Нарратив и рассказ разница

Нарратив в литературе – это субъективное изложение каких-то взаимосвязанных событий одним автором. То есть человек рассказывает определенную историю так, как он ее видит, а другой – то, как видит ее он. Причем основное внимание уделяется не событию, а именно способу его преподнести, то есть самому повествованию.

Термин пришел к нам из латыни «nar­rare», что означает «рассказывать, повествовать». Понятие появилось в эпоху постмодерна и означало исторически и культурно обоснованную интерпретацию некоторого аспекта мира.

Как понять слово «нарратив»?

Впервые этот термин был употреблён в 1968 году в книге болгарского философа Цветана Тодорова «Грамматика Декамерона». В ней теоретик ввёл понятие нарратологии как «науки о рассказе».

Особенность нарратива в том, что «повествование разворачивается не ради прямого воздействия на действительность, а ради самого рассказа». Основное внимание рассказчика и слушателя уделяется не исходному смыслу какого-либо события, а способу его трактовки.

Одна и та же история с людьми с разными взглядами рассказывается по-разному. Это – главная отличительная особенность нарратива.

Если отбросить сложную философскую терминологию, то можно сказать так:

Нарратив — это произвольное изложение нескольких взаимосвязанных между собою событий на основе представлений о мире конкретного человека (повествование). Это повествование может фиксироваться в устной или письменной форме.

Нарратор излагает события повествования не как сухие факты (как это обычно делают журналисты, рассказывая о произошедшем событии в том, что называют очерком), а как наблюдатель, который приходит к собственным выводам, исходя из жизненного опыта и мировосприятия.

Нарративные техники применяются во всех областях, связанных с изучением личности и среды обитания человека.

Разновидности нарративов

Нарратив может быть выстроен в виде:

• непрерывного повествования (сплошной промежуток текста заполняется рассказом одной истории);
• повествования, встраивающегося в другое повествование (еще одна история рассказывается в рамках уже начатой истории, но начатая история при этом не прерывается). Назовем такой тип встроенным нарративом;
• повествования, прерывающего предыдущее повествование (одна история неожиданно замещается другой, то есть первая история неожиданно заканчивается). Такой тип повествования назовем прерывающим нарративом.

Важная часть нарративной структуры — это элемент, называемый нарративными границами. У каждого нарратива есть две базовые границы:

• начальная — это позиция первого символа вступительногослова в повествовании после заголовка;
• конечная — позиция последнего символа заключительногослова в повествовании.

Непрерывный нарратив (самый простой вид) может выглядеть следующим образом:

Я проснулся рано утром, увидел, что на улице прекрасная погода и решил, что сегодняшний день — идеальный для похода на пляж. Я взял с собой книгу, полотенце, солнечные очки, сел в машину и поехал на пляж. На пляже я читал книгу, смотрел на волны, а потом быстренько искупался. Высохнув, я поехал домой. Это был прекрасный день, даже несмотря на то, что я забыл солнечный крем и жутко обгорел на солнце.

Здесь нет смещений во времени, нет прерывающих эту историю нарративов — только одна история, построенная в виде линейного повествования от первого лица о поездке нарратора (повествователя) на пляж, и границы нарратива совпадают с базовыми: первый и последний символ.

Такое повествование филолог В. Шкловский характеризовал как строящееся по принципу нанизывания: один мотив (мотив — это простейший сюжетный элемент) следует за другим мотивом и так далее («мотив — мотив — мотив — мотив — …», то есть «я решил пойти на пляж» — «я пришел на пляж» — «я был на пляже и искупался» — «я уехал с пляжа» — …).

Нарративы в литературе

В литературе нарратив – это последовательное изложение фактов в произведении. Это структура, на которой основан сюжет с разными моделями и шаблонами.

Яркий пример нарратива в литературе – история о Золушке. В книгах Братьев Гримм и Шарля Перро обе сказки имеют одинаковый сюжет, но написаны в разных интерпретациях. Перро создал образ милой романтичной героини, которая живёт со злыми, но вполне адекватными сёстрами и мачехой.

Братья же Гримм погружают нас в жестокую и страшную атмосферу страстного желания мачехи и сестёр выбраться любой ценой из нищеты. Мать советует отрубить дочерям пальцы, чтобы их ноги влезли в туфельку. Вместе они стремятся избавиться от Золушки, а в конце сказки сёстры оказываются жестоко наказанными – птицы выклёвывают им глаза.

Сюжет в сказке один, но его интерпретации у сказочников весьма разнятся.

Некоторые писатели предлагают для более простого понимания разделить сам нарратив на нарратемы или актные роли — функции персонажей. Ж. Греймас предлагает разделить нарратив на следующие фигуры: помощник и оппонент, отправитель, получатель, субъект и объект.

А В. Пропп ввел понятие нарратемы — это единицы нарратива, которые могут представлять собой как функции персонажей, так и сами ситуации или предметы, включать в себя характеристики персонажей.

Примеры нарративных литературных произведений:

• кентерберийские рассказы Джеффри Чосера;
• философские анекдоты Конфуция;
• сборник сказок на арабском языке «Тысяча и одна ночь»;
• притчи персидского поэта Саиди;
• легенды и сказания.

На использовании нарративных техник строятся детективы, триллеры и ужасы. Все детективные истории основаны на особом сюжете: читатель не знает, как произошло преступление и постепенно приближается к его разгадке вслед за сыщиком. Исходное событие и его причины раскрываются только в финале.

В жанре ужасов другие традиции – создать тревожную, пугающую атмосферу. Эдгар По, Дин Кунц и Стивен Кинг овладели этим искусством в совершенстве.

Чем это отличается от сюжета?

Нарратив простыми словами — это повествование или сюжет в интерпретации рассказчика. В отличие от самого сюжета и его фабулы, нарратив имеет некоторые отличительные особенности, в основном, смысловые.

Сюжет — это скелет рассказываемой истории, он находится внутри и в связи с этим имеет более жесткую структуру. Нарратив строится вокруг сюжета, именно благодаря ему мы можем взглянуть на сюжет с другой точки зрения и в новых форматах.

Возьмем в качестве примера миф о Тесее и Минотавре. Сюжет строится вокруг дани, когда афиняне присылают 14 молодых юношей и девушек для ритуального убийства в наказание за смерть сына критского правителя и в устоявшийся ход вещей вмешивается сын царя Афин Тесей, который отправляется на Крит, чтобы убить чудовище. В сюжете у нас есть дань, герои, чудовище, месть и борьба за освобождение страны.

А в начале 2000‑х американская писательница Сьюзен Коллинз берет этот сюжет и окружает его новым нарративом, который мы все знаем как трилогию «Голодные игры».

В этом нарративе мир Античности сменяется футуристичным государством Панем, где есть система дистриктов с монопроизводством и в качестве наказания за мятеж эти дистрикты также отправляют юношей и девушек для ритуального — назидательного — убийства. Герои здесь также стараются победить чудовище (в лице проводящей голодные игры власти).

Или возьмите историю о принце датском Гамлете, оставьте кровавое братоубийство и побег наследника, разоблачение предателя, но сделайте хеппи-энд вместо трагедии, а людей замените львами. И вместо Дании местом действия сделайте саванну — и у вас появится новый нарратив, произведение, известное нам как «Король Лев».

На этих примерах видно, что нарратив вбирает в себя не только сюжет и последовательность действий, но и то, как мы воспримем место действия и его время, наиболее популярные идеи и мотивацию героев. Грамотно построенный нарратив создает у зрителя или читателя ту полноту восприятия, к которой стремится автор.

Нарратив и рассказ – в чем разница?

Рассказ и нарратив близкие по значению слова (так же, как и популярная на западе новелла), но не тождественные. Между двумя этими понятиями есть несколько различий:

• рассказ – это способ передачи точной (объективной) информации, нарратив же, это «объясняющий рассказ» – субъективное повествование о событии с включением эмоций и оценок рассказчика;
• цель рассказа – донести до слушателя информацию, цель нарратива – произвести впечатление, заставить услышать, понять и задуматься о чём-либо или о ком-либо, поэтому некоторые моменты в тексте или речи могут быть приукрашены;
• в нарративном повествовании могут заведомо утаиваться или искажаться какие-либо факты, а также скрываться истинные намерения рассказчика.

Итак, нарративом можно назвать любое повествование, которое ведется через призму личного отношения, личных взглядов. Примером могут быть средневековые хроники, в которых рассказчик доносит информацию не как репортер, бесстрастно, а как человек, переосмысливший ее, выбравший определенные акценты в ней и излагающий со своей личной точки зрения.

Объяснение на примере Симпсонов

В более широком смысле нарратив — это способ изложения конкретной истории, причем одну и ту же историю можно рассказать с точки зрения разных нарративов.

Например, в одной из серий «Симпсонов» в 33 сезоне Гомера ошибочно обвинили в том, что он оставил Маленького Помощника Санты запертым в машине с закрытыми окнами на жаре, кадры произошедшего вирусятся, и Симпсон становится изгоем.

На самом же деле нам показывают, что Гомер вышел буквально на 2 минуты за мороженным, решив порадовать своего питомца лакомством в жаркий день. Перед тем, как уйти, он оставил окна машины открытыми, но пес по имени Маленький Санта случайно нажимает на кнопку, которая закрывает все окна, ключи выпадают, и животное остается в закрытой в машине.

Сам же Симпсон совсем не хотел причинить вреда своему псу и сделал все, чтобы подобная ситуация не произошла. Но общество начинает осуждать Симпсона, который не готов извиниться за свой поступок, поскольку не чувствует своей вины.

Это пример, как одна и та же история рассказывается с точки зрения двух нарратовов, — один из них о том, что Гомер не виноват, искренне любит пса и заботится о нем, мы понимаем, что произошедшее не больше, чем случайностью.

И с другой стороны есть еще один нарратив, рассказанный внутри одного и того же сюжета, — Гомер злостный преступник, который не позаботился о безопасности своего питомца и заслуживает общественного порицания.

С точки зрения Симсона, он невиновен, с точки зрения общества — он жестокий преступник. Выходит, что два разных нарратива или смысла заложены внутри одного и того же сюжета, таким образом авторы вызывают сопереживание в зрителях, показывая две стороны одних и тех же событий и их неоднозначность.

Таким образом, можно сказать, что нарратив – это структурированное логичное повествование, в котором отражается индивидуальное восприятие реальности рассказчика.

Источники:

• Анкерсмит Ф. Нарративная логика. Семантический анализ языка историков / Ф. Анкерсмит; пер. с англ. О. Гавришиной, А. Олейникова; под науч. ред. Л. Б. Макеевой. – М.: Идея-Пресс, 2003. – 360 с.
• Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов / Р. Барт; пер. с фр. Г. К. Косиков // Зарубежная эстетика и теория литературы ХIХ–ХХ вв.: Трактаты, статьи, эссе. – М.: МГУ, 1987. – С. 387–422.
• Бахтин М. М. Проблема речевых жанров / М. М. Бахтин // Собр. соч. в 7‑ми т.– М.: Русские словари, 1997. – Т. 5. – С. 159–206.
• Брокмейер Й., Харре Р. Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы / Й. Брокмейер, Р. Харре // Вопросы философии. – 2000. – № 3.
• Всемирная энциклопедия: Философия / главн. науч. ред. И сост. А. А. Грицанов. – М.: АСТ, Мн.: Харвест, Современный литератор, 2001.
• Лотман Ю. М. Структура художественного текста / Ю. М. Лотман. – М.: Искусство, 1970. – 384 с.
• Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов, 109 Н. Ю. Шведова; Российская академия наук. Институт русского языка им. В. В. Виноградова. – 4‑е изд., дополненное. – М.: ООО «А ТЕМП», 2006.

Термин «нарратив» совпадает cо словом «миф». Миф (др.-греч. μῦθος — «речь, слово; сказание, предание»).
Термин заимствован из «нарративной истории», рассматривающей исторические события как возникшие не в результате исторических процессов, а в контексте рассказа об этих событиях и неразрывно связанные  с их интерпретацией.

Нарратив — повествование о взаимосвязанных событиях, представленных читателю или слушателю в виде последовательности слов или образов.

Отличия нарратива от рассказа

Рассказ и нарратив близкие по значению слова (так же, как и популярная на западе новелла), но не тождественные. Между двумя этими понятиями есть несколько различий:

1. рассказ – это способ передачи точной (объективной) информации, нарратив же, словами американского философа Артура Данто, это «объясняющий рассказ» – субъективное повествование о событии с включением эмоций и оценок рассказчика;
2. цель рассказа – донести до слушателя информацию, цель нарратива – произвести впечатление, заставить услышать, понять и задуматься о чём-либо или о ком-либо, поэтому некоторые моменты в тексте или речи могут быть приукрашены;
3. в нарративном повествовании могут заведомо утаиваться или искажаться какие-либо факты, а также скрываться истинные намерения рассказчика.

Нарратор излагает события повествования не как сухие факты (как это обычно делают журналисты, рассказывая о произошедшем событии в том, что называют очерком), а как наблюдатель, который приходит к собственным выводам, исходя из жизненного опыта и мировосприятия.

(Лат. narrare — языковый акт, то есть вербальное изложение, в отличие от представления.) Рассказывание историй, пересказ, несобственно-прямое говорение; в психотерапии — рассказы пациентов о личной истории. (Словарь психологических терминов)

Повествование в виде устного рассказа во всём разнообразии своих проявлений: случаи из жизни, страшные и смешные истории, семейные предания, байки о знакомых и знаменитостях, рассказы о необъяснимых происшествиях, пересказы и толкования снов, чудеса, слухи, толки и даже сплетни. (Учебный словарь терминов рекламы и паблик рилейшнз)

Понятие, фиксирующее способ бытия повествовательного текста, в котором сознание и язык, бытие и время, человек и мир оказываются тесно взаимосвязанными. (Энциклопедия эпистемологии и философии науки)

ЧТО ГОВОРЯТ ЭКСПЕРТЫ

Нарратив — это важное понятие для культуры постмодернизма, означающее повествовательные и событийные тексты. Под словом «текст» необязательно понимать литературу, где происходит повествование (роман, повесть и рассказ), это также могут быть и фильмы, картины или балет. Главное, чтобы в любом произведении искусства рассказывалась история, иначе оно будет не нарративным, а описательным.

С понятием «нарратив» может возникнуть путаница: его часто и ошибочно путают с «сюжетом», потому что сюжет тоже кем-то повествуется. Важно понимать, что это не одно и то же. Говоря о нарративе, мы имеем в виду способность того или иного произведения к повествованию каким-либо образом, термин «сюжет» — понятие более конкретизированное и узкое. В сюжете всегда есть последовательность определённых событий, нарратив же отвечает за способ повествования об этих событиях. Например, есть сюжет пьесы и несколько способов передать этот сюжет — классическая постановка или же современная интерпретация. Каким образом будет осуществляться повествование, таким и будет нарратив. Кроме того, нельзя путать рассказчика и нарратора. Рассказчик связан с сюжетом, нарратор — с повествованием вообще, с целым, объёмным нарративом. Рассказчик может знакомить нас с сюжетом изнутри и не знать моментов, связанных с прошлым или настоящим, нарратор же обладает полнотой видения изображаемой реальности. В отличие от рассказчика, нарратор не может быть участником событий произведения, его не могут видеть герои. В общем, запомнить эту разницу легко: рассказчик персонифицирован, то есть существует как личность в художественном мире, нарратор же всегда безличен, он «невесомый, бесплотный и вездесущий дух повествования», цитируя Томаса Манна.

Где мы можем встречаться с нарративом? Кроме произведений искусства, в которых есть повествование, нарратив важен для современной культуры как её неотъемлемая часть. Ярким примером бытования нарратива, как мне кажется, является сфера телевидения (новостные репортажи) и рекламы. Конечно, реклама нередко описательна: такой-то шампунь прекрасно пахнет и укрепляет волосы от корней до кончиков. Но есть и нарративная реклама: например, про безалкогольное пиво, которое жители городка передают друг другу, чтобы оно дошло из бара на маяк, где работает житель этого городка. В этом есть история — в конце мы даже знакомимся с друзьями этого жителя, чокающимися с видом на маяк. Сфера компьютерных игр тоже нарративна: часто в игре задаётся определённая история, с учётом которой игроку необходимо действовать. Но главное бытование нарратива связано сейчас, конечно, с сериалами. В эпоху кризиса большого нарратива сериалы начали занимать место толстого романа, взяли на себя его роль и функции.

Нарратив плотно встроен в нашу действительность, которая сейчас насквозь повествовательна и событийна. Политическая новость является частью одного большого политического нарратива; своя история есть и у нарратива общественного, и у культурного. Наблюдение за тем, какие трансформации происходят с тем или иным нарративом, во всех отношениях увлекательно и полезно.

В литературе нарратив — это последовательность изложения фактов и событий в произведении. Но не стоит путать его с сюжетом: нарратив — это не фабула сама по себе, а структура, на которой основана фабула. При этом нарратив существует по определенным законам: в нем можно выделить разные модели и шаблоны. Например, Владимир Пропп сформулировал базовую структуру сказочного нарратива. Он предложил разделить нарратив на более мелкие единицы — нарратемы: характеры, функции персонажей, волшебные орудия или определенные ситуации. Например, нарратему «герой встречает волшебного помощника» мы встречаем и в русской народной сказке про Ивана-Царевича и Серого волка, и в «Хоббите», где на помощь Бильбо и его друзьям приходит загадочный оборотень Беорн. А лингвист Альгирдас Жюльен Греймас разработал универсальную нарративную схему, которую можно применить к большинству текстов. В ней фигурируют шесть актантных ролей (то есть, функций, выполняемых персонажами): отправитель, получатель, субъект, объект, помощник и оппонент.

При этом нарратив в художественных произведениях можно трактовать и с более широкой точки зрения — как способ изложения истории. Один и тот же сюжет можно передать с помощью разных нарративов. Например, история про Алису в Стране чудес может подаваться и как сказочный сон в детской книжке — абсурдный, но не несущий негативного заряда, и как перемежающийся с реальностью продолжительный бред сумасшедшей девочки в легендарной компьютерной игре American McGee’s Alice, где та же вымышленная вселенная полна жестокости и насилия, а Алиса вынуждена сражаться с Красной королевой, захватившей власть (то есть, история путешествия по вымышленной стране становится историей преодоления психической травмы).

Нарратив пригодился и психологам. Нарративная психология утверждает, что нам проще воспринимать собственную жизнь по законам сюжета, а не с помощью каких-то логических правил. Тем более, что жизни «самой по себе» вроде как и не существует: мы с детства составляем свое представление о мире, основываясь на рассказах значимых для нас людей. В любой биографии есть элементы комедии (победа жизни над смертью, высвобождение подавленных желаний), романса (идеализация прошлого), трагедии (поражение героя) и иронии. Соответственно, человек может справиться с психологическими проблемами, переосмыслив и переписав собственную историю с помощью психотерапевта.

Термин «нарратив» также активно используется в рекламе и политтехнологиях — выяснилось, что даже выработав иммунитет к слоганам и прочим рекламным приманкам, люди продолжают прислушиваться к историям. Поэтому успех того или иного продукта или политического лидера во многом зависит от наличия у него внятной и убедительной истории, делающей его близким покупателю или избирателю. Например, типичная нарративная схема из сказки — протагонист с помощью волшебного средства борется со злодеями — часто используется в рекламе бытовой химии. В роли протагониста выступает заботливая и трудолюбивая домохозяйка, зло воплощают пятна или микробы, а вместо меча-кладенца — суперэффективное моющее средство.

Барак Обама не случайно провозгласил своим кумиром Авраама Линкольна: избирателям и СМИ нетрудно было заметить символичные параллели между биографиями легендарного президента и перспективного современного политика. Обама был сенатором от Иллинойса — Линкольн участвовал в Законодательном собрании этого же штата. Обама — афроамериканец, Линкольн отменил рабство в США. Даже на инаугурации молодого президента прозвучал лозунг «Новое рождение свободы», приуроченный к 200-летию со дня рождения Линкольна. Правильно выбранный нарратив очень помог имиджу Обамы, несмотря на то, что описанные параллели более чем условны и вряд ли помогают объективно оценить его качества и таланты. Обаяние красивой истории — мощное оружие для политика.

Значение слова «нарратив»

• Наррати́в (англ. и фр. — narrative) — изложение взаимосвязанных событий, представленных читателю или слушателю в виде последовательности слов или образов. Часть значений термина «нарратив» совпадает c общеупотребительными словами «повествование», «рассказ»; имеются и другие специальные значения (). Учение о нарративе — нарратология.

Источник: Википедия

НАРРАТИ́В

1. лингв. текст, построенный по принципу развёртывания ремы (повествования) ◆ Манера повествования Воннегута подчёркнуто заострена против стилистики «больших нарративов» ― против цельности, глубинности, претензий на особое знание и особую миссию, против элитарности и эзотеричности. Марк Амусин, «Освобождение», 2002 г. // «Звезда» (цитата из НКРЯ) ◆ Складывается мировой медийный рынок ― «место, где вырабатываются и применяются формальные и неформальные правила, определяющие характер общепринятых нарративов, пространство, где соперничают идеологии и оформляются альянсы, определяющие, в конечном счете, судьбы правительств и наций, арена, на которой образы, порождаемые СМИ, становятся подспорьем или заменителем силы». Юрий Кимелев, «Средства массовой информации и суверенитет (о книге Монро Прайс)», 2003 г. // «Отечественные записки» (цитата из НКРЯ)

Источник: Викисловарь

Синонимы к слову «нарратив»экзегеза идеологема дихотомия сеттинг визуальность

Все синонимы к слову НАРРАТИВ

Предложения со словом «нарратив»

• Этот исторический нарратив смоделирован по аналогии с ветхозаветными сюжетами, им проникнуты не только агиографические, но и летописные труды, поэтому её можно считать спецификой древнерусской традиции. Дмитрий Боровков, Тайна гибели Бориса и Глеба, 2009
• В школах вышел из моды большой нарратив о западном прогрессе. Ниал (Нил) Фергюсон, Цивилизация. Чем Запад отличается от остального мира, 2011
• Топики нарратива могут определять восприятие текста на более высоких уровнях. Умберто Эко,  Роль читателя. Исследования по семиотике текста, 1979
• (все предложения)

Сочетаемость слова «нарратив»

• исторический нарратив
• (полная таблица сочетаемости)

Понятия со словом «нарратив»

• Наррати́в (англ. и фр. narrative, от лат. narrare — рассказывать, повествовать) — самостоятельно созданное повествование о некотором множестве взаимосвязанных событий, представленное читателю или слушателю в виде последовательности слов или образов. Часть значений термина «нарратив» совпадает c общеупотребительными словами «повествование», «рассказ»; имеются и другие специальные значения. Учение о нарративе — нарратология.
• (все понятия)

Понимание нарративности как изложения истории, обладающей временной структурой,  определяется пятью критериями:

— во-первых,  это изменения, при этом повышается событийность по мере того, как то или иное изменение рассматривается как существенное. Тривиальные изменения события не образуют.

-во-вторых, непредсказуемостью, при этом событийность изменения повышается по мере его неожиданности. Парадокс — это противоречие «доксе», то есть общему мнению, ожиданию. Аристотель определяет парадокс как высказывание, «противоречащее прежде пробужденному ожиданию». В повествовании «докса» выступает та последовательность действий, которая в нарративном мире ожидается, причем речь идет об ожидании  главных героев рассказа. Эту «доксу» и нарушает событие.

— в-третьих, консекутивность — событийность изменения зависит от того, какие последствия в мышлении и действиях субъекта она влечет за собой. Консекутивное прозрение и перемена взглядов сказывается на жизни героя.

— в-четвертых, необратимость. Событийность увеличивается по мере того, как уменьшается вероятность обратимости изменения.

— в-пятых, не повторяемость. Изменение должно быть однократным, так как изображение приближает наррацию к описанию.

Нарратив, текст и дискурс

Сходными по значению с нарративом являются понятия текста и дискурса. Согласно Лотману, повествование всегда описывает действие, поэтому оно всегда сюжетно. Текст же представляет знаковую систему, которая может быть статичной. Поэтому текст «составляет основу всякого повествования»^[4]. Например, словарь — это текст, но не нарратив. Вместе с тем нарратив является разновидностью текста, его конкретным выражением, тогда как дискурс противоположен нарративу.

Поскольку нарратив описателен (дескриптивен), то в нём помимо логической структуры существуют ещё эстетическая, эмоциональная и ассоциативная структуры.

В качестве основополагающей идеи нарративизма берётся идея субъективной привнесённости смысла через задание финала.

В связи с этим, неважно понимание текста в классическом смысле слова. Фредрик Джеймисон считает, что нарративная процедура «творит реальность», утверждая как её относительность (то есть не имея никаких претензий на адекватность), так и свою «независимость» от полученного смысла. Бартом текст рассматривается как эхокамера, возвращающая субъекту лишь привнесённый им смысл, а повествование идёт «ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность, то есть, в конечном счёте, вне какой-либо функции, кроме символической деятельности как таковой». Сравнивая классический труд — произведение и постмодернистский текст, Барт пишет: «произведение замкнуто, сводится к определённому означаемому… В Тексте, напротив, означаемое бесконечно откладывается на будущее».

По идеям М. Постера, смысл рассказа понимается в процессе наррации, то есть «мыслится как лишённый какого бы то ни было онтологического обеспечения и возникающий в акте сугубо субъективного усилия».

По оценке Й. Брокмейера и Рома Харре, нарратив является не описанием некой реальности, а «инструкцией» по определению и пониманию последней, приводя в качестве примера правила игры в теннис, которые только создают иллюзию описания процесса игры, являясь на самом деле лишь средством «вызвать игроков к существованию».

Ещё одной характеристикой нарратива выступает предложенный Итало Кальвино термин leggerezza — лёгкость, которую «нарративное воображение может вдохнуть в pezantezza — тяжеловесную действительность».

Основной частью рассказа и моментом появления в нём фабулы является его завершение. Нарратор (рассказчик) в первую очередь является носителем знания о финале, и только благодаря этому качеству он принципиально отличается от другого субъекта нарративного рассказа — его «героя», который, существуя в центре событий, не имеет этого знания.

Такие идеи были типичны и для авторов, только предварявших постмодернистскую философию. Так, Роман Ингарден рассматривал «конец повествования» как фактор, придающий обычной хронологической последовательности событий идею, и говорил о важнейшем смысле «последней» («кульминационной») фразы текста: «Специфика выраженного данной фразой… пронизывает всё то, что перед этим было представлено… Она накладывает на него отпечаток цельности».

Для принятой постмодернизмом концепции истории главной является идея значения финала для конституирования нарратива как такового. Фрэнк Кермоуд считал, что лишь существование определённого «завершения», изначально известного нарратору, создаёт некое поле тяготения, стягивающее все сюжетные векторы в общий фокус.

Деррида предложил идею отсрочки (фр. différance), согласно которой становление (сдвиг) смысла осуществляется «способом оставления (в самом письме и в упорядочивании концептов) определённых лакун или пространств свободного хода, продиктованных пока ещё только предстоящей теоретической артикуляцией». Деррида рассматривает «движение означивания», при котором каждый «элемент», называемый «наличным» и стоящий «на сцене настоящего», соотносится с чем-то иным, храня в себе «отголосок, порождённый звучанием прошлого элемента», и, при этом, начинает разрушаться «вибрацией собственного отношения к элементу будущего», то есть находясь в настоящем, он может быть отнесён и к «так называемому прошлому», и к «так называемому будущему», которое является одной из сил настоящего.

Так как для постмодернистского текста наличие объективного смысла не является важным, то и не предполагается понимание этого текста в герменевтическом смысле этого слова. «Повествовательная стратегия» постмодернизма рассматривается как радикальный отказ от реализма в любых его проявлениях:

• литературно-художественный критический реализм, так как критиковать — значит считаться с чем-то, как с объективным (а постмодернисты критиковали даже символизм, обвиняя его последователей в том, что символы и знаки являются всё же следами определённой реальности;
• традиционный философский реализм, так как, по мнению Д. Райхмана, постмодерн относится к тексту принципиально номиналистично;
• сюрреализм, так как постмодерну не нужны «зоны свободы» в личностно-субъективной эмоционально-аффективной сфере и он находит эту свободу не в феноменах детства и сновидениях (как сюрреализм), а в процедурах деконструкции и означивания текста, предполагающих произвольность его центрации и семантизации.

По мнению Ганса Гадамера, истинная свобода реализует себя именно через всё многообразие нарративов: «всё, что является человеческим, мы должны позволить себе высказать».

В данном контексте можно рассматривать и одну из сторон общей для всего постмодерна установки, иногда называемой «смерть субъекта» (и, в частности, «смерть автора»), нарратив Автора в процессе чтения заменяется нарративом Читателя, по-своему понимающего и определяющего текст. Если же последний пересказывает текст, то он, в свою очередь, становится Автором для другого Читателя, и так далее. Таким образом, нарратив является рассказом, который всегда можно рассказать по-другому.

В этом контексте Й. Брокмейер и Р. Харре соотносят нарратив с феноменом дискурсивности, рассматривая его как «подвид дискурса».

Нарратив — это не объективное, а субъективное повествование. Нарратив возникает тогда, когда в обыкновенный рассказ добавляются субъективные эмоции и оценки повествователя-нарратора. Появляется необходимость не просто донести информацию до слушателя, но произвести впечатление, заинтересовать, заставить слушать, вызвать определённую реакцию. Иными словами, отличие нарратива от обыкновенного рассказа или повествования, констатирующего факты, — в привлечении индивидуальных нарраторских оценок и эмоций каждого повествующего. Или же в указании причинно-следственных связей и наличии логических цепочек между описываемыми событиями, если речь идёт об объективных исторических или научных текстах.

Яркий пример нарратива в литературе – история о Золушке. В книгах Братьев Гримм и Шарля Перро обе сказки имеют одинаковый сюжет, но написаны в разных интерпретациях. Перро создал образ милой романтичной героини, которая живёт со злыми, но вполне адекватными сёстрами и мачехой.

Братья же Гримм погружают нас в жестокую и страшную атмосферу страстного желания мачехи и сестёр выбраться любой ценой из нищеты. Мать советует отрубить дочерям пальцы, чтобы их ноги влезли в туфельку. Вместе они стремятся избавиться от Золушки, а в конце сказки сёстры оказываются жестоко наказанными – птицы выклёвывают им глаза.

Сюжет в сказке один, но его интерпретации у сказочников весьма разнятся.

А вот, например, комментарий к озвучке ролика за кадром: «Картинка потрясная, а с нарративом беда: пополняй свой словарный запас!»

Даже в новом романе Виктора Пелевина «Лампа Муфусаила» упоминается это загадочное слово: «Но здесь возникает серьезная проблема достоверности нарратива».

Примеры нарративных литературных произведений:

1. кентерберийские рассказы Джеффри Чосера;
2. философские анекдоты Конфуция;
3. сборник сказок на арабском языке «Тысяча и одна ночь»;
4. притчи персидского поэта Саиди;
5. легенды и сказания.

На использовании нарративных техник строятся детективы, триллеры и ужасы. Все детективные истории основаны на особом сюжете: читатель не знает, как произошло преступление и постепенно приближается к его разгадке вслед за сыщиком. Исходное событие и его причины раскрываются только в финале.

В жанре ужасов другие традиции – создать тревожную, пугающую атмосферу. Эдгар По, Дин Кунц и Стивен Кинг овладели этим искусством в совершенстве.

Как говорить

Неправильно «У этой книжки неинтересный нарратив — я сразу понял, чем она закончится». Правильно — «сюжет».

Правильно «Политический нарратив Маргарет Тэтчер — история о том, как победа 1945 года была погребена под тремя десятилетиями попустительства, политической вялости и инфляции и была восстановлена с помощью железной воли».

Правильно «В этой статье правильно изложены факты, но саркастический нарратив мне не нравится — я по-другому вижу ситуацию»

«Правды нет, но есть нарратив»

Нарративная парадигма

Нарративная парадигма (от англ. Narrative paradigm) – универсальная коммуникативная модель, предложенная профессором Анненбергской школы медиа-исследований Уолтером Фишером. В контексте данной парадигмы любой коммуникационный процесс рассматривается как форма повествования, а люди – как рассказчики историй.

История создания

Ещё с древних времён логос был отделён от мифоса, причём первый являлся абсолютом знания, истинности и объективности, а мифос лишь сводился к мифу, то есть к фикции. С этой точки зрения, всё, что не является логосом и не принадлежит к «чистому», объективному и «технологическому» знанию, может претендовать лишь на относительную истинность^[1]. Cчиталось, что тот, кто хочет понять положение вещей, должен проконсультироваться с доктором, учёным, или другим экспертом. Это казалось Фишеру глубоко неверным, в связи с чем он предложил концепцию нарративной парадигмы, которая могла бы уравновесить существующую рациональную парадигму (или, по крайней мере, служить альтернативой для неё) .

• Научная модель была названа именно парадигмой, а не теорией, так как поле исследования намного шире.
• Фишер перевел понятие парадигмы из плоскости методологии науки в плоскость практической теории коммуникации (в том числе научной).
• Сам термин «нарративная парадигма» был придуман Уолтером Фишером под влиянием работ Аласдера Макинтайра.

Cущность парадигмы

Нарративная парадигма видит людей как рассказчиков историй — авторов и соавторов — которые творчески считывают и оценивают тексты из жизни и литературы. Она представляет существующие общественные установки как проводники сюжетов, которые всегда находятся в процессе воссоздания, нежели как сценарии^[2].
Люди судят о происхождении вещей, оценивают явления или действия, анализируя «связность» и «точность» историй, которые признаются подходящими или отвергаются в зависимости от того, как эта история коррелирует с реальным опытом человека и теми сюжетами, которые он встречал в течение своей жизни. Жизнь, в свою очередь, рассматривается Фишером как череда историй, каждая из которых содержит начало, cередину, конец и определённый конфликт^[3].

Cравнение парадигм

Фишер рассматривал две отдельные парадигмы человеческой коммуникации: рациональную и нарративную, то есть повествовательную ^[4]. И хотя рациональная парадигма больше подходит для научного дискурса, она совершенно неприменима в рамках дискурса социального, когда идёт обсуждение ценностей общества и процесс оценивания того или иного события с моральной точки зрения. В этом случае общество нуждается в нарративной парадигме, так как именно с её помощью оно может выработать мнение о ситуации и дать оценку происходящему.

На основании таблицы можно сделать следующие выводы:

• Ценности играют ключевую роль в нарративной парадигме, в то время как в рациональной парадигме они второстепенны.
• Эстетическое доказательство не будет релевантно, с точки зрения логики, однако порой в нарративной системе именно стиль и красота определяют станет ли история подходящей.
• Согласно рациональной парадигме мира, лишь эксперты способны представлять или распознавать веские аргументы, но нарративная парадигма утверждает, что почти любой человек способен определить хорошую историю и судить о ее достоинствах, как об основе для убеждения и действия^[5].

Нарративная рациональность

Нарративная рациональность предлагает метод определения релевантности историй. Он базируется на двух принципах связность и точность историй.

Связность

Нарративная связность отражает то, насколько вероятной и убедительной звучит история для слушателя. Этот фактор зависит от трёх составляющих:

1. Логичность структуры. Подразумевает связность и последовательность элементов рассказа.
2. Логичность рассказа в контексте других историй. Рассказ не должен выбиваться из общего ряда последовательных историй, чтобы создать целостную картину у слушателя.
3. Правдоподобность персонажей. Вся история подвергается риску, если её персонажи не правдоподобны.

Точность

Под точностью Фишер подразумевал соответствие истории представлениям слушателя о добре и зле, а значит способность влиять на мировоззрение.^[6]. Фишер считает, что история обладает точностью, когда в ней есть достаточные основания для того, чтобы руководить нашими действиями в будущем. Логика достаточных оснований основана на пяти критериях^[7]:

1. Ценности, которые превозносит история.
2. Релевантность истории относительно затрагиваемых ценностей.
3. Степень вовлеченности слушателей и принятия ими предлагаемых в истории ценностей.
4. Корреляция предлагаемых ценностей с ценностями слушателя.
5. Точность отображения ценностей, воспринимаемых человеческой yjcnh ,fv культурой как наивысшие.

Области применения

В политике

Истории всегда являлись наиболее легким способом донести до широкой общественности идеи той или иной политической силы, этот инструмент часто эксплуатировался в политической коммуникации отнюдь не во благо для общества. Этому способствовали специфические особенности «сюжетного» образа мышления, главной из которых можно считать следующую: информация, которая не соответствует символическому ряду господствующей в умах людей «истории» может быть очень легко ими проигнорирована, отвергнута либо исключена из поля серьезного осознанного рассмотрения^[8]. В то же время человек, находящийся во власти нарративов, может воспринимать совершенно противоречащие друг другу с точки зрения чистой логики установки и утверждения, если в его сознании никак не противоречат друг другу две истории, которые иллюстрируют эти убеждения^[2]. В качестве иллюстрации такого «логического противоречия» можно привести пример человека, который будет ненавидеть жителей западной Украины за «фашизм» и в то же время являться русским националистом радикального толка, трактуя свои убеждения в ключе «патриотизма».

В пиар

Создание историй как инструмента PR «очеловечивает» бренд, демонстрирует потребителям систему ценностей компании, добавляет образности и доверительности имиджу, ускоряет процесс принятия решений во время переговоров, помогает объяснить сложные процессы и явления простым языком, передать систему ценностей компании, усилить слабые стороны компании. Правильно сконструированные истории апеллируют к ценностям и эмоциям своих целевых аудиторий, добиваясь возникновения устойчивой эмоциональной связи между компанией и потребителями, а также передачи и усвоения сообщаемых этими историями ценностей^[9]. Нарратив также воздействует на сознание людей, внушая им “нужные” мысли, формирует сопричастность и способен вызывать запланированную реакцию и соответствующее ожиданиям поведение. Нарративная парадигма Фишера позволяет предопределить возможное отторжение продукта целевой аудиторией, если он несет в себе сообщение противоречащее ценностям и жизненному опыту потребителя^[10].

В средствах массовой информации

Значительная доля продукции средств массовой информации состоит из нарративов^[11]. Информационное пространство наполнено историями потому, что тексты, используемые в журналистике и связях с общественностью, представляют собой либо повествование в чистом виде, либо перечисление событий, из которых повествование может быть составлено^[12]. Так, новостной нарратив имеет главных и второстепенных действующих лиц, «героев» и «злодеев», для него характерно наличие последовательно развивающегося действия, композиционно выстроенного, обладающего началом, серединой, концом, маркированными драматическими поворотами в сюжете, и соответствующего привычным для аудитории сценариям^[13]. Нарратив выступает в качестве формы бытия медийного текста как продукта массовой культуры. Именно нарративный метод изложения новостей используют журналисты во время кризисов и терактов^[14]. Рассказ в красках о произошедшем событии привлечёт больше внимания нежели поминутное изложение сухих фактов^[15].

Критика

• Главным критиком парадигмы Фишера является Роберт Роуленд. В своей статье^[16] Роуленд отмечает три недостатка нарративной парадигмы:

1. Фишер слишком широко определяет нарратив, включая в данное понятие практически любую коммуникацию. Роуленд считает, что определение нарратива в контексте парадигмы необходимо сузить. Не все литературные сочинения, например, можно считать историями. Слишком широкое определение понятия нарратив способно ввести человека в заблуждение по поводу истинного значения этого термина в контексте парадигмы Фишера.
2. Роуленд не считает, что нарративная парадигма Фишера в полной мере является альтернативой рациональной парадигме. Дело в том, что не существует определённых критериев, по которым можно было бы оценить, насколько хорошо функционирует нарративная парадигма, ведь история может быть эффективной, но при этом лживой. К тому же, Фишер предполагает, что есть определённый спектр ценностей, коррелирующийся с «достаточными основаниями», но будут ли одинаковыми эти ценности, например, у христианина, мусульманина и буддиста? Таким образом, по мнению Роуленда, в контексте нарративной парадигмы сложно выработать единые стандарты оценки моральных ценностей, которые бы разделяли все, а также практически невозможно избежать релятивизма. Более того, нарративная парадигма Фишера не может быть применена к дискурсу, где нет возможности рассказать историю. Стандарты нарративной рациональности и её критерии не применимы, например, к сфере фэнтези и научной фантастики.
3. В своей статье^[17] Фишер критиковал рациональную парадигму, уповая на иерархичность её системы, где люди делятся на элиту и экспертов, с одной стороны, и тех, кто им подчиняется, с другой. Однако Роуленд отмечает, что нарративная парадигма не гарантирует отсутствия контроля элит над обществом. Он напоминает, что в основе нацизма лежал миф об арийцах, а коммунизм строился вокруг идеи о рае на земле для рабочего.

• Барбара Ворник считает логику «достаточных оснований», на которой базируется нарративная парадигма, слишком оптимистичной и неподходящей для современных реалий. К тому же, один из праотцов рациональной парадигмы Аристотель уже выдвигал идею о том, что человеку присуща тяга к доброму и справедливому.^[18] По мнению Ворник, изначальные расхождения в трактовке Фишером собственной теории привели к отсутствию полноценной системы оценивания историй. Нет никакой уверенности в том, что человек проанализирует историю, не прибегая к собственным домыслам или логическим доводам, что делает парадигму очень субъективной^[19]. К тому же, даже обладая связностью и точностью, история вполне может лоббировать плохие ценности, как например, в книге Адольфа Гитлера «Моя борьба».
• Виллиам Кирквуд критикует чрезмерную опору на превалирующие в человеческой культуре ценности. Отсюда автор делает вывод об «однобокости парадигмы»^[20], предложенной Фишером, что говорит о её непригодности в определённых сферах человеческой деятельности.
• Коррективы в парадигму Фишера вносят Михаэль МакГи и Джон Нельсон, которые предпочитают функциональный взгляд на нарратив и сюжетику. МакГи и Нельсон считают, что обществу нужна не столько в нарративная парадигма, сколько эпистемология нарративности.^[21]

Ответ на критику=

• Желая объяснить свою точку зрения, в частности Роберту Роуленду^[22], Фишер опубликовал статью «Объясняя Нарративную парадигму». В ответ на критику Роуленда о том, что определение термина нарратив слишком широкое, Фишер привел три значения, в которых оно используется при осмыслении парадигмы:

1. Отдельные формы коммуникации — описания, короткие истории, характеристики.
2. Универсальные типы коммуникации — споры, повествования.
3. Концептуальная основа, позволяющая понять решения, высказывания и действия людей.

• Комментируя критические высказывания Барбары Ворник в адрес нарративной парадигмы, Фишер утверждает, что она путает понятия эффективного дискурса, который использовал Гитлер, и хорошего дискурса, который люди склонны предпочитать. Однако он допускает, что зло может подавить эту склонность, и считает, что это еще одна причина для определения и продвижения гуманных ценностей, представленных в нарративной парадигме.
• Фишер также благодарит всех, кто критиковал нарративную парадигму, так как это лишь подтверждает её валидность.

Я хочу поблагодарить своих критиков, поскольку они только подтверждают правильность моей позиции. Они делают это двумя способами: какую бы линию нападения они ни выбрали, они в конечном счете критикуют или связность, или точность моей позиции, или и то, и другое. И какие бы возражения они ни высказывали, основанием для их возражений будет конкурирующая история, которая, как они, разумеется, полагают, является связной и обладает точностью^[23]

Литература

1. Fisher, Walter R (1984). «Narration as Human Communication Paradigm: The Case of Public Moral Argument». Communication Monographs.
2. Fisher, Walter R (1985). «The Narrative Paradigm: An Elaboration». Communication Monographs.
3. Fisher, Walter R (1985). «The Narrative Paradigm: In the Beginning». Journal of Communication.
4. Fisher, Walter R (1988). «The Narrative Paradigm and the Assessment of Historical Texts». Argumentation and Advocacy.
5. Fisher, Walter R. The Narrative Paradigm: An Invitation. Not a Demand; A Proposal, Not a Panacea,” paper presented at the Speech Communication Association Annual Meeting, San Francisco, 1989.
6. Fisher, Walter R (1989). «Clarifying the Narrative Paradigm». Communication Monographs.
7. Fisher, Walter R (1994). «Narrative Rationality and the Logic of Scientific Discourse». Argumentation.
8. Fisher, Walter R. (1995). «Narration, Knowledge, and the Possibility of Wisdom» in Rethinking Knowledge: Reflections Across the Disciplines (Suny Series in the Philosophy of the Social Sciences). (Fisher & Robert F. Goodman as editors). New York: State University of New York Press.
9. Kirkwood, William G. (1992) «Narrative and the Rhetoric of Possibility», Vol. 59, Issue 1.
10. McGee M.C., Nelson J.S. Narrative Reason in Public Argument // Journal of Communication, Vol. 35, No. 4, 1985
11. Rowland, Robert C. (1989). «On limiting the narrative paradigm: Three case studies». Communication Monographs.
12. Bennett W.L., Edelman M. Toward a New Political Narrative // Journal of Communication, Vol. 35, No. 4, 1985. — p. 158
13. Warnick,Barbara (1987) The narrative paradigm: another store// Quaterly journal of speech.
14. Гриффин Эм. Коммуникация: теория и практика//Гуманитарный Центр, Науменко А.А., 2015. — 688 с.
15. Салиева Л. К. Нарративный анализ. История и современность. Сферы приложения // Вестник Московского университета. Серия 21: Управление (государство и общество ). — 2012. — № 3. — С. 116–128.

Ссылки

1. http://ac-journal.org/journal/2007/Spring/articles/storytelling.html
2. https://ru.scribd.com/doc/271948554/Paradigma-Narrativo-Walter-Fisher-2015
3. http://www.vestnik-philology.mgu.od.ua/archive/v11/v11-2/39.pdf
4. http://culturalresearch.ru/files/open_issues/01_2013/IJCR_01(10)_2013.pdf
5. http://cyberleninka.ru/article/n/narrativnoe-manipulirovanie

Примечания

1. ↑ Fisher W.R. The Narrative Paradigm: In the Beginning // Journal of Communication, Vol. 35, No. 4, 1985, p. 86
2. ↑ Перейти обратно:^{1 2} Там же
3. ↑ Fisher, Walter R (1984). «Narration as Human Communication Paradigm: The Case of Public Moral Argument». Communication Monographs. 1–22.
4. ↑ McGee M.C., Nelson J.S. Narrative Reason in Public Argument // Journal of Communication, Vol. 35, No. 4, 1985, p. 139
5. ↑ Гриффин Эм. Коммуникация: теория и практика//Гуманитарный Центр, Науменко А.А., 2015. — 688 с.
6. ↑ Griffin, Em (28 March 2014). A First Look at Communication Theory. ISBN 978-0-07-784245-1
7. ↑ Fisher, Walter R. (1987). Human Communication as Narration: Toward a Philosophy of Reason, Value, and Action. Columbia: University of South Carolina Press. ISBN 0-87249-500-0
8. ↑ Bennett W.L., Edelman M. Toward a New Political Narrative // Journal of Communication, Vol. 35, No. 4, 1985. — p. 158
9. ↑ Тодорова О.В. Сторителлинг как инновационный PR-инструмент // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – № 4.
10. ↑ Stutts, Nancy B.; Barker, Randolph T. (2016-08-15). «The Use of Narrative Paradigm Theory in Assessing Audience Value Conflict in Image Advertising». Management Communication Quarterly. 13 (2): 209–244.
11. ↑ Fairclough, N. Media Discourse Текст. / N. Fairclough. L.: Edward Arnold, 2002.-214 p
12. ↑ Луканина Мария Владимировна, Салиева Людмила Казимовна Нарративное манипулирование // Государственное управление. Электронный вестник. 2014. №46. С.210-225
13. ↑ Тюпа В.И. Очерк современной нарратологии // Критика и семиотика. 2002. Вып. 5. С. 5–31.
14. ↑ Christopher T. Caldiero”Crisis Storytelling: Fisher’s Narrative Paradigm and News Reporting”, American Communication Journal,2007.ISSN: 1532-5865.Vol 9, Issue 1
15. ↑ Ronnie D. Lipschutz”Reconstructing World Politics: The Emergence of Global Civil Society”,Journal of International Studies,1992.ISSN 0305-8298.Vol.21.No3,pp.389-420
16. ↑ Rowland, Robert C. (1989-03-01). «On limiting the narrative paradigm: Three case studies». Communication Monographs. 56 (1): 39-54. doi:10.1080/03637758909390248. ISSN 0363-7751.
17. ↑ Fisher, Walter R (1984). «Narration as Human Communication Paradigm: The Case of Public Moral Argument». Communication Monographs. 1-22
18. ↑ Политика // Аристотель. Сочинения: В 4 т. М.: «Мысль», 1983. Т. 4. — С. 376—644.
19. ↑ Barbara Warnick (1987) The narrative paradigm: another store// Quaterly journal of speech, 172—182
20. ↑ Kirkwood, William G. (1992) «Narrative and the Rhetoric of Possibility»,Vol. 59, Issue 1, pp.30-47
21. ↑ Michael Calvin McGee; John S Nelson «Homo Narrans Narrative Reason in Public Argument», Journal of Communication (pre-1986); Fall 1985;p.139.
22. ↑ Fisher, Walter R (1989). «Clarifying the Narrative Paradigm». Communication Monographs. 56: 55-58
23. ↑ Fisher, Walter R. The Narrative Paradigm: An Invitation. Not a Demand; A Proposal, Not a Panacea,” paper presented at the Speech Communication Association Annual Meeting, San Francisco, 1989.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Нарративная_парадигма

Нарратив простыми словами — это повествование или сюжет в интерпретации рассказчика. В отличие от самого сюжета и его фабулы, нарратив имеет некоторые отличительные особенности, в основном, смысловые.

В чем же эта разница заключается — расскажем в статье.

Что такое нарратив

Нарратив — это некоторая линия повествования, занимаемая рассказчиком, благодаря чему у нас есть возможность пересказывать один и тот же сюжет иначе, интерпретировать его по-другому, не меняя структуру фактического ряда — последовательность событий. Это возможность множественной интерпретации, в зависимости от закладываемых нарратором (рассказчиком) смыслов.

Чтобы объяснить термин более подробно, начнем издалека. Понятие нарратива начали употреблять философы-постмодернисты, сам термин же пришел из историографии — науки о развитии исторического знания. Событие в нарративе трактуется не иначе, как в связке с его интерпретацией.

Постмодернисты советуют в первую очередь обращать внимание на смысл самой истории, а не на форму и способы ее изложения. В нарративе смысл всё, а форма — это уже второстепенная неразрывная часть.

Сам нарратив, в чем согласны между собой большинство современных философов и психологов, представляет собой сочетание языковых и психологических структур, ценных в культурном и историческом контексте. При этом нарратив ограничен возможностями и умениями самого рассказчика, уровнем владения языком, образования, социально-культурным контекстом, в котором он находится, и т.д.

Нарратив в психологии

Еще с древних времен через рассказ человек стремится структурировать реальность, разложить по полочкам свой личный опыт и передать его другим людям. Нарратив призван включить внимание читателя или зрителя в сам процесс повествования, сделать частью этого полотна через смыслы, которые ему близки.

Психологи отмечают, что человеку проще упорядочить свою жизнь, если он воспринимает ее в связке с законами повествования. Человек чаще всего находится в постоянном состоянии рассказа самому себе собственной истории, мотивов, желаний и смыслов. Некоторые из этих процессов находятся на уровне бессознательного.

В жизни мы постоянно рассказываем о себе другим, оцениваем себя и свой путь с точки зрения значимых для нас людей, рефлексируем на тему прошедших событий и сами себе снова и снова по-новому рассказываем, что же то или иное событие в нашей жизни значило, в зависимости от переменных, которые в текущий момент присутствуют в нашей жизни.

Например, ваш знакомый может несколько лет жалеть о том, что пошел учиться на психолога, инженера, экономиста или выбрал любую другую профессию. Но потом, когда его жизнь налаживается, знания, которые он получил, приносят пользу, он может чувствовать, что он находится на своем месте. Так одни и те же события мы можем рассказывать себе в контексте разных нарративов, придавая истории новый смысл на основе одних и тех же событий.

В общем-то, в этом и заключается работа психолога — помочь человеку переосмыслить события его жизни с точки зрения другого нарратива, переписав личную историю без изменения в действительности фактов или их подмены. Меняется же только угол зрения, и этого достаточно, чтобы сформулировать новые смыслы и найти ценности, которые до этого были незаметны.

Нарратив в литературе

С точки зрения литературных произведений, нарратив — это последовательность повествования, структура событийной линии. Только не стоит путать нарратив с сюжетом, если сюжет — это скорее фабула или само содержание, то нарратив — это структура, на которую уже накладывается фабула или содержание.

Некоторые писатели предлагают для более простого понимания разделить сам нарратив на нарратемы или актные роли — функции персонажей. Ж. Греймас предлагает разделить нарратив на следующие фигуры: помощник и оппонент, отправитель, получатель, субъект и объект.

А В. Пропп ввел понятие нарратемы — это единицы нарратива, которые могут представлять собой как функции персонажей, так и сами ситуации или предметы, включать в себя характеристики персонажей.

У одной и той же истории могут быть разные нарративы

В более широком смысле нарратив — это способ изложения конкретной истории, причем одну и ту же историю можно рассказать с точки зрения разных нарративов. Например, в одной из серий «Симпсонов» в 33 сезоне Гомера ошибочно обвинили в том, что он оставил Маленького Помощника Санты запертым в машине с закрытыми окнами на жаре, кадры произошедшего вирусятся, и Симпсон становится изгоем.

На самом же деле нам показывают, что Гомер вышел буквально на 2 минуты за мороженным, решив порадовать своего питомца лакомством в жаркий день. Перед тем, как уйти, он оставил окна машины открытыми, но пес по имени Маленький Санта случайно нажимает на кнопку, которая закрывает все окна, ключи выпадают, и животное остается в закрытой в машине. Сам же Симпсон совсем не хотел причинить вреда своему псу и сделал все, чтобы подобная ситуация не произошла. Но общество начинает осуждать Симпсона, который не готов извиниться за свой поступок, поскольку не чувствует своей вины.

Это пример, как одна и та же история рассказывается с точки зрения двух нарративов, — один из них о том, что Гомер не виноват, искренне любит пса и заботится о нем, мы понимаем, что произошедшее не больше, чем случайность, и с другой стороны есть еще один нарратив, рассказанный внутри одного и того же сюжета, — Гомер злостный преступник, который не позаботился о безопасности своего питомца и заслуживает общественного порицания.

С точки зрения Симсона, он невиновен, с точки зрения общества — он жестокий преступник. Выходит, что два разных нарратива или смысла заложены внутри одного и того же сюжета, таким образом авторы вызывают сопереживание в зрителях, показывая две стороны одних и тех же событий и их неоднозначность.

Нарратив на примере Лолиты и Алисы в стране чудес

Или, например, «Лолита» Набокова может быть представлена как история, в которой 12-летняя девочка соблазняет своего отчима или как история насилия над ребенком со стороны взрослого человека с серьезными отклонениями в психике, заслуживающего сурового наказания.

Еще один пример — история «Алисы в стране Чудес» Льюиса Кэрролла может быть представлена как сказочный сон девочки или как история травмированного ребенка с глубокой психической травмой, что было продемонстрировано в компьютерной игре «Америкэн Макги: Алиса» в жанре action.

Понятие нарратива перекочевало в рекламу и маркетинг. Несмотря на то, что из-за обилия рекламных сообщений у нас формируются «слепые зоны», которые позволяют сознанию фильтровать поступающую информацию, использование нарратива позволяет привлечь внимание потребителей к продукту. Мы не можем разлюбить истории, и этим пользуются пиарщики, рекламщики и политтехнологи.

Важнее всего рассказать такую историю достаточно убедительно и внятно, и она точно закрепится в общественном сознании. Типичная сказочная схема или нарратив в рекламе — это наличие протагониста или главного героя, злодея и волшебного предмета.

Вспомним ту же рекламу бытовой химии — здесь чаще всего в качестве главного героя выступает домохозяйка, в качестве злодея, которого нужно побороть, — грязь, а в роли волшебного предмета, заменяющего волшебную лампу, кольцо или любой другой сказочный предмет, — само моющее средство.

А в рекламе Мистера Проппера моющее средство вообще является аналогом лампы Алладина, из которой появляется «Джинн чистоты».

Нарратив и лоббисты

Хороший пиарщик может обосновать даже пользу курения, как это было продемонстрировано в фильме Джейсона Райтмана «Здесь курят» или «Thank you for smoking» 2005 года.

Это комедия и драма в одном лице, которая иллюстрирует работу специалиста по связям с общественностью, лоббирующего табакокурение. Работа у Ника Нэйлора не легкая, а сам фильм объясняет, как одни и те же факты могут быть преподнесены нам с точки зрения другого нарратива, ведь иногда всё дело только в таланте рассказчика.

Профессиональных пиарщиков учат убедительно обосновывать один и тот же тезис, приводя аргументы «за», а затем точно также «против». Такая работа иногда — это мастерское умение обелить даже то, что кажется черным как смоль. С таким талантом, как нам кажется, почти рождаются.

Что же из этого правда — вопрос к философам, которые разбираются в диалектике. Но об этом мы поговорим уже в другой статье.

Читай также:

• «Странная реклама, но мне нравится»: 5 удачных примеров эпатажного пиара
• Откуда пошли мифы о чудовищах и почему они так похожи друг на друга
• Как русские сказки отразились на нашей жизни

Понятию «нарративный дизайн» уже 15 лет, первая вакансия появилась в 2006 году, а копья о том, что в это понятие входит, мы все еще ломаем. Нарративных дизайнеров постоянно путают со сценаристами (game writers).

С «game writers» тоже есть путаница. В отечественной традиции прямой перевод «игровые писатели» используется как название для писателей, которые пишут игровые новеллизации, или внутриигровые книги, или другие большие куски прозаического текста.

То, что в английском называется «game writer» по смыслу ближе всего к понятию именно «сценарист».

Также в русском языке есть понятие «игровой копирайтер» — так называют и сценаристов, и игровых писателей, но по сути же, по смысловому значению слов «игровой копирайтер» — это тот, кто пишет именно внутриигровые тексты, например, аутсорсер по диалогам.

Сценарист же — это тот, кто придумывает сюжет, драматургию, работает над мотивацией персонажей.
Ох, определять нам еще не переопределять.

Хотя, задумайтесь, если бы слов «game writer» хватало, то не было бы потребности выдумывать какую-то новую непонятную профессию «нарративный дизайнер» (narrative designer), которая только вводит всех в заблуждение. К чему такие сложности?

Тем не менее, понятие появилось, появилось слово, его обозначающее, а все потому, что появилось — вернее существовало и раньше, но проявилось, стало видимым, осознаваемым — само явление.

Мы не получили этот мир и цивилизацию в готовом виде. У нас нет сразу в языке всех нужных слов. Мы не пришли на все готовое.

Разработка игр развивается. Профессии в геймдеве тоже развиваются. Меняются платформы и жанры, форматы потребления. Выделяется все больше узких областей в профессиях. Появляется все больше специалистов в этих узких областях.

Так произошло и с нарративным дизайном. В какой-то момент усложнение производства и усложнение понимания видеоигры как медиума со своим уникальным языком рассказа истории привело к тому, что возникла потребность в новой профессии.

А профессия потянула за собой и понятийный аппарат. Новый язык с новой терминологией для того, чтобы говорить о вещах, которые до этого не имели имен, не были выделены из ткани, плоти игры как отдельные сущности.

Первая сложность с определением и использованием новой терминологии — психологическая

Игроки (и даже некоторые разработчики) — очень консервативный народ. Какие игры заимпритинговались с детства, те и объявляются идеалом. Вой о том, что игры стали хуже, играть не во что и пр., и пр. — не утихает на болотах.

Игроки страшно не любят, когда «критикуют», то есть анализируют их любимые игры. Они готовы оставить право критиковать только себе. Журналисты, сами разработчики, исследователи, упаси господи, ученые — по мнению игроков — не имеют права касаться своими руками и мозгами святого.

Поэтому любое, любое, любое исследование, рассуждение, анализ, разговор об играх встречаются в штыки. И не только в среде игроков.

Разработчики иногда тоже бывают подвержены крайнему консерватизму взглядов. Им бывает сложно признать, что кто-то — особенно если он сам не разработчик, или даже разработчик другого жанра, другой платформы или модели монетизации — может что-то толковое сказать про их игры.

Я тоже подвержена этой болезни. Мне бывает крайне сложно заставить себя слушать чужие рассуждения о нарративе в играх и нарративном дизайне. Потому что у меня уже есть своя сложившаяся картина мира, где все разложено по полочкам, и любая новая информация грозит этот порядок нарушить. И придется все пересматривать, переоценивать, снова раскладывать. А это тяжелый труд.

Но научная картина мира требует как раз противоположного. С точки зрения ученого — катастрофично застревать в одной точке зрения. Важна истина, а не остаться во что бы то ни было правым или оставить за собой последнее слово.

Вот это психологически очень важный момент. И он касается всей остальной статьи.

Я могу ошибаться. Я могу прочитать ее через год или пять лет и быть сама с собой не согласна. Сейчас моя картина мира стройна, и я ей с вами поделюсь.

Возможно, вы поймаете меня на противоречиях и покажете мне другие грани, которые сейчас находятся у меня в слепом пятне.

Значение имеет только развитие, прогресс.

Все, что я делаю, я делаю для прогресса. Если я ошибаюсь, так тому и быть. При накоплении новых данных и появлении новых идей мне не зазорно будет отказаться от старого мнения.

И я считаю — как говорят у нас в геймдеве возлюбленным англицизмами — имею сильное мнение, что понятие «нарратив» критично важно и отличается от понятия «повествование». Оно должно быть, его важно понимать и правильно использовать. Это нужно для прогресса, для качественного скачка в разработке историй для игр.

Я считаю, что понятие «нарративный дизайнер» также крайне важно. Оно отличается от понятия «сценарист», это разные вещи. Соседние, но разные. И крайне важно эту разницу понимать и правильно использовать слова.

Пока отечественные разработчики игнорируют определения этих понятий — нарратив и нарративный дизайн, нет шанса улучшить качество историй в играх и поднять его до мирового уровня. Потому что жопа есть, а слова нет.

А пока слова нет, оперировать понятием и анализировать явление мы не можем, потому что тупо его не видим.

Ноам Хомский считает, что язык появился не как средство коммуникации, для этого он как раз слишком несовершенен, слишком неудобен, а как инструмент мышления.

Термины и их определения — нужны для мышления. Для коммуникации тоже, но вы видите, какие у нас с этим проблемы.

Смысл определений

Дефиниция — это когнитивный инструмент для определения, где заканчивается объем понятия и начинается то, что к нему не принадлежит.

То есть, другими словами, важно и нужно заниматься определениями слов и использовать точную терминологию — особенно в практике разработки — для того, чтобы отличать мух от котлет.

Чтобы разрабатывать нарратив в игре — надо понимать, что к нарративу относится, а что нет.

Чтобы заниматься нарративным дизайном — надо понимать, что к нарративному дизайну относится, а что нет.

Пока мы пихаем в оба термина все, что в голову придет — толку нет, прогресса нет. Пока мы неаккуратны и небрежны в определении термина — толку нет, прогресса нет. Когнитивный инструмент, то есть инструмент мышления, не работает, не помогает. Бесполезен.

Если вам кажется, что термины и все эти умствования бесполезны — так это потому, что вы «не умеете их готовить», в том смысле, что термины не точны и не помогают на практике.

Задача хорошей терминологии помогать на практике.

Но не надо требовать от текущей терминологии сразу крутого уровня практической применимости. Москва не сразу строилась. Еще пройдет время, куча дебатов, несколько конференций, прежде чем термин обкатается и из грубого булыжника станет идеально круглым голышом, которым уже можно бить прицельно белке в глаз.

Так что, предлагаемая мной ниже терминология — это черновик. Заготовка. А предлагаемые ниже рассуждения о ней — это попытка не начать, а продолжить диалог. Он уже давно начат.

Что такое «нарратив»?

Я даю на своих курсах следующие определения.

История — это информация, переданная в художественной форме.

Сценарий — это документ, в котором зафиксирован сюжет игры.

Сюжет — это ряд событий, происходящих в художественном произведении и выстроенных для читателя (зрителя, игрока) в композиционном порядке.

Это не оптимальные определения, но они достаточны для образовательных и практических целей.

История, сценарий, сюжет, повествование — все эти слова интуитивно понятны, в отличие от слова «нарратив».

Слово «нарратив» существует в русском языке уже очень давно. Это не неологизм. Оно используется в разных областях — в литературоведении, в юриспруденции, в психологии, в разработке видеоигр. И везде оно имеет свои оттенки значения.

Существует отдельная наука — нарратология, которая занимается нарративами вообще. Наверное, нужно обратиться к ней, да?

Как вы думаете, сколько научных определений нарратива существует у нарратологов?

Мой научный руководитель Евгений Сергеевич Маслов написал монографию «Что такое нарратив», где проанализировал 18 определений + дал собственное.

18! А не одно с Википедии (довольно бесполезное для практики разработки игр, к слову).

И ни одно из них не идеально. У меня вот например есть комментарии ко всем, потому что мне важно, чтобы определение включало специфику игр и подходило для практики нарративного дизайна. А существующие определения из-за специфики кругозора самих ученых-филологов едва-едва начали включать в себя кино как медиум. Про игры там пока даже не задумались!

То есть я уже заявляю, и дерзости мне хватает, что ни одно из текущих нарратологических определений нарратива меня не устраивает. И я имею на это право. Вообще-то любой имеет. Другое дело, что, чтобы мое мнение стало хоть сколько-нибудь весомым, мне надо провести определенную работу, публикации и все такое.

В практике Нарраторики мы используем сейчас определение Адриана Хмеляжа и Томаса Грипа. Оно тоже совершенно не идеально и местами запутывает. Но оно уже хотя бы про игры.

Нарратив, по Хмеляжу и Грипу — это:

1. Полнота игрового опыта (totality of user experience)
2. Уникальное прохождение игрока.

Чем оно плохо? Тем, что сближает нарративный дизайн с UX до полного смешения. И встает вопрос, а если все в игре «нарратив», то как его вообще отделить от того же UX и как им заниматься.

Тем не менее в нем содержится важное зерно: нарратив — это действительно про опыт игрока, про то, что происходит с игроком.

Определение нарратива от Нарраторики:
Нарратив — это история, которая возникает в голове у игрока в процессе прохождения игры.

Нарратив — это то, что «создается» самим игроком при взаимодействии с игрой. А нарративный дизайн — это как повлиять на историю, которую создает себе игрок. Как срежиссировать режиссуру игрока. Who watches the watchers, где разработчики watch, а игроки watchers.

Разница между нарративом и повествованием

И вот теперь смотрите, отличие термина «нарратив» от бытового, привычного в повседневном обиходе «повествования».

Вообще, нарратив и повествование — это синонимы. Но не абсолютные, а контекстные. Они могут друг друга заменять в соответствующем контексте, но не всегда. Иногда нам важны специфические оттенки значений этих слов.

Повествование — это процесс, то, что повествуется. У повествования есть повествователь, тот, кто повествует. И есть слушатели, реципиенты.

«Нарратив» переносит акцент с разработчика (повествователя) на игрока (реципиента). То есть разработчик занимается со своей стороны повествованием (ок, пусть так, хотя мне в принципе не нравится это слово, оно стертое совсем), а нарратив — это то, что получается на выходе у игрока — причем!!! — с активным участием игрока.

Только так, а не иначе.

Нарратив создает игрок своими действиями, одушевляя игру, вытаскивая, доливая, трансформируя смысл своих действий.

Пересказ игровой сессии — это нарратив. Сценарий — это документ, в котором изложен сюжет. Сюжет — это не нарратив. Это часть нарратива. Но нарратив больше сюжета.

То есть: нарратив и нарративный дизайн — про игрока. Игрок — ключевое лицо в нарративе.

Эту же мысль озвучивают в своем докладе на GDC «Writing and Narrative Design: A Relationship» Молли Мэлоуни и Эрик Стирпи, нарративный дизайнер и сценарист студии TellTale соответственно.

Сценарист отвечает за ПЕРСОНАЖЕЙ.
Нарративный дизайнер отвечает за ИГРОКА.

И вот тут нас встречает следующая проблема.

Роль нарративного дизайнера на проекте

Выходит, что нарратив — это таки всё. Все, что происходит с игроком, все, с чем игрок взаимодействует. Нарратив начинается с маркетинга, продолжается в игровом меню, сплетает в единую смысловую колбасу все, что происходит в игре, и остается с игроком, когда тот выходит из игры.

Это с одной стороны уже полезно для разработки, с другой — бесполезно.

Полезно это потому, что мы можем теперь оценить роль буквально каждого элемента игры с точки зрения — работает этот элемент на тот нарратив, который мы хотим чтобы возник у игрока, или не работает. Или вообще создает диссонанс, рушит погружение и экспириенс.

Бесполезно — потому, что это опять про ВСЁ. Со всем невозможно работать, только с частями. Помня при этом, что целое (игра, нарратив) больше суммы частей.

А хуже всего то, что правильно понимая значение термина «нарратив» как ВСЁ, люди (сами нарративные дизайнеры в первую очередь) начинают воспринимать роль нарративного дизайнера, как самую важную, ключевую. Практически «режиссер» игры.

Сравнение любой профессии из разработки игр с режиссером кино — это общее место. Кого только режиссером не обзывают — продюсера, геймдизайнера, теперь вот еще и нарративного дизайнера. НО ЭТО НЕ ВЕРНО.

Никого не надо сравнивать с режиссером кино. Нет такого аналога в разработке игр. Зачем вообще эти аналогии? Они только запутывают.

Единственная профессия, которую можно сравнить с режиссером кино — это гейм-директор (game director). Как Кодзима. Или Дыбовский. Или Дракманн. Вот они режиссеры, да. И да, они выполняют функции нардизов, НО НЕ ТОЛЬКО. Как гейм-директоры (то есть пусть ладно так уж и быть «режиссеры игры») — они сразу и продюсеры, и геймдизы, и нардизы, и главные сценаристы (шоураннеры?), и биздевы.

Нарративный дизайнер — это не режиссер. Это вспомогательная профессия. Это сплав геймдизайнера и сценариста, который сам контент не создает, он работает над тем, как контент будет подан в игре.

Поэтому такие трудности в определении рабочих задач у нардизов. Часто возражение, которое я встречаю, мол, нарративные дизайнеры и сами не знают, чем занимаются. Нет единого списка задач и навыков для профессии.

И действительно, есть даже шутка — спроси у четырех нардизов, что входит в их обязанности, получишь четыре разных ответа. И это правда. Потому что на четырех разных играх — матч3, шутере, текстовом квесте и интерактивном кино — будут четыре разных сэта профессиональных обязанностей для нардиза. Потому что эти четыре разных жанра рассказывают истории РАЗНЫМИ инструментами и средствами.

Не стоит переоценивать важность роли нардиза и приписывать ему статус бога. Вас ждет горькое разочарование, когда окажется, что ваш номер шестнадцатый, и ваша основная задача — следить, чтобы все варианты развилок нормально стыковались. Или писать дотошно муторный дизайн-документ о том, как работает система квестов.

Но проблема разницы между академически верным определением нарратива и практикой разработки игр, как видите, есть.

И чтобы ее избежать, мы вводим следующее разграничение — мы делим значение термина «нарратив» на академическое и практическое, широкое и узкое.

Широкое и узкое понимание нарратива

С научной точки зрения, и пока мне не доказали иное, я продолжу так считать, нарратив — это реально всё, тоталити оф юзер экспириенс. История, возникающая в голове. Непрерывный рассказ себе о себе, о мире вокруг, о других людях. Нейрофизиологический процесс, который включен в базовую прошивку мозгов и который нельзя выключить (theory of narrative thought можно погуглить, теория, конечно, но мне нравится).

Мы непрерывно рассказываем себе историю, и игра, в которую мы играем, становится историей в истории.

Еще раз. Широкое определение понятия «нарратив» — это история, которая возникает в голове у игрока в процессе прохождения игры. Эта история включает в себя весь опыт игрока в игре, даже тот, который не относится непосредственно к восприятию сюжета, просмотру катсцен, чтению диалогов и записок.

Но с практической точки зрения — для нужд разработки — мы ограничиваем «нарратив» теми усилиями и дизайнерскими решениями, которые предпринимают разработчики с конкретной целью — рассказать / дать игроку рассказать себе самому историю.

Последнее уточнение через «/» про встроенный и эмерджентный сторителлинг, как можно догадаться.

Встроенный (embedded) сторителлинг — разработчики создали историю и встроили (имплементировали) ее в игру.

Эмерджентный (выросший, спонтанный, emergent) сторителлинг — разработчики создали инструменты, которыми игрок сам создает свою историю в процессе прохождения игры.

Типологию создал Марк Лебланк, а подробно изложили Кэти Сален и Эрик Циммерман в их книге Rules of Play.

Да, эмерджентный сторителлинг — то есть история, которую игрок создает себе сам с помощью инструментов, которые ему дали разработчики — это тоже нарратив. Безусловно. В широком понимании.

В узком понимании — инструменты, которые задизайнили разработчики, которые они положили в игру и научили игрока ими пользоваться, и просчитали хотя бы как-то предполагаемый эффект — это тоже нарратив. Нарративный дизайн в чистом виде.

То есть — еще раз — в узком понимании нарратив в видеоигре — это результат работы разработчиков с целью создать историю. Намеренные усилия разработчиков по созданию истории, а не самозародившаяся, как мыши в шкафу, история в голове игрока по прихоти игрока. Когда разработчики хотят, чтобы игра была историей — они разрабатывают ее нарратив.

Игра может быть историей очень по-разному. Игра может быть линейной историей, как Last of Us, игра может быть историей-системой как Frostpunk или Darkest Dungeon. История в игре может быть кубиком Рубика как Stanley Parable или Her Story. История в игре может целиком и полностью появляться из действий игрока как в Цивилизации, Майнкрафте или Sims.

Разработчики могут не ставить себе целью рассказать историю вообще. Или могут смотреть на историю, как на что-то второстепенное, нужное для галочки, опциональное. Имеют право. Мы говорим о разработке нарратива, когда разработчики конкретно хотят историю в своей игре, предпринимают для этого осознанные шаги.

Есть ли нарратив в Тетрисе?

С позиций широкого определения нарратива — нарратив в тетрисе есть. И в змейке. И в пакмане. И в пасьянсе. И в сапере. В любой, даже самой абстрактной игре.

С позиций узкого определения нарратива — в тетрисе в его классическом виде нарратива нет. Потому что разработчики не собирались и ни пальцем не пошевелили, чтобы рассказать там какую-то историю. Это абстрактная игра и абстрактная механика.

С тз широкого определения нарратива все идеи, что тетрис а) про «ошибки накапливаются, а достижения исчезают», б) про войну порядка с хаосом, где порядок — это пустота (Дыбовский), абсолютная правда. Тетрис про это.

С тз узкого определения нарратива все эти идеи — просто интерпретации. Это не игровой нарратив, это СПГС игроков.

Сценаристика vs. Нарративный дизайн

Но и тут нас ждет сложность. Отрезали одну голову гидре, выросла другая.

Окей, мы отделили академизм от практики. И академизм пусть занимается поисками истины и юридически-точных формулировок, а у практики свои практические задачи. Мы дальше обсуждаем только узкое определение нарратива.

Нарратив — это история, которую закладывают в игру разработчики, или инструменты для рассказа истории, которые разработчики опять же разрабатывают и кладут в игру, чтобы игрок создал себе историю сам.

И нам становится понятно, что такое нарративный дизайн.

Нарративный дизайн — это целенаправленные действия разработчиков по созданию истории в игре.

Окей, гугл, а чем это отличается от сценаристики, драматургии? Она же тоже про создание истории в игре.

А вот теперь следите за руками. Все очень просто.

Сценаристика — про СОДЕРЖАНИЕ, про то, что. Сюжет, персонажи, события, диалоги, тексты.

Нарративный дизайн — про ФОРМУ, про то, как. Как все это увидит игрок? Как игрок будет с этим взаимодействовать?

Нарративный дизайн про то, где игрок получает историю, как он ее получает (интерактивно, неинтерактивно, через интерфейс, на движке, катсценой, механикой, собственным решением), как он с ней взаимодействует, как он ее трогает, слышит, видит.

Нарративный дизайн про системы. Системы квестов, диалогов, процедурного сторителлинга. Нарративный дизайн про интерфейсы — чтобы тексты были читабельные, если уж они у вас есть и используются для рассказа истории. Нарративный дизайн про атмосферу и энвайронментал сторителлинг — если вы рассказываете игроку историю через окружение, невербально.

А еще — нарративный дизайн — про механики. Первый и главный инструмент нарративного дизайна — это механики, геймплей. То, что делает игрок.

То, что делает игрок — и есть его история. То, что ДЕЛАЕТ.

Не что читает, видит, слышит. А что делает. Только геймплей нельзя скипнуть и пропустить мимо ушей. Потому что игрок ради геймплея в игру пришел. Геймплей отличает игру от кино и литературы. Геймплей — это язык, которым игры рассказывают истории.

Зачем нужно понятие «нарратив» на практике?

Чтобы считать историей не только тексты, катсцены и сценарий.

Чтобы учитывать в финальном продукте и опыте игрока — систему квестов, систему процедурки, систему диалогов, эмергентный нарратив, энвайронментал сторителлинг, атмосферу (fx,sfx)… — все составляющие игры и то, как они работают в ансамбле.

Кастрируя язык игр до сюжета и диалогов, мы выплескиваем 90% информации и эмоциональных реакций игрока.

Я не говорю, заметьте, что сюжет, тексты и катсцены не важны или что это плохие инструменты. Это именно что инструменты. Их можно использовать хорошо, плохо, гениально. Но история в игре — НАРРАТИВ — несводим к ним. Он гораздо шире.

Еще раз: сценарием, лором, текстами занимаются сценаристы. Они пишут контент.

Нарративными механиками (механиками, которые рассказывают историю), системами (диалогов, квестов), окружением, местом и временем диалогов, катсцен и записок в игре, их интерфейсами и правилами взаимодействия с ними занимаются нарративные дизайнеры.

Сценарист отвечает за то, какую историю получит игрок.
Нарративный дизайнер отвечает за то, как игрок получит свою историю.

Сценарист — ЧТО.
Нарративный дизайнер — КАК.

К сожалению, путаница в названии и сути профессий очень распространена в отечественном геймдеве. Это плохо. Не надо так. Это разные вещи.

Добавлю сюда табличку по скиллам и особенностям обеих профессий.

В завершение приведу пару докладов о работе нарративного дизайнера и разнице между НД и сценаристом.

Доклад нарративного дизайнера Control Брук Мэггс из Remedy на Digital Dragons 2020 просто бесценен, потому что в красках демонстрирует суть проблемы. Не так легко рассказать, что конкретно делает нарративный дизайнер на проекте. Проще показать.

Уже упоминавшийся выше доклад с GDC «Writing and Narrative Design: A Relationship» Молли Мэлоуни и Эрик Стирпи, нарративный дизайнер и сценарист студии TellTale, на примере своей работы объясняют разницу профессий, и как обе профессии работают друг с другом на примере одной сцены из Minecraft Story Mode.

Слово «нарратив» сегодня используется довольно часто, в основном как синоним «сюжета». Однако значение этого слова гораздо шире и одними сюжетами не ограничивается. Сейчас слово «нарратив» применяют относительно журналистики, производства новостей, сериалов и видеоигр. Рассказываем, что это за слово и почему оно стало важной частью современной культуры.

Что такое нарратив?

«Нарратив» происходит от английского narration — «повествование». Нарратив означает повествование в широком смысле, не только ответ на вопрос «что случилось?», но и последующие ответы о причинах и последствиях событий, о которых повествуют. Важной составляющей нарратива является история: повествование всегда ведется о каком-то событии, которое имеет свое развитие. В нарратив входит все, от диалогов до цвета занавесок в комнате, где происходят самые важные обсуждения героев.

Чем это отличается от сюжета?

Сюжет — это скелет рассказываемой истории, он находится внутри и в связи с этим имеет более жесткую структуру. Нарратив строится вокруг сюжета, именно благодаря ему мы можем взглянуть на сюжет с другой точки зрения и в новых форматах.

Возьмем в качестве примера миф о Тесее и Минотавре. Сюжет строится вокруг дани, когда афиняне присылают 14 молодых юношей и девушек для ритуального убийства в наказание за смерть сына критского правителя и в устоявшийся ход вещей вмешивается сын царя Афин Тесей, который отправляется на Крит, чтобы убить чудовище.

В сюжете у нас есть дань, герои, чудовище, месть и борьба за освобождение страны. А в начале 2000-х американская писательница Сьюзен Коллинз берет этот сюжет и окружает его новым нарративом, который мы все знаем как трилогию «Голодные игры». В этом нарративе мир Античности сменяется футуристичным государством Панем, где есть система дистриктов с монопроизводством и в качестве наказания за мятеж эти дистрикты также отправляют юношей и девушек для ритуального — назидательного — убийства. Герои здесь также стараются победить чудовище (в лице проводящей голодные игры власти).

Или возьмите историю о принце датском Гамлете, оставьте кровавое братоубийство и побег наследника, разоблачение предателя, но сделайте хеппи-энд вместо трагедии, а людей замените львами. И вместо Дании местом действия сделайте саванну — и у вас появится новый нарратив, произведение, известное нам как «Король Лев».

На этих примерах видно, что нарратив вбирает в себя не только сюжет и последовательность действий, но и то, как мы воспримем место действия и его время, наиболее популярные идеи и мотивацию героев. Грамотно построенный нарратив создает у зрителя, читателя или игрока ту полноту восприятия, к которой стремится автор.

Так, в сфере гейм-дизайна нарратив — это повествование не с точки зрения разработчика, а с точки зрения игрока, это тот игровой опыт, который человек получит при прохождении игры.

Научиться анализировать Большие Данные и начать управлять «Матрицей» вам поможет наш курс «Big Data».

Как считывается нарратив?

Для передачи зрителю нарратива есть много способов. Один из них, самый простой и понятный, — это экспозиция. Когда читателя или зрителя не сразу бросают в гущу событий, а постепенно знакомят с историей или миром, где она разворачивается. Так, в серии «Звездных войн» к восприятию нарратива зрителей готовит фирменная заставка, а в некоторых фильмах и сериалах под экспозицию отводится целый эпизод (как сделали в первой серии «Игры престолов» или в вышедшем в 2021 году фильме «Дюна»).

Еще один способ ввести зрителя в курс дела — это закадровый голос. Он бывает двух типов: герой-рассказчик и повествователь. Герой-рассказчик — это часть сюжета, он очевидец или участник событий, поэтому он рассказывает нам свое видение истории. Тогда нарратив будет находиться за пределами того, что рассказал нам герой, ведь он может даже по-своему искажать события или оправдывать себя. Героем-рассказчиком является Токио в сериале «Бумажный дом».

А вторым вариантом закадрового голоса может быть повествователь, который может вообще никак не относиться к событиям истории и быть гораздо ближе к самому зрителю. Например, такой закадровый голос вы можете встретить в сериале «Благие знамения».

Будем на связи! Подписывайтесь на нашу рассылку и получайте каждую неделю подборки актуальных и интересных статей от нашей команды.

        Последнее время всё чаще в текстах о политике стало встречаться слово «нарратив». Интуитивно я понимал тот смысл, который стоит за этим понятием, но перед тем, как написать небольшой пост об использовании этого оружия, решил уточнить некоторые моменты, и вот, после часового рыскания в Интернете, счёл полезным сделать небольшой обзор на основе найденных в Интернете текстов. Продвинутым пользователям соцсетей и, тем более, специалистам, читать его нет смысла (разве что для уличения меня в ошибках и неточностях), а вот знатокам примерно моего уровня, думаю, будет полезно слегка расширить свои познания.

         Это слово вошло в моду в эпоху постмодерна. Философы-постмодернисты накрутили тут такой дремучий лес из терминов, что когда я попытался заглянуть в эту чащу чуть поглубже, как тут же, ещё на входе, наскочил на дерево, получил увесистый удар в область головы и быстренько ретировался. Бродите в этом лесу сами. Один сучок с того самого дерева:

          «В рамках коммуникативного события метафора персонификации представляет нарратив как субъект дискурса в его темпоральной динамике, проходящий определенные этапы своей „дискурсивной жизни“… Да тут надо целый язык учить, а зачем мне это надо? С кем мне на нём разговаривать? Его даже мой кот не знает, а ведь это умнейшее существо. Поэтому, общие теоретические построения постмодернистов я обошёл стороной, а сделал акцент на тех особенностях и смысловых оттенках нарратива, которые делают его эффективным оружием в политических вопросах.

          Аналогами нарратива можно назвать сюжет или повествование, но нарратив имеет свои особенности. Начну с примеров. У одной темы может быть несколько нарративов.
        Например, о США можно сказать так: Америка является не одним среди многих мировых лидеров, но лидером из лидеров — исключительной, высоконравственной и великодушной страной, которая может воодушевлять другие нации.

      А можно и так: Америка, прикрываясь привлекательными лозунгами, стала мировым лидером за счёт агрессивной военно-дипломатической силы, а также роли доллара в мировой экономике.

        Или возьмём Путина. Можно сказать так:

          Путин вытащил страну из разрушительного хаоса 90-х, поднял экономику, укрепил оборонную мощи и вернул России роль субъекта мировой политики.

А можно и так:

          Путин за двадцать лет своего правления так и не запустил на полную мощность экономику страны, посадив Россию на нефтегазовую иглу, разрушил конкуренцию в политической жизни и установил режим личной власти.

          Постмодернисты учат нас, что для нарратива способ изложения самодостаточен и он не обязан отражать реальную историю. Сравним нарратив и рассказ. Рассказ – способ передачи информации, стремящийся к объективности. Нарратив – «объясняющий рассказ». Это, скорее, субъективное повествование, в котором оценки повествователя и его субъективные эмоции играют важнейшую роль. «Нарратив не просто излагает события, но делает их доступными для понимания, систематизирует причинно-следственные связи». Нарратив упрощает реальность.

Он подстраивает реальные факты и события под себя, благодаря чему появляется возможность осмысления сложных и запутанных политических ситуаций

. «Нарративы играют роль линз, сквозь которые независимые элементы существования рассматриваются как связанные части целого. Они задают параметры повседневного и определяют правила и способы идентификации объектов, которые подлежат включению в дискурсивное пространство».

           Объяснительность нарратива позволяет ему выступать в качестве инструмента воздействия. Простая и доходчивая история, резонирующая с народными ценностями, формирует в массовом политическом сознании желаемые для политика каузальные фреймы и тем самым создает мотивационную базу для определенного политического поведения. Политический нарратив представляет собой текст лозунгового типа, но, в отличие от лозунга,  за мини-текстом нарратива стоит развернутый текст культуры. Объём его небольшой, редко больше одного абзаца, но именно краткость делает его мощным инструментом воздействия. Мало кто читает, например, программы политических партий или отдельных политиков во время избирательной компании, а вот нарративы доступны для понимания всем избирателям. Поэтому конкуренция политиков во время той же избирательной компании сводится к конкуренции нарративов (оставим за скобками грязные технологии и административный ресурс). Маргарет Тэтчер, например, считается выдающимся идеологом, но на самом деле она была гением нарратива. Её политический нарратив — история о том, как победа 1945 года была погребена под тремя десятилетиями попустительства, политической вялости и инфляции и была восстановлена с помощью железной воли

Мини-текст нарратива содержит концептуальное ядро, которое может быть развёрнуто в варианты большого текста.

Приведу, в заключение,  ещё один пример, на этот раз из набора военных нарративов. Его использовала администрация Буша во время атаки 11 сентября:

            На США напали враги свободы, это была битва Добра со Злом, поэтому насаждение свободы в тылу врага — самый верный способ победить носителей зла. Америка выполнит свою историческую миссию, перенеся военные действия на территорию врага, победит его на поле боя и обеспечит замену деспотических ближневосточных режимов на демократию.

        На этом я свою сумбурную вводную часть закончу. Она и так получилась огромной, а ведь пост, к которому я хотел дать пояснения, будет совсем небольшим. Завтра, надеюсь, я его и напишу. А пока пускай будет так: продолжение следует.

П.С. Жирным шрифтом я выделил прямые цитаты, а вот источники я уже не помню, поскольку бегло пробежал по выданным Яндексом ссылкам и выдернул оттуда несколько кусков информации, не записывая источников. Прошу авторов меня простить. Жарко было, поленился.

=================