Картина бабушкины сказки сидоров описание картины

   Василий Максимович Максимов выходец из крестьянской семьи и как никто понимает трудности и нужду, знает традиции и быт деревенских жителей.

   Его работа «Бабушкины сказки», пожалуй, одна из самых известных. Картина хороша тем, что в ней автор изобразил скорее внутреннее состояние персонажей, чем какое-либо действо. Но автором со знанием дела описано и нехитрое убранство помещения. Вверху под потолком подвешена люлька для младенца, сушится белье и тут же связка грибов или каких-то трав. По стенам размещены необходимые в хозяйстве вещи.

   Под вечер в избе, освещенной лучиной, собралась вся большая крестьянская семья послушать любимые сказки. За длинный день, проведенный в трудах и заботах, такие сборы с тихими рассказами или беседами — это отдых для крестьян.

   В центре полотна бабушка-рассказчица. Лицо ее задумчивое, доброе и мудрое прекрасно отражено художником. Натруженные руки никогда не знают покоя, вот и сейчас, в руках веретено, которое «поет» в унисон с рассказываемой сказкой.

   Женщина с ребенком задумчиво ушла в свои мысли или заслушалась необыкновенной историей. Рядом сидящая молодая девушка заинтересована сюжетом и она, подперев рукой лицо, внимательно следит за рассказом.

   Мужчины в левой части картины заняты своей работой, но и они нет-нет, да откладывают дела, увлекшись уж особенно занятным моментом. Но, конечно, дети — это самые благодарные и непосредственные слушатели. Все эмоции написаны на их бесхитростных личиках.

   Двое ребятишек, сидящих напротив бабушки, просто замерли от захватывающей дух волшебной сказки и в нетерпении ожидают продолжения. За спиной сказительницы еще трое детей постарше. Конечно, им тоже интересно, но они уже более серьезны и вдумчивы.

   Какие мы видим разные чувства всех изображенных персонажей, но сюжет объединен задумкой автора картины – правдиво показать крестьян. Он с любовью описывает их простое крестьянское жилище, их осмысленные с эмоциями лица.

   Да, у них много работы и забот с малых лет, но они умеют искренне увлекаться, сопереживать, отдыхать и радоваться немудреным забавам.

«Тихая моя родина, я ничего не забыл…»

Большая ретроспективная выставка народного художника СССР Валентина Сидорова, открывшаяся в корпусе Бенуа Русского музея, посвящена русской деревне

Первые работы датируются сороковыми годами, последние написаны уже в наше время.

Родившийся в деревне в Тверской области, в тех же краях, что и великие русские художники Алексей Венецианов и Григорий Сорока, Валентин Сидоров застал трудное время. В тридцатые в деревнях шла коллективизация, потом началась война. Да и в послевоенные годы жизнь деревенских людей была не сахар. Но когда смотришь на картины художника, порой задаешься вопросом: а в какое же время они написаны? Ни тракторов, ни комбайнов. Ни грязи, ни разрухи. Только неяркая северная природа, дети и старухи, тихая жизнь в гармонии с природой, заполненная трудом и редкими праздниками, сменой времен года, вечным круговоротом рождений и смертей. Картины — как стихотворения, в которых грусть и радость живут рядом.

Корреспондент «ВП» поговорила с художником о том, почему он, учившийся в Суриковском институте и в ленинградской Академии художеств, объездивший весь мир, всю свою жизнь остается верен теме русской деревни.

Валентин Михайлович Сидоров во время пресс-показа скромно сидел за столиком в последнем зале выставочной анфилады корпуса Бенуа. К нему выстроилась очередь желающих, чтобы он подписал изданный к выставке каталог. У каждого он спрашивал имя, каждому писал что-то свое, небанальное. Такое внимание к людям сейчас — большая редкость.

Я подошла с диктофоном, попросила ответить на несколько вопросов для «Вечернего Петербурга».

— О, из какой вы замечательной газеты! — улыбнулся Валентин Михайлович и спросил: — А я вам книжку свою дарил?

Тут же возникла книжка под названием «Гори, гори ясно…»

— Валентин Михайлович, что это за книга?
— Это повесть о том, как маленький деревенский мальчик стал художником.

— Автобиографическая?
— Да. Писал для себя. Но когда повесть вышла, она вызвала в мире какой-то отклик. Была напечатана сначала в «Роман-газете», потом в журнале «Слово», потом вышла отдельным изданием. У меня остались только авторские экземпляры, которые я сейчас раздаю, потому что готовится ее переиздание. Оно будет немножко побольше, будет исправленным и дополненным. Я-то думал, что это дело закончил. Но все время получал новые и новые отзывы, просьбы продолжить. Ну и пришлось уступить просьбам трудящихся (смеется).

— Все ваши картины — на деревенскую тему. Почему именно русской деревне вы верны всю жизнь?
— Все мое творчество — оттуда. Оно началось с бабушкиных сказок (на выставке можно увидеть картину под таким названием. — Прим. авт.). Я воспитывался бабушкой, родители постоянно работали, им некогда было со мной заниматься. Бабушка начинала вечером рассказывать сказки, а я слушал их не дыша, воображение мое работало, я смотрел на угольки, а мне казалось, что вижу пожар из сказки. Настало время, когда бабушка открыла «Хрестоматию» и прочитала стихотворение Ивана Сурикова, поэта-самоучки: «Вот моя деревня, вот мой дом родной, вот качусь я в санках по горе крутой…» Я был поражен. Просил бабушку читать еще, а она говорит: «Хватит! Пора тебе читать самому». Я взял «Хрестоматию», перевернул страницу, а там — картина Алексея Венецианова! И снова потрясение. Я узнавал в его картинах своих земляков, свою деревню, себя самого. С этого все пошло, я стал угольком сам рисовать. Первое мое произведение — петух, нарисованный углем на печке. Русская деревня, где мне открылся мир, осталась со мной навсегда — и в моей памяти, и во всем моем существе. Хотя я жил потом в Москве и Ленинграде, объехал весь мир, везде побывал. Но я твердо убежден, что художник должен быть связан со своей землей, со своей родиной. Я переживаю, что художники в наши времена отрываются от земли.

— А как вы относитесь к современному искусству?
— Русский авангард начала прошлого века возник на профессиональной основе. Мастера авангарда имели за плечами хорошую школу, они знали, что такое тон, рисунок, композиция, ритм. Но, как мне кажется, у них не было почвенной основы. Они оперировали сознанием человека. То, что они делали, это очень интересно. Но сейчас, в наше время, художник, кажется, все исчерпал, и он должен вернуться к истокам, к возрождению школы, которую начали утрачивать. Но нужно ее сохранять и совершенствовать. Потому что наша реалистическая школа не замыкалась в себе, она основана на мировых достижениях гуманистиче­ского искусства. У нас всегда были и Рембрандт, и Гольбейн, и Милле. Реализм — это течение, которое соединяет искусство всех времен и народов.

Фото предоставлены Русским музеем

Юбилейная выставка народного художника СССР,  действительного члена Российской академии художеств, председателя Союза художников России Валентина Михайловича Сидорова, проходившая в Инженерном корпусе Третьяковской галереи с 13 ноября по 14 декабря 2008 года, продолжила серию персональных экспозиций мастеров, принадлежащих к поколению шестидесятников.

Показы произведений Николая Андронова, Павла Никонова, Гелия Коржева, Дмитрия Жилинского стали яркими событиями в культурной жизни последних лет. В сопоставлении разных, часто диаметрально противоположных индивидуальностей перед современным зрителем по-новому раскрывается феномен искусства шестидесятников. При всем различии манер, разнообразии формальных поисков, несхожести сюжетов и тем, творчество этих мастеров несет особый этический и философский заряд, выделяющий их среди художников следующих поколений.

Приуроченная к 80-летию Валентина Сидорова выставка «Гори, гори ясно…» — первый масштабный ретроспективный показ произведений мастера в Москве — реализована при поддержке Международной конфедерации союзов художников и Союза художников России. Экспозицию составили более 70 картин из Третьяковской галереи, Владимиро-Суздальского музея- заповедника, Тверской областной картинной галереи, собрания автора и частных коллекций. Коллектив научных сотрудников ГТГ подготовил к выставке альбом-каталог, выпущенный издательством «Галарт». В книге собраны статьи и воспоминания современников о мастере, приведена подробная хроника его жизни и творчества. Знакомство с миром художника дополнил творческий вечер, в рамках которого Валентин Сидоров передал в дар Третьяковской галерее картину «Белым снегом» (1964). В ближайшее время предполагается включить эту работу в постоянную экспозицию «Искусство ХХ века» на Крымском Валу.

В истории отечественного послевоенного искусства Валентин Сидоров занимает особое место. Еще в ранние годы он нашел в живописи тему, определившую весь дальнейший творческий путь: это внешне неброская, но милая сердцу природа тех мест, где он вырос; простая и хорошо знакомая жизнь деревенских людей, — словом, многообразие явлений и образов, заключенное в понятии «малая родина».

Выходец из русской глубинки, Валентин Сидоров навсегда сохранил связь с деревнями Сорокопенье и Коровино в Тверской области, где прошло его детство. Простота и естественность жизни в согласии с природой, авторитет семьи, ценность труда, нравственные законы — все было заложено именно в ту пору. На протяжении всей биографии мастера счастливая пора деревенского детства остается для него неизменным ориентиром, точкой отсчета.

В 1935 году семья переехала в столицу, Валентин Сидоров поступил в московскую школу, но каждое лето по-прежнему проводил в родных местах, продолжая ощущать себя скорее деревенским, чем городским жителем. В Коровино 13-летним мальчишкой он встретил начало Великой Отечественной войны, прервавшей привычное течение жизни и пору счастливого детства. В августе 1941 года ушел на фронт отец. Зимой 1942-го мать с сыном пешком вернулись в Москву. Там оставались жилье, изостудия при городском доме пионеров, в которой Сидоров занимался под руководством А.М. Михайлова еще до войны. Но по-настоящему серьезное постижение мастерства началось в известной Московской средней художественной школе (МСХШ), куда он был принят в 1943 году. С особой благодарностью вспоминает Валентин Михайлович своих педагогов В.В. Почиталова и М.В. Добросердова, учивших не только технике, но и умению видеть большое искусство, постигать тайны великих мастеров.

Сильное впечатление на молодого художника произвели полотна И.И. Левитана, которые он увидел в 1944 году, когда вместе с другими учениками художественной школы помогал при монтаже постоянной экспозиции Третьяковской галереи после возвращения музейных фондов из эвакуации. В соответствии с принципами левитановского пейзажа решена одна из его ранних работ — «Март 1945 года. Подрезково» (1945).

По окончании МСХШ Валентин Сидоров в 1948 году продолжил учебу в Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина. Уроки, усвоенные в его стенах, а также знакомство с богатейшими музейными коллекциями Ленинграда обогащали молодого живописца все новыми и новыми художественными впечатлениями. Знаменателен случай, который Сидоров описывает в своих воспоминаниях: «В одно из воскресений… студентов Академии художеств попросили прийти в Русский музей помочь в уборке помещений самого музея и двора вокруг него. Наш первый курс отправили приводить в порядок чердак. Продвигаясь все дальше и дальше, я вдруг увидел на полу что-то, напоминающее поверхность картины. достав носовой платок, я смахнул. остатки сухой грязи и поднес картину поближе к свету. Предо мной был Врубель, “Шестикрылый серафим”. Картину не надо было даже переворачивать, она сама как бы предстала предо мной, лик серафима смотрел на меня. Что-то увиделось в эту минуту и словно услышалось, о чем и говорить-то вроде бы никому не следует.

Скоро собрались почти все наши, прибежали и студенты других курсов. Перед юнцами в военных шинелях и телогрейках, пережившими войну, стоял “Шестикрылый серафим”.

Что-то было в этом мистическое и особо значимое. Нам казалось, что серафим будто бы благословлял нас на избранный каждым и всеми жизненный путь»[1].

В годы учебы по завершении летних пленэрных практик на Волге и Каме Сидоров неизменно приезжал в родное Коровино. Постепенно к художнику приходило осознание того, сколь много для него значат деревенская жизнь, виды окрестной природы. «Обращаясь к коровинским мотивам, я заметил, что они не отличаются широкими панорамами, нет таких синих далей, просторов, нет и крутых берегов, оврагов — все простенько, ровненько, никаких эффектов, контрастов. Кругом ничем, казалось, не примечательные поля, как и везде, полоска леса. Какая в этом выразительность, что особенного, что писать? А ведь что-то тянуло меня в Коровино, что-то особенное есть в этом. Что именно? А вот это “что-то” и есть мое. Это “что-то” связано с этим домом, местом, этим краем, миром. Это и изображать надо, наверное. Здесь я. И сама деревня, и полевые сараи, и лес, и жизнь людей — моя жизнь»[2].

В 1952 году Сидоров принял решение о переводе в Московский художественный институт имени В.И. Сурикова. Лето он вновь провел в Коровино, собирая материал для будущей дипломной работы.

Радость учебы, к сожалению, была вскоре испорчена нелепым административным нажимом в духе времени. Руководитель мастерской Ф.П. Решетников запретил молодому лирику писать в качестве дипломной работы «чистый» пейзаж, а настоятельно посоветовал взяться за картину «Будущий тракторист». «Пусть девушка сидит за рулем, а все смотрят, как она первый раз поехала. Куры бегут из-под трактора, бригадир стоит, напутствует. Пейзаж весенний, солнечный. И — диплом в кармане, а так — получите справку.. еще напишете свои картины с дождиками, а сейчас пишите с тракторами, то, что требует время. За три недели был написан двухметровый холст. Но, написав его, я дал себе слово, — вспоминает Сидоров, — никогда не писать то, к чему не лежит душа»[3]. И это слово он сдержал.

По окончании института, минуя распределение, Сидоров самовольно уехал в Коровино и с головой погрузился в создание не слишком «идейных» и «перспективных» по тому времени пейзажей и жанровых композиций.

Так в конце 1940-х — первой половине 1950-х годов сложилась «коровинская серия», представленная на выставке несколькими десятками произведений, среди которых были картины «Ненастный день. Коровино» (1952), «Бабушкины сказки», «Утро в избе» (обе — 1954), «Осенняя страда», «Тихий теплый вечер. Коровино» (обе — 1955). Эти работы привлекают деликатной, но точной манерой письма, тонкой гармонией валеров и, естественно, правдой образа. Казалось бы, незамысловатые сюжеты — дождь, восход или заход солнца, наступление сумерек — обрели под кистью молодого мастера эффект присутствия, сопричастности зрителя моментам, пережитым художником.

В ранний период Сидоров обращается и к редкому в его зрелом творчестве жанру натюрморта («Ночью был ветер. Антоновка», «Мокрый день. Колокольчики», обе — 1955). К этому времени относятся также истоки замыслов композиционных полотен, работу над которыми мастер продолжил спустя много лет («В начале мая», 2003—2008; «Гори, гори ясно…», 1960, 2008).

Живописное мастерство Валентина Сидорова еще более окрепло в годы пленэров на «Академической даче», куда он регулярно приезжал с 1956 года и где вскоре стал инициатором многих начинаний. Уже в первый год на «академичке» им создан пейзаж «Осень. Лодки осыпаны листьями», свидетельствующий о новом понимании задач картинной формы. На творческой даче художник получил уникальную возможность общаться с известными живописцами старшего поколения, воспринимая секреты мастерства из первых рук. С особой теплотой Сидоров вспоминает беседы с «дядей Жорой» — Георгием Григорьевичем Нисским, их разговоры о ритме в живописи, которые нашли отражение в решении многих композиций молодого художника.

К числу несомненных творческих удач Валентина Сидорова принадлежит картина «На теплой земле» (1957), экспонировавшаяся в 1963 году на Венецианской биеннале и положившая начало программной серии произведений.

Рубеж 1960-х—1970-х годов отмечает начало этапа подлинной творческой зрелости мастера. Избрав путь ограничения, отбора случайностей, Валентин Сидоров приходит к созданию более цельной, содержательной картинной темы. Будучи по натуре мыслителем, философом, художник стремился открыть нечто сокровенное и глубокое в каждом, на первый взгляд, случайном мотиве. И здесь для него оказалось важным передать состояние заповедной окрестной природы и сопричастность человека этой большой, вечной жизни («На лужке», 1968; «Березовый ветер», 1971—1979; «Сенокос», 1975; «Откуда берется речка Дубровка», 1981).

К числу программных холстов Сидорова принадлежат панорамные эпические пейзажи «Плывут над землей облака» (1985), «Потянулись птицы к югу» (1990), «Два тополя. «Здравствуй, племя младое.» (1999), «Родительский камень» (2001), «Святая гора» (2002). Радость как общее настроение охватывает весь цикл его пейзажных полотен. Каждое состояние природы давало художнику непочатый край впечатлений. Эта свежесть, чувство первой встречи, открытия потаенной гармонии мира в самом обычном, обыденном дне каждый раз волновали и рождали отклик в его душе. Неслучайно художник обладает также литературным даром; он — автор книги «Край вдохновения», посвященной Тверской земле, цикла рассказов и увлекательной автобиографической повести «Гори, гори ясно.».

Основательный во всем, Сидоров стал одним из главных организаторов Союза художников России, который он возглавляет с 1987 года. Благодаря ему выработана и действует большая программа развития союза, реализуются планы межкультурного сотрудничества, проводятся крупные этапные выставки искусства России.

Начало нового столетия стало для Валентина Сидорова временем подведения итогов в жизни и творчестве, хотя, по счастью, он и сегодня полон сил и новых замыслов, а в мастерской становится тесно от новых полотен. Одно из них — «Гори, гори ясно.», давшее название выставке, — задумано почти полвека назад.

На всю жизнь запомнил Валентин Сидоров слова бабушки, увидевшей эскиз картины: «А это, никак, пятнашки. игра была такая — “Гори, гори ясно”. Так же и мы бегали, кричали, радовались, все было. Гори, гори ясно. — сказала она, вздохнув, — это ведь все равно, что живи, живи ясно.» «Много лет прошло с тех пор — жизнь»[4], — завершает свои воспоминания Валентин Сидоров.

Сегодня в Коровино на месте древнего родительского камня, с которым прощались односельчане, уходя на войну, по инициативе и на средства художника воздвигнут храм-часовня преподобного Сергия Радонежского «в память о жителях Коровина, которые защищали Отечество, жили Верой и Надеждой».

1. Сидоров В.М. «Гори, гори ясно…». М., 2004. С.152-153.
2. Там же. С. 158.
3. Там же. С. 166.
4. Там же. С. 174.