луны на санскрите  —  «шашанка», то есть «имеющая знак зайца».

  В Монголии и Китае бытовали такие же предания.  Так, китайские даосы говорили, что лунные пятна  —  это «заяц, который топчет в ступе снадобье для приготовления напитка бессмертия, а кто хочет отведать божественный напиток, может отправляться хоть сейчас на луну».

    Поверье о «лунном» зайце было настолько распространено в Китае, что сделалось популярнейшим изобразительным сюжетом.  Даже на халатах высших сановников и богдыханов вышивали шелком месяц с зайцем, сидящих под деревом.

    При этом дерево было не чем иным, как вселенским «древом жизни», и символизировало долголетие и бессмертие. Эта древняя изобразительная традиция сохранилась и по сей день: сцена приготовления напитка богов и лунного зайца изображается на особых хлебцах или пряниках, которые выпекают во время ежегодных лунных праздников (выпеченные изделия так и именуются  —  «лунники»).  Кстати, культура русских и китайских пряников (вплоть до создания резных пряничных досок), судя по всему, имеет общий источник происхождения.

    Буддизм перенял и развил древнейшие ведийские и даосские поверья.  Легенда о самосожжении зайца обросла дополнительными подробностями. В буддийской притче рассказывается, как однажды к жившим вместе лисице, обезьяне и зайцу пришел в гости под видом старика сам Повелитель неба и попросил накормить его. Лиса быстро поймала рыбу, обезьяна нарвала с дерева сладких плодов, и только заяц ничего не мог найти. Тогда-то он и бросился в печь, чтобы старик смог съесть его в жареном виде. Старик (а это оказался сам Будда в виде одного из своих многочисленных воплощений!), тронутый таким самопожертвованием, вынул зайца из печи и поместил на луне, дабы он вечно служил символом гостеприимства и милосердия.

  Так вот она откуда  —  русская считалочка с Зайцем-Месяцем…

    Космические функции зайца и его былое могущество просматриваются и в древнейшем индоарийском сборнике басен и притч, известном под санскритским названием «Панчатантра» (дословно  —  «Пятикнижие»; почти как в Ветхом Завете, только совсем про другое).

    Например, по всему миру и среди разных народов распространена сказка-притча о Льве, которого более мудрый Заяц заставил прыгнуть в колодец, чтобы расправиться с собственным отражением в воде.  Хотя самая ранняя из дошедших письменных версий знаменитейшего литературного памятника относится не ранее чем к III веку н.э.* , в его основе, вне всякого сомнения, лежат устные рассказы, бытовавшие в арийской среде в течение многих тысячелетий, начиная с той гиперборейской эпохи, когда арии ещё жили на Севере.

 *** «Панчатантра» была переведена сначала на персидский, а затем  —  и на арабский язык под названием «Калила и Димна» (по имени шакалов, действующих в книге). Дословный перевод имен этих шакалов  —  Прямодушный и Лукавый  —  послужил основой для последующих переводов на другие языки и, в частности,  —  на греческий. Византийские списки древнего памятника под названием «Стефанит и Ихнилат» получили хождение по всему православному миру, включая и древнерусские переводы, благодаря которым книга стала одним из любимейших чтений наших пращуров. На европейские языки басни древних ариев переводились опосредованно  —  через древнееврейский перевод с арабского. Многие сюжеты «Панчатантры» на протяжении веков вдохновляли поэтов-баснописцев, а один из них превратился чуть ли не в народную русскую сказку: это  —  обработанная Всеволодом Гаршиным притча о лягушке-путешественнице (с той, однако, разницей, что в древнеиндийском первоисточнике действует не лягушка, а черепаха).

   Отсюда сами собой напрашиваются некоторые предположения и аналогии. Они как раз касаются «лунного зайца»  —  мифологемы, включенной в виде сказки в «Панчатантру».

   Древнеиндийская притча о «лунном зайце» достаточно длинна. Суть её заключается в том, что хитрый заяц Виджайя (что в переводе с санскрита означает Победитель) решил проучить слонов, которые ходили на водопой к Лунному озеру и постоянно растаптывали множество зайцев и разрушали их жилища. Виджайя отправился к Царю слонов и объявил, что он послан самой Луной и является её полномочным представителем. Ночное светило оскорблено поведением слонов и велит им оставить в покое Лунное озеро. Чтобы доказать свое всесилие, заяц попросил Царя слонов подвигать хоботом по озерной глади.

    В результате вода в озере всколыхнулась, отраженный диск луны задвигался взад и вперед в потревоженной воде, и в волнах вместо одного отражения луны появилось не менее тысячи. Царь слонов не на шутку испугался. Как далее повествуется в «Панчатантре»:

  « И, повернув ему [ зайцу ], Царь слонов, с поникшими ушами и склоненной к земле головой, умилостивил блаженную Луну поклонами и затем снова сказал Виджайе: — «Дорогой! Исполни мою просьбу и всегда склоняй блаженную Луну на милость ко мне, а я больше не приду сюда ».

    Спрашивается, могла ли подобная сказка появиться задолго раньше того, чем индоарии в своем долгом и многотрудном продвижении с Севера на Юг, наконец, не достигли полуострова Индостан (это случилось не ранее 3-го тысячелетия до н.э.), окончательно здесь не поселились? Ведь слоны на Севере отродясь не водились!  Как сказать  —  не водились слоны, зато водились мамонты! Не о них ли шла речь в самом древнем и первоначальном варианте сказки?

   Между прочим, в мировом фольклоре с зайцем связано множество сюжетов сексуального характера (что само по себе свидетельствует о древности подобных текстов или обрядовых традиций, ибо с принятием христианства всяческое языческое вольнодумство безжалостно искоренялось и жестоко каралось). Не является исключением и русское устное народное творчество. Об этом свидетельствует хотя бы такая девичья песня, в которой тотемный заяц призывается к соитию:

Заинька, серенький,

Да не ходи по сеням,

Не топай ногою.

Я лягу с тобою…

   А вот и результат:

—  Заюшка, с кем ты спал да ночевал?

—  Спал я, спал я, пане мой,

Спал я, спал я, сердце мой [так!]

У Катюхе  —  на руке,

У Марюхе  —  на грудях,

А у Дуньки вдовиной  —  на всем животе…

    В славянском обрядовом фольклоре многие свадебные и послесвадебные песни про зайца связаны с потерей девственности невестой.  Фольклористы скрупулезно собрали, систематизировали и обобщили достаточно разнообразную «заячью» эротическую тематику и символику. Особенно популярна на Руси была записанная во множестве вариантов скабрезная сказка об участии зайца (правда, по большей части в качестве пассивного наблюдателя) в случке между медведем и женщиной. В некоторых областях вообще считали, что летом новорожденных детей приносит аист, а зимой  —  заяц.

   В данной связи нельзя не отметить и тот бесспорный факт, что в ряде русских сказок заяц выступает как символ и олицетворение победы патриархата над матриархатом. Например, к таковым сюжетам вполне можно отнести известный фольклорный текст из сборника «Заветных сказок» А.Н.Афанасьева. В оригинале текст настолько изобилует непристойностями и нецензурной лексикой, что воспроизводить его просто рука не поднимается. Однако большинству русских читателей (в данном конкретном случае  —  зрителей) он известен по эпизоду из фильма Сергея Эйзенштейна «Александр Невский». В фильме эту сказку про лису и зайца князю Александру и другим дружинникам рассказывает кольчужный мастер Игнат перед самым Ледовым побоищем. Фабула притчи состоит в том, что заяц, спасаясь от лисы, проявил русскую смекалку и прыгнул так, что лиса намертво застряла между двумя березками. Вволю поиздевавшись над лисой на словах, заяц осуществил ритуальный акт возмездия  —  «нарушил её девичью честь» (как скромно говорится в фильме и на что в оригинале сказки народ не пожалел ни смачных красок, ни крепких выражений).  Тем самым (если рассматривать весь эпизод с символической точки зрения) было продемонстрировано торжество патриархата над матриархатом.

   В другой известной русской сказке о лисе, которая выгнала зайца из лубяной избушки, также содержится недвусмысленный намек на борьбу матриархата с патриархатом.

    Здесь первоначально побеждает носительница матриархальной идеологии  —  лиса.  Однако её наглое торжество и уверенность во вседозволенности временны. Заяц  —  носитель патриархальной идеологии  —  пытается отстоять свои права и добиться справедливости с помощью других (мужских же!) тотемов  —  быка, волка и медведя, но безуспешно. Только носитель новой солнцепоклонной идеологии  —  петух  —  сумел переломить ситуацию в пользу патриархальных ценностей и окончательно утвердить торжество патриархата над матриархатом.

      Здесь традиционному женскому коварству, олицетворяемому лисой, противостоит патриархальное мужское братство в лице тотемов, которое в конце концов и побеждает.

      В индоевропейской мифологии петух олицетворяет солнце.  Коса на его плече в архаичном мировоззрении была атрибутом времени и смерти.  Достаточно вспомнить символизирующие время аллегорические изображения бога Сатурна с косой на плече.

(по материалам работ В.Н.Дёмина)
http://www.liveinternet.ru/users/5671928/post346408129/

Это своего рода предположение о том, что представляет из себя образ зайца в славянских сказках.

Мы привыкли воспринимать зайца как воплощение трусости, в сказках о животных он выступает как слабое, трусливое существо, которое обижают (чаще лиса). Поэтому представить, что он является олицетворением злых сил, довольно трудно.
Начну сразу со сказки «Невеста зайчика». Сказка эта есть как в русских сборниках, так и в сборнике братьев Гримм, но последнее не должно удивлять: знаменитые собиратели сказок не делали различия между собственно немецкими и историями прочих народов, они собирали фольклор на территории, где жили и русские переселенцы.

«Жила-была женщина со своей дочкой, и был у нее прекрасный огород, и росла на том огороде капуста. Но повадился туда ходить зайчик и к зиме поел всю капусту. Вот и говорит мать дочке:
— Ступай на огород и прогони зайчика.
И говорит девушка, зайчику:
— Прочь, прочь, зайчик, а то ты этак всю капусту поешь!
А зайчик ей и говорит:
— Девушка, иди сюда, садись ко мне на мой заячий хвостик и поедем вместе со мной в заячью избушку.
А девушка не соглашается. На другой день приходит зайчик опять и ест капусту. Говорит мать дочке:
— Ступай на огород да прогони зайчика.
Говорит девушка зайчику:
— Пш-пш, зайчишка, этак ты всю капусту поешь!
А зайчик говорит:
— Девушка, иди сюда, садись ко мне на заячий хвостик и поедем вместе со мной в заячью избушку.
А девушка не соглашается. Приходит зайчик и на третий день и ест капусту. Вот мать и говорит своей дочке:
— Ступай на огород да прогони зайчика.
Девушка говорит:
— Пш-пш, зайчишка, этак ты всю капусту поешь!
А зайчик ей отвечает:
— Девушка, иди сюда, садись ко мне на заячий хвостик и поедем вместе со мной в мою заячью избушку.
Села девушка на заячий хвостик, — и повез ее зайчик далеко-далеко в свою избушку. Говорит он девушке:
— Ну, а теперь навари зеленой капусты и проса, а я пойду звать гостей к нам на свадьбу.
Вот собрались все гости свадебные. (А кто же были у них поезжане? Я тебе расскажу это, как сказывал мне о том другой человек: были там всякие зайцы; ворон был вместо попа, чтоб обвенчать молодых, лиса — за причетника, а алтарь был под самою радугой.)
Но девушка пригорюнилась, что была она среди них одна-одинешенька.
А тут приходит зайчик и говорит:
— Отворися, отоприся, веселятся гости свадебные!
А невеста молчит и плачет. Зайчик ушел; потом приходит опять и говорит:
— Отворися, отоприся, есть хотят гости свадебные!
А невеста все молчит да плачет. Зайчик уходит и опять приходит и говорит:
— Отворися, отоприся, гости свадебные уж заждалися!
А невеста молчит, и зайчик уходит. Сделала она тогда из соломы чучело, нарядила его в свое платье, дала ему в руку поварешку и посадила к котлу с просом, а сама ушла к матери.
Приходит опять зайчик и говорит:
— Отворися, отоприся, — отворяет дверь да как ударит чучело по голове, — у того и чепец с головы свалился. Увидал тогда зайчик, что это не его невеста, и ушел грустный и печальный.

В данном случае сказка основана на брачных обрядах и связи зайца с брачной символикой, что логично: заяц — животное, известное своей плодовитостью.

На турьем роге из Чёрной могилы* в числе прочих изображений есть также изображение двух зайцев. Они входят в состав первого сюжета центральной композиции: ястреб хочет утащить стремительно улепётывающего зайца, рядом снова изображён заяц, скачущий в обратном направлении. Предполагается, что художник хотел изобразить не двух, а одного зверька, но в разных положениях, в таком случае получалось, что заяц ускакал от ястреба, но его подстерегает волк. Сразу поясню: есть основательная версия, согласной которой на роге изображена сказка о Кощее, и животные — это те самые сказочные звери, которые всегда служат Ивану-царевичу в сказках, особенно в сказке про Кощея. Смерть Кощея заключена в табуированном звере — зайце, две попытки поймать его провалились, третья принадлежит герою, но на роге она ещё не осуществлена.

Теперь вернёмся к отрицательной стороне: как упоминалось, заяц воплощает в себе и тёмные стороны, он нечистое животное, принадлежащее к Неблагим сущностям (термин взят из описание ирландских и английских сказочных духов), недружелюбным по отношению к человеку.
Заяц считался нечистым животным, он олицетворял недобрые силы. Почему — другой вопрос, но даже в более поздних поверьях считалось, что леший может превращаться в зайца, а если охотник встретил в лесу старого зайца, то уж тот наверняка леший. Таким образом, заяц или является сам лешим, или служит ему.
В поверьях славян заяц часто сливается с образом чёрта, выступая слугой или помощником (тут произошёл перенос при принятии христианства, когда все лешие, водяные и прочие духи скопом стали считаться нечистью дьявольской, соответственно, прислуживающий лешему заяц стал приспешником чёрта).
Заяц был связан с миром мёртвых: нередки истории, в которых умерший принимал облик зайца. Здесь опять можно вспомнить сказку о Кащее и о хранящемся в зверях яйце: в такой трактовке Смерть лежит в Жизни (яйце), затем следует Утка — жизнь, а за ней Заяц — снова Смерть. И всё это на Дубе, то есть, на Мировом древе, на 12-ти цепях (как 12 месяцев), на острове Буяне, который является центром мира, и, по сути, Камнем-Алатырём.
Заяц, перебегающий дорогу (всё равно, считают ли его чёртом, лешим, или просто нечистым) всегда означает беду.
Табуированным животным заяц был именно по причине демонической его природы, в пищу зайчатину употреблять запрещалось.
Аналогичное восприятие этого животного характерно и для других народов, что доказывает древность представления.
Основная причина, по которой заяц считается опасным зверем, думаю, связана с его принадлежности к миру мёртвых. Загробный мир запретен для живых, туда попадают в сказках в виде исключения, преодолевая испытания и опасности. Живым не место среди мёртвых.

К сожалению, я не смогла найти объяснение, почему заяц стал воплощать тёмные начала в сознании людей. Подозреваю, что поверье уходит корнями в очень глубокую древность, но, не имея каких-то оснований или источников, я могу только строить догадки, что увлекательно, но, без подкрепления каким-то данными, увы, бесполезно.

*«Чёрная могила» — курган Древней Руси конца X века в Чернигове. Местное предание приписывало его князю Чёрному, легендарному основателю Чернигова. Входит в государственный историко-архитектурный заповедник «Чернигов Древний». Курган был раскопан в 1872 — 1873 годах Д. Я. Самоквасовым