Все категории
- Фотография и видеосъемка
- Знания
- Другое
- Гороскопы, магия, гадания
- Общество и политика
- Образование
- Путешествия и туризм
- Искусство и культура
- Города и страны
- Строительство и ремонт
- Работа и карьера
- Спорт
- Стиль и красота
- Юридическая консультация
- Компьютеры и интернет
- Товары и услуги
- Темы для взрослых
- Семья и дом
- Животные и растения
- Еда и кулинария
- Здоровье и медицина
- Авто и мото
- Бизнес и финансы
- Философия, непознанное
- Досуг и развлечения
- Знакомства, любовь, отношения
- Наука и техника
1
Кто такой Дроссельмейер, что он изготовил?
3 ответа:
1
0
Дроссельмейер — это кукольный мастер, который сделал Щелкунчика и подарил девочке Мари. В результате девочка увидела чудесный сон, в котором щелкунчик превращается в прекрасного принца. Эта чудесная сказка я всегда ее ассоциирую с Новым годом.
1
0
Это один из персонажей Щелкунчика. Роль маленькая, но такая важная, ведь благодаря этому герою и разворачивается события.
Дети ждут гостей и последним приходит он и дарит Мари Щелкунчика, но брат ломает игрушку. Проходит время, заканчивается бал и Дроссельмейер превращается из крестного в волшебника и взмахом руки начинается волшебство: раздвигается стены, елки начинают расти, елочные игрушки оживают
1
0
Есть такая сказка Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король», есть даже балет такой.
В этой сказке есть такой персонаж — Дроссельмейер.
Дроссельмейер — это крестный Мари и Фрица, считалось, что он способен оживлять игрушки, он волшебник, и этот человек подарил Мари Щелкунчика, которого потом оживил.
Дроссельмейер пришел в дом доктора Штальбаума в качестве гостя, на Рождество.
Читайте также
Мне думается, что основная/главная мысль этой сказки Андерсена заключена в финальных строках:
Ведь пока чайник не прошел весь свой жизненный путь, ему не было открыто то счастье, которое получает человек (чайник — это олицетворение человеческой натуры, по обыкновению Андерсенского стиля) от дарения себя другим… И как бы это не воспринималось высокопарно или насыщенно, но многие порой задумываются о том, зачем и для чего они (мы или я) пришли в этот мир. А чайник, будучи в молодости и зрелости — напыщенным гордецом, сумел, пройдя через испытания, поймать тот самый миг перехода в иное душевное состояние, которое показало ему новый мир (по большому счету!).
Как говорят, что лучше любить и не быть любимым, чем вовсе не испытать любви. Потому что счастье — это не только настоящее, это по большей части прошлое, наши воспоминания, благодаря которым многие продолжают жить…
Я для написания отзыва в читательский дневник набросала небольшой план этой сказки про чайник, а потом слегка разбавила его своим отношением и вот что получилось:
- Фарфоровый чайник — жизнь в достатке.
- Чайник гордится своими достоинствами, но скрывает недостатки. Из достоинств: фарфор, из которого он сделан, носик и ручка. Недостатки: умалчивает о разбитой ручке.
- Излишнее любование собой. Чайник сравнивает себя с другими предметами сервиза, находя, что он — лучший.
- Изящная рука — роковое стечение обстоятельств. Рука разбивает чайник.
- Удар по самолюбию, пересмотр житейских ценностей. Чайник начинает прозревать, что все в мире меняется мгновенно.
- Смена жилища. Чайник попадает в дом к беднякам, где стоит без дела.
- Неожиданный поворот судьбы. Чайник используют в качестве горшка для цветка.
- Пробуждение луковицы, перевернувшей полностью мысли чайника. Чайник понимает, что счастье заключено совсем в ином…
- Безответное чувство, которое наполняет чайник тихим, печальным…, но все-таки счастьем. Он понимает для чего дана жизнь.
<h2>Краткое содержание сказки «Мойдодыр»</h2>
Сказка начинается с того, что от грязного ребенка убегают вещи, одежда, домашняя утварь. Затем из комнаты выбегает умывальник Мойдодыр и начинает отчитывать грязнулю. После чего Мойдодыр позвал щетки, мыло, мочалки, которые нападают на грязнулю и начинают его тереть, скоблить и мыть. Грязнуля же убегает от них на улицу, но в городском саду сталкивается с крокодилом, который говорит, что съест его, если тот не помоется. Грязнуля со страху возвращается домой к умывальнику и моется. Затем к уже чистому ребенку возвращаются все вещи, одежда, книжки, еда. Мойдодыр радуется, танцует и приговаривает, что нужно постоянно (ежедневно) умываться, чистить зубы, соблюдать гигиену. Вот в этих последних словах Мойдодыра и заключается мораль данной сказки.
И у меня была пластинка «Кошкин дом»,
и до сих пор я помню: в доме том
У кисы гости жарили колбаску,
потом пожар случился жуткий в сказке.
Пролив слезиночки на пепелище,
богачка в прошлом безуспешно ищет
пристанища в домах своих гостей,
но гонят все они ее взашей.
А приютили кошку-тетку
ее племянники-сиротки.
Ряд книжек — картинок про сказочного героя под именем Элмер написал известный английский писатель и иллюстратор детских книг ( они переведены на 40 языков мира ), а также создатель мультфильмов Дэвид Макки ( род. 2.01.1935 ).
В его книгах Элмер — это очень необычный , а разноцветный слон в клеточку. Эти клеточки у него разные: желтые и оранжевые, красные и розовые, фиолетовые и голубые, зеленые, черные и белые. У Элмера очень жизнерадостный и добрый характер и он любит подшучивать над своими друзьями.
Первая книжка об этом слонёнке вышла в печати в 1968 году, а последняя — в 2013.
Так что ответом на данную викторину следует считать вариант — 2).Слон в клеточку
171
что под «архивной пылью» будущность его сереет, пропадает… Он попа-
дает в Варшаву, крупнейший культурный центр Пруссии. Здесь Гофман,
не прекращая опостылевшей службы, окунается в мир искусства: руково-
дит филармоническим обществом, дирижирует концертами, читает докла-
ды на музыкальные темы… Когда в Варшаву вошли войска Наполеона и все прусские правительственные учреждения были распущены, Гофман очутился без средств, но зато и без необходимости ходить на службу. Вот тут-то он и предаётся всецело поэзии. Он выпускает сборник под названи-
ем «Фантазии в манере Калло» (1814). Сборник назван в честь француз-
ского художника Жака Калло (1592 — 1635): Гофмана зачаровывали его офорты, на которых легко узнаваемые типы людей соседствуют, а порой сливаются с невероятными существами, словно бы явившимися прямиком из преисподней. Как у Калло, фантазии Гофмана и странны, и страшны, и
смешны. Среди этого причудливого собрания помещена и сказка «Щел-
кунчик и Мышиный король». Именно с этой прекрасной сказки начинается настоящая детская литература.
Гофман сразу же находит удобную для детского чтения форму: весь текст разбит на компактные главки, которые ребёнок может за один раз прослушать перед сном или самостоятельно прочесть, не уставая. Но от-
кладывать книжку не хочется, потому что каждая главка, завершая какую-
то небольшую тему, останавливается в преддверье какой-то новой тайны.
История Щелкунчика начинается с точного указания времени и мес-
та действия. «Двадцать четвёртого декабря детям советника медицины Штальбаума весь день не разрешалось входить в проходную комнату, а уж в смежную с ней гостиную их и совсем не пускали. В спальне, прижавшись друг к другу, сидели в уголке Фриц и Мари. Уже совсем стемнело, и им было очень страшно, потому что в комнату не внесли лампы, как это и по-
лагалось в сочельник».
Деловое, казалось бы, указание на время действия на самом деле сра-
зу же включает читателя в сказочную ситуацию. Двадцать четвёртое де-
172
кабря – сочельник Рождества Христова. В ночь под Рождество всегда свершаются чудеса. В комнату не вносят лампы для того, чтобы свет пер-
вой звезды прорезал тьму и ознаменовал дивный момент рождения боже-
ственного младенца. Герои сказки – восьмилетняя девочка Мари и её брат Фриц – уже достаточно большие, чтобы прекрасно знать о чуде пережи-
ваемой ночи. Это знание не остаётся рассудочным, оно выливается в смут-
ные томительно-прекрасные ощущения: «…им чудилось, будто над ними веют тихие крылья и издалека доносится прекрасная музыка». Откуда это,
издалека? Из Рая, конечно!
Значение места действия, так точно воссозданного Гофманом, не ос-
тавляет сомнений – это модель мира. Тёмная детская, где дети сидят вза-
перти, является как бы миниатюрным воспроизведением нашей земной сферы жизни. Она отграничена от таинственной гостиной проходной ком-
натой. Проходная комната и есть граница меж мирами – нейтральная поло-
са. Ну, а гостиная!.. Конечно же она сверкающее подобие высшего бла-
женного края. «Светлый луч скользнул по стене, тут дети поняли, что мла-
денец Христос отлетел на сияющих облаках к другим счастливым детям. И
в то же мгновение прозвучал тонкий серебряный колокольчик: “Динь-
динь-динь-динь!” Двери распахнулись, и ёлка засияла таким блеском, что дети с громким криком: “Ах, Ах!” – замерли на пороге». Светлый луч звезды возвещает о главном чуде этой ночи: границы меж мирами раскры-
лись, младенец Христос в сопровождении сонма ангелов спускается на землю к другим счастливым детям, а сами дети получили право доступа в райский сад, посреди которого высится древо жизни. Рай – прежде всего царство света. Блаженство сияния после мрака заточения – главное из рай-
ских блаженств. И Гофман не жалеет слов для воспроизведения образа светозарного мира: «Большая ёлка посреди комнаты была увешана золо-
тыми и серебряными яблоками … Но больше всего украшали чудесное де-
рево сотни маленьких свечек, которые, как звёздочки, сверкали в густой зелени … Вокруг дерева всё пестрело и сияло». Смоделированный родите-
173
лями для детей рай превосходит все их ожидания. «Не знаю, кому под силу это описать!» – восклицает Гофман.
По замыслу взрослых, более всего должен был восхитить детей глав-
ный подарок – изумительный замок с золотыми башенками, где прохажи-
ваются кавалеры и дамы, а детишки пляшут под музыку. Однако когда Фриц просит крёстного Дроссельмейера, смастерившего эту хитроумную игрушку, заставить обитателей замка двигаться по-другому, выясняется,
что это невозможно: «Механизм сделан раз и навсегда, его не передела-
ешь», – отрезает он. «Неразумные» дети разочаровываются, а взрослые продолжают восхищаться сложностью и отлаженностью устройства ог-
ромной музыкальной шкатулки. И немудрено! Взрослые обожают меха-
низмы, ведь и вся их взрослая жизнь механистична. Она «сделана раз и на-
всегда» и таким образом упорядочена. Очень целесообразно, но для ребён-
ка неприемлемо: ребёнок пока ещё в большей степени природное сущест-
во, свободное, живое13. И вот Фриц отправляется к своим гусарам, которые могут скакать и стрелять «сколько душе угодно», а Мари застывает, увидев
«замечательного» человечка.
Кажется, будто слово «замечательный» вырывается из уст Мари, хо-
тя на самом деле, очарованная, она не произносит не звука. Слово сказано Гофманом, и это самое первое слово, которое относится к Щелкунчику.
Поэт говорит за Мари: в миг потрясения маленькой героини он сливается с ней. Когда же он хочет объективно обрисовать «замечательного человеч-
ка», то признаёт, что тот и нескладен, и несуразен, в общем, довольно уродлив. Но Мари ничего этого не замечает.
13 Возникшая тема – соотношения живого и мёртвого, механического – получит развитие и в творче-
стве самого Гофмана, и в мировой литературе. Всякий раз она будет рассматриваться по-разному. В фантазии «Песочный человек» Гофман представит куда более сложный механизм, чем замечательная музыкальная шкатулка: это будет прекрасная дева Олимпия, которая не только городскими обывателями, но и романтичнейшим юношей будет восприниматься как воплощение идеала жизни и женственности. Но сконструирована-то она будет неким жутким Песочным человеком, едва ли не самим дьяволом. Трагическая эта история – показатель меры ослепления и омертвения нас и нашего бытия. Совершенно по-другому эта тема будет разработана В.Ф.Одоевским в его сказке для детей «Городок в табакерке», где как раз работа механизма, так остроумно придуманного, и будет представлять главный интерес и восхищение: ах, как же всё это ловко устроено!
174
Образы девочки и уродца Щелкунчика, безусловно, возникают как отзвук фольклорного мотива Красавицы и Чудовища. Однако во всех на-
родных сказках Красавица, отправляясь к Чудовищу, приносит себя в жертву. Только много позже она начинает жалеть доброе чудовище. С Ма-
ри же всё иначе: он « полюбился ей с первого взгляда» и кажется ей «ми-
ловидным», «хорошеньким», «красивым». Значит это одно: Мари обладает тем удивительным зрением, которое позволяет ей проникать взглядом в самую глубь явления и постигать его сущность. Пока, разумеется, на ин-
стинктивном уровне. В первый момент встречи она, конечно же, не пони-
мает, что Щелкунчик – заколдованный принц. Но она видит перед собой прекрасное существо с ласковыми глазами, а не жалкого уродца, который и не человек вовсе, а так, щипцы для щёлканья орехов. Взгляд Мари – взгляд ребёнка и прирождённого романтика. Но это ещё не значит, что ка-
ждый ребёнок – романтик. Фриц тут же демонстрирует свою «антироман-
тичность»: он ломает зубы Щелкунчику да ещё и смеётся над его страда-
ниями. Так вновь подтверждается истина: романтический герой – личность и впрямь исключительная, не только среди взрослых, но даже и среди детей.
Именно на обыкновенных людей с их поверхностным зрением и рассчитано было колдовство королевы Мышильды. Во всех народных сказках злые силы стремились отвратить сердца людей от прекрасных принцев и принцесс. Для этого они обращают их красоту в безобразие. Но Мышильда превращает юного Дроссельмейера не просто в уродца, а в ин-
струмент, в механизм, таким образом, вышвыривая его вообще за пределы жизни. Вот уж коварство так коварство! Точный был расчёт! Фриц вот, как и задумывалось, увидел в Щелкунчике только инструмент. И Мари, кото-
рую механизмы тоже не интересовали, должна была от Щелкунчика от-
вернуться. Однако… В этом-то и состоит вся слабость злодеев: не в состоя-
нии они представить себе, что чувствует светлая душа и на что она способна.
Чуть позже, когда Мари, как и положено сказочной героине, ради своего избранника пройдёт через множество жестоких испытаний, Крёст-
175
ный скажет ей: «Ах, милая Мари, тебе дано больше, чем мне и всем нам.
Ты … – прирождённая принцесса: ты правишь прекрасным, светлым царст-
вом». «Прирождённая принцесса» – такой термин изобретает Гофман. Оз-
начает он – истинная романтическая героиня. Но жребий истинного ро-
мантического героя тяжел: он обречён на одиночество. Будем честны: это не только удел, но и результат свободного выбора.
Как только в жизнь Мари вошёл Щелкунчик, у неё появилось сокро-
вище, которое она тщательно охраняет от чужих взоров. Она строит свой внутренний мир, строит в тишине и в тайне, и сознательно совершает вы-
бор – одиночество. Мари, «сама не зная почему, не решилась признаться» маме в том, что «лежало у неё на сердце». Однако, сделав выбор, она не представляет себе, как он опасен.
Оставшись наедине со Щелкунчиком, она шагнула из уютной дет-
ской в царство добрых и злых чар. Переход из одного мира в другой со-
вершается в определённый сакральный час: часы бьют полночь. И тут рас-
крывается пол, и появляется семиглавый мышиный король со своим вой-
ском. В ночь перед Рождеством, когда все границы разомкнуты, не только ангелы слетают с небес, но и хтонические – подземельные – существа вы-
ползают из тёмных своих нор. Для Мари начинается время испытаний.
Когда утром мама находит девочку на полу в луже крови и без соз-
нания, это страшно. Обморок – подобие смерти. Мари пребывала в нём не-
сколько часов. Это не что иное, как ситуация «едва-не-смерть», которую проходят все герои народных сказок: они умирают, чтобы возродиться в новом качестве. В глубокой древности данная ситуация включалась в се-
рию обрядов, сопровождающих инициацию. Инициация – ритуал, который знаменовал переход человека из одного социального статуса в другой. В
семье, в роде был ребёнок, но теперь его больше нет, он умер, а на его мес-
те появился новый член рода – молодой воин, охотник или взрослая де-
вушка, молодая жена.
176
Вот и Мари, вернувшись к жизни, меняется: она явно взрослеет, ста-
новится гораздо смелей; такая кроткая раньше, она гневно выговаривает Дроссельмейеру: «О крёстный, какой ты гадкий! … Почему ты не поспе-
шил на помощь Щелкунчику, почему ты не поспешил на помощь мне, гад-
кий крёстный?» Родители в ужасе, но крёстный, оставшись наедине с де-
вочкой, объясняет ей своё невмешательство и её собственную роль – это роль героини: «…много придётся тебе вытерпеть, если ты возьмёшь под свою защиту бедного уродца Щелкунчика! Ведь мышиный король стере-
жёт его на всех путях и дорогах. Знай: не я, а ты, ты одна можешь спасти Щелкунчика». И Мари готовит себя к борьбе, к лишениям. Но то, что в мире грёз сопряжено с такой глубокой серьёзностью, в мире реальном все считают бредом, а затем – ложью. Это её-то, такую правдивую девочку,
объявляют лгуньей! Ей даже запретили вообще упоминать о Щелкунчике.
Девочку окружает тёмная стена непонимания, одиночество превращается в трагический удел:
«Теперь бедняжка Мари не смела и заикнуться о том, что переполняло ей сердце… <…> и вместо того, чтобы играть, как бывало раньше, могла часами сидеть смирно и тихо, уйдя в себя…»
Один лишь крёстный Дроссельмейер понимает Мари и помогает ей понять самоё себя. Для этого он рассказывает ей сказку о принцессе Пер-
липат. Вот кто претендует на роль прирождённой принцессы! Но Перли-
пат, королевская дочь, оказывается истинной виновницей уродства Щел-
кунчика. Раздумывая над её историей, Мари понимает свою миссию: она должна снять чары с заколдованного принца. Никто не говорит ей о том,
как это можно сделать. Никто, кроме её сердца. «Мари сидела около стек-
лянного шкафа и, грезя наяву, глядела на Щелкунчика. И вдруг у неё вы-
рвалось:
– Ах, милый господин Дроссельмейер, если бы вы на самом деле жили, я не отвергла бы вас, как принцесса Перлипат…». Эти-то слова и следовало произнести, и как раз с таким чувством, рвущимся из сердца.
Они и были заклинанием. Раздаётся грохот, Мари падает со стула без соз-
177
нания. Сказка заканчивается свадьбой! Когда Мари приводят в чувства,
мама пеняет ей: «Ну, можно ли падать со стула? Такая большая девочка!»
А девочка и впрямь большая. И не случайно со стула падала и опять созна-
ние теряла. Как должно произойти её внезапное взросление – уже не внут-
реннее, а внешнее? Как Щелкунчик может переродиться в юного и приго-
жего Дроссельмейера, племянника крёстного? Да, через заклинание, а за-
тем через волшебное действие: о земь девочка грянулась – встала уже не-
вестой.
На свадьбе у них плясали двадцать две тысячи нарядных кукол, а уж музыка гремела!.. Музыка прошла через всю сказку. Мы слышали и сереб-
ряный колокольчик, возвестивший о Вифлиемской звезде, и жутковатую песнь часов, и победный гром военного гусарского оркестра Фрица, и
страшную музыку сражений. Но мы не только слышали, мы видели эту сказку о любви и мужестве, видели и нарядных кукол, и пёстрый убор ёл-
ки. И, наконец, золотую карету, запряжённую серебряными лошадьми, в
которой молодой Дроссельмейер увёз свою невесту… Этот праздник музы-
ки, красок, поэзии и мудрости подарил нам великий сказочник Эрнст Тео-
дор Амадей Гофман.
Вопросы и задания
1.Расскажите, что вы знаете о личности Э.Т.А.Гофмана. Какое значение в его жизни имели музыка, изобразительные искусства и само понятие «синтез искусств»?
2.Объясните, какую роль играют в сказке Э.Т.А.Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» точное указание времени и подробное описание места действия.
3.Чем продиктована необходимость использования такого композиционного приёма, как «сказка в сказке»?
4.Что означает для Гофмана и его героев понятие «прирождённая принцесса»?
5.Какую роль в сказке играет крёстный Дроссельмейер и его замечательные поделки?
6.Почему в качестве антигероя Гофман изобразил Мышь?
5.3.В.ГАУФ И ЕГО СКАЗОЧНЫЕ АЛЬМАНАХИ.
Гауфа (1802 – 1827) уже в детстве называли любимцем богов, так та-
лантлив он был, так необычайны были его рассказы, так щедро он ими де-
лился. Сначала восторженными слушательницами были его сёстры. Роди-
тели тоже частенько останавливались послушать, чем так очаровал доче-
178
рей их маленький Вильгельм. Жили они в Штутгарте, столице герцогства Вюртембергского. Эта немецкая земля издавна была богата сказками и песнями. Казалось, от неё самой поднимается таинственный и волшебный дух. Сначала сказки детям рассказывала мама. Она-то и познакомила их с чудесами швабских гор и лесов – с гномами, ростом в три ступни, злато-
кудрыми феями, коварными колдунами… Порой она сама выдумывала сказки. Вильгельм слушал их с жадностью, и в его воображении они нико-
гда не кончались… Его отец был всего-навсего чиновником, но при этом оставался человеком с непокорным свободолюбивым нравом и романтиче-
скими устремлениями. Сын обожал отца, но их дружбе не суждено было длиться: отец умер, едва Вильгельму исполнилось девять лет. Семья пере-
ехала к дедушке, в чьём доме мальчику открылось новое великое чудо – книги. Странствующие рыцари и благородные разбойники владели его во-
ображением. Шекспир, Вальтер Скотт, Гёте и Вольтер стали его кумирами.
Но сказки не ушли в прошлое, он с увлечением читал братьев Гримм,
сборники французских, шотландских, английских сказок и был очарован волшебными историями «Тысячи и одной ночи», которые читал по-
французски. В Германии их переведут в 1823 году, когда Гауф будет уже заканчивать Тюбингенский университет.
Учился он на богословском факультете. Это не мешало ему всем сердцем отдаваться родной швабской поэзии, собирать, обрабатывать на-
родные песни и даже самому сочинять в том же стиле. Его песни студенты распевали во всё горло. В юности он предавался веселью, озорству и серь-
ёзным литературным занятиям. И то и другое легко уживалось в его широ-
кой натуре.
Закончив в 1824 году университет, Гауф принял приглашение барона фон Хюгеля, бывшего некогда офицером наполеоновской армии, и согла-
сился на место гувернёра его детей. В этом доме он, как когда-то в детстве,
выдумывал сказки для своих воспитанников. Импровизации учителя охот-
но слушали и взрослые. В дом Хюгеля гости стали являться из вечера в ве-
179
чер, чтобы узнать продолжение захватившей их истории. По настоянию своих больших и маленьких поклонников, поэт начал свои сказки записы-
вать. В них, как настоящий наставник, он не упускал случая расширить кругозор своих учеников, вложить в их память ценные познания, препо-
дать нравственный урок, но делалось это столь ненавязчиво, что дети, бла-
годарно всё впитывая, сами даже того не замечали. Проводя с ними почти целые дни, Гауф находил возможность предаваться и другим литератур-
ным занятиям. Первый в Германии исторический роман «Лихтенштейн» превратил скромного домашнего учителя в самого известного из молодых немецких писателей. И всё-таки главное его творение – трёхтомное собра-
ние сказок. Первый том – альманах «Караван» – Гауф увидел напечатан-
ным, держал его в руках, пережил гордость отца, увидевшего своё детище.
Но остальные два тома вышли уже после внезапной смерти молодого по-
эта. Позднее их стали издавать одной книгой под общим названием «Книга для сыновей и дочерей образованных сословий». Это уточнение – «для об-
разованных сословий» – вовсе не свидетельствует о какой-то кастовой ог-
раниченности Гауфа. Оно говорит о том, что это книга учителя, который стремится кое-чему научить учеников, а те, в свою очередь, превратив-
шись в образованных людей, не забудут любимых сказок, исполненных занимательности и смысла. Это была книга поэта-романтика. В ней много юмора и много печали. Трёхтомному собранию предшествует предисло-
вие, которое Гауф назвал «Сказка под видом альманаха». В нём раскрыва-
ется причина печали сказочника. Он рассказывает о том, как в «прекрасной зелёной стране» королева Фантазия встречает своих детей, побывавших на земле. Старшая её дочь возвращается с глазами, красными от слёз. Имя её
– Сказка. Гауф, подчёркивает старшинство сказки среди прочих детей Фантазии: Сказка главенствует в романтической поэзии. Но что с того!
Она страдает – люди её разлюбили! «Повсюду, куда я прихожу, меня встречают холодные взгляды; нигде мне не радуются». Эти слова написа-
ны в 1826 году. Главенство романтизма в литературе клонится к закату.
180
Через четыре года властно заявит о своём первенстве реалистическое ис-
кусство. Ну, а в жизни давно уж утвердился прагматичный взгляд на вещи.
Сказка лишь отвлекает от сосредоточенного движения к полезной цели.
Вот откуда печаль сказочника и Сказки. Однако королева смотрит на из-
менившийся мир не столь безнадежно: «Обратись к детям, – советует она,
– вот поистине мои любимцы». Она уверена, что как бы взрослые ни стре-
мились завладеть умом и чувствами ребёнка, он остаётся прирождённым романтиком. Это открыл Гофман, и Гауф – учитель, знающий детей не в теории, верит в это, несмотря на удручающе раннее взросление и стари-
ковскую рассудочность некоторых детей нового поколения. Так может, всё же следует попытаться?! И вот Сказка, замаскированная под Альманах,
пробирается к людям.
Бедная Сказка! В эпоху Шарля Перро ей приходилось маскироваться под поучительный жанр басни, теперь вот – под Альманах, некое взрослое информационное издание. Ну, что ж! Под пером Гауфа она и впрямь ста-
новится информативной, сообщая детям множество сведений из разных областей знания, а взрослых уводя в их позабытое детство. Не случайно находится всё же добрый человек, который протягивает Сказке руку и ве-
дёт её к своим детям. Верно, он тоже присядет где-нибудь в уголке, когда она начнёт плести свои узоры. И вот ты уже в удивительном мире, где всё волнует воображение…
Мудрый сказочник знает, как пробудить его работу. Образы, создан-
ные им, разной природы. Кажется, как замечает один из исследователей его творчества, поэт стремился «один том наполнить больше живописью,
другой – ароматами, третий – музыкой».
Живописен первый альманах – «Караван». Он слепит глаза свер-
кающими на солнце яркими красками условного, оперного востока. Сереб-
ряные шатры в золотых песках, пёстрые базары, лиловая тень глухих уло-
чек, изразцовые уборы величественных минаретов, голубизна сверкающих на солнце фонтанов, лохмотья невольничьих рынков, зарешеченные окон-
«Дядя в молодости много путешествовал и – тогда была на это мода – перебывал членом всех возможных мистических обществ: он и варил золото, и вызывал духов, прыгал и заставлял прыгать на восковые гвозди или через ковер, игравший роль бездонной пропасти, и проч. и проч. Много чудного сохранилось в его памяти об этих предметах; но, говоря о них, он употреблял какой-то странный способ выражения, вместе и важный и насмешливый, так что нельзя, бывало, угадать, в самом ли деле дядя верил своим словам или смеялся над ними». Одоевский «Саламандра».
Теодор Готлиб фон Гиппель был ещё тот фрукт. Он имел утиный нос, невысокий рост, невзрачную внешность и чрезвычайно живой характер, склонный к парадоксам и авантюрам. Именно этому своему качеству он обязан вхождению в Историю, в Литературу и, как венец двух предыдущих пунктов – в наше повествование.
То количество связей, совпадений и выигранных авантюр, которое он произвёл во время своей бурной жизни, хватило бы на дюжину романов. Непонятно, почему в Пруссии не нашёлся свой Дюма, который облёк хотя бы год его жизни в авантюрный роман типа «Три мушкетёра». Гиппель даже попробовал сам выступить этой в роли, начал писать историю своего рода, и вместо этого написал мемуар, но этим всё испортил: его попытка не дала родиться Дюма- настоящему, чьим слабым отзвуком мы являемся сейчас.
Приходится мне, спустя 200 лет, дать краткий конспект его жизни и приключений, повлиявших и на наш нынешний городской ландшафт, и на творчество Гофмана, и на летописную историю Руси, и на масонство Санкт-Петербурга.
Итак, что объединяет городской парк Луизенваль, обер-бургомистра Гиппеля и волшебный горшок, прозванный Гофманом [Spoiler (click to open)]золотым?
I. Масоны, русский след и Радзивилловская летопись
Прямых доказательств мало, но сумма косвенных обстоятельств и фактов такова, что логично совпадения не списывать на случайности, а присмотреться ближе: куда эта «случайность» постоянно выруливает? нет ли в её постоянном склонении какой-то внутренней логики? «характера судьбы»?
Итак, что можно разглядеть за патокой-патиной времени? За первые пять (четыре) лет его «публичной» жизни произошли события, которые надолго, если не на всю жизнь, определили путь Теодора фон Гиппеля от студента до масона, от советника суда до бургомистра Кёнигсберга и – далее, – до литературного персонажа.
Вот вещи общеизвестные: родовит, но беден в начале карьеры… родился в семье сельского учителя в Гердауэне 31 января 1741г, в 16 (?) лет поступил на теологический факультет Кёнигсбергского университета, где слушает лекции Канта и увлекается всеми новомодными философскими воззрениями, … но тут судьба посылает ему то ли подарок, то ли испытание. Пруссия проигрывает Семилетнюю войну и в 1758 году в Кёнигсберг входят русские войска. Гиппелю 17 лет от роду.
А дальше начинаются чудеса. Потому что спустя пять лет мы обнаруживаем его записным русофилом (что в те времена было, мягко говоря, супротив общей тенденции) – среди прочих элементов демонстративного попирания неписанных законов Пруссии и немецкого характера, — причём, в самом восхождении его карьеры. И его русофильство отнюдь не мешало ему в карьере, а давало, кажется, даже некоторый шарм.
…итак, входят русские войска, в Кёнигсберге сидит генерал-губернатор; один, другой, у одного из них делопроизводителем работает Андрей Болотов, оставивший мемуары о жизни Кёнигсберга тех лет, — и в них нет никакого Гиппеля и даже никакого Канта. Гиппель в это самое время становится членом благородного собрания горожан, масонской ложи «Три короны», ставившей своей целью примирить королей Пруссии, Польши и российского царя, — и, судя по всему, достигает на этом пути немалых успехов, потому что в 1760-61 годах мы обнаруживаем его в высшем обществе Санкт-Петербурга. Позже своё пребывание в русской столице называл «одной из приятнейших эпох» своей жизни, более похожей «на экстаз, нежели на земную реальность». Очень увлекся всем русским… и вот тут – надо притормозить и посмотреть на совпадение фактов.
Первый факт – вступление в масоны в пору, когда мода на масонов активно проникает в круги русской аристократии. Второй: вместо учёбы в университете «сбежал в Санкт-Петербург».
И третий – в 1761 году, в год его приезда из русской столицы в качестве трофея из Кёнигсберга вывозят список древнерусской летописи.
«[Летопись попала в библиотеку из собрания древнего княжеского рода Радзивиллов.]Радзивилловская летопись, или Кёнигсбергская летопись — летописный памятник предположительно начала XIII века, сохранившийся в двух списках XV века. Представляет собой «Повесть временных лет», продолженную погодовы́ми записями до 1206 года. Название происходит от имени полководца Великого княжества Литовского, виленского воеводы Януша Радзивилла, владевшего первым (собственно Радзивилловским) списком в XVII веке, и от города Кёнигсберга, где этот список хранился в XVIII в., пока в ходе Семилетней войны не был увезен в Россию в качестве трофея (1761). Наибольший интерес представляют раскрашенные миниатюры (всего их 617), которыми иллюстрирован Радзивилловский список, их называют «окнами в исчезнувший мир». Сюжеты миниатюр многообразны: батальные сцены, крестьянские восстания, народные праздники, бытовые сцены, конкретные исторические эпизоды».
Неплохо, что сказать…
…Вернувшись в Кёнигсберг, поступил на юридический факультет Кёнигсбергского университета, имел роман (кто не имел романа во студенчестве?), после неудавшегося (или наоборот удавшегося, смотря чем мерить) романа взялся обеими руками за карьеру и быстро приобрёл славу успешного адвоката. Через 20 лет карьерного роста назначен бургомистром, а в 1782 году — обер-бургомистром Кёнигсберга, в 1786 году стал членом военного совета и президентом города. Всё. Все карьерные высоты в местном Олимпе достигнуты, но вот женщины…
II. В зените славы
«Она заперла шкаф и собралась уже уйти в спальню, как вдруг: слушайте внимательно, дети! .. как вдруг во всех углах — за печью, за стульями, за шкафами — началось тихое-тихое шушуканье, перешептыванье и шуршанье. А часы на стене зашипели, захрипели все громче и громче, но никак не могли пробить двенадцать. Мари глянула туда: большая золоченая сова, сидевшая на часах, свесила крылья, совсем заслонила ими часы и вытянула вперед противную кошачью голову с кривым клювом. А часы хрипели громче и громче, и Мари явственно расслышала:
— Тик-и-так, тик-и-так! Не хрипите громко так! Слышит все король мышиный. Трик-и-трак, бум-бум! Ну, часы, напев старинный! Трик-и-трак, бум-бум! Ну, пробей, пробей, звонок: королю подходит срок!
И: «бим-бом, бим-бом! » — часы глухо и хрипло пробили двенадцать ударов. Мари очень струсила и чуть не убежала со страху, но тут она увидела, что на часах вместо совы сидит крестный Дроссельмейер, свесив полы своего желтого сюртука по обеим сторонам, словно крылья. Она собралась с духом и громко крикнула плаксивым голосом:
— Крестный, послушай, крестный, зачем ты туда забрался? Слезай вниз и не пугай меня, гадкий [Сравни – функцию Сивируса Снегга в первой книге поттерианы. ]крестный!» Э.Т.А. Гофман. «Щелкунчик и Мышиный король»
Став бургомистром, произвёл полную ревизию делопроизводства мэрии, оставив в ратуше только двенадцать клерков и объединив судопроизводство трёх средневековых городов в одно целое (до сих пор суды были разные), довершив муниципальную реформу 1724 года до логического конца. Неизвестно, плохо ли это или хорошо, но его выбирают на второй срок, а потом он становится обер-бургомистром, хотя куда уж выше… но – выше.
После посещения лекций Канта сближается с ним и со временем становится участником его знаменитый обедов.
В этом быстром восхождении, по небыстрым прусским меркам, у Гиппеля случился конфликт с положением вещей в обществе. В зрелом возрасте Теодор фон, совсем в духе прямо понятого Просвещения, влюбился в … как бы выразиться помягче… в падшую женщину. Она ведь тоже человек! Кто без греха, пусть кинет в меня камень!.. и вот в этом вопросе консервативное бюргерство Кёнигсберга, несмотря на Просвещение и Канта с его этикой долженствования, даёт Гиппелю полный и недвусмысленный отбой. Отказ. Цугцванг.
Т.е. никто прямо не запрещает, но двери всех семей – в которых семьях женщины всё приличные и не падшие, — становятся полузакрытыми, а если дерзнёшь упорствовать в заблуждении, то и закрываются.
Пожалуй, впервые в жизни Гиппель столкнулся со стеною, которую не смог ни обойти, ни пробить, ни перепрыгнуть.
“Мужчин больше интересует то, что о них думают; женщин — что о них говорят”. Т фон Гиппель-старший
Он разочаровывается. В буржуа, в масонстве (в родной ложе он также мало нашёл понимания в вопросе раскрепощения женщин), в Пруссии и в Просвещении, которое слишком медленно, по капле, проникает в общество. Он публикует трактат «О равности женщин», инкогнито, когда авторство открывается, расцветает небольшой скандал. Бургомистр в рабочее время кропает пасквили о равности женщин! – жуть! Жуть! – он должен без устали работать на благо бурга, а не фантазировать о женщинах, ишь, чего вздумал!
Он отходит от дел, покупает в 1786 году землю в Хуфене и планирует прекрасный сад. Землю эту потом покупает у него советник Бузольт, до-оформляет начатое Гиппелем, и в итоге парк получает имя Луизенваль, ещё через полторы сотни лет – «парк Калинина», а ещё через пятьдесят лет – Центральный парк Калининграда.
…На фоне этой экзистенциальной драмы происходит затухание внешней карьеры и начинается история другого порядка, а именно – закрепление в истории Литературы.
В полотно.
Дело в том, что у Гиппеля есть племянник, полный его тёзка – Теодор фон Гиппель, прозванный «Гиппель-младший». А у того племянника есть друг по имени Эрнст Теодор [Почему Вильгельм? Он потом поменял одно своё имя из-за любви к Моцарту. ]Вильгельм Гофман. Белобрысый такой мальчонка, который часто остаётся на ночёвку у товарища, гостившего в доме дяди Гиппеля-старшего. Мальчонка приезжает надолго «на дачу», как бы мы сказали сейчас, в имение Арнау (ныне посёлок Родники под Калининградом), которым владеет неугомонный дядюшка Гиппель. У мальчонки что-то неладно с роднёй, вот он и прибился туда, где сытней и интересней.
Ну ладно, пусть. Мальчонка ведь забавный.
III. Дроссельмейер как анти-Цахес
Племянник Дроссельмейера был в самом деле пригожий, складный юноша, который еще ни разу не брился и не надевал сапог. В ранней молодости он, правда, изображал два рождества кряду паяца; но этого ни чуточки не было заметно: так искусно был он воспитан стараньями отца. Э.Т.А. Гофман. «Щелкунчик и Мышиный король»
…так Теодор фон Гиппель стал «старшим», и автоматически он сам и его владения стали обстоятельствами игры нового поколения, их дружб и тяги к неведомому, волшебному. Старый потрескавшийся горшок за сараем в Арнау становится волшебным, роща на холме явно несёт в себе следы каких-то магий и непременно, непременно где-то здесь должны быть феи, и эти холмы, и изгиб реки, и сам воздух, — всё говорит о чудесах, шепчет о них. Найденный Волшебный горшок, будучи принесён в Укромное место, вдруг требует молока, а когда его в горшок вливают, начинает варить кашу, такую вкусную, какую в этих краях раньше никто не пробывал. Вдруг у Гиппеля-старшего, приехавшего навестить племянника, обнаруживаются свойства чудесные и особенные: стеклянный парик на лысине, жёлтый сюртук и умение верховодить не только клерками, но и временем, а также плести были и небылицы в одно.
«Старший советник суда [Эту «говорящую фамилию» можно перевести как «управитель». ]Дроссельмейер не отличался красотой: это был маленький, сухонький человечек с морщинистым лицом, с большим черным пластырем вместо правого глаза и совсем лысый, почему он и носил красивый белый парик; а парик этот был сделан из стекла, и притом чрезвычайно искусно. Крестный сам был великим искусником, он даже знал толк в часах и даже умел их делать. Поэтом, когда у Штальбаумов начинали капризничать и переставали петь какие-нибудь часы, всегда приходил крестный Дроссельмейер, снимал стеклянный парик, стаскивал желтенький сюртучок, повязывал голубой передник и тыкал часы колючими инструментами, так что маленькой Мари было их очень жалко; но вреда часам он не причинял, наоборот — они снова оживали и сейчас же принимались весело тик-тикать, звонить и петь, и все этому очень радовались. И всякий раз у крестного в кармане находилось что-нибудь занимательное для ребят: то человечек, ворочающий глазами и шаркающий ножкой, так что на него нельзя смотреть без смеха, то коробочка, из которой выскакивает птичка, то еще какая-нибудь штучка. А к рождеству он всегда мастерил красивую, затейливую игрушку, над которой много трудился». ЭТА Гофман. «Щелкунчик и Мышиный король».
Мета-персонаж, которому ведомы тайные пружины бытия, во вселенной Гофмана становится антиподом крошки Цахеса по прозвищу [Киноварь в другой транслитерации. Натуральные краски были дороги, и рынок был заполонён тканью, крашенной китайской киноварью, которая линяла после первой стирки. Т.е. 250 лет назад «киноварь» была синонимом одноразового качества, дешёвой подделки, «казаться, а не быть». ]Циннобер, медиа-подделки, короля одноразовой славы и воришки чужого успеха, которому случайно, по забавному совпадению перепало чудесное свойство притягивать чужую славу на себя и казаться наилучшим среди всех, — почти зеркало, но не зеркало.
… в этом качестве Гиппель-старший и остался в истории литературы; непростым, некрасивым, знающим тайный ход бытия и ждущим, когда мужество детей победит мышиную нечисть.
Похоронен Гиппель-старший на профессорском кладбище в районе Масляной горы (холма Бесселя). Недавно там начали строить жилой дом, и в ходе работ был найден надгробный камень с могилы Гиппеля; камень передали в местный историко-художественный музей.
Про стеклянный парик, странный горшок и персональный значок-драгоценность мастера-масона новостей пока не было.
Автором и создателем всем известного Щелкунчика был сказочный персонаж, крёстный Фрица и Мари, детей советника медицины Штальбаума, старший советник суда, удивительный мастер-кукольник, Дроссельмейер.
А вот автором и создателем всем известной сказки «Щелкунчик и Мышиный король», героем которой и был Дроссельмейер, был Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Чудный, волшебный сказочник, фантастическими историями которого зачитывался даже сам Александр Сергеевич Пушкин! И уж конечно, он бы порекомендовал нам читать и перечитывать Гофмана!
Международный день кукольника — замечательный повод вспомнить Э.Т.А. Гофмана и Дроссельмейера, которого так любили дети, ведь «…всякий раз у крестного в кармане находилось что-нибудь занимательное для ребят: то человечек, ворочающий глазами и шаркающий ножкой, так что на него нельзя смотреть без смеха, то коробочка, из которой выскакивает птичка, то еще какая-нибудь штучка. А к рождеству он всегда мастерил красивую, затейливую игрушку, над которой много трудился».
Многие поколения детей в новогодние каникулы побывали на знаменитом балете «Щелкунчик» и запомнили его на всю жизнь.
Кукла Щелкунчик давно «прописана» на страницах Ярмарки. И в домах под новогодними ёлками в разных странах, не только у нас в России.
Михаэль Кнобель.
Многих художников по всему миру вдохновляли сюжеты Э.Т.А.Гофмана. Я хочу напомнить постановку Мариинского театра, премьера состоялась немногим более 20-ти лет назад, спектакль был признан одной из лучших в мире версией известного балета и удостоен множества премий.
Хореограф Кирилл Симонов, а Михаил Шемякин выступил не только художником, но и автором декораций и костюмов, сценаристом и режиссером.
Я не видела спектакля, но побывала на замечательной выставке М. Шамякина в Москве. Выставка была большая, чего там только не было! Были и декорации кукольного мультфильма «Гофманиа́да».
Эти декорации можно было разглядеть совсем близко, без стекла! Все мельчайшие, поразительного мастерства и фантазии детали. Обратите внимание на этот стол!
И на сходство кукольного портрета с автопортретом самого Гофмана, он ведь был ещё и отличным рисовальщиком!
Конечно, работа Михаила Шемякина над образами Гофмана и его персонажей заслуживает отдельного внимания. Очень рекомендую, посмотрите кукольный мультфильм «Гофманиада».
Вернусь к другим кукольникам Гофмана. Я их уже назвала в заглавии: профессор физики Спаланцани и старый адвокат Коппелиус — персонажи мистической истории новеллы «Песочный человек». Эти кукольники совсем не так добры, как крёстный Дроссельмейер. А их великолепная Олимпия — существо без души, лишь внешнее подобие живой, но лишенной жизни куклы.
В новелле «Песочный человек» студент Натаниэль не мог не влюбиться в прекрасную, загадочную Олимпию.
Он сидел подле Олимпии и, не отпуская ее руки, с величайшим пылом и воодушевлением говорил о своей любви в выражениях, которых никто не мог бы понять — ни он сам, ни Олимпия. Впрочем, она-то, быть может, и понимала, ибо не сводила с него глаз и поминутно вздыхала: «Ах-ах-ах!»
Олимпия явилась в богатом наряде, выбранном с большим вкусом. Нельзя было не восхититься прекрасными чертами ее лица, ее станом. Ее несколько странно изогнутая спина, ее талия, тонкая как у осы, казалось, происходили от слишком сильной шнуровки. В ее осанке и поступи была заметна какая-то размеренность и жесткость, что многих неприятно удивило; это приписывали принужденности, которую она испытывала в обществе.
/Фото из нескольких оперных спектаклей «Сказки Гофмана» (автор музыки Ж.Оффенбах) разных театров в свободном доступе интернета/
Концерт начался. Олимпия играла на фортепьяно с величайшей беглостью, а также пропела одну бравурную арию чистым, почти резким голосом, похожим на хрустальный колокольчик.
Опера Оффенбаха идёт в двух московских театрах, я побывала в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Там она идет в декорациях и костюмах Валерия Левенталя. И тоже очень советую послушать/посмотреть.
В этой публикации нет фото спектакля, а ниже я подобрала два фото из художественного фильма «Сказки Гофмана» 50-х гг. с великолепной Нормой Ширер в роли Олимпии.
Печальный финал Олимпии, но не новеллы. Иначе вам будет не интересно читать.
Заканчиваю работами Михаила Шамякина к разным произведениям Гофмана с московской выставки.
Пусть волшебные фантазии Гофмана вдохновляют вас на новые творческие работы!
С неизменным уважением, Жанна(gvasi)