Наташа рассказ часть 154

Навигатор всех глав рассказов «Наташа в чем счастье» читать бесплатно на сайте. Все части и главы рассказов «Наташа в чем счастье» яндекс дзен: Элен и все-все-все.

Наташа в чем счастье часть 317

Наташа в чем счастье часть 316

Наташа в чем счастье часть 315

Наташа в чем счастье часть 314

Наташа в чем счастье часть 313

Наташа в чем счастье часть 312

Наташа в чем счастье часть 311

Наташа в чем счастье часть 310

Наташа в чем счастье часть 309

Наташа в чем счастье часть 308

Наташа в чем счастье часть 307

Наташа в чем счастье часть 306

Наташа в чем счастье часть 305

Наташа в чем счастье часть 304

Наташа в чем счастье часть 303

Наташа в чем счастье часть 302

Наташа в чем счастье часть 301

Наташа в чем счастье часть 300

Наташа в чем счастье часть 299

Наташа в чем счастье часть 298

Наташа в чем счастье часть 297

Наташа в чем счастье часть 296

Наташа в чем счастье часть 295

Наташа в чем счастье часть 294

Наташа в чем счастье часть 293

Наташа в чем счастье часть 292

Наташа в чем счастье часть 291

Наташа в чем счастье часть 290

Наташа в чем счастье часть 289

Наташа в чем счастье часть 288

Наташа в чем счастье часть 287

Наташа в чем счастье часть 286

Наташа в чем счастье часть 285

Наташа в чем счастье часть 284

Наташа в чем счастье часть 283

Наташа в чем счастье часть 282

Наташа в чем счастье часть 281

Наташа в чем счастье часть 280

Наташа в чем счастье часть 279

Наташа в чем счастье часть 278

Наташа в чем счастье часть 277

Наташа в чем счастье часть 276

Наташа в чем счастье часть 275

Наташа в чем счастье часть 274

Наташа в чем счастье часть 273

Наташа в чем счастье часть 272

Наташа в чем счастье часть 271

Наташа в чем счастье часть 270

Наташа в чем счастье часть 269

Наташа в чем счастье часть 268

Наташа в чем счастье часть 267

Наташа в чем счастье часть 266

Наташа в чем счастье часть 265

Наташа в чем счастье часть 264

Наташа в чем счастье часть 263

Наташа в чем счастье часть 262

Наташа в чем счастье часть 261

Наташа в чем счастье часть 260

Наташа в чем счастье часть 259

Наташа в чем счастье часть 331

Наташа в чем счастье часть 332

Наташа в чем счастье часть 333

Наташа в чем счастье часть 334

Наташа в чем счастье часть 335

Часть 15 Я вернулась

Я вернулась

Я вернулась к Тору, вернулась в Анеру. Почему? Честно говоря, я и сама не понимала этого до конца — может устала от одиночества, может потому что увидела в нём такую же тоску, может потому что любила. Но как бы то ни было —  я решила попробовать начать сначала. Я честно предупредила его, что если воспоминания о том страшном дне начнут преследовать меня — я уйду и больше никогда не вернусь. Тор был согласен на всё, он кружил вокруг, не приближаясь, пока я заново привыкала к дому, его запахам и звукам. Я, как кошка понемногу пожила во всех комнатах, прежде чем окончательно поселиться в своей спальне. Мы всё больше времени стали проводить вместе — сначала только завтраки, потом обеды, потом настало время ужинов и вечерних посиделок в любимых местах дома. Муж осторожно стал брать меня за руку и нежно целовать пальцы, всё время отслеживая мою реакцию и отступая, заметив напряжённость. Я стала привыкать к его присутствию и даже начала скучать, когда его не было несколько чаш. Он понял это и однажды случилась наша ночь, можно сказать первая, потому что мои руки и губы не вспоминали его, а узнавали заново. Тор был неистов, как мальчишка в ту ночь, он дрожал от любого прикосновения, отчаянно стонал и казалось даже плакал.

Когда я потом спросила почему он так реагировал, он ответил, что целибат, который он сам себе установил, был самой простой расплатой за предательство. Гораздо хуже было жить без меня и каждый день видеть: осиротевший дом и завядшие цветы, мои платья и щётку для волос, с застрявшей белой волосинкой. Я обняла его и подумала, что остающимся всегда хуже, чем тем, кто уходит.

Одним тёплым утром, в те первые летние дни, когда природа снова юна и игрива, мы втроём (я, Тор и Алекс) сидели на нашей террасе, и в уютном молчании пили наш любимый кофе. Я вдруг решилась и сказала им:

— Вы знаете, дорогие мои, кажется, сегодня двадцать девять лет, как я живу в этом мире, — Тор сразу понял, о чём я, а Алекс, нахмурив брови, явно принялся подсчитывать мой возраст. Я засмеялась: — Алекс, не считай мои годы, я родилась не здесь, а в совершенном другом мире, который называется Земля, — я немного помолчала, собираясь с мыслями, вздохнула и начала рассказ: Утро того дня, было совершенно обыденным… 

Я говорила очень долго, мы успели перебраться в кофейную гостиную, потом пообедать. Пришлось делать несколько перерывов и всё равно, в конце концов, я охрипла. Когда я закончила за окном давно был поздний вечер. Мои мужчины сосредоточено молчали, а потом Алекс сказал:

— У меня куча вопросов, но я не могу ни один из них высказать. Я должен подумать, ладно, мам?

— Хорошо, сынок, и завтра, и в любой день, я отвечу на твои вопросы. А ты, ничего не хочешь спросить? — обратилась я к мужу.

— Я тоже должен подумать, Наташа. Мне кажется, что с твоим попаданием сюда не всё так просто — это явно не случайность. Скажи, кем был твой отец?

— Я этого не знаю, Тор. Я никогда не встречалась с ним. Мама говорила, что однажды, он просто ушёл, даже не зная, что она беременна. Он исчез, не оставив ничего после себя, ну, кроме меня, конечно. 

— Видишь ли, пространственной магии не просто так не стало в нашем мире. Это тщательно скрываемый факт, но портальщики исчезли не сами по себе. Конечно, их никогда не было много, но те два Дома, что несли в себе эту магию были странным образом уничтожены в течение какой-то полсотни лет. Кого-то убили, кто-то умер, вроде бы, по естественным причинам — так или иначе, но их всех не стало. Были слухи, что некто изобрёл способ отбирать способности портальных магов весьма болезненным способом, но для большинства эти слухи так и остались страшной сказкой. Правду знали очень немногие.

— Королевский Дом? — спросила я.

— Да. Потому что этим «некто», был один из сыновей тогдашнего короля. Король и наследник, что называется, неопровержимыми фактами, прижали к стенке младшего принца, впрочем, он и не думал лгать и изворачиваться. Он сказал им, что ему невыразимо скучно жить в этом мире, зная, что есть множество других миров, которых он никогда не увидит. Надо сказать, что теория о множественности миров, была доказана, как раз в то время и была необычайно популярна среди молодых магов. Имея развитые способности во всех четырёх стихиях, он каким-то образом нашёл возможность заполучить дар пространственной магии.

— Предполагаю, что через стихию основы он владел некромантией?

— Ты права. Он убивал своих жертв, и в то мгновение, когда душа покидала тело, он вынимал из тонких оболочек магический дар. Как ты понимаешь, сила дара у всех разумных разная и чтобы набрать ту мощь, что позволила бы ему ходить по мирам, ему пришлось убить всех.

— Ты полагаешь, что этот человек мог быть моим отцом?

— Это возможно. Ведь время по разному течёт в разных мирах.

— А как же постулат о том, что заёмная сила очень быстро уходит? Или он нашёл способ оставить её? — спросил Алекс.

— Постулат верен, — ответил Тор, — потому что он вернулся через пару сотен наших лет, глубоким стариком, утратившим не только украденное, но и свою собственную силу. Он давным-давно умер и тайно похоронен в королевской усыпальнице.

— Полагаю, что смогу точно сказать был этот человек моим отцом или нет, — задумчиво сказала я, — если где-то сохранился его портрет. У мамы осталось случайное изображение моего отца, которое ей отдал уличный фотограф (художник — так вам будет понятнее), уже после его исчезновения.

— Мы непременно выясним это, — пообещал мне муж.

Через несколько оборотов Тор привёз небольшой портрет, на котором был изображён симпатичный молодой человек с яркой улыбкой, серыми глазами и безупречным овалом лица. Я, та земная, да и сегодняшняя тоже, была похожа на него, как дочь бывает похожа на своего отца. 

— Тут и проверять ничего не нужно, — сказал Тор, — это твой отец.

— Даже и не знаю, что сказать, — растерянно ответила я. — А ты знаешь его имя?

Наташе было 27 лет. Она была хорошо сложена, но имела немного глуповатое лицо. На зависть подругам, она имела красивые и мускулистые ноги, в меру заметные грудь и попу, осиную талию, так как поесть вечно ничего не было, никогда не сутулилась и любила каблуки и короткую юбку. В общем – сексуальная мечта любого мужчины, если бы не один, но существенный недостаток – она была пьяницей.
 

Алкоголь она употребляла столько, сколько себя помнила. Может быть с 8, а может с 6 лет, а может и с двух. Пиво, вино, шампанское, водка, коньяк – вкус этих напитков был известен ей с детства. Родители её были неплохие люди, но тоже выпивали и, как считала Наташа, умерли от пьянки. Смерть их была для неё столь незначительным событием, что она не всегда сразу могла сообразить, кто из них умер первым. Она часто меняла места работы и своих мужчин. Места работы и мужчины менялись и видоизменялись как в калейдоскопе и жизнь казалась Наташе полной чехардой.
 

Все счастье для нее было в пьянстве.
 

Алкогольная зависимость сидела в ней крепко уже примерно с 16 лет. Во многом с этим помогали её ухажеры, которые для Наташи тащили всегда с собой изначально ликеры, вино и коньяк, а позднее водку, самогон и фуфырики с аптеки. Наташа не была привередливой и это помогало ей, особенно в последнее время, относиться с пониманием к отсутствию денег у своих ухажеров на дорогой алкоголь и искренне радоваться любой жидкости содержащей спирт.
 

Со временем ухажеры стали как-будто как-то растворяться сами собой. Заходили к Наташе уже больше для того, чтобы узнать нет ли у нее что-нибудь бухнуть-бухануть: «Чё нет ни чего? Эх жаль. Ну ладно тогда – давай пока».
 

У Наташи как правило ничего из спиртного на раздачу не было, потому что спиртное у неё не задерживалось, а сразу употреблялось во внутрь.
 

Наташа, если было бухло, пила до тех пор, пока вырубалась, а приходя в себя, снова пила и так до тех пор, пока бухло не заканчивалось. Так что застать её дома с алкоголем и не в отключке было сложно.
 

Приходили иногда ее приятели, друзья, знакомые, подруги, долбились в дверь, но бесполезно. Или дома её нет, или в отключке она. Достучаться до её сознания было нельзя, когда её вырубал алкоголь. А если в сознании она и открыла дверь, то бухнуть обычно нет ничего.
 

Был период в жизни Наташи, когда она свою двухкомнатную квартиру, после смерти родителей, поменяла на общагу с доплатой. Период этот был хоть и яркий, но неожиданно для Наташи короткий. Алкоголь в тот период был у неё качественный и вволю. Старых и новых друзей набивалось в приобретенную её общагу – не продохнуть, как в маршрутку в час пик.
 

Кто-то классно шутил, завязывались интриги, любовные романы, бушевали страсти, ревность и секс, кто-то кого-то за что то лупил, кто-то кричал, кто-то мебель крушил. Жизнь бурлила и было по настоящему интересно и весело.
 

Иногда в полузабытье она чувствовала, что кто-то занимается с ней сексом и ей это нравилось. Не так что бы уж очень, нимфоманкой она никогда не была, но терпеть этот секс ей не приходилось и иногда она даже кончала. Целый калейдоскоп эмоций, море качественного спиртного и приемлемого секса.
 

Жадной и продуманной Наташа никогда не была, окружающие это видели и за это от друзей и подруг ей была уважуха.
 

Но всё хорошее не бесконечно и когда шальные деньги за квартиру закончились, неприятно повеяло холодом из открытой двери.
 

Окинув взглядом общагу, немного протрезвевшая Наташа увидела, что народу в комнате заметно поубавилось. Кто-то ушел за спиртным и не вернулся, кто-то спал, воняло мочой. Так кончились деньги за двушку и вместе с ними дни безрассудного веселья, а суровая реальность беспощадно ворвалась в Наташину жизнь.
 

Ещё какое-то время, какие-то пустые разговоры, какие-то глупые вопросы: «А точно ничего больше нет? ». И замусоленные ответы: «Да точно нет, если бы было что – я что б не дала». И вот она уже в общаге одна, на улице темно, но в окнах свет и даже уже никто не развлекает стуком в дверь и надоевшим вопросом: «А есть бухнуть чё-нибудь? » На который уже даже как-то лень отвечать: «А нет ничего», – и только отрицательно мотнёт головой и жалко ей в этот момент не только себя, но и незваного гостя.
 

Наташа не любила куда-то ходить, где-то что-то искать, спрашивать и просить. Она ждала. Даже немного любила помучиться от того что ждала, но была уверена и знала, что всё равно кто-то придет и с собой принесёт. Немного побаивалась даже из-за этого куда-то уйти и поэтому всё время почти сидела дома.
 

Примерно такая же чехарда у нее была и с работой. Наташа ненавидела каждодневную работу, так как с ней у неё никогда ничего толком не получалось. Наташа на такой работе всегда работала до первой зарплаты или аванса, а потом всё… и опять скандал, сумасшедший звонит телефон, пока не отключишь его, а перед этим из него кто-то со злобой кричит, но сил встать с кровати нет всё равно и плевать ей на всё: «И стоять и ходить не могу всё равно, даже если опять кто-то харкнет в лицо». Любила поэтому Наташа временные заработки. Работа, оплата, бухнуть, бухануть.
 

Примерно год прошел с того дня, когда шальные деньги за квартиру закончились и дорогие виски и коньяки сменились на аптечные фуфырики. Наташа в один из таких вечеров, пересчитав свою мелочь по карманам, долго мучилась вопросом что купить? Она могла позволить себе или пакетик лапши ролтон или аптечный фуфырик. На этот раз голод и здравый смысл у неё взял верх, а от одной мысли о горячей лапше в голове у Наташи все сладко мутилось и даже между ног происходило какое-то странное и приятное щекотание. Наташа решила купить для себя в этот вечер на последнюю мелочь лапшу ролтон и поэтому была не пьяна. Возвращаясь домой с пакетиком лапши, на двери подъезда увидела объявление: «Куплю общежитие в этом доме. Андрей». Задумалась: «Куплю… Деньги… Общежитие куплю. Водки куплю. Классно бухну. Зачем мне эта общага, если в ней бухла нет», – далеко идущие планы вихрем понеслись у неё в голове: «Надо позвонить. Общагу поменять. Да, поменять. Дом, например, в деревне купить. Курей заведу, картошка своя. Бражка своя, самогон нагоню. И в деревне люди живут и не скучно им там и всегда заняться есть чем. Вон Пашка приезжал, деревенский самогон приносил. Класс. Рассказал, как они со старой фермы металл сдают и его там не меряно и бухают они и классно всё у них. Надо позвонить».
 

И вот появился просвет впереди, и радость и чувство рвались из груди.
 

***
 

Алло, Андрей здравствуйте. Я по Вашему объявлению звоню, у меня – общежитие. Да. Спасибо. А когда Вы можете прийти? Ну да, я сейчас дома. Приходите.
 

Андрей вот уже несколько лет с переменным успехом работал риэлтором сам на себя, потому как не видел смысла работать на какого-то дядю в агентстве. На подколы, что он – черный риэлтор отшучивался: «Черный риэлтор отличается от риэлтора тем, что ещё не смог столько людей облапошить, чтобы снять себе офис и не имеет офиса».
 

Одна из крупных удач у него в его бизнесе в последнее время заключалась в том, что он случайно нашёл пожилого алкаша-Лёху, который не прочь был поменять свою двушку на однушку с доплатой. Вникнув во все юридические подробности связанные с этой квартирой, Андрей установил, что алкаш Лёха был собственником двушки лишь отчасти, так как в своё время жена Лёхи перед смертью завещала свою часть квартиры родному племяннику, который и вступил в наследство после её смерти на её часть квартиры. Алкаш Лёха, когда до него понемногу дошло всё коварство покойной жены, сильно расстроился. Оказалось, что сделать обмен квартиры на меньшую, взять кучу денег и пуститься на старости лет во все грехи тяжкие – было уже нельзя. Эти безрадостные мысли медленно просачивались в его тупую башку и ему оставалось только сглотнуть горькую слюну: «Чёрт. Как обидно. Уже так настроился на обмен и облом». Грустным всё это казалось алкашу-Лёхе. Но риэлтору Андрею ситуация с Лёхой не казалась безвыходной и он, выждав оптимальную паузу для такого дела, начал завлекать расстроенного Лёху в новую авантюру, расставляя для него стандартную ловушку в надежде захомутать его прокуренную двушку.
 

«Алексей. Я в этой ситуации могу тебе кое-чем помочь. Мы можем заключить с тобой договор, что ты мне подписываешь свою часть квартиры, но остаешься в ней жить до своей смерти, а я сейчас даю тебе деньги и буду тебе во всём помогать. Как тебе такой план? Подумай! Сколько той жизни тебе осталось – поживёшь в старости хоть как человек: и пожрать будет и выпить. Соглашайся, а то племяннику жены потом слишком много после тебя останется. Давно он к тебе в гости заходил? Давно что—нибудь пожрать приносил? Давай я тебе за поллитрой схожу, обдумаешь всё не спеша? »
 

Племянник Лёхин, а вернее Лёхиной покойной жены жил в другом городе, был каким-то небольшим начальником в полиции и к Лёхе, из-за его пьянства, никаких добрых чувств не испытывал, о чем Лёха тоже достоверно знал. Риэлтор Андрей, по сравнению с племянником, был Лёхе по духу несравнимо ближе – вон сразу за поллитрой пошел, понимает всё, а не просто так балабол, хотя к предложенному Андреем варианту сделки с квартирой Лёха на трезвую голову отнесся с опаской, потому что слишком много жулья вокруг. Обманут, а потом ещё будут над ним-дураком смеяться. Знаем мы вас таких шустрых… Единственный козырь, который успокаивал Лёху и о котором Андрей не знал, было то, что Лёха был из блатных. Авторитет у Лёхи конечно был уже не тот, когда он мог отлупить почти любого и по пьяне поднимался к себе в квартиру на третий этаж на одних руках, но гонимые жаждой, ходячие ещё его друзья иногда заходили к Лёхе и он надеялся, что в крайнем случае блатной мир за него впишется, поможет и в обиду не даст.
 

Андрей между тем сходил за поллитрой, купил ещё колбасы и хлеба и Лёха начал все это с азартом поглощать. От съестного и спиртного в голове у Лёхи понемногу все стало устаканиваться, опасения развеялись, настроение улучшилось и он, взвесив все ЗА и ПРОТИВ, стал склоняться к тому, что предложение риелтора Андрея было заманчивым и, пораздумав, принял решение: «А что, я согласен. Слишком жирно будет ему, имея ввиду племянника жены, получить всю квартиру. Хоть раз бы приехал после похорон жены, хоть раз бы спросил: «Дяд Лёш, а тебе не нужно что? Помочь может чем? Здоровье то как? » А квартиру ему подай!… Нет! Лучше тебе Андрюх подпишу. Не бросишь же ты меня? Похоронишь? »
 

«Не волнуйся Алексей, сам всё увидишь и поймешь. Я не болтун какой, «- ответил Андрей и был сам твердо убежден, что не бросит Лёху и его часть квартиры и согласие между ними на том было достигнуто.
 

Через время, когда Лёха переписал часть своей квартиры на Андрея, у Андрея было хорошее в связи с этим настроение и он отвечал Лёхе взаимностью: покупал ему и выпить и закусить, слушал рассказы Лёхи про его удивительную блатную жизнь. А Лёхе все больше нравился Андрей и то что он, как и обещал, не оставлял его: приносил и жрачку и бухло. Нравилось Лёхе в Андрее ещё и то, что он был новым, искренним и внимательным слушателем его рассказов, потому что Лёхины старые товарищи знали Лёху как облупленного и интерес для них Лёха давно уже не представлял. Товарищи: блатные-алкаши приходили к нему, когда была у него пенсия и бухло. Сам Лёха на улицу почти не выходил, так как ноги у него от пьянки распухли и ходить ему было очень тяжело, а друзья-алкаши его были сплошь и рядом ненадежные люди, которым рискованно было доверять даже небольшие деньги, так как в большинстве случаев они пропадали то ли с деньгами, то ли с купленной жрачкой и бухлом, а Лёха из-за них зачастую оставался голодный и не опохмелённый.
 

С Андрюхой таких случаев и проблем никогда не было. Уходя с Лёхиными деньгами, он всегда возвращался с бухлом и закуской и даже приносил сдачу, а если у Лёхи заканчивались деньги, то Андрей покупал ему всё за свои. Всё это в сумме поднимало авторитет Андрея в глазах Лёхи и Лёха был искренне рад, когда Андрей к нему приходил.
 

Андрей же был рад тому, что приобрел часть двухкомнатной квартиры, потому что это казалось ему надёжным вложением его усилий и денег. Ещё ему искренне интересен был мир блатных, который раскрывал перед ним своими рассказами Лёха и между ними понемногу установились дружеские и доверительные отношения.
 

Однако, одна проблема всё-таки была: Лёха был свин. Когда он осознал, что хата вообще не его, а ему можно в ней всё, то полностью плюнул на чистоту. Порядка после смерти жены у него и так никогда не было, но отписав свою часть квартиры Андрею, Лёха потерял остатки приличий, забил на порядок и чистоту всё, что только можно было забить. Квартира понемногу превращалась в помойку с какими то пустыми бутылками и консервными банками, грязными носками и обгаженными трусами, мухами и тараканами и в квартиру просилась уборка.
 

***
 

Риэлтор Андрей, когда его телефон подолгу молчал, начинал испытывать беспокойство. Он был человек деятельный и если заняться было не чем, то шёл и расклеивал различные объявления: то куплю квартиру, то общагу куплю, то помогу приватизировать жильё, то ещё что нибудь и люди звонили и движуха была.
 

Объявление, по которому ему позвонила Наташа, он поклеил на общаге недалеко от своего дома, и так как заняться в этот вечер ему было не чем, то он, после телефонного разговора с Наташей, пошёл к ней, что бы посмотреть и оценить её комнату, а заодно определиться для себя что он сможет там заработать и с условиями на которых он будет комнату продавать.
 

Комната Наташи была с достойным ремонтом, но запах в комнате выдавал то, что Наташа была пьяницей. Из опыта Андрей знал, что этот запах, кроме всего прочего, был признаком того, что в этом месте можно заработать хорошие деньги. Нет, в этот вечер Наташа была не пьяна, но в комнате улавливался запах какой то бомжатины – верный признак хорошего зароботка.
 

Андрей с Наташей обсудили предстоящую продажу её комнаты и вознаграждение Андрея, но уходить ему не хотелось.
 

Наташа, несмотря на свой алкоголизм, который проявлялся на её лице и тем, как от неё пахло, была красивой девушкой. Андрею приятно было разглядывать её, видеть как она двигается, как улыбается и поэтому уходить не хотелось.
 

Наташе тоже понравился Андрей, который разительно отличался от её знакомых алкашей. Наташе было приятно общение с Андреем и ей не хотелось чтобы он уходил, хотелось его чем-нибудь угостить, хотя угостить было нечем. Был только сахар, да в кране вода. Не было ни кофе, ни чая, да и к чаю давно уже ничего не было. Начатый о продаже комнаты разговор, тем не менее, понемногу перешёл на другие темы. Андрей интересовался куда переедет Наташа, где училась Наташа, узнал что только в школе училась, что сейчас нигде не работает и ищет работу и согласна на подработки, так как хорошую постоянную работу трудно найти, а на плохую нет смысла идти, и что замуж она пока не собирается, потому что нет достойного претендента: «Не за абы кого же идти…, хотя многие предлагают».
 

И тут у Андрея мелькнула мысль и он предложил Наташе сделать уборку у алкаша-Лёхи и подзаработать немного денег.
 

Наташа не раздумывая согласилась. Деньги были очень нужны, да и выпить хотелось. Сошлись на том, что уберётся у Лёхи она за 500 рублей и если что, то это будет началом их длительного сотрудничества. Сейчас для Наташи 500 рублей были сумасшедшие деньги.
 

Андрей за эти 500 рублей хотел поближе познакомиться с Наташей и развеселить Лёху. Андрею и так было интересно это новое общение, но ещё он чувствовал, что может прилично заработать с Наташей, найдя покупателя на её общагу. А Лёха, наверное, вообще будет сражен, что такая бикса будет крутить жопой у него в квартире. В общем всё для всех складывалось удачно.
 

***
 

На следующий день Андрей с утра заехал за Наташей и вместе они поехали к Лёхе. По дороге к Лёхе Андрей купил немного продуктов и чекушку для Лёхи. Наташе тоже хотелось выпить, но она стеснялась об этом сказать и ещё ей хотелось произвести хорошее впечатление на Андрея. На сколько она поняла, вопрос с опохмелкой лучше будет решить с тем Лёхой, к которому они сейчас едут.
 

Лёха увидев Наташу, конечно, был удивлен и смущен, но виду старался не подавать. Он был рад возможности видеть так близко такую красивую девушку, с которой можно было даже поговорить, тем более что запах бомжатины, который всё же исходил от Наташи и остался в машине у Андрея, был для Лёхи родным, а по всем остальным параметрам Наташа была для него просто принцессой.
 

Андрей, сказав что приедет вечером, уехал по делам и, уезжая, немного завидовал Лёхе, что тот будет целый день в обществе Наташи. Наташа в дополнение к своей классной фигуре имела ещё и довольно приятный и мягкий характер. Зайдя в Лёхин бомжатник, она не скривилась, увидев помойку, а искренне и с пониманием улыбнулась.
 

Было понятно, что грязная работа была ей привычна и не страшила её, что Наташа не была заносчивой особой и не пыталась строить из себя принцессу, а всё это вместе раскрывало ее покладистый и мягкий характер.
 

Андрей понимал, что дед Лёха поделится с ней чекушкой, продукты у них были и Лёха на все сто будет заигрывать с ней и попытается затащить Наташу к себе в свою проссатую постель. Интрига была лишь в том, что из этого выйдет и уболтается ли на уговоры деда Наташа. Андрею почему-то не хотелось, что бы Наташа так сразу сдалась, а Лёхи было потом чем похвастать Андрею.
 

Вечером Андрей легко поднялся к Лёхе на его третий этаж. Дверь в квартиру была заперта и Андрей позвонил. Через пару минут полностью одетая Наташа ему открыла. Вид у неё был счастливый. Наташа хотела удивить Андрея и по его первой реакции почувствовала, что это у неё получилось.
 

Да, войдя в квартиру, Андрей был заметно удивлён. Помойки в квартире Лёхи уже не было и в помине: полы были тщательно вымыты, грязной посуды в раковине нет, на плите стояла приготовленная еда, а на балконе висело постиранное вручную Лёхино бельё. Разница с тем что было в квартире утром, была потрясающая и Андрей был этим искренне удивлён.
 

Наташа предложила вместе поужинать и, открыв крышку стоящей на плите кастрюли, похвасталась наваренным борщом.
 

Андрею очень хотелось поесть Наташиного борща, но насколько он помнил эту кастрюлю, она раньше всё время валялась на кухне с чем-то гадким внутри. Лёха, конечно, в кастрюлю наверно не срал, но какая-то гадость в ней всё же была и Андрей сославшись на то, что только поел, от борща отказался, чем заметно расстроил Наташу и удивил алкаша-Лёху. Чувствовалось что его ждали, и ужин без него не начинали.
 

Заметно растроенная Наташа налила в чистую тарелку борщ и отнесла Лёхе в его дальнюю комнату, потом налила себе. Дед Лёха лежал на своем проссатом не раз диване и ел с жадность, взахлёб вкусный Наташин борщ причмокивая и откусывая беззубым ртом ламоть свежего хлеба. Такой классный борщ ему когда-то готовила только жена. Удовольствие от борща у Лёхи отдавалось в голову, и было сравнимо с удовольствием в молодости от хорошего секса.
 

Наташа свой борщ ела на кухне, за столом, неспеша и по ней было заметно, что она расстроена. Расстоена она была тем, что Андрей отказался от ужина, которым она хотела ещё больше удивить его.
 

«Мог бы из вежливости не побрезговать и попробывать, » – подумала она: «Я так старалась, что бы ему понравилось. »
 

Наташа действительно проявила практически героизм, когда на выпрошенную у Лёхи мелочь сбегала и купила капусты. Не чекушку, не фуфырик, хотя бухнуть ей тоже очень хотелось, а кочан свежей капусты. Да! Наташе было обидно! «Мог бы и не побрезговать, а попробовать борщ. Вон Лёха как уплетает – классный ведь борщ! Ну и ладно, ну и фиг с ним. Сейчас пятьсоху свою за работу возьму и водки себе с Лёхой бутылку куплю», – думала обиженная брезгливостью Андрея Наташа.
 

Андрей видел, что и по запаху и по виду борщ был конечно замечательный и видел, конечно, что Наташа расстроилась, но брезговал и не мог себя пересилить и заставить есть этот вкуснючий борщ.
 

Пока Лёха уплетал борщ, который Наташа аккуратно и с достоинством ела, Андрей развлекал их разговорами: «Наташа Вы молодец, такой порядок здесь навели и Лёху накормили. Он наверное горячее уже забыл когда ел. Я вам вместо 500 рублей тысячу вот даю. Спасибо Вам большое что такой порядок здесь навели. А ты Алексей гляди как жить надо, а то настоящий бомжатник здесь развел. Вон, лучше с пенсии Наташе деньги давай – она хоть тебя нормально кормить будет, а не друзьям своим алкашам, которые с деньгами твоими пропадают». Лёха, конечно был всем доволен: и тем что Андрюха в друзьях у него, и борщом, и даже порядком, но больше всего ещё кое чем…
 

После того, как утром у них с Натахой закончилась чекушка Лёха пособирал всю свою мелочь и попросил Наташу сходить за бухлом. Можно было взять пару фуфыриков или даже хватило бы на чекушку, но Наташа, неожиданно для них обоих, на это Лёхино разумное, как ему казалось, предложение, категорично ответила отказом и заявила, что намерена сварить борщ и поэтому ей нужна Лёхина мелочь на капусту.
 

Борща Лёхе, конечно, тоже очень хотелось, но меньше чем выпить, и, кроме того, борщ полностью рассеивал призрачную надежду Лёхи на то, что употребив с Натахой пару фуфыриков аптечного спирта можно было надеяться с ней на секс или на его какое-нибудь жалкое подобие, а в случае, если бы все сложилось у него удачно, то потом ещё похвастать своим успехом друзьям-алкашам. Глядя на Наташу, он думал, что силы на «подвиг» у него ещё были.
 

Борщ всё это безжалостно разрушал. Ну делать было нечего. Сам Лёха до магазина дойти всё равно не мог, товарищам-алкашам особо не доверял и поэтому, как какой-то травоядный козёл, отдал Наташе свою мелочь на капусту. Единственным утешением для Лёхи было то, что Наташа в их с Лёхой дискуссии о приоритете капусты над водкой, пообещала купить ему «ВСЁ», когда Андрей ей заплатит за уборку, и Лёха ей поверил. На том и порешили. Именно поэтому Лёха был всем, и очень доволен, когда уплетал свой борщ.
 

Довольны были в принципе все, и даже Наташа. Обидевшись поначалу на брезгливость Андрея, но наевшись своего вкуснейшего борща и, получив тысячу вместо пятьсот рублей, настроение у Наташи, несмотря на её обиду, все же не спеша поднялось. Впереди маячила выпивка и для себя она решила, что не поедет домой, а останется бухать и ночевать у Лёхи.
 

Скучно дома одной. Не плохо было бы, конечно, замутиться с этим Андреем по дороге домой, но пока он был трезв Наташа понимала, что шансов у неё на это не было никаких. Вон, даже борщ побрезговал есть. А тут хоть Лёха, а может в гости какой-нибудь друг его прикольный зайдёт. Борщом своим удивлю, опохмелиться налью, поболтаем о том о сём и по стопке опять нальём. Лёха вроде не похож, что будет нахально приставать и покоя не давать, да и справлюсь с ним – доходяга он, только болтать мастак, а с кровати почти не встаёт, еле еле до туалета идёт, а как датый и лень, то и ссыт под себя. Справлюсь с ним если что. Всё. Остаюсь!
 

Андрей был удивлен, что Наташа отказалась, чтобы он её до дому отвез и это его немного расстраивало и интриговало. Он чувствовал, что секса днём у них не было и ему было почти всё равно будет ли секс между ними ночью. Но всё же ему почему-то не хотелось, чтобы Наташа Лёхе ночью сдалась и чтоб Лёха потом бахвалился какой он шустрый ещё мужик, Андрюху в этом деле опередил, и то как мерзко всё у них было.
 

Андрей понимал, что после его ухода Наташа, быстрее всего, пойдет в магазин за водкой, что напьется ночью с Лёхой, что между ними ночью по-пьяне всё что угодно может быть, но понимал, что это были их жизни и делать они могли всё что хотят.
 

Андрей не мог себе позволить такую жизнь. Он был женатым, у него были дети, да и с Наташей при любом раскладе у него ничего не могло быть по той же причине, по которой он не стал есть её борщ. Но всё равно он немного завидовал этим двоим: и тому что они вволю наелись борща, и тому что они сейчас будут бухать и общаться, и тому что после его ухода им наверняка будет весело.
 

Лёхе вообще можно было позавидовать. Ему было за 60 и бухать в своей квартире с фигуристой девахой которая лет на 40 была моложе его, и которая быстрее всего, набухаясь, потеряет контроль и вырубится – было для Лёхи каким-то неописуемым событием в его пьяной жизни. Лёхи оставалось только проявить сдержанность и не вырубиться первым. В общем если у него будет цель и желание ее достигнуть, то больших усилий для достижения этой цели от него не потребуется. Так думали все, даже Наташу веселила эта мысль, когда она представляла, как Лёха набухавшись может начать к ней моститься.
 

«Надо будет завтра их в обед навестить. Будет всё видно», – размышлял Андрей по дороге домой.
 

Наташа после ухода Андрея, как и планировала, сбегала за бутылкой. С Лёхой они эту пол-литру под хорошую закуску и разговоры быстро уговорили и промелькнула мысль: «Зачем одну взяла? Надо было взять сразу две!… Бегать теперь! » И она снова пошла, взяла сразу две.
 

Зайдя в квартиру, услышала храп: «Ну дед Лёха – слабак и пить уж теперь не мастак! » Открыв следующую бутылку, налила себе полный гранёный стакан, а в голове пронеслось: «Как-то нет того кайфа от водки, как в молодости, как-то не так всё кайфово, как-то всё немного не то. Надо круче бухнуть. А ну-ка, попробую», – и залпом выпила полный стакан водки. Потом ещё налила, и ещё.
 

И потом через силу, почти что, ещё.
 

И куда-то всё сразу потом поплыло,
 

И её резко вдруг в темноту понесло.
 

Кто-то лапал за жопу,
 

Кто-то мял ее грудь,
 

Кто-то членом касался
 

И кончал ей во внутрь.
 

***
 

На следующий день, примерно к обеду, прихватив на всякий случай чекушку для Лёхи, Андрей приехал узнать, как жизнь, как дела. Дверь в квартиру была в этот раз не заперта, и звонить не пришлось. В ближайшей от коридора комнате спала в одежде Наташа. На табуретке около её кровати стояла почти пустая бутылка водки, стеклянный стакан, кусок недоеденного хлеба и ломтики колбасы. Дед Лёха, тоже одетый, храпел в своей дальней комнате, и на его табуретке был почти тот же набор, но без початой бутылки водки. Судя по всему, секса и гостей у них не было. Тишина. Даже скучно.
 

«Эх Лёха, зря ты здоровье своё пропил, и поэтому даже не попытался Натахе вдуть», – подумал Андрей и стал его будить. «Лёх, я тебе чекушку принёс», – Андрею было интересно узнать их новости и удостовериться в своих предположениях о том, что секса у них не было.
 

«А? Что? » – начал приходить в себя Лёха.
 

«Я тебе чекушку принёс, – повторил Андрей. – Как дела тут у вас? »
 

«Да нормально всё. Дай водички попить. Очень хочется пить», – отвечал с бодуна Лёха.
 

Андрей сходил на кухню и принёс Лёхе кружку воды из под крана.
 

«Как повеселились тут без меня? Натаха не приставала? » – расспрашивал Андрей жадно глотавшего воду Лёху, и ждал, когда тот, наконец, напьётся.
 

Лёха выпил всю кружку воды, принесённую Андреем, и попросил принести ещё. «Пусть тут на табуретке стоит, а то вдруг пить опять захочу. Нет, не приставала. Я что-то вчера как-то рано уснул», – начинал понемногу вспоминать вчерашнее Лёха и то, как его желание чпокнуть Натаху как-то само собой по чуть чуть улетучивалось и незаметно полностью покинуло его. Чувство удовлетворения от съеденного Натахиного борща и в меру выпитого с Натахой алкоголя незаметно для Лёхи полностью стёрло его авантюрные мысли заняться с Натахой сексом, и ему ничего не оставалось делать вчера вечером, как только заснуть, пока он ждал её из магазина. Добавило Лёхе вечерней сонливости ещё и то, что Лёха обычно по несколько часов спал днем, а вчера он был сильно заинтригован присутствием Наташи, вёл с ней увлекательную дискуссию о приоритете спиртного над капустой, заглядывался на заметные формы её молодого тела, и поэтому днём не уснул.
 

«Да ну её, – начал оправдывать свое бессилие Лёха, – девка она молодая, глупая, наверно, ещё. Кобелей, наверное, полно. Ещё заразу какую от неё подхвачу. Как мне потом по врачам ходить? Ноги вообще вон не ходят. В туалет вон и то трудно дойти. Ну её на х*й! » – умело поддерживал свой покачнувшийся блатной авторитет алкаш Лёха. «Тебе тоже с ней не советую. Я думал вчера, когда она по убрала тут всё и пожрать наварила, что она домашняя девка, но как глянул, как она пьёт, да и осталась в незнакомом месте, так сразу всё понял – шалава она, можно любую заразу от неё подхватить. Даже СПИД, например, сейчас СПИДа полно! Моя жена сроду бы не осталась вот так у чужого мужика где-то ночевать и ещё с ним бухать. Глянь – жива хоть она? »
 

Андрей, получив законную возможность по разглядывать Наташины формы, пошел в комнату, где спала Наташа. Около кровати стояло две пустые пол-литровые бутылки из-под водки – открытая и почти пустая бутылка стояла вместе с недоеденным куском хлеба и колбасы на табуретки около кровати. Наташа лежала на кровати одетая и ничем не укрытая на животе, уткнувшись лицом в подушку, и со спины представляла собой неприлично сексуальное зрелище. Бросались в глаза её узкая талия, упругие ягодицы, а стройные ножки были у неё, как у фигуристки.
 

«Не ожидал я от пьяного алкаша Лёхи такого здравого смысла, » – подумал Андрей, любуясь Наташиной попой и ногами.
 

«Наташа, Наташа, » – тронул Андрей Наташу за плечо и невольно задержал свою руку.
 

В первое мгновение этого прикосновения Андрей почувствовал неприятный холод Наташиного плеча и, придержав ещё на мгновенье руку, осознал, что девушка была холодна и мертва. Уже более не стесняясь, он попытался ощупать Наташин живот, но её живот был тоже неприятно холодным на ощупь: «Какая она всё-таки худенькая, » – пронеслось в голове. Тут же, уже больше из любопытства, тронул её когда-то упругую, а сейчас неприятно окоченевшую попу. Да, сомнений не оставалось – это был труп, она умерла.
 

«Умерла? » – почувствовав неладное, спросил его Лёха.
 

«Да. Умерла, » – ответил Андрей.
 

«Шутишь? » – с надеждой спросил Лёха.
 

«Нет, не шучу, » – без тени на юмор ответил Андрей.
 

Им обоим стало грустно. Нет, особой жалости к Наташе никто из них, положа руку на сердце, не испытывал. Привязаться к ней никто из них ещё не успел, и потеря для них была невелика. Случилось то, что случилось. Было так, как должно было быть, но всё-равно было как-то грустно.
 

Им обоим хотелось, чтобы Наташа очнулась, чтобы смешно приходила в себя, вздыхая и охая после вчерашней пьянки, чтобы была возможность немного над ней из-за этого пошутить. Хотелось видеть, как она пойдёт умываться, как будет охать, как чай будет пить, как её красивые ноги будут передвигать по квартире её осиную талию и, в меру заметные, попу и грудь.
 

Грустно было Андрею и алкашу Лёхе, что такое великолепное тело, которое бог дал Наташе, утратило душу. А
 

виноват в этом был Дьявол. Он, не обращая внимания на то, что Наташу, как и положено, покрестили в детстве в церкви, проявил с ней, как и с другими, чудеса изобретательности и упорства. Дьявол, увлекая её за собой, много лет давал крещёной в детстве Наташе соблазн за соблазном, а этой ночью, улучив нужный момент, всё-таки смог вырвать из прекрасного тела Наташи и затащить к себе в ад её заплутавшую в лабиринтах жизни душу.
 

Риэлтор Андрей видел в этом для себя предостережение, а алкаш Лёха – вполне обозримое будущее.
 

***

2 часть

Утром Наташа вскочила с постели раньше будильника. На удивление маме она умылась, оделась, позавтракала и даже напевала песенку. Девочка спешила в школу, весело перепрыгивая лужи. В классе было только несколько человек.
— Соколова! Что-то в лесу здохло! Ты пришла так рано! – смеялись они.
— Бу, бу,бу, вам бы только поржать.- сказала она и засмеялась вместе с ними. – Стул хоть не трогали?
— Чей?
— Значит, не трогали,- улыбнулась Наташа.
Начался урок. Сергей Васильевич вошёл в касс. Все встали.
— Добрый день, садитесь, — важно сказал он, — Наташа ты даже не опоздала, это надо записать.
Он подошёл к столу, потянул за стул и… раздался треск и плеск воды.
— Ё…. твою мать! – закричал от неожиданности учитель. Весь класс хором засмеялся.
— Молчать! Кто это сделал?! Кому могло прийти в голову привязать к стулу ведро воды?!!
Все молчали, с трудом сдерживая смех.
Быкова подняла руку.
— Что Катя?
— Это Наташа сделала, она спрашивала — не трогали ли мы стул.
— Соколова! Встать! Ты… Ты… Ты…
— Я… Я… — сказала Наташа и вышла в коридор.
— Ты куда?
— К директору, куда же ещё?

Директор ходил по кабинету взад-вперед и что-то громко говорил. Наташа сидела на стуле и наблюдала, как любезничают мухи на глобусе. Мухи жужжали, садились одна на другую, падали. Девочка улыбнулась.
— Соколова! Ты ещё и улыбаешься? – вышел из себя директор и даже стукнул по столу кулаком. – Да я уже не знаю…
— Что со мной делать, — продолжила за него Наташа и сделала самое ангельское лицо.
— Вот именно… Мне ещё тогда надо было решать, что с тобой делать, когда ты портрет Ленина разрисовала. Подумать только в моём кабинете! – сказал он и отвернулся, скрывая улыбку.
— Я знаю, что со мной надо сделать, — тихо сказала девочка.
— Что?
— Расстрелять.
— Наташа, ну что с тобой? Ты же не думаешь о других людях. Марья Ивановна три дня на больничном пролежала, после тех пауков.
— Но это были резиновые пауки.
— Ты хочешь в интернат? – строго сказал директор.
— Нет… Хотя…
— Что хотя?
— Может там интереснее.
— Так мы с тобой не до чего не договоримся. Иди на уроки, я пока не буду педсовет собирать, но родителей вызову. Иди и подумай.
Девочка вышла и пошла по коридору.
— Так, теперь военрук,- тихо сказала она и вошла в кабинет военной подготовки. Посмотрела на часы, улыбнулась. В классе на окне лежали муляжи гранат. Наташа достала из сумки тюбик со светлой жидкостью намазала ею все муляжи, открыла окно и вышла.
На следующем уроке класс разделился – девочки занимались шитьём, а мальчики военной подготовкой. Наташа с нетерпением ждала окончания урока. На перемене мальчики смеялись.
— Натаха, ты бы видела нашего военрука, — смеялся Серёжа.
— А что я его не видела что ли? – безразлично спросила она.
— Слушай, кто-то все гранаты какой-то слизью обмазал,- сквозь смех рассказывал мальчик, — Он их стал в мешок слаживать, берёт и матерится, а руки об штаны вытирает. Наташа улыбнулась.
— Это не слизь, это клей такой он потом застынет станет, как стекло,- тихо сказала девочка и они вместе засмеялись.
В класс вошла завуч Елена Леопольдовна. Строго посмотрела на Наташу.
— Соколова, за мной! – скомандовала она и так мотнула головой, что её прическа несколько раз подпрыгнула.
— Иду.
— Наташа, держись,- сказал Серёжа.
— Да ладно тебе, что они убьют меня?
В кабинете директора её ждали. Там были учитель истории, военрук, директор и Наташин папа. Девочка очень удивилась, увидев папу, он всегда очень занят, а тут среди рабочего дня в школе.
— Заходи, заходи,- сказал директор,- Садись на свой стул любимый, тебе же мой кабинет, как дом родной. Будем решать, что с тобой делать.
— Вот посмотрите,- военрук выставил свои руки, его ладони были все в мелких трещинках, штаны и рубашка в прозрачных застывших пятнах. Он краснел и тёр ладони,- Я даже и разбираться не стал, кто это сделал! Это не девочка, а стихийное бедствие! Я считаю ей не место в нашей школе!
Наташа посмотрела на папу. Было видно, что ему неудобно, он сидел, молча, и даже прятал глаза от стыда за дочь.
Девочка вдруг резко встала,- Так, давайте я с крыши спрыгну, и не надо будет ничего со мной делать! Что вы все ко мне пристали? Не интересно мне! Вы что сами не видите, что мы учим чушь разную?!
— Соколова!! – закричала завуч.
— Не надо, Елена Леопольдовна, Наташа права,- грустно сказал директор,- Успокойтесь, пожалуйста. Я понимаю тебя,- сказал он и посмотрел в глаза девочке. — Но и ты пойми, такая система, так надо, это не мы придумали. Постарайся понять. Пожалей хотя бы своих родителей.
Наташа села, посмотрела на папу.
— Хорошо, договорились, буду учиться,- тихо сказала она.
— Вот тебе сейчас не интересно, а ты сама заинтересуй себя. Попробуй к концу года стать отличницей, докажи всем что ты лучшая ученица школы.
Девочка улыбнулась
— А что? Это даже прикольно.

После этого разговора Наташа действительно изменилась. Её так захватила идея стать лучшей ученицей школы, что она учила и читала всё подряд, и даже забегая наперёд. Учителя удивлялись и очень радовались её успехам. И смотрели на эту девочку как-то по-особому, не смотря на все её проказы…

Город, замученный дневным зноем, замер от блаженства, подставив лицо, руки — всё тело потокам порывистого ветра, налетающего с моря. Долгожданная прохлада струями растекалась по городу. Пустые до этого мгновения улицы заполнялись людьми. Справа и слева шуршали импровизированные веера из газет и журналов. Справа и слева открывались, закрывались, булькали бутылки с водой.

Морской берег наполнялся гуляющими людьми, казалось – весь город высыпал к морю. Разноголосица напоминала бы лежбище тюленей, если бы не машины, словно огромные жуки, расползшиеся по побережью, и музыка, доносимая порывами ветра…

— Я вам завидую – от этого пекла вы будете спасаться на море, а мне в степь, на вахту. Две недели на жаре и в пыли… Так, король. Бито… Ладно, мне это надоело… — молодой, крепкого сложения мужчина встал с покрывала, на котором сидел с друзьями. — Всё! В глазах крести, буби… — говоря это, он несколько раз провёл руками перед глазами. – Всё мельтешит уже! Я пойду, окунусь. Наташа, ты со мной?!

— М-м… Умар, ты иди – нам с Таней посекретничать надо. Гелани тоже с собой возьми. Пожалуйста, Гелани… — произнесла, мило улыбаясь, роскошная блондинка, потряхивая длинными вьющимися волосами.

— Вообще-то, девчонки, я и сам об этом думал. Ты меня, Наташа, опередила!

Мужчины пошли к воде, осторожно наступая на ещё горячий песок.

— Гелани, я что-то не соображу никак: когда они успели сдружиться? Они же едва знакомы.

— За что ты переживаешь? Не пойму! Обычные дамские секреты – девчонки хотят посплетничать.

Парни остановились у кромки воды, поглядывая на смеющихся девушек. Эти две красотки явно привлекали к себе повышенное внимание. К ним подошли два молодых человека и о чём-то заговорили.

— Офигеть! – возмутился Умар, — мы только что отошли, а к ним уже клеятся. Я пойду и этим козлам сейчас физиономии разобью.

— Стой! Стой… — Гелани со смехом схватил Умара за руку. — Пусть веселятся. Идем, поплаваем. Я же не переживаю: вольному воля — другую подружку найду. Посмотри, сколько девчонок вокруг. Да и морду набить всегда успеем. Пошли!

— Гелани, тебе не за что переживать, а я собираюсь жениться. Мы вчера подали заявление в ЗАГС. – Произнёс с раздражением Умар и, шумно разбежавшись, нырнул. Вынырнув, размашисто поплыл дальше от берега, растворяясь в бликах солнца, стремящегося к горизонту. Ещё мгновение, и Умар растаял в этом блеске. Гелани, всё это время смотревший ему вслед, оглянулся на девушек. Они сидели напротив друг друга и аппетитно кушали арбуз. И рядом уже никого… Гелани, ещё раз взглянув на девушек, нырнул. Вынырнув, поискал взглядом друга и, найдя, поплыл к нему.

— Ты на камне?

— Да. На чём же ещё?! Сижу.

Гелани, подплыв, встал, оглядывая побережье. Берег пестрил и шумел. Найти кого-либо невооруженным взглядом было невозможно. Оглядев всё побережье, он сел рядом с Умаром. Накатывающие волны монотонно покачивали друзей. Вода, нагретая за день, хранила тепло. Здесь, на воде, особенно хорошо слышны голоса с берега. Крики, визги восторга, удары по мячу… словом, вся та кутерьма, что происходила там, на берегу.

— Умар, ты чего сегодня такой злой? Может быть, жениться не хочешь? Я слышал, есть такой синдром у нас, мужчин. Хомут на шею и в житейское море с головой…

— Помолчи. Слышишь музыку?

— И?

— Крис Норман. Мне нравится эта композиция, кажется, восемьдесят шестой год… «No Arms Can Ever Hold You».

— Надеюсь, мы будем говорить не по-английски? А то я не знаток…

— Что ты хочешь от меня услышать? Нравится она мне, но что-то смущает… Каждые пятнадцать дней я буду уезжать. Потом это станет привычкой. Станут привычкой наши чувства… Захочется чего-то новенького.

— Боишься стать рогоносцем! Понятно… Скажи ей, что в горах за это убивают…

— Всё шутки шутишь?! Я не хочу начинать с подозрений. Это её оскорбит. К тому же я не этого боюсь. Наташе я доверяю. Понимаешь… Я шутя предложил подать заявление, а она взяла и согласилась! А мне кажется, я не готов жениться… и… я боюсь её потерять!

— У вас куча времени впереди… Испытай её и свои чувства — на пару месяцев съезди домой… Или ты передумаешь, или она. А может быть – «они жили долго и счастливо» …

Умар промолчал. Было видно, что это состояние его тревожит. Он сидел мрачный, глядя в одну точку, куда-то поверх волн. Молчание нависло над друзьями, будто ватным одеялом укрыло их от окружающего мира. Мир вокруг притих, казалось, что и волны как-то по-особенному тихо плескались о тела друзей.

Солнце краем коснулось горизонта. Оранжево-красные краски залили берег. Низко над водой, с резким криком пронеслась чайка. Умар вздрогнул.

— Гелани, давай сделаем так: ты будешь заходить её проведывать, пока я на вахте. На этой, на следующей… У нас время есть. Будет что-то подозрительное — скажешь. И мне не нравится её знакомство с Таней. О-о-чень не нравится!

— Что такого?! Нормальная девчонка. Компанейская.

— Вот именно – компанейская! Забыл, где с ней познакомился? И такая (!) будет приходить ко мне в дом? Я не хочу, чтобы они встречались. Надо что-то придумать. Может быть, ты не будешь с Татьяной заходить к нам?! Приходи без неё. Ладно?! Прошу как друга!

— Да ладно тебе! Расслабься. Буду заходить один. Мне, надеюсь, доверяешь?!

Умар в пол-оборота повернулся к Гелани и посмотрел ему в глаза. Улыбнулся.

— Конечно, ты у меня самый близкий друг! – И уже с усмешкой. — Но убью обоих, если будет за что.

И не говоря больше не слова, Умар встал, потянулся и нырнул.

Прошло три дня, как Умар уехал на вахту. Гелани помнил обещанье, данное другу, но пока ещё ни разу Наташе даже не звонил.

Он расстался с Татьяной, повод для этого нашёлся сам. Гелани с Татьяной были на вечеринке у друзей. И так случилось, что туда же зашёл одноклассник Тани Сергей. Они весь вечер проговорили вдвоём. Гелани чувствовал себя очень неуютно. Пытался флиртовать с приглашёнными девчонками, но удовольствия от этого не получил, хотя парой телефонных номеров обзавёлся. Он чувствовал себя оскорблённым. В довершении ко всему, прощаясь с одноклассником, Татьяна его поцеловала. Гелани был в ярости, но устраивать скандал в гостях не стал. И уже в машине, пока ехали домой, он дал волю накипевшему. Они ссорились. Они ругались, как пара, прожившая вместе лет десять, – зло, с сарказмом… Подъехав к дому, Татьяна вышла, хлопнув дверью так, что стекла чуть не посыпались. Гелани выругался… И уже у себя дома, успокоив раздирающие его эмоции, резюмировал: «Вот и прекрасно! Как говорят русские: «Баба с возу — кобыле легче».

Желание Умара сбывалось.

Несколько дней спустя, после расставания с Татьяной, Гелани, помнивший обещание, данное другу, решил «заскочить на пару минут» к Наташе. Взяв букет цветов, красное вино и торт, без предварительного звонка поехал на квартиру к Умару, к Наташе.

Поднявшись на третий этаж, Гелани замер в нерешительности перед дверью. Он чувствовал себя «троянским конём», человеком, идущим в гости с тайным умыслом. Неискренность ему претила. Ему нравилась эта девушка, он видел, что её мысли также прекрасны и чисты, как и её лицо… Говорят же: «Глаза — зеркало души». Гелани вспомнил глаза Наташи – всегда весёлые, с лёгкой иронией и какими-то вечно скачущими искорками…

Сделав резкий выдох, как перед броском в бой, Гелани поднёс руку к дверному звонку, но не успел нажать на кнопку, как дверь распахнулась. На пороге стояла Наташа, точно такая же сияющая, как её и представлял только что Гелани.

— О! Гелани, какой приятный сюрприз! Наверное, я экстрасенс – зашла на кухню и вдруг почувствовала, что кто-то за моей дверью… Хочет войти… Очень сильное ощущение… Ты вовремя. Я собралась пить чай и не знала, чем бы себя побаловать. «Наполеон»! Прекрасно! Ты проходи, не стой в дверях. Просимо!

Она взяла торт и прошла на кухню. Гелани, несколько обескураженный и растерянный, с цветами и вином – за ней.

— Гелани, я слышала — вы с Татьяной поссорились?!

— Да, было дело… Уже успела сообщить?

— Не-е-ет! Она перестала заходить ко мне. Перестала звонить… Я ей позвонила… И уже в разговоре узнала, что вы в ссоре, и из-за этого у неё плохое настроение. Никого не хочет видеть. Может, давайте вместе куда-нибудь сходим? Посидим, развеемся немного…

— Нет, нет! Наташа, я зашёл не для того, чтоб ты нас мирила. Мы люди взрослые – сами разберемся… Прости! Я зашел тебя проведать. И с Таней… видеться … я ещё не готов.

— Ясно! Тогда чай с тортом?! Вино сегодня я что-то не очень… Спасибо за цветы, Гелани. Как ты догадался, что я люблю ромашки?

Наташа взяла букет и, не дожидаясь ответа, вышла из кухни. Через пару минут вернулась, неся цветы в простенькой вазе, своей формой напоминающей небольшой круглый аквариум. Поставив их на холодильник и полюбовавшись, принялась разливать чай.

— Гелани, не сиди – нарежь торт. Кстати, может быть, ты кофе хочешь? И если ты не возражаешь, давай посидим на кухне. Маленькое пространство сближает людей и тем самым располагает к доверительной беседе. И чего ты сидишь и молчишь? Где твои шутки? Зря вы с Таней… Помиритесь! Ладно-ладно, прости-прости…

— Ты мне не даёшь и слова вставить! Шучу, Наташа, шучу!

Гелани пил чай и не отводил глаз от Наташи. Глаза её горели каким-то невероятным задором, и она говорила и говорила… Иногда она забавно встряхивала головой, разбрасывая по плечам копну невероятно красивых светлых волос, ниспадающих волнами значительно ниже плеч. «Как норовистая кобылка», — мелькнуло в голове у Гелани. Когда она вставала за чем-нибудь, он зачарованно смотрел на изгиб её спины – изящной и маленькой. Шёлковый халатик цвета морской волны играл невероятными складками на её теле…

— Ге-ла-ни-и-и… Ты ещё здесь? Что с тобой?

— Извини, Наташа! Я засмотрелся. Ты так красива, что я жалею: почему я не скульптор или художник? Хотя… такую красоту не под силу создать человеку…

Наташа рассмеялась. Её звонкий смех, казалось, заполнил всё пространство этой маленькой квартирки, заискрился, наполняя восторгом мир и эти мгновения.

Гелани чувствовал в себе стойкое непреодолимое желание — подойти к этой девушке, обнять, зацеловать… Мир переворачивался в душе Гелани с ног на голову. Он, как истинный, каковым он себя и считал, охотник за женскими душами и сердцами, никогда не уводил женщин у друзей и товарищей… Гелани считал: мир велик, и в этом мире всегда найдётся свободное женское трепетное сердце, готовое ему открыться…

— Наташа, прости – засиделся. Поеду, пожалуй, домой. Поздно уже.

Гелани встал и быстро пошёл к двери. Прощаясь, он изменил своим обычным правилам и не решился поцеловать её в щёчку. Он уходил в полном смятении. «Бежал, как трус с поля боя», — думал он, заводя машину.

Наташа, смущённая столь неожиданно скомканным вечером, вернулась на кухню. Села за стол, минуту назад объединявший их с Гелани, даривший лёгкость общения и радость, но чай пить не стала, сидела, облокотившись о край стола. Услышав, как хлопнула дверца машины, подошла и посмотрела в окно. В наступившей темноте за окном только свет фар исчезающей за деревьями машины…

— А он мне нравится, он не такой, как Умар… — произнесла вслух девушка, — Гелани — доброжелательный, открытый… Интересно, какие бы у нас с ним были дети… Впрочем, это не важно, — оборвала себя Наташа.

Наташа вышла из детского сада.

Вот и закончился ещё один рабочий день. Послезавтра Умар возвращается с вахты. Наташа решила, что зайдёт в магазин и наберёт там всякой всячины. Приготовит что-нибудь вкусненькое к возвращению своего мужчины.

Наташа бродила по супермаркету, перебирала продукты, фантазируя, какой прекрасный будет стол. Фрукты, салаты, колбасы – всё отбиралось с особой тщательностью, под рецепты, созревшие в голове девушки. У вино-водочных полок Наташа застыла в некоторой растерянности. Что выбрать? Наташа долго перебирала, высматривая и вычитывая надписи на этикетках… Наконец, девушка сделала выбор в пользу терпкого красного вина «Букет Молдавии», решив, что оно как нельзя кстати подойдёт и к столу, и к их встрече. На выходе из супермаркета взяла такси.

Подъезжая к дому, заметила возле своего подъезда машину Гелани.

Гелани выскочил из машины с улыбкой в тридцать два зуба.

— Привет, Наташа! О! Сколько всего ты накупила…

Гелани помог взять пакеты из такси.

— Привет-привет… Ты меня пугаешь – что случилось, почему ты сидишь и ждёшь меня?

— Может быть, сначала поднимемся, занесём твои покупки… А потом поговорим. Мне нужна твоя помощь.

— Интересно… Ну, пошли-пошли… Ты как всегда вовремя! Я думала: как я с этими пакетами — сама… Таксиста просила, а он отказался – ему и так жарко! Прикипел к своему креслу, что ли? Лентяй!

— Куда тебе столько?! Ты хочешь, чтобы Умар объелся и умер?

— Смейся-смейся… Сам потом будешь облизывать пальчики и сетовать, что так мало!

Наташа взяла два пакета и пошла вперёд. Гелани, ухватив оставшиеся, прошёл бочком в подъездную дверь, за девушкой.

— Наташка, классные у тебя джинсики. Что там, на них написано… никак не разгляжу!

Наташа, остановившись на ступеньке, повернулась к Гелани.

— Гелани, по-моему, ты не туда смотришь! Ты со мной флиртуешь? Проходи, пожалуйста, дорогой, вперед. А то споткнёшься, чего доброго, и… разобьёшь в пакетах что-нибудь.

Гелани всё с той же улыбочкой, прижав Наташу пакетами к перилам, протиснулся вперёд.

Через несколько ступеней:

— Гелани, дорогой, между прочим, у тебя к штанам прилипла жвачка. Не смотришь, куда садишься…

Гелани покраснел и чертыхнулся. Мысленно обругал себя: надо мне было про эти джинсики… Но тут же нашёлся:

— Прекрасная, по-моему, Вы тоже не туда зрите!

Наташа рассмеялась.

— Прости, так уж получается! Я смотрю вперёд, а впереди — ты. Теперь можешь пропустить меня – мне дверь открывать.

Гелани сидел в комнате, ждал, когда Наташа разберётся с продуктами. От нечего делать озирался по сторонам, скользя взглядом по предметам, стенам… Старенькая квартирка Умара с появлением в ней Наташи преобразилась. Казалось, что она стала более солнечной, более светлой, хотя за окном также стоят стеной деревья, делая квартиру сумеречной. Благодаря Наташе, квартира наполнилась едва уловимым ароматом и почти мистическим ощущением душевности, уютом. Всё тоже, и, может быть, там же, но…

— Ну-с, молодой человек! Я свободна и готова Вас выслушать. За чаем, на кухне… Пошли? Давай-давай, пошли, попьём чаю, там всё и расскажешь…

— Собственно, Наташа, рассказывать нечего, — произнёс Гелани, помешивая ложкой сахар в бокале. – У нас корпоративная вечеринка. Вот я и подумал: может быть, ты согласишься составить мне компанию?

— Я бы с удовольствием, но ты видел сам, сколько я накупила… Мне надо готовить…

— Наташа, Умар ведь не завтра приезжает! Если хочешь, я тебе помогу приготовить…

— Смешно… Ты?! Мне?! Поможешь?!

— Да. Что смешного? Моя мама между прочим шеф-повар в ресторане. Ты не знала? И я в детстве часто пропадал у неё на работе. Многое что видел и многое что умею! Ну, пожалуйста!

— Да ты же белоручка, Гелани! Думаю, что не ошибусь, если скажу: ты, как и Умар, думаешь, что мужчина должен уметь приготовить одно и только одно блюдо – шашлык!

— Обижя-я-я-ешь, прекрасная! Я, как настоящий кавказский мужчина, умею готовить всё! Но особо – шашлык! Мясо слушается только мужчину!

— Ладно – убедил! Но обязательно поможешь! Не вздумай отвертеться! Причём, предоставлю тебе самую грязную работу – чистить картошку и прочую подобную задачку… А шеф-поваром буду я! Договорились? Во сколько и где?

— Так… через полтора часа – в девять! Давай, я за тобой заеду…

— Нет… нет! Я приеду сама. Ты только меня встреть.

— Договорились, красотка!

Нервно прогуливаясь перед входом в бежевом вечернем костюме, Гелани то и дело посматривал на часы. Но иногда он замирал, поглядывая на своё отражение в больших тонированных стёклах ресторана, поправляя безукоризненно сидящий на нём пиджак, приосаниваясь…

— Ну, наконец-то! – Гелани кинулся к подъехавшей машине, ещё издали завидев улыбающуюся мордашку Наташи. – Милая, а Вы не могли бы не опаздывать, или это элемент женского этикета?! Наши уже все собрались…

— А я не ваша! Я приглашённая! К тому же у меня уважительная причина…

— Пошли, пошли, родная. Пошли. О причинах потом…

— Стой! И ты мне ничего не скажешь о платье? Я только что его купила! На себя-то ты вон как посматриваешь в стёкла, Нарцисс ты наш!

— Правда?! Так заметно… – Гелани растерянно остановился и посмотрел на Наташу.

— Конечно! – Наташа рассмеялась, глядя в глупо-смущённое лицо Гелани. – Ну же! Смотри на меня, а не на своё отражение. Как?! Великолепное платье, правда?

— Гелани! Гелани, бери свою «распрекрасную» и входите – все в сборе, и надо закрыть двери от посторонних. – В приоткрытой двери показалась женщина в очках. – Ну что вы замерли? Входите же!

Гелани с Наташей быстро юркнули в распахнувшуюся зеркальную дверь.

Наташу обдало прохладой, и она рефлекторно сделала глубокий вдох. Блаженство медленно растекалось по телу… После яркого жаркого солнца на улице – прохлада ресторана и мягкий приглушённый свет…

Все рассаживались. Зал заполнился скрипами стульев, покашливаниями, звяканьями столовых приборов… И над всем этим висел говор, смех – мужские и женские голоса.

— Наташа! – Звал Гелани, стоя у стула и демонстративно вытянув руки в приглашающем жесте.

Негромко зазвучала музыка…

— Раз… раз… раз… Кажется, всё работает! – произнёс мешковатого вида мужчина в смокинге и нелепой красной бабочке, стоя у микрофона, в нише для музыкантов. Поблескивая лысой, будто отполированной, головой, он окинул спокойным взглядом зал.

— Все меня слышат? Вы знаете – мы славно потрудились и… столь вожделенный… наверное, долгожданный… ну, это не важно… контракт… теперь у нас в кармане. Теперь наша с вами задача грамотно, качественно и, главное, в срок выполнять поставки… — Мужчина замялся, поймав ироничный взгляд дамы, сидевшей недалеко от Наташи и с улыбкой посматривавшей на оратора. – Похоже, я что-то не то говорю… Ну, да ладно… Поздравляю вас, и веселимся!

Мужчина в красной бабочке прошёл к столу и сел рядом с ироничной дамой. Подняв рюмку, поймал обращённый на него взгляд Наташи и, проницательно на нее посмотрев, перевёл взгляд на Гелани, сидящего рядом с Наташей и оказывающего ей знаки внимания.

— Хорошо смотритесь! Славная будет пара, правда? – обратился он к сидящей рядом женщине. – Гелани, когда свадьба? А то я что-то давненько на свадьбах не гулял… За вас! – произнёс мужчина, не дожидаясь ответа и сверкая лысиной и улыбкой. Ловко опрокинув содержимое в рот, слегка поморщился и принялся деловито закусывать или кушать…

Вечеринка удалась на славу! Шутки, розыгрыши, караоке и танцы… Все устали и были горячи от принятого. Время стремительно приближалось к двум ночи. Наташа, уставшая, присела возле Гелани, в это время темпераментно спорившего с мужчиной в смокинге с расстёгнутым воротником рубашки и красной бабочкой, выглядывавшей из нагрудного кармана.

Наташа весь вечер пыталась ускальзывать от назойливого внимания брюнета, представившегося: «Желанная звезда всех дам – Карен». Вот и сейчас «Желанная звезда», расположившись за одним из столиков напротив, опрокидывал тосты за Наташу, поднимая руку с фужером и ловя её взгляд. Девушке всё это надоело и начало раздражать. Гелани, не замечая ничего, продолжал беседовать со своим боссом.

Наташа наклонилась к уху Гелани:

— Пошли домой! Я устала!

— Сейчас! Сейчас… подожди…

Гелани взял руку Наташи положил её в свою ладонь, а второй прикрыл сверху:

— Ещё полчасика, родная!

Девушка резко с раздражением выдернула руку и встала.

— Ты куда?

Девушка, не говоря ни слова, вышла в вестибюль с надеждой вызвать такси. В вестибюле у телефона уже стояли две женщины…

— Можно, я вызову такси…

— Если б это было так просто – ни одной свободной машины! Бред какой-то!

Неожиданно кто-то сзади обхватил Наташу за талию. Дохнуло спиртным.

— А, вот она где, моя ласточка!

— Ну-ка, отпусти! Отпусти, говорю…

— Карен, отстань от девушки. – Вступились за неё женщины. – Ты пьян. Иди, проспись.

— А, вот с ней, моей ласточкой, я и пойду спать…

— Отстань! Отпусти, тебе говорят!

— Да, ладно! Недотрога – можно подумать. Я же знаю, с кем Гелани ходит…

Карен прижимал девушку к себе всё сильнее.

— Поехали ко мне, ласточка, покувыркаемся! Тебе понравится! Я — воплощенье Аполлона и Амура в одном… стакане… — Криво хихикнул Карен.

Наташе стало противно: его небритая щека раздирала ей кожу, смрадное пьяное дыхание било ей в нос. Наташу от него уже тошнило, причём в прямом смысле слова… Слёзы брызнули из глаз. Она перестала сопротивляться и закрыла лицо руками.

— А ну, отпусти её, Карен!

Женщины разжали руки пьяного парня и оттолкнули его. На шум стали появляться люди, с любопытством взирая на происходящее. Прибежал и Гелани.

— Что случилось! Наташа, почему ты плачешь?

— Да вон, стоит «кадр»! – махнула одна из женщин в сторону Карена рукой. – Сейчас мы сходим в туалет – умоем, успокоим девчонку, и вам нужно ехать домой…

Ухмыляющийся Карен стоял, пошатываясь. Руки в карманах брюк, полы пиджака откинуты.

Гелани стремительно вырос возле Карена и схватил его за лацканы пиджака:

— Ты что сделал, придурок!

— Да, ладно тебе… — продолжая ухмыляться, произнёс Карен. – Просто мы немного недопоняли друг друга! Хочешь анекдот? Заходит в лифт кавказец, отец семейства, а там стоит маленькая девочка. – «Слюшяй, какой красивый! На тебе канн-фет-тку! Как тебе дэвочка звать?» Малышка отвечает: «Наташа!» Мужик сокрушается: «Слюшяй, такой маленький, а уже Наташа! Вай, вай.» – Карен захохотал, — Вот и мы — не поняли друг друга!

— …!

Вмешались сослуживцы и оттащили, успокаивая, Гелани от Карена.

— Гелани! Такси! Бери свою девушку и домой! Давай, давай… домой! — похлопывая по плечу, произнёс появившийся босс.

В такси ехали молча. Девушка отвернулась к окну и равнодушно смотрела на ночные улицы города. И только подъезжая к дому, Наташа произнесла:

— Я боюсь. Пойдём со мной! Он сказал, что знает, где я живу, и сегодня всё равно придёт…

— Наташа, брось! Это пьяный трёп: ничего он не знает! Нет, я домой…

— Гелани, пожалуйста… Пошли, посидишь немного и потом пойдёшь…

— Хорошо – идём. Надо же было так испортить вечер! Всё так хорошо шло и – бах! Конец! Вот придурок! Все мы, что ли, такими бываем…

Наташа и Гелани вошли в подъезд, хлопнув за собой дверью с кодовым замком. Каблучки Наташи простучали по гулкому подъезду. Щёлкнул замок открываемой двери квартиры. Они дома.

— Гелани, чай будешь?

— Нет! Ничего не хочу… Где меня положишь? Ужасно хочу спать!

— Хочешь, вот, на диване! А я кресло разложу…

— Нет – диван ваш, ты и спи. Брось мне что-нибудь на пол. Мне так будет удобней. Люблю половую жизнь…

Наташа постелила Гелани на полу, недалеко от дивана, почти возле самого телевизора. Он лёг, не раздеваясь, и моментально уснул.

Гелани снился сон. Бегали и кричали люди. Звякали мечи. Лошади вставали на дыбы. Кто-то больно ударил его по ноге…

— Что ты здесь развалился! До дома лень было дойти?!

Гелани, сонный, сел на постели, снизу-вверх глядя на бушующего над ним Умара. Наташа, завёрнутая в простыню, испуганно прижималась к стене под книжной полкой.

— А ты что на меня смотришь? Нельзя одну оставлять, да?! Как хорошо, что мы ещё не расписались. Нашла заменитель…

— Что сидишь? Вставай! – Раскрасневшийся от ярости Умар пнул Гелани по ноге. – Давай, быстро! Чтоб я вас здесь больше не видел! Обоих! – Заорал Умар, глядя на Наташу. От чего девушка, казалось, ещё больше вжалась в стену. – Быстро-о-о!

— Умар… — робко позвала его Наташа. – Послушай, милый! Всё не так, как ты понял…

— Молчи! Я едва себя сдерживаю! Читай по губам: я-не-хо-чу-тебя-больше-ви-де-е-ть!

Умар кинулся к шифоньеру и принялся охапками выбрасывать из него вещи Наташи. Вещи летели на пол. Он их давил ногами, ломая пластиковые плечики, на которых весела одежда. Умар топтал их своими запылёнными туфлями.

— Умар, послушай! – произнёс Гелани, поднявшись с постели. – Ты же видишь – я спал в одежде и на полу. Послушай, дай объяснить! Наташа вообще здесь не причём!

— Замолчи! Ничего не хочу слышать! Убирайтесь! Оба-а-а!

Умар, тяжело переводя дыхание, окинул красным помутневшим взором комнату. Рванул на своей шее ворот футболки, порвав её.

— Собирайтесь и уходите! Не хочу вас видеть! Ни-ко-гда! Вам две минуты на сборы…

Умар вышел из комнаты. И через секунду хлопнула, закрывшись, дверь на кухне.

Гелани сделал движение, желая выйти за Умаром… Но его остановила Наташа.

— Не надо! Не унижайся… Отвернись – мне нужно переодеться.

Переодевшись, она принесла сумки и стала не разбирая, запихивать вещи. Тяжело вздохнув, посмотрела на Гелани: «Помоги мне…»

Наташа и Гелани стояли возле подъезда. Удивление и растерянность застыли на их лицах. В глазах Наташи блестели слёзы.

— Ну, ладно… не плачь… Я виноват, не надо было тебя звать на вечеринку, прости. И надо было мне вчера уйти! Кто знал…

— Да причём, Гелани, здесь ты?! Это же ужас какой-то! Он даже не слушает. Вбил себе в голову…

Наташа разрыдалась. Гелани, подойдя к девушке, обнял, прижав её головку к своей груди, ласково поглаживал по спине.

— А что было бы, если бы мы расписались?! — всхлипывая, произнесла девушка. — Представляешь?! – Наташа, отстранив голову от груди утешавшего её мужчины, снизу вверх посмотрела ему в глаза. — Что он хочет? Чтобы я из дома нос никуда не показывала… Он же никому не верит! – Уткнувшись головой в грудь Гелани, Наташа, всхлипывая, продолжала говорить. — Что я сделала…

Гелани молчал – он казнил себя за вчерашнее… Сделанного не исправишь, надо лишь подождать – может быть, всё образуется…

Гелани вспомнил, как она смотрела на него только что заплаканными глазами. Его сердце наполнялось теплотой к этому прекрасному существу рядом. Ему захотелось её расцеловать…

— Наташа, идём, не будем здесь стоять.

— Куда я сейчас пойду?! Позорище какое!

— Наташа, пошли, поживёшь пока у меня…

— Что-о-о?! – Наташа отпрянула от Гелани. – Что ты такое говоришь?! Что-о…

— Да успокойся ты! Ты меня не поняла. У меня двухкомнатная квартира. Отдам тебе спальню. Поживёшь пока у меня, успокоишься… Потом и решим, как это исправлять. Прошу тебя, не отказывайся. Ты же знаешь – я тебя не обижу… Пойдём… пожалуйста…

Гелани взял две сумки, в которые уместилось всё имущество Наташи, и пошёл. Сделав несколько шагов, остановился, оглянулся на Наташу. Наташа стояла на том же месте, закрыв лицо руками, плакала. Гелани поставил сумки, вернулся к Наташе и, разведя её руки, взглянул ей в глаза:

— Доверься. Идем ко мне – всё будет хо-ро-шо…

Наташа, оттолкнув Гелани, пошла вперёд, и обернувшись:

— Да идите вы оба… знаете куда… — Выкрикнула она. Подобрала сумки и пошла, остановилась и прокричала, глядя в окно третьего этажа. — Трус несчастный! Сам себя боишься…

Наташа ушла. Гелани сел на скамью у подъезда, вздохнул…

Лёгкий ветерок шелестел листвой деревьев. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь кроны солнечными зайчиками, липло на лицо и одежду, лаская лёгким и ласковым теплом. Порхавшие с ветки на ветку воробьи, наполняли воздух невероятной стрекотнёй. Всё вокруг радостно возвещало о своём пробуждении, ликуя и приветствуя новый день.

— Сегодня я вашу радость не разделяю… — буркнул под нос Гелани. Встал, озираясь по сторонам, и произнёс громко и театрально:

— А не пойти ли мне к морю, что-то давно я с ним не здоровался…

— Я спросил у ясеня: где моя любимая…- напевал, задумчиво морща лоб, Гелани, — Ясень не ответил мне, качая головой…

Море сонно плескалось у ног Гелани, ласково накатываясь на обросшие водорослями камни. Ветер, изредка вздрагивая, скользил по лицу. Гелани, стоя в вечернем мятом костюме, вдруг почувствовал себя неловко — солнце припекало, вокруг ходили и бегали люди в шортах и майках. Любители утренних купаний бултыхались в воде, нагретой за эти долгие и жаркие дни, и не остывающей даже ночью. Смутное беспокойство не покидало Гелани. «Как затишье перед бурей», — мелькнула мысль. Он вгляделся в горизонт — там, у кромки, у самого излома туманились облака: «Хоть бы дождь пошёл… он всё омоет, умоет и расставит по местам. Да… как в сказке!».

Гелани развернулся и пошёл обратной дорогой домой, поднимаясь по ступеням, сбегающим к морю. «Интересно, сколько здесь ступеней…», — вопрос был риторический, и считать не хотелось. Шагая по бетонным ступеням, Гелани напевал:

— «Я спросил у тополя…», что же я спросил у тополя? — И после паузы. — «Где моя любимая?» Где?! где?! — у подруги… У Татьяны, наверное! Привязалась же эта песня…

Гелани замолчал, переходя дорогу. Разогретый у асфальта воздух обдал жаркими вихрями от проезжавших машин. Откинув полы пиджака и вложив руки в карманы, шёл через буднично тихий парк домой.

Забывшись, опять замурлыкал всё ту же песню…

— «Друг ответил искренний, друг отве…», — подходя к своему подъезду, Гелани замер на полуслове…

— И что тебе ответил преданный друг?

На скамейке у подъезда, утопая в окружающей её зелени, сидела Наташа. Две её сумки аккуратно расположились рядом…

Поделиться: