Образ героя
художественного произведения складывается
из множества факторов – это и характер,
и внешность, и профессия, и увлечения,
и круг знакомств, и отношение к себе и
окружающим. Один из главных – речь
персонажа, в полной мере раскрывающая
и внутренний мир, и образ жизни.
Талантливо
созданная речевая характеристика героя
– украшение художественного текста и
важный штрих к портрету персонажа.
Умелое использование речевых характеристик
– один из инструментов профессионального
литератора. И нет ничего скучнее героев
разного возраста, разного рода занятий
и темпераментов, которые говорят
одинаковым языком.
Есть два способа
создания речевых характеристик: косвенный
– посредством авторских ремарок и
атрибуции диалогов, и прямой – в речи
персонажей. О нем-то и поговорим. Но для
начала определимся, какие возможности
открывают перед писателем речевые
характеристики.
Функции
речевой характеристики
1.
Характеризующая
— чтобы лучше раскрыть образ героя, его
индивидуальность, подчеркнуть какие-то
черты характера или принадлежность к
определенной группе (профессиональной,
этнической, социальной), особенности
воспитания.
2.
Выделительная
— чтобы сделать образ запоминающимся,
выделить на фоне других.
3.
Сравнительная
– используется для сопоставления или
противопоставления героев.
4.
Психологическая
– раскрывает эмоциональное состояние
героя.
Приемы
создания речевой характеристики
персонажа
Лексические
и стилистические –
выражаются в выборе речевых средств.
Уже сам выбор слов может стать отличительным
признаком персонажа, его «изюминкой»,
подчеркнет особенности воспитания или
профессиональную принадлежность.
Возможные лексические средства
создания речевой характеристики
персонажа:
1.
Слова-маркеры.
Герой неоднократно употребляет какое-либо
слово или фразу, которые начинают
ассоциироваться с ним. Основная функция
– придать индивидуальность речи
героя.
2.
Слова-паразиты:
«значить», «такие дела», «ну», «такой»,
«как бы». Передает косноязычие и
ограниченный лексикон персонажа. Как
правило, используется для комического
эффекта при создании образов второстепенных
персонажей, т.к. перебарщивать с этим
приемом не стоит.
3.
Шутки и прибаутки.
Используются при создании образов
веселых, неунывающих героев или назойливых
шутников.
4.
Афористичность.
Как правило, в речи главного героя,
который является проводником мыслей
самого автора.
5.
Парадоксальность речи. Герой
– либо проводник идей автора, либо его
оппонент. Парадоксальность речи
подчеркивает неординарность личности.
6.
Чистота речи: герой
говорит подчеркнуто правильным
литературным языком. Этот способ
используют, чтобы подчеркнуть хорошее
образование и воспитание героя. Такому
герою обычно противопоставляются
носители всевозможного слэнга или
деревенские тетушки.
7.
Слэнг – молодежный, профессиональный,
воровской.
Подчеркивает принадлежность героя к
определенной социальной группе или его
чужеродность другой компании. Широко
применяется во всех жанрах для создания
колорита при описании определенной
тусовки или для комического эффекта.
8.
Диалектизмы и речь представителей
разных народностей.
Например, украинская или белорусская
речь, еврейское словечко «таки»,
кавказское «вах!» часто используются
для создания комического эффекта в
описании «зарубежных» персонажей.
9.
Устаревшие слова.
Используются, как правило, чтобы
подчеркнуть возраст пожилого персонажа
или для создания комического образа.
10.
Иностранные слова.
Обычно употребляются в речи иностранцев,
говорящих на русском языке вперемешку
с родным, или в речи молодежи, чтобы
подчеркнуть увлечение Западом.
11.
Ошибки в речи русскоговорящего иностранца.
Необходимы для создания образа иностранцев
со слабым владением языка. Если персонаж
не комедийный, дело ограничивается
неправильными склонениями, падежами и
спряжениями. Для создания комического
эффекта авторы обыгрывают неправильное
употребление значения слова.
12.
Уменьшительно-ласкательные словечки.
Обычно
характеризуют доброго, ласкового героя
или лицемерного, злого и завистливого,
чтобы подчеркнуть его двуличность.
13.
Иносказания.
Герой говорит намеками и загадками. Как
правило, этот прием используют для
создания колоритного второстепенного
персонажа, так как перегружать
иносказаниями текст не стоит.
14.
Научная речь.
Подчеркивает принадлежность героя к
научным кругам, увлеченность наукой.
Так же, как и предыдущий прием, используется
в отношении второстепенных героев,
чтобы не нагружать повествование.
15.
Профессионализмы. Подчеркивают
принадлежность героя к определенной
профессии. Авторами этот прием используется
так же для противопоставления героев
разных кругов, когда герои говорят на
разных языках и не понимают друг друга.
Профессионализмы также подчеркивают
увлеченность героя профессией. В этом
случае герой часто пытается подвести
окружающую реальность под привычную
ему среду: программирование, дизайн и
т.д., проводит аналогии.
16.
Сказительность. Герой
говорит в манере русских народных
сказок. Обычно прием используют в
славянском фэнтези. В современных
романах – как эпизодическое средство
для стилизации речи персонажа с комическим
эффектом.
17.
Канцеляризмы.
Обычно используют для создания образа
отрицательных героев, строгих начальников,
вся жизнь которых посвящена работе.
Другие
приемы создания речевых характеристик:
интонационные, фонетические, синтаксические,
психологические.
—
Скорость речи
– медленная, стандартная, быстрая.
Обычно иллюстрирует темперамент героя
– холерический или меланхолический.
Выражается при помощи атрибуции диалога
словами «тараторил», «бубнил»,
«тянул», «мямлил» и др.
—
Громкость речи.
Герой говорит чуть слышно, шепчет или,
наоборот, громко, кричит. Используется
как средство психологической характеристики
героя, выражение его темперамента или
минутного настроения. Эффект громкости
создается при помощи атрибуции диалога
и особой расстановки знаков препинания
в речи персонажа.
—
Дефекты речи: акцент,
заикание,
шепелявость.
Акцент часто используют в речи
второстепенных персонажей для создания
комического эффекта. Заикание обычно
признак слабого, жалкого, трусливого
героя. Шепелявость присуща отрицательным
персонажам.
Дефект речи выдает дефект
личности. Почти никогда дефекты речи
не используют в описании положительных
и главных героев.
—
Особое построение фраз.
Обычно подчеркивает индивидуальность
героя, его противопоставленность всему
миру.
—
Повторы. Их
используют для придания индивидуальности
второстепенным персонажам и их
психологической характеристики.
—
Рифмовка. Герой
говорит стихами или определенным
стихотворным размером. Обычно – для
создания комического образа увлеченных,
но бесталанных рифмоплетов..
—
Болтливость и молчаливость.
Эти качества персонажа подчеркивают,
когда хотят противопоставить его в
разговоре собеседнику. Болтуны – обычно
эпизодические герои, вроде
бабулек-свидетельниц в детективах или
назойливых тетушек в иронических
романах, персонажи поверхностные и
пустые. Молчуны – загадочные персонажи,
которые не выдадут, что у них на уме ни
словом, ни делом. Болтливость и молчаливость
в речи главных героев может быть
использована эпизодически – как реакция
на стресс.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
Речевые особенности — то, что делает персонажей яркими и запоминающимися. Через монологи и диалоги, то есть, через речевую характеристику, писатель создаёт у читателей определённое впечатление о героях своей книги.
Содержание:
- Нешаблонная речь героев
- Что делает речь живой?
- Эмоциональное состояние и характер
- Отклонения от речевых норм
- Коллективные отклонения
- Индивидуальные отклонения
- Речевые вольности
- В заключение
Нешаблонная речь героев
Дело в том, что в реальной жизни все люди говорят по-разному. Постановка речи, стилистика — сугубо индивидуальные черты человека, позволяющие идентифицировать личность с высокой точностью (почти как с помощью дактилоскопии).
Так почему же персонажи художественных книг должны говорить одинаково? Или странно для лиц их возраста, пола, социального положения, культурного уровня, жизненного опыта, эмоционального состояния?
Однако на страницах современных книг нередко встречаются принцессы, разговаривающие на фене или воры-рецидивисты, предпочитающие высокий стиль общения. Мальчики с девичьей восторженностью описывающие внешность понравившейся им особы, а также девочки-официантки, то и дело пускающиеся в почти философские размышления о политике. А всё потому что авторы не удосужились проработать речь своих персонажей!
Поистине высший пилотаж, когда по характерной речи персонажа можно узнать в диалоге. Когда его фразы полностью соответствуют настроению, ситуации, полу, образованию.
Что делает речь живой?
Речь персонажа выглядит живой, если он, как и реальный человек использует фразеологизмы, канцеляризмы, просторечные выражения, разговорную, книжную, профессиональную лексику. И, разумеется, если его речь отражает эмоциональное состояние.
Эмоциональное состояние и характер
Легко возбудимый человек с холерическим темпераментом будет говорить быстро, часто проглатывая слова, тараторя. Точно так же ведут себя люди при повышенном возбуждении, бьющих через край эмоциях — выражают свои мысли бегло, скомкано.
При волнении, сильном испуге вне зависимости от темперамента человек плохо контролирует речь — фразы короткие, мысли перескакивают с одного на другое.
Флегматичные люди говорят с расстановкой, длинными фразами — всё разжевывают до мельчайших подробностей, поясняют.
Властные люди любят глаголы и повелительное наклонение. Человек с активной жизненной позицией тоже отдаёт предпочтение действию — множеству глаголов.
Люди в романтичном настроении, особенно девушки, изъясняются, используя яркие определения — множественные прилагательные и причастные обороты.
А вот деловым людям, военным не до цветистых оборотов и плетения словесных кружев — их речь отрывиста, максимально понятна собеседнику.
Все мы рождаемся с умением оценивать другого человека по характеру его речи. Точно так же мы даём оценку героям книг, интуитивно оценивая их диалоги и монологи. Поэтому большая ошибка со стороны автора упускать из виду характеристики речи своих персонажей!
Отклонения от речевых норм
Речевая норма — то, как нам рекомендуют писать и говорить в учебниках по русскому языку. На практике так общаются единицы!
Существует два вида речевых отклонений:
1)Коллективные:
диалект;
жаргон;
сленг;
табуированная лексика;
архаизмы;
профессиональная лексика;
просторечие;
арго.
2)Индивидуальные:
ломаная речь;
речевые дефекты;
детская речь;
слова-паразиты;
речевые вольности (например, сокращение слов).
Коллективные отклонения
Диалект, архаизмы и просторечные слова характерны для жителей провинций — отдалённых деревушек, уездных городов. Пример: оный — архаизм, квасок — просторечие, махотка (кувшин, крынка) — диалект.
Используя их в диалогах можно придать фразам колоритности, передать характер простого человека из народа. Здесь главное не переусердствовать, чтобы читатель не запутался в обилии новых для него слов!
Где использовать: в исторических романах (для передачи колорита местности и времени), а также для стилизации официально-делового стиля разных эпох, церковного языка. Причем речь может выглядеть как торжественной, возвышенной, так и сатирической.
Арго, сленг, жаргон, профессиональная и табуированная лексика используется только в отдельных произведениях.
Например, если автор описывает жизнь воров, нищих, бродяг. Или пишет о судьях, адвокатах, инженерах, врачах, других узконаправленных профессионалах, пользующихся своеобразной лексикой. Либо исследует целую социальную группу: молодежь, рабочий класс, интеллигенцию.
Основное правило то же — не усердствовать с использованием таких слов, чтобы не снизить читабельность текста.
Индивидуальные отклонения
Детский язык и речевые дефекты используются везде, где есть персонажи подходящего возраста или герои с ярко выраженным заиканием, картавостью, шепелявостью. Пример: п-привет, шдаствуйте, фефочка, и тому подобное.
Ломаная речь больше характерна для героев, переживших травму или неуверенных в себе персонажей, а также лиц, не избавившихся от детского заикания.
Кстати, люди и в реальной жизни чаще всего говорят сбивчиво, не до конца формулируя мысль, обрывая предложения и фразы. Например: Он… ммм… в общем, как бы это сказать? Шёл и увидел. Её. Да-да, прямо в парке!
Слова-паразиты подходят практически для любого персонажа. Их можно использовать везде, где требуется создать «изюминку» — запоминающуюся особенность речи. Это и междометия (ну, эээ…,ммм…), и отдельные слова (это, ясно, короче, таки), и целые словосочетания или фразы (так сказать, стало быть, вонючий случай, ёшкин кот, интересно чукчи пляшут, и т.п.).
Речевые вольности
Речевые вольности — самый интересный инструмент писателя, позволяющий создать яркого и запоминающегося персонажа.
Речевая вольность характеризуется преднамеренным использованием тех или иных слов, а также их искажением.
Три наиболее частых типа речевых вольностей:
- жаргонизмы, которые характерны для определённых социальных групп (заключенных, студентов, представителей узких профессий, военных — например, «клава» вместо клавиатура скажет заядлый пользователь компьютера, а «салагой» обзовёт молодого солдата военный с опытом);
- упрощение слов и изменение суффиксов, которое подходит для любых персонажей (например, герой может сказать «досвидос» вместо до свидания, «девчули» вместо девушки);
- намеренные речевые ошибки («Сансаныч» вместо Александр Александрович, «ухи» вместо уши, «положь» вместо положи, и так далее). Здесь будет уместно вспомнить магистра Йоду из «Звёздных войн» с его уникальным построением перевёрнутых задом наперёд фраз: «Страх в тебе ощущаю я».
Когда прибегают к речевым вольностям:
если герои шутят и находятся в хорошем настроении;
если они демонстрируют чувство юмора, упражняются в остроумии;
хотят выделиться, быть непохожими на других;
высказываются о чём-то в положительном или отрицательном ключе, но без шаблонов в речи;
привлекают к себе внимание;
выражают мысли в сжатой форме, отказываясь от клише;
обогащают речь;
придают абстрактной мысли большей весомости и основательности;
приглушают или подчеркивают остроту отказа, неприятия чего-либо;
устанавливают непринужденный контакт с окружающими;
создают более лёгкую атмосферу в общении;
стимулируют долгосрочные отношения;
обозначают, что они «свои» при установлении контакта.
В заключение
При проработке героя важно учесть три момента:
1)какие групповые отклонения в речи ему присущи;
2)какие индивидуальные отклонения у него будут;
3)какие речевые вольности и когда именно он допускает в общении.
Алгоритм действий следующий:
- Установите, к какой социальной, территориальной, политической, религиозной группе относится каждый из персонажей.
- Определите, какие групповые отклонения в речи характерны для этой группы.
- Какие индивидуальные особенности речи у каждого героя? Кто из них коверкает слова, говорит с дефектами, использует слова-паразиты, жаргон или сленг?
- Внесите групповые и индивидуальные отклонения в диалоги и монологи персонажей (но помните, что индивидуальные отклонения необязательны для всех без исключения героев!)
В итоге диалоги станут ярче, а действующие лица истории оживут — заговорят естественнее, приобретут речевую индивидуальность.
Одна из моих хороших знакомых, читая «Письма Деду Морозу», отметила, что у неё нет ощущения, что письма написаны разными людьми. Честно говоря, в процессе работы над книгой думала над речью героев и честно старалась передавать по-разному речь Деда и Светы, но, видимо, сделала это чересчур тонко и не явно. Работая над последующими текстами, не сразу, но пришла к выводу, что действительно — речь персонажей стоит делать разнообразной, и при этом не бояться преувеличений. Поэтому пришла мысль собрать основные варианты разнообразить речь героев.
Какой может быть речь персонажа в литературе?
Примеров и вариантов масса. Изучая тему, наткнулась на любопытный сайт, который в лёгкой и приятной манере доходчиво и с огромным количеством примеров (литературных, кино, играх) показывает действие того или иного способа передать особенность речи героя или персонажа. Там вообще целая энциклопедия (и про то, какие могут быть миры, и какие персонажи, и вообще куча интересного для писателя не только книг, но и сценаристов, и создателей игр), изучать можно бесконечно. Но в этот раз для себя подобрала наиболее интересные языковые особенности, те, которые смогу вставить в тексты или которые дают пищу моему беспокойному уму. 😀
Думаю, не стоит пояснять важность создания особенностей речи для персонажей и героев, поскольку это помогает как охарактеризовать героев, так и сделать их запоминающимися.
Итак, собственно к речи.
Заикание
Нередко встречается этот приём, который может показывать на неуверенность героя, а также на его психологические травмы в прошлом. Может использоваться в тотальном формате — когда герой всегда заикается (принц Альберт в фильме «Король говорит»), или в частичном — когда герой начинает заикаться в состоянии стресса или неловкой ситуации. Яркий пример, конечно, Акунинский Эраст Фандорин.
Особенное произношение некоторых звуков
Например, грассирующее, раскатистое «р», неправильное произношение или «проглатывание» некоторых звуков.
Вспомним логопеда из фильма «По семейным обстоятельствам»: «Февочка, сфафы: «ЫЫба!» Учитывая, что так говорит логопед, это, конечно, характеристика. А в целом, на мой взгляд, такие особенности произношения (не слишком фатальные, конечно) скорее больше для создания запоминающегося образа, а не передачи характера: «Елена Кохановская, стагоста» <…> Так смешно картавит и совсем не стесняется», Михаил Нисенбаум «Теплые вещи».
Слова-паразиты, жаргонизмы, сленг
Применяется для характеристики персонажей, которые не отличаются высокой культурой речи, как правило, мало образованные. А также для указания на определённый социальный слой, на принадлежность к криминальным кругам, молодёжи и иным «группам».
Обратный порядок слов
Наверняка, многие вспомнят мастера Йоду из «Звездных войн». Единственное, что этот вариант не допустим для главного героя или для персонажа, у которого много слов — читать такой текст в большом объёме будет проблематично.
Частое употребление слов, которые не несут нагрузки
Понравилось, как описано это в вышеупомянутой энциклопедии: «Давыдов, факт, главный герой «Поднятой целины» Михаила Шолохова, факт, запомнился манерой в каждое, факт, предложение, вставлять слово «факт», факт!»
Кроме того, лично мне вспоминается Давид Гоцман из сериала «Ликвидация», который любил приговаривать: «Картина маслом».
Кстати говоря, одна моя героиня в только пишущейся книге (третьей, видимо 😀 ) тоже оказалась такой — чисто интуитивно вышло, что применила именно этот способ.
(Зло)употребление поговорок
Когда герой вместо нормальной речи применяет разнообразные поговорки. Впрочем, я бы сюда же отнесла и неустанное цитирование стихов или просто всяческой литературы. Проявляется либо от случая к случаю (бандит Круглый из кинофильма «Брат»), либо постоянно (девушка из «Героя нашего времени», глава «Тамань»: «Что ты делала сегодня на кровле?» — «А смотрела, откуда ветер дует». — «Зачем тебе?» — «Откуда ветер, оттуда и счастье». — «Что же? разве ты песнею зазывала счастье?» — «Где поется, там и счастливится». — «А как неравно напоешь себе горе?» — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять недалеко»).
Иносказание, афористичность, разговор загадками
Схожий с предыдущим вариантом, но всё-таки эффект другой. Подходит для эпизодических героев, отличающихся мудростью. Нередко их слова приходится кому-то разгадывать, либо сюжет позже объясняет смысл сказанного ранее. Примером можно назвать мастера Угвэя из «Кунг-Фу Панда» или Акунинскую Наину Телианову из серии романов про Пелагию.
Профессиональные термины, канцелярит
Также указывает на принадлежность персонажа к тому или иному кругу, а также увлечённость профессией. Если часто герой много лет проработал государственным служащим или в юриспруденции, вполне возможно, что и в разговорной речи будет использовать много канцелярщины и разного рода речевых штампов. Однако, для главного героя вряд ли допустимо, потому что тут важно не переборщить — чтобы текст оставался не только читабельным, но и вызывал желание читать дальше. Что с обилием канцелярщины и заумных терминов будет сложно сделать. Хотя лично мне нравится способность Джоди Пиколт создавать героев-учёных, при этом не перегружая текст всякого рода заумными терминами.
Устаревшие слова, архаизмы, диалектизмы
Чаще применяется в речи пожилого поколения, сельских жителей. Можно применять для создания контраста современному жителю мегаполиса, только тогда стоит тщательно продумать обоснованность такого словоупотребления.
Создание собственных слов или разговор на придуманном языке
В фантастических книгах часто можно встретить, как персонажи придумывают несуществующие слова, например, эльфы у Толкиена говорят на «эльфийском». Для героев-волшебников просто необходимое свойство — придумывать заклинания из непонятных, несуществующих слов. Кроме того, создание слов может свидетельствовать о психическом заболевании или ином отклонении персонажа. К этому разделу относится Бармаглот из «Алисы в Стране Чудес»: «Варкалось. Хливкие шорьки. Пырялись по наве, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове».
О себе (о других) во втором или третьем лице
Или даже о себе во множественном числе. Вариантов много, создаваемое впечатление также меняется. Говоря о короле «Их величество» — допустимо, а вот если «Их, великого ученого, не устраивает…» — это уже ирония, даже с поддёвкой. Также применяется для дистанцирования, отделения персонажа от других. Яркий пример: Голлум из «Властелина колец», который говорит в третьем лице и о себе, и о собеседнике.
Скорее такой приём допустимо использовать для не вполне вменяемых персонажей, либо для «пришельцев». Но интересно, что в реальной жизни в некоторых языках такой вариант речи считается вполне нормальным (стоит это изучить, если действие переносится во Францию, к примеру, или в Японию).
К слову стоит задуматься:
если пишешь о других странах-мирах, как быть с языком — языковых барьеров не существует или необходимо каким-то образом (каким?) пояснить в тексте, почему герои не «из нашего мира» говорят на «нашем языке»?
Молчащий/чрезмерно говорливый
Как характеристика героя может использоваться его молчаливость или разговорчивость. Причём этим приёмом можно знатно играть на протяжении повествования. Потому что он может обретать гиперболизированные черты: тотально немой герой (Герасим из «Муму»), временно лишившийся голоса («Русалочка»), излишняя болтливость в режиме «онлайн» (Осёл из «Шрека») или только в экстренных случаях (опять мультик — «Ух ты, говорящая рыба!», там парень-рыба давил на психику Ээху содержанием и скоростью рассказывания историй).
Ещё себе «на подумать»:
если герой тотально немой — как тогда он общается (жестами, записками, рисунками, мычанием…)
Конечно, это не все варианты речевой характеристики персонажа. Возможно, со временем дополню эту статью. 😉
Полагаю, материал будет больше полезен начинающим писателям. Но и активные читатели могут тоже в комментариях дополнить этот список, если отмечали в прочитанных книгах каких-то по-особенному разговорчивых (или наоборот молчаливых) персонажей. 😉
Благодарю за ссылку на эту статью!
Одна из отличительных особенностей хорошо проработанного персонажа — это его речь. Она должна быть индивидуальной: содержать характерные только для него слова, отличаться по синтаксису и грамотности. Эту тему я уже затрагивала в других шпаргалках: Как создать персонажа для книги и Как писать диалоги. Сегодня я предлагаю заморочиться и проанализировать речь персонажа в книге по всем возможным критериям. Скачивай шпаргалку и читай ниже пояснения.
Речь персонажа в книге: 16 вопросов к герою
Этот вопросник я разделила на две части. Первая — тестовая, нужно лишь отмечать подходящие пункты. В некоторых случаях ответ будет один, но иногда можно будет выбрать и больше. Во второй части придется поломать голову и представить, как персонаж будет говорить. Начнем по-порядку.
Первая часть: ответь на вопросы
Длина предложений — как говорит персонаж? Все его реплики сводятся к одному слову в любых ситуациях или же одно его предложение тянет на том «Войны и мира»? Заодно подумай, почему у него так получается.
Скорость речи — персонаж говорит еле-еле, что его всем хочется припнуть? Или же он выдает по сто слов в секунду? Не забудь также подумать, почему у него сформировалась такая манера.
Грамотность речи — герой поражает все академической правильностью речи и использует все средства, в том числе тонкие аллюзии и сложные деепричастные обороты? Или он не может сказать без мата больше двух слов? А может, он обычный человек, который говорит грамотно, но допускает ошибки?
Экспрессивность речи — она у него переполнена прилагательными? Или же персонаж предпочитает говорить сухо и только по делу, как будто слова для него платные?
Речевые дефекты — часто характерны для детей, но бывают и у взрослых. Человек может заикаться, картавить, шепелявить или говорить в нос. В свою очередь он может относиться к этому спокойно, с юмором или стесняться.
Особенности речи — самые любимые слова персонажа, которые он часто употребляет. Сленг — любые современные слова, которые употребляют дети и молодежь, диалектизмы — слова, характерные для определенной местности, выдают происхождение героя. Жаргонные слова — любые профессиональные/социальные маркеры. Речевые вольности — намеренное искажение слов (точняк, пацанчик, попадос и т.д.). С остальными пунктами все должно быть понятно и так. Здесь можешь выбрать несколько вариантов.
Вежливость речи — как человек общается с другими, как часто говорит «спасибо» и «пожалуйста», обращается ли ко всем, даже врагам, на «вы» или не заморачивается этим.
Вторая часть: ищем подходяще слова.
Этот раздел можно заполнять постепенно, по ходу работы над историей. Всегда держи список перед глазами, чтобы в ходе повествования герой выражался одинаково.
Сленговые слова — подумай, какие из них персонаж будет использовать, и впиши сюда. Старайся быть с ними аккуратнее — сленг быстро устаревает, поэтому уже через пару лет твой герой будет восприниматься совсем не современно.
Профессионализмы — слова, связанные с работой персонажа. Даже у школьников могут быть профессионализмы, например, если герою нравится биология, он будет в речи употреблять слова из учебника.
Фразеологизмы — если персонаж будет их использовать, выбери парочку подходящих, но будь осторожнее. Слишком много фразеологизмов превращают речь персонажа в книге в говор бабульки из деревни.
Слова-паразиты — их используют все, но у всех есть свои любимые. Выбирай из моего списка в статье Слова-паразиты: список для писателя.
Слова с ошибками — сюда вписываем слова, которые персонаж путает, неправильные ударения и перепутанные местами буквы. Конечно, если твой герой очень образован, у него их почти не будет, но парочку все-таки следует добавить для достоверности.
Слова для оскорбления — это может быть мат, а могут быть совсем безобидные слова, смысл которых раскрывается в контексте. Подумай, как будет ругаться твой герой, когда его выведут из себя.
Речевые вольности — уже объясняла в первом разделе.
Иностранные слова — некоторые люди не могут жить без них. Это просто крейзи и анбеливебл, но такое случается. Кто знает, может, твой персонаж помешан на английском или китайском?
Примеры реплик персонажа — попробуй составить парочку высказываний от лица твоего героя. Может быть, у тебя в голове уже что-то крутится? Обязательно используй слова и составленных выше списков, чтобы привыкнуть к ним.
Эта шпаргалка довольная объемная, но она поможет тебе проработать речь персонажа в книге. Программа-минимум — это протагонист и антагонист, но если ты ответственно подходишь к своей истории, подумай и над особенностями других героев. Это поможет сделать их объемными и интересными для читателей.
Если тебе нравятся мои статьи, переходи на мою страницу в Boosty — там ты найдешь дополнительные материалы для писателей: советы, идеи для сюжета, шпаргалки, которых нет на моем сайте. Если мои статьи тебе помогли, можешь оставить там же небольшое пожертвование на публикацию одной из моих книг, я буду очень рада 🙂
Тема: «Речевая
характеристика литературного героя. Речь героя на сцене»
Учебно-исследовательская
работа
Научное
направление: литературное творчество
Содержание
1. Введение стр.3
2. Основная часть
Глава 1. Речь как
средство характеристики характера литературного героя
стр.
5
Глава 2. Особенности
речевой манеры героев комедии Д.И.Фонвизина «Недоросль» стр.
7
2.1. Особенности речи г-жи
Простаковой стр. 10
3. Заключение стр.
15
4. Приложение Аудиозапись
«Монолог г-жи Простаковой», электронная презентация.
стр. 16
Список литературы
Введение.
«Заговори,
чтоб я тебя увидел»
Сократ
Это
высказывание Сократа я затронула неслучайно. В речи человека, как в зеркале,
отражается его психология, житейский опыт, социальные интересы, культурный
уровень и духовные запросы. Поэтому, рисуя человека, писатели показывают не
только окружающую социальную среду, его внешний и внутренний облик, но и его
речевую манеру, её особенности. Речь персонажа раскрывает его характер,
помогает понять отношение к нему автора, а также показывает языковые
особенности конкретной исторической эпохи. Наблюдение за речью героев литературных
произведений может помочь читателю научиться строить диалог, вести дискуссию,
разбираться в людях, распознавать их характеры, выбирать круг знакомых, друзей.
Таким умением должен владеть каждый человек, этим можно объяснить актуальность
работы.
Тема
работы – «Речевая характеристика литературного героя. Речь героя на сцене».
В нашей работе большее внимание мы
уделили одному из великих русских писателей – Д.И.Фонвизину, а именно его комедии
— «Недоросль». Почему именно Фонвизин? Во-первых, мне нравится эта пьеса.
Во-вторых, это произведение изучается в школе. В-третьих, Фонвизин был великим
психологом, философом и стилистом высочайшего класса в создании определенного
литературного образа. Он, несомненно, обладал тонким речевым слухом, и именно в
его произведениях речевая характеристика персонажа обретает как социальные, так
и индивидуальные, личностные черты.
Актуальность исследования заключается
в том, что наблюдение за речью героев комедии может помочь читателю научиться
строить диалог, вести дискуссию, разбираться в людях, распознавать их
характеры, выбирать круг знакомых, друзей. Таким умением должен владеть каждый
человек, особенно школьник, который стоит на пороге самостоятельной жизни, и
ему необходимы нравственные ориентиры.
Практическая значимость: материалы
работы могут быть использованы на уроках литературы для более глубокого анализа
текста художественного произведения.
Цель работы
– доказать, что речь — это средство раскрытия характеров героев комедии Д.И.Фонвизина
«Недоросль».
Основные
задачи:
1)
рассмотреть
понятие «речевой портрет» литературного героя;
2)
проследить,
как в речи персонажей комедии Д.И.Фонвизина «Недоросль» проявляются их
индивидуальные особенности;
3)
выявить
особенности речевой манеры г-жи Простаковой;
4)
продемонстрировать
отрывки из комедии «Недоросль» — речь г-жи Простаковой.
Объект
исследования – содержание комедии Д.И.Фонвизина
«Недоросль» и особенности речевой манеры героев комедии. Предмет
исследования – характеры героев комедии, круг их интересов, система
нравственных ценностей. Методы исследования: языковой анализ текста,
работа с литературными источниками.
Глава
1. Речь как средство характеристики характера литературного героя
Художественная
литература — явление многоплановое. Образ героя художественного произведения
складывается из множества факторов: это и характер, и внешность, и отношение
героя к себе, и взаимоотношения его с окружающими. Один из главных – речь
персонажа, в полной мере раскрывающая и внутренний мир, и образ жизни.
Талантливо созданная речевая характеристика героя – украшения художественного
текста и важнейший штрих к портрету персонажа. Речевая характеристика может показаться
недостаточно значимой, если подходить к ней формально. Но она позволит понять
многое, если за речевыми особенностями того или иного героя мы увидим и самого
героя, и отношение к нему автора. Герой разговаривает, и особенности его
словоупотребления, интонации, построения фразы дают читателю представление о
темпераменте говорящего, о степени его образованности, о положении, возрасте,
характере. Это и есть речевая характеристика образа персонажа, в которой, на
мой взгляд, следует выделить следующие составляющие:
-эмоциональное
состояние героев во время диалога;
-предмет
разговора;
-цель
разговора;
-особенности
речи (интонация, словоупотребление, грамматика и синтаксис построения фраз);
-место
диалога в сюжете произведения.
Вот
какое определение речевой характеристике дает «Словарь лингвистических
терминов» под ред. Розенталя: «Речевая характеристика (речевой портрет) -это
подбор особых для каждого действующего лица литературного произведения слов и
выражений как средство художественного изображения персонажей; в одних случаях
для этой цели используются слова и синтаксические конструкции книжной речи, в
других средством речевой характеристики служат просторечная лексика и необработанный
синтаксис и т.д., а также излюбленные «словечки» и обороты речи, пристрастие к
которым характеризует литературный персонаж с той или иной стороны (общекультурной,
социальной, профессиональной и т. п.)».
В
речевой характеристике действующего лица писатель обобщает такие особенности
речи людей, которые говорят читателю об уровне культуры и принадлежности к
определенной среде, исторической эпохе, раскрывает духовный мир и его
психологию. Для читателя важно не только то, о чем говорит персонаж и как это
его характеризует. Важно и то, как он говорит. Ведь в самой манере выражать
свои мысли, в словаре, в построении фразы раскрывается духовный мир героя. Во
многом речь зависит от обстоятельств, в которые попадает человек. За тем или
иным персонажем закрепляются постоянные, только ему присущие особенности речи,
что приводит к индивидуализации образа. Язык литературного героя помогает
читателю не только понять его духовный мир, полюбить или возненавидеть его, но
и оказаться в центре описываемых событий, воспринимать происходящее с позиций
его участников. Кроме того, в речевом оформлении произведения проявляется непосредственно
авторский стиль писателя, его творческая манера. В совокупности все это позволяет
нам понять замысел автора. Таким образом, речевая характеристика важна не
только в раскрытии психологических особенностей персонажа и конкретной
исторической эпохи, но и помогает писателю донести до читателя главную мысль
произведения.
Глава
2. Особенности речевой манеры героев комедии Д.И.Фонвизина «Недоросль»
Комедия
«Недоросль» Дениса Ивановича Фонвизина — шедевр русской драматургии XVIII века,
в которой раскрывается проблема нравственного разложения дворянства и проблема
воспитания.
В
комедиях Фонвизина сохранялось четкое разграничение языка отрицательных и
положительных персонажей. И если в построении языковых характеристик
отрицательных персонажей на традиционной основе использования просторечия
писатель достигал большой живости и выразительности, то языковые характеристики
положительных персонажей оставались бледными, холодно-риторичными, оторванными
от живой стихии разговорного языка.
Речь
всех действующих лиц в «Недоросле» различается как по лексическому составу, так
и по интонации. Создавая своих героев, наделяя их яркими языковыми
особенностями, Фонвизин широко использует все богатство живой народной речи. Он
вводит в произведение многочисленные народные пословицы и поговорки, широко
использует простонародные и бранные слова и выражения.
Реплики
отрицательных персонажей—Простаковых и Скотинина, крепостных слуг и учителей
выдержаны в тонах непринужденного просторечия, перемежающегося местными
диалектизмами. При этом речь провинциальных помещиков почти ничем не отличается
от речи крепостных—мамки Еремеевны и портного Тришки. Все речи отличаются
живостью, естественностью интонаций, не устаревших во многих отношениях и до
наших дней. Характерно, что Фонвизин последовательно применяет прием
прямолинейного отражения в речах персонажей их типических отличительных черт.
Скотинин говорит либо о скотном дворе, либо о своей бывшей солдатской службе,
Цифиркин то и дело использует в речи арифметические термины, а также солдатские
выражения, в речах Кутейкина преобладают церковнославянские цитаты из Псалтири,
по которой он обучает грамоте своего воспитанника. Наконец, речь немца
Вральмана нарочито искажена с целью передать его нерусское происхождение.
В
образе другого помещика, брата Простаковой Тараса Скотинина, все говорит о его
«животной» сущности, начиная с самой фамилии и заканчивая собственными
признаниями героя в том, что свиней он любит больше, чем людей.
Так
же ярок и индивидуализирован язык учителей Митрофана: солдатский жаргон в речи
Цыфиркина, цитаты (часто неуместные) из Священного Писания у Кутейкина,
чудовищный немецкий акцент бывшего кучера Вральмана. Особенности их речи
позволяют безошибочно судить и о той социальной среде, откуда вышли эти
учителя, и о культурном уровне тех, кому доверено воспитание Митрофана.
Неудивительно, что Митрофанушка так и остался недорослем, не получив в ходе
обучения ни полезных знаний, ни достойного воспитания.
В
противоположность этому речь положительных персонажей комедии, в первую очередь
Стародума, изобилует чертами высокого слога, насыщена торжественными славянскими
оборотами: «Тщетно звать врача к болеющим неисцелимо»; «вот злонравия достойные
плоды!» Основу речи положительных действующих лиц составляют книжные обороты.
Стародум часто использует афоризмы («тщетно звать врача к больным неисцельно»,
«наглость в женщине есть вывеска порочного поведения» и др.) и архаизмы.
Исследователи отмечают также прямые «заимствования» в речи Стародума из
прозаических произведений самого Фонвизина, и это вполне закономерно, ведь
именно Стародум выражает в комедии авторскую позицию. Для Правдина характерными
являются канцеляризмы, а в языке молодых людей Милона и Софьи встречаются
сентиментальные обороты («тайна сердца моего», «таинство души моей», «трогает
мое сердце»).
Говоря
об особенностях языка героев Фонвизина, нельзя не упомянуть служанку и няню
Митрофана Еремеевну. Это яркий индивидуальный характер, обусловленный
определенными социальными и историческими обстоятельствами. По принадлежности к
низшему сословию, Еремеевна безграмотна, но ее речь глубоко народная, впитавшая
в себя лучшие черты простого русского языка — искреннего, открытого, образного.
В ее горестных высказываниях особенно ярко чувствуется униженное положение
служанки в доме Простаковых. «Сорок лет служу, а милость вся та же… —
жалуется она. — …По пяти рублей на год да по пяти пощечин на день». Однако,
несмотря на такую несправедливость, она остается верной и преданной своим
хозяевам.
Своеобразием
отличается речь каждого героя комедии. В этом особенно ярко проявилось удивительное
мастерство писателя-сатирика. Богатство языковых средств, использованных в
комедии «Недоросль», говорит о том, что Фонвизин прекрасно владел словарем
народной речи и был хорошо знаком с народным творчеством. Это помогло ему,
создать правдивые, жизненные образы.
Укажем
и на относительно нередкие «европеизмы» как в репликах действующих лиц
(например, «Радуюсь, сделав ваше знакомство»—в речи Правдина ), так и в
авторских ремарках: «Софья взяла место подле стола».
Примечательно,
что отдельных иноязычных элементов не чужда и речь провинциальных дворян:
(письмецо) амурное в реплике Простаковой. Из французского или итальянского
языка в ее речь проникли бранные слова: «Бредит бестия, как будто благородная»
(о крепостной девке); «уж я задам зорю канальям своим!» Язык «Недоросля» по
сравнению с языком комедий первой половины или середины XVIII в. (Сумарокова,
Лукина и др.) отличается верностью жизни и правдоподобием.
2.1.
Особенности речи г-жи Простаковой
Все
указанные выше черты наглядно иллюстрирует речь Простаковой — грубая и
злобная, насыщенная бранными словами, руганью и угрозами, подчеркивающая
деспотизм и невежество помещицы, ее бездушное отношение к крестьянам, которых
она не считает за людей, с которых сдирает «три шкуры» и при этом возмущается и
попрекает их. «По пяти рублей на год да по пяти пощечин на день» получает от
нее Еремеевна, верная и преданная служанка и нянька («мама») Митрофана, которую
Простакова называет «старой хрычовкой», «скверной харей», «собачьей дочерью»,
«бестией», «канальей». Но главная отличительная черта речи Простаковой — частое
употребление просторечий («первоет», «деушка», «арихмети-ка», «ребенок», «пота
его и понежить») и вульгаризмов («…а ты, бестия, остолбенела, а ты не впилась
братцу в харю, а ты не раздернула ему рыла по уши…»).
Впечатление
о невежестве Простаковой создаётся прежде всего включением в её лексикон слов
просторечно-простонародных, но нейтральных в экспрессивном отношении: он,
де, ба, к статью ли, достальные, куды, никуды, ища (“ещё”), я чаю, потакать,
авось-либо, застращать, нынче, пока, пота, смотри-тка, кабы, нещечко.
Именно эта лексика, лишённая экспрессивной нагрузки, призванная подчеркнуть
слово в речи, выделить его, — эта лексика создаёт “простонародный” фон речевой
характеристики. Звучащие на этом фоне бранные слова (рыло, мошенник, вор,
воровская харя, скот, болван, бестия, урод, рохля, каналья, рожа, ведьма, дура
бессчётная) резче передают грубость, необузданность, жестокость
Простаковой.
Г-жа
Простакова (за кулисами). Плуты! Воры! Мошенники! Всех прибить велю до
смерти! Ах, я собачья дочь! Что я наделала!
Ненасытная
душа! Кутейкин! За что это?
Заметим,
однако, что в словарях второй половины XVIII века не все указанные слова
квалифицированы как стилистически сниженные. Такие, например, слова, как болтун,
дура, дичь, рожа, харя, уморить, шататься, зазеваться, стилистически не
ограничены. Были совершенно обычными в разговорной речи и формы куды,
никуды, достальной, робёнок.
В
речи Простаковой отражены и диалектные черты: диалектные союзы; употребление
постпозитивного члена.
Г-жа
Простакова. Простил! Ах, батюшка!.. Ну! Теперь-то дам я зорю канальям своим
людям. Теперь-то я всех переберу поодиночке. Теперь-то допытаюсь, кто из рук её
выпустил. Нет, мошенники! Нет, воры! Век не прощу, не прощу этой насмешки.
Не
волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен; да на что ж дан нам
указ-от о вольности дворянства?
А
с долгами-то разделаться?.. Недоплачено учителям…
Простакова
использует в своей речи книжные выражения (“изрядный вымысел”, “амурное
письмо”).
Большинство
драматургов, воспроизводя речь слуг, крестьян, поместных дворян, создавали
некий условный язык, отличавшийся от живой обиходной речи нарочитой
концентрацией просторечных элементов.
В
отличие от большинства своих современников Фонвизин создаёт язык комических
героев средствами литературного языка, очень точно используя при этом элементы
просторечия. Этим он достигает полного правдоподобия речи Простаковой и других
“низких” персонажей комедии. У читателя создаётся впечатление, что в речи этих
героев отражена реальная речевая практика провинциального дворянства, слуг и
так далее.
Методами
наблюдения, классификации и систематизации нами было установлено, что с точки
зрения морфологии язык Простаковой достаточно разнообразен. Мы отметили
разнообразие употребляемых в её речи частей речи: это и существительные, и
прилагательные, и глаголы.
Существительные:
скот, бестия, дрянь, урод, рожа, ведьма, рохля, каналья, дура, харя,
холопья, болван, бусурман, душенька, сударь, братец, плуты, воры, девка, отец,
сынок, учители, сударь, отрада, друг, власть, стыд…
Прилагательные:
воровская, собачья, бесчестная, дурацкая, скверная…
Глаголы:
лаяться, позволишь, затевать, поди, позови, говори, убирайся, браниться,
ругаться, отобрать, соврать, изволишь, воспитывать…
Мы
установили, что преобладающей частью речи в языке Простаковой является имя
существительное. И это, на наш взгляд, не случайно и немаловажно. Ведь при
помощи существительных можно охарактеризовать окружающий мир, называя его
составляющие части, то есть предметы.
Героиня
комедии постоянно находится в своём имении, круг её общения ограничен. При
помощи имен существительных она называет предметы, окружающие её, то есть то,
что находится рядом с ней. И можно заметить, что мир этот узок, статичен и
однообразен. (Холоп, мошенник, вор, имение, батюшка, дядюшка, муженёк,
сынок, денежки, кошелёк…). А это, в свою очередь, помогает лучше понять
характер героини, женщины недалёкой и малообразовааной.
Очень
активно используются имена существительные в роли обращений: Скот, бестия,
дрянь, собачья дочь, господин офицер, друг сердешный , мой батюшка и другие.
И
это тоже не случайно. Госпожа Простакова хочет, чтобы её услышали, ведь она
хозяйка в доме, полноправная и единственная.
Имя
прилагательное — менее употребляемая часть речи в языке госпожи Простаковой.
Она употребляет прилагательные только в тех редких случаях, когда хочет
выразить своё отношение к окружающей её действительности. (Собачья дочь,
скверная наука, сердечный друг …)
Это,
с нашей точки зрения, говорит об ограниченности её ума, о малограмотности.
К
интересным выводам пришли мы, наблюдая за использованием такой части речи, как
глагол. Глаголы Простакова тоже употребляет редко. Но следует отметить такую
особенность: почти все они употребляются в форме повелительного наклонения (поди,
позови, пошёл вон, избави, умилосердись, живи, учись, прости..).Это говорит
о том , что Простакова привыкла повелевать в доме. И ждёт безоговорочного
подчинения. Примечательно также то, что действия, называемые глаголами,
сводятся только к перемещениям внутри имения.
Рассмотрим
речь госпожи Простаковой с точки зрения синтаксиса.
Преобладающими
в синтаксическом строе её речи являются следующие конструкции:
Вопросительные
предложения (Как тебе не жаль, бестия? Ты что бабушку путаешь?)
Восклицательные
предложения (С утра до вечера, как за язык подвешена, рук не покладываю: то
бранюсь, то дерусь; тем и дом держится, мой батюшка! Всех велю прибить до
смерти! Куда я гожусь, когда в моём доме моим же рукам воли нет!)
Побудительные
предложения (Дай мне до рожи, до рожи…Позови сюда отца. Говори, скот.
Еремеевна, веди сюда мошенника Тришку.Так поди же вытащи его, коли добром не
дозовёшься.)
В
её речи преобладают простые предложения, что лишний раз доказывает её
необразованность.
Не
лишена речь госпожи Простаковой и афористичности. Мы обнаружили в её речи
следующие афоризмы:
Век
живи, век учись.
Умный
человек, знает куда влезть.
Где
гнев, тут и милость.
С
тех пор, как всё, что у крестьян ни было, мы отобрали, ничего уже содрать не
можем. Такая беда!
Также
мы рассмотрели собранный языковой материал, используемый Д.Фонвизиным в речи
госпожи Простаковой, с точки зрения стиллистической окраски.
Как
утверждает стилистика, слово обладает не только лексическим значением, оно
способно нести в себе значение оценки, передавать наше отношение к предмету, то
есть обладать эмоционально- экспрессивной окраской.
Сфера
употребления слова в словарях обычно обозначается разными пометами:
просторечное, разговорное, пренебрежительное, ласкательное, неодобрительное,
грубое…
Анализируя
лексику госпожи Простаковой, мы попытались определить стилистическую функцию
слов, то есть установить сферу использования и эмоционально- экспрессивную
окраску. Для этого подобрали к каждому слову стилистическую помету.
Харя (грубое, бранное, просторечное)
Рыло (грубое, бранное, просторечное)
Скот (грубое, просторечное)
Бестия (просторечное)
Маяться (разговорное)
Душенька (ласкательное, разговорное)
Достаточек (ласкательное, разговорное)
Мошенник (разговорное)
Затевать (разговорное)
Лаяться (грубое, просторечное)
Митрофанушка (ласкательное)
Таким
образом, пришли к выводу, что её речь носит грубый просторечный характер, а
также несёт отрицательный эмоциональный заряд. В речи Простаковой много бранных
слов, которые передают грубость, необузданность и жестокость её нрава. Именно
эта лексика помогает обнаружить её невежество. Впечатление о невежестве
Простаковой создаётся также включением в её лексикон слов просторечно –
простонародных, но нейтральных в экспрессивном отношении: он, де, ба, к счастью
ли, куды, никуды, я чаю, потакать, авось, нынче, кабы, смотри – ка. Именно эта
лексика, лишённая экспрессивной нагрузки, призванная подчеркнуть слово в речи,
выделить его, — создаёт «простонародный» фон речи персонажа.
3.
Заключение
В
ходе исследования мы пришли к выводу, что жизненная полнота характеров комедии
находит своё воплощение в их речевой манере. Она неотделима от их
психологического облика и является важнейшим средством раскрытия характеров. Речь
героев комедии отражает их отношение к жизни, их внутренний мир, жизненные цели
и стремления. Свое понимание героя и представление о нем я изобразила в
актерской игре на сцене.
Приложение
1.Видеозапись
и аудиозапись «Монолог г-жи Простаковой»
2.
Электронная презентация.
Список литературы:
1. Словарь-справочник
лингвистических терминов. Изд. 2-е. — М.: Просвещение. Розенталь Д. Э.,
Теленкова М. А.. 1976.
2. Литературный
энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией В. М.
Кожевникова, П. А. Николаева. 1987.
3. Толковый
словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык, 1998.
4. Фонвизин Денис Иванович. Недоросль [Текст ] /
М.: Издат-во: Азбука, 2013 г.
5. Речевая
характеристика героев комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль» [Электронный ресурс] /
Юлия КУВШИНОВА – электронный журнал. — №11 (842), 2017-11-01.
Режим доступа : http://lit.1september.ru/
6. Характеристика
главных героев «Недоросль» [Электронный ресурс] / Образовака. — Режим доступа:
http://obrazovaka.ru/books/fonvizin/nedorosl/harakteristika-glavnih-geroev-pesy
7. Фрагменты
видео спектакля «Недоросль» [Электронный ресурс] / youtube: — https://www.youtube.com/watch?v=NYfCxYwtc_k;
https://yandex.ru/video/запрос/сериалы?source=relquery&p=2&filmId=15653767488492363923&top.
Скачано с www.znanio.ru
Речь действующих лиц
Речь действующих лиц
Особое место в работе писателя занимает создание языка лиц, действующих в его произведении. Здесь его собственная речь прикрепляется к персонажу и обусловливается характером и жизненным положением последнего. В отличие от речи самого автора, язык его персонажей может быть неправильным и даже искаженным, если только это характеризует его носителя. В речи персонажа может быть широко распространена иноязычная стихия (см., например, украинские слова и выражения в русском языке действующих лиц «Железного потока» Серафимовича).
Разумеется, литература не сразу реализовала это художественное задание. Так, авторы классицистической трагедии избегали дифференциации речи, придавая языку героини и наперсницы, героя и вестника черты единообразия, сглаживая характерность речи в угоду требованиям аристократического вкуса. Однако в средних и низших жанрах классицизма эта дифференциация речи персонажей практиковалась достаточно широко: припомним, например, работу Мольера над своими «характерными» персонажами. Индивидуализации речи недостает и Шиллеру, идущему в некоторых отношениях гораздо дальше французских классицистов (см., например, его «Вильгельма Телля»). Романтизм как бы закрепляет двойственность подхода своих предшественников, с одной стороны усердно разрабатывая специфику «низкой» и характерной речи, а с другой — придавая своим «героям» чрезвычайно эмфатическую и условную манеру выражаться. Таков, например, Байрон, стремившийся к тому, «чтобы каждое действующее лицо» его мистерии «Каин» «говорило соответствующим ему языком». Однако и ему такая индивидуализация далеко не всегда удавалась: как указал Пушкин, «создав в своем воображении какой-нибудь характер, писатель старается наложить отпечаток этого характера на все, что заставляет его говорить, даже по поводу вещей совершенно посторонних…» У рядовых романтиков эта унификация речи была еще заметнее: так, например, в кавказских и светских повестях Марлинского, как это отмечал еще Белинский, «вы никак не разгадаете, кто говорит…».
Только реализм сделал принцип языковой характеристики обязательным для всех действующих лиц, от главных и до самых незначительных. Провозвестником реализма был Шекспир, который неизменно заставлял героя говорить языком, соответствующим его характеру. Именно с этих позиций Бальзак критикует единообразную манеру языка Купера, замечая, что заставлять литературный персонаж говорить всегда одно и то же — это бессилие. Большое внимание этому вопросу уделяет и Стендаль, стремящийся «сделать фразу г-жи Левен более женственной», отмечающий, что «у г-жи Гранде стиль должен быть всегда напыщенный, даже когда она говорит сама с собой».
Писателю-реалисту предстоит отразить в речи персонажа его национальные, классовые и сословные особенности, профессию, мировоззрение и характер. При этом языковые средства не статичны, они должны развертываться во времени, как бы раскрывая в этом плане своеобразие жизненного поведения данного персонажа. Когда французский учитель Бопре говорит ключнице: «Мадам, же ву при, водкю» («Капитанская дочка»), то в этой краткой фразе ярко раскрываются черты шалопая, призванного воспитывать в России дворянских недорослей.
Романтически настроенная Жорж Санд спрашивает себя, каким языком должны разговаривать ее крестьяне. «Если я заставлю деревенского жителя говорить таким языком, каким он обыкновенно говорит, необходимо будет переводить его речи для цивилизованного читателя. А если я заставлю его говорить так, как мы говорим, я создам несообразное существо, в котором придется предположить ряд идей, чуждых ему». Реалистические писатели не знают этих сомнений, они твердо убеждены, что герои должны говорить языком, свойственным их социальному положению. Однако осуществление этих ответственных задач требует от писателя настойчивого труда.
Лесков говорил своему биографу: «Чтобы мыслить «образно» и писать так, надо, чтобы герои писателя говорили каждый своим языком, свойственным их положению. Если же эти герои говорят не свойственным их положению языком, то черт их знает — кто они сами и какое их социальное положение. Постановка голоса у писателя заключается в уменьи овладеть голосом и языком своего героя и не сбиваться с альтов на басы. В себе я старался развивать это уменье и достиг, кажется, того, что мои священники говорят по-духовному, нигилисты — по-нигилистически, мужики — по-мужицки, выскочки из них и скоморохи — с выкрутасами и т. д… Человек живет словами, и надо знать, в какие моменты психологической жизни у кого из нас какие найдутся слова… Вот этот народный вульгарный и вычурный язык… сочинен не мною, а подслушан у мужика, у полуинтеллигента, у краснобаев, у юродивых и святош… я собирал его много лет по словечкам, по пословицам и отдельным выражениям, схваченным на лету в толпе, на барках, в рекрутских присутствиях и монастырях».
Работа реалистического писателя над языком его действующих лиц обыкновенно начинается с записи услышанных в жизни слов, которые затем прикрепляются к определенным персонажам того или иного произведения. Так, например, входит в язык Платона Михайловича Горича досадливое выражение: «Эх, матушка!» Так же «подслушивает» множество «словечек» и Л. Толстой. Собрав во время пребывания на каторге громадный фонд простонародных слов и выражений, Достоевский широко использует его в «Селе Степанчикове», «Записках из Мертвого дома» и других произведениях послекаторжного периода. В записные книжки Чехов вносит ряд записей, которые впоследствии будут им использованы: ругательство «Скважина!» («Юбилей»), выражение «Волнение векселей» (в повести «Три года») и т. д. Любопытен рассказ Куприна о Чехове, который вспоминал давно умершего московского поэта и его сожительницу. «Как же, отлично помню, — говорил А. П., весело улыбаясь, — в пять часов к нему всегда входила эта женщина и спрашивала: «Лиодор Иваныч, а, Лиодор Иваныч, а что, вам не пора пиво пить?» Я тогда же неосторожно сказал: «Ах, так вот откуда это у вас в «Палате №6»!» — «Ну, да, оттуда», — ответил А. П. с неудовольствием».
Одновременно с этим «первоначальным накоплением» различных «словечек» писатель-реалист обращается к определенным жизненным моделям, с которых писатель рисует своих персонажей и речь которых привлекает его внимание. Так, Некрасов не только присматривался к жизненной драме встреченной им крестьянки Орины, но и прислушивался к ее языку: «я несколько раз делал крюк, чтобы поговорить с ней, а то боялся сфальшивить». Так Тургенев интересовался не только взглядами, но и речью доктора Д.; писатель заставлял свой прототип вести воображаемые разговоры и внимательно вслушивался в содержание его речей и его манеру выражаться: «Лицо Базарова меня… мучило. Говорю с кем-нибудь, а сам придумываю, что бы сказал мой Базаров. Когда я читаю, он шепчет мне на ухо свои мнения о прочитанном; когда я иду гулять, он высказывает свои суждения о всем, что бы я ни услышал и ни увидел». У Тургенева была заведена даже «вот какая большая тетрадь предполагаемых разговоров ? la Базаров», по которой он усваивал себе индивидуальный речевой стиль своего героя.
Шишкову «в свое время приходилось встречаться в тайге с бродягами каторжниками и прочим людом. Много слышал от них мудрых слов и фраз. Например: «Бедному умереть легко, стоит только защуриться». Такой золотой фразы, — добавлял Шишков, — вы не найдете ни у Даля, ни в афоризмах Шопенгауэра, эта фраза есть тема для большой книги».
Как ни велико значение подобной языковой модели, писателю в большинстве случаев приходится домысливать речевые особенности, сплавляя между собой язык различных моделей, то есть осуществлять здесь ту же синтетическую работу, что и в создании образа. Работа эта часто проделывается писателем непроизвольно, «интуитивно».
Припомним здесь замечательный разговор Доде с Гамбеттой. Фраза Доде: «Когда я не говорю, я не думаю», которая некоторым могла показаться карикатурной, оказалась полнейшей языковой реальностью: Гамбетта сам слышал ее в тот же день в совете министров от одного южанина. Таким образом, Доде «угадал» здесь то, что другой мог бы получить только путем терпеливого наблюдения. Этот интереснейший случай свидетельствует о том, какие богатые результаты может приносить работа писателя над языком персонажей.
Отыскание верной речи персонажа — результат не только наблюдений, но и эксперимента. Исторический писатель заставляет своих героев, по формуле А. Н. Толстого, «говорить слова, которых они, может быть, не говорили, но могли сказать». Как бы продолжая эту мысль Толстого, Фурманов писал: «Одни слова были сказаны, другие могли быть сказаны — не все ли равно?»
Писателю не сразу удается уловить языковой стиль действующего лица. На ранних этапах творчества ему нередко приходится преодолевать болезни языкового «фотографизма», копирования внешних речевых особенностей модели. Так, например, Некрасов в раннем стихотворении «В дороге» уснащает речь ямщику рядом слов и выражений — «слышь-ты», «ста» и т. д., стремясь тем самым подчеркнуть простонародный говор своего героя. Этот языковой примитивизм очень скоро был преодолен самим Некрасовым, к нему не возвращалась и передовая русская литература. «Посмотрите, — говорил Серафимович, — у Толстого ведь нет этого назойливого, сгущенного народного говора, а мужики у него живые. Дело не во внешних ухищрениях речи, а в убежденной внутренней постройке человека». Чехов уже в 80-е годы подчеркивал, что «лакеи должны говорить просто, без пущай и без теперича».
Обращение к черновым рукописям даже самых значительных авторов показывает, какого труда стоит им разыскание верного речевого стиля персонажа. Объясняясь с Пьером после его дуэли с Долоховым, Элен в черновой рукописи «Войны и мира» заявляет: «И редкая та жена, которая с таким мужем не взяла бы себе любовника». В беловой рукописи этого романа будет добавлено «а я не взяла», и эти четыре коротких слова придадут словам Элен правдоподобие и убедительность: ведь для нее характерны не только развращенность, но и стремление соблюсти декорум супружеской верности. В ранней редакции «Анны Карениной» героиня употребляет архаизм, совершенно не свойственный ни ее социальному положению, ни ее характеру: «Я брюхата, сказала она тихо». В рукописях одной из дальнейших глав романа мы встречаем обращение Анны к швейцару Каренина («Здравствуй, Капитоныч, я к сыну пришла»), опять-таки не вяжущееся с ситуацией, в которой оно произнесено. Анне незачем говорить это «в лоб» старику швейцару, который и без того понимает причины ее появления. В окончательной редакции оба обмениваются друг с другом малозначащими репликами, и это гораздо более соответствует напряженности ситуации.
Язык персонажа вообще давался Толстому не без труда: он должен был согласиться с замечанием Некрасова о том, что язык его маркера «не имеет ничего характерного», и, несомненно, учел эту свою раннюю неудачу. Характерны внимание, с каким Толстой конструирует впоследствии родственные друг другу системы языковых средств Платона Каратаева[98] и Акима из «Власти тьмы», и та характеристика, которую он в одной своей беседе дал речи этого праведного крестьянина-отходника: «Да, он неказист вообще и в речи неказист, хочет сказать много и понимает много, а слов настоящих не знает, вот язык его и не слушается».
От известных неудач на этом трудном пути не уберегся и такой мастер характеристической русской речи, как А. Островский. «Мы теперь… — писал он А. Д. Мысовской, — считаем первым условием художественности в изображении данного типа верную передачу его образа выражения, т. е. языка и даже склада речи, которым определяется самый тон роли».
Островскому не всегда удавалось подниматься на высоту собственных требований к языку. Так, он не сумел придать естественность речи Вышневского и его жены, и Писемский имел основания назвать их поэтому «совершенными гробами». Наоборот, языковой стиль Кукушкиной и ее дочерей, Юсова, Белогубова и других «характерных» персонажей был сразу определен драматургом. Сравним с этим язык персонажей «Грозы», в которой на фоне резко индивидуализированной речи Кабанихи, Тихона, Катерины и других действующих лиц драмы выделяется смутный для самого Островского язык Бориса, очевидно давшийся автору «Грозы» с немалым трудом.
Правда, такие случаи у Островского немногочисленны и не мешают ему оставаться великолепным мастером живой русской речи, подчас характеризующей героя лучше, чем его поступки.
В работе над языком персонажа писатель стремится соблюсти не только социальную, но и психологическую характерность этой речи. Исключительно внимателен к этой стороне дела Достоевский, в записных книжках которого запечатлено настойчивое стремление к психологической индивидуализации персонажной речи. Известно, как саркастически высмеивал Достоевский записывание «словечек», приводящее к тому, что действующие лица писателя начинают разговаривать «эссенциями», диковинными, но явно нарочитыми словами и оборотами. «Знаете ли вы, что значит говорить эссенциями? Нет? Я вам сейчас объясню. Современный «писатель-художник», дающий типы и отмежевывающий себе какую-нибудь в литературе специальность (ну, выставлять купцов, мужиков и пр.), обыкновенно ходит всю жизнь с карандашом и с тетрадкой, подслушивает и записывает характерные словечки; кончает тем, что наберет несколько сот нумеров характерных словечек. Начинает потом роман, и чуть заговорит у него купец или духовное лицо — он и начинает подбирать ему речь из тетради по записанному. Читатели хохочут и хвалят, и уж, кажется бы, верно: дословно с натуры записано, но оказывается, что хуже лжи, именно потому, что купец или солдат в романе говорят эссенциями, т. е. как никогда ни один купец и ни один солдат не говорит в натуре».
Отвергая эту натуралистическую экзотику, автор «Преступления и наказания» стремился к установлению психологической особенности речи героя, резко отличающейся от языка автора.
Поучительно присмотреться, как фиксирует Достоевский в записных книжках эту в каждом случае глубоко своеобразную речь действующих лиц. В записных книжках его целые разделы так и называются: «Слова и словечки» (см., например, записные книжки к «Идиоту»). Во фрагментах к «Преступлению и наказанию» занесена, например, реплика маляров: «Все в Питере есть, отца-матери только нет», затем перенесенная в роман. В «Идиоте» Достоевский фиксирует массу словечек Рогожина, сказанных во время его последней встречи с Мышкиным. Две записи замечательны своей живостью и психологической выразительностью: «Убегает с сыном. Устраивает Устинья. Ты, Устинья, хоть и стерва, но услужить умеешь». Или слова Келлера: «Ты мне вина давай, а это, брат, бурдалу». Интересно, что ни одна из этих реплик не вошла в роман, но они так же помогли определиться психологическому силуэту образа, как такие, например, словечки персонажей «Бесов»: «Ужасно то, что существую», «Недосиженные и пересиженные», «Предки брали делами, а вы благозвучностью». Кое-что из этих выражений должно было отпасть по мере того, как изменялась трактовка образа: «Мать Князю, играя его волосами: «грустишь, скучаешь, тебе это идет». О некоторых выпущенных выражениях можно пожалеть: «Я дурак? Вы по принципу не имели права мне это сказать».
Остро чувствует Достоевский и драматизм той ситуации, которую должно подчеркнуть собою слово. Так, скорбная фраза Виргинского в момент убийства Шатова: «Это не то, не то» фиксируется в нескольких черновых фрагментах к «Бесам». Аналогичную картину разработки речи находим мы и в записях к «Карамазовым»: так, сжато записана самооценка Федора Карамазова («Я страстный человек»), которой суждено в дальнейшем такое блестящее развитие. В записях к «Братьям Карамазовым» заботы о языке играют особенно важную роль. Внимание романиста останавливал на себе индивидуальный говор помещика Максимова («А я семпелями, семпелями, семпелечками-то скромнее»), и многочисленные словечки Федора Павловича Карамазова, и «голоса» Илюши, Коли Красоткина, и др. Целых пять страниц посвящает Достоевский речи «полячков», участвующих в сцене в Мокром; пять страниц польских слов и выражений уделены третьестепенным по значению персонажам романа! Создавая речь Словоерсова — будущего Снегирева, — Достоевский рядом записей фиксирует ее стилистическое своеобразие:
«Штаб-капитан Словоерсов-с.
Снегирев-с…
Мудреное наше время-с.
И ничего во всей природе благословить он не хотел-с.
Вы меня прослезили-с…
Мой помет-с…
…Ну так вот так и доложите-с, вот она какая мочалка-с.
Мочалка чести своей не продает!
А кабы продал, что бы я мальчику-то моему сказал-с».
Хотя ни одна почти фраза Снегирева из этих фрагментов не попала в текст романа, они, несомненно, помогли Достоевскому оформить глубоко своеобразную речь персонажа. О том, как дорожил Достоевский этими языковыми характеристиками героев, свидетельствуют его просьбы к редакции «Русского вестника» не смягчать рискованные выражения. Нельзя, жаловался романист, устранять слова «обмазывали ее калом», «провонял», «истерические взвизги херувимов»: ведь произносящий эти выражения «не мог ни другим языком, ни в другом духе выразиться».
Не довольствуясь индивидуальными диалектами своих персонажей, Достоевский дополняет их диалогами. Мы находим их во всех без исключения его черновых тетрадях: см., например, в «Бесах» воображаемые диалоги Верховенского-отца с сыном, занесенные под рубрикой «Вопросы и ответы». Нет никакого сомнения в том, что сталкивание персонажей во взаимном разговоре или споре в высшей степени способствовало своеобразию их языка. «…Говорят люди его романов отлично, напряженно и всегда от себя», — писал о языке персонажей Достоевского Горький.
Работа писателя над языком его героев имеет конечной целью уловить самый «стиль» их высказываний, своеобразную речевую манеру каждого из них. Труд этот требовал от автора исключительного творческого «перевоплощения». Так, Достоевский несколько раз повторял шепотом разговоры своих героев и дополнял их жестами. Бомарше признавался: «Сочиняя, я веду с моими героями непрерывно самый оживленный разговор; я, например, кричу: «Берегись, Фигаро, граф все знает! — Ах, графиня, это неосторожно с вашей стороны! — Живо, живо, спасайся, маленький паж!» А затем я записываю лишь то, что они мне отвечают. По-моему, это очень мило и вполне правдиво». Особенно напряженно искал этот стиль чужой речи Л. Андреев: «вчувствование» доходило у него до того, что он мог целыми днями говорить словами Лейзера, Сашки Жегулева и др. Труд этот приводил к созданию того, что А. Н. Толстой называет «словесной находкой» персонажа. Это — вполне самостоятельная цель художника слова, стремящегося через высказывания своего персонажа вполне «сжиться» с ним самим.
Важное значение имеет разговор действующих в произведении персонажей, в частности их диалог. Это, по определению Макаренко, «один из самых трудных отделов прозы. Нужно знать диалог в жизни. Выдумать интересный диалог почти невозможно. У наших молодых писателей слабее всего выходит именно диалог. Диалог должен быть очень динамичным, — он должен показывать не только духовные движения, но и характер человека. Он никогда не должен обращаться в болтовню, в простое зубоскальство, и он никогда не должен заменять авторского текста. Многие у нас так и думают: то, что хочет сказать автор, пускай говорят герои, будет интереснее. Это ошибка. То, что должен сказать автор, никому из героев поручать нельзя. В таком случае герои перестают жить и обращаются в авторский рупор. И наоборот, те слова, которые уместно произносить героям, автор не должен брать на себя и говорить от третьего лица».
Диалог не должен содержать в себе «изложение внешних обстоятельств». «Это, — указывал Фадеев, — прежде всего нерационально, неэкономно: все это гораздо короче и проще можно сказать от автора. И это лишает диалог его остроты и силы». «Все завалено диалогом, — замечает Серафимович о произведении начинающего беллетриста. — А необходимо большое чувство меры его употребления. Каждая лишняя реплика отяжеляет, растягивает вещь, делает ее скучной». Фурманов рекомендует «с чрезвычайной тщательностью отделывать характерные диалоги, где ни одного слова не должно быть лишнего».
Великие русские писатели уделяли построению диалога много внимания. В черновиках «Войны и мира» нам встретится, например, разговор Наташи и Сони об Анатоле и князе Андрее. Записные книжки к «Идиоту» и «Братьям Карамазовым» полны разнообразных заготовок диалога — Ивана и Смердякова, Коли Красоткина и Алеши, прокурора и следователя, адвоката и Григория.
«Следователь. Но интересное дельце. Прокурор — на всю Россию можно блеснуть (хи-хи).
Прокурор. Я так полагаю, что у него может явиться рука, выпишут защитника — Миусов, эта Вершонская…
Следователь. Да, но вы их раздавите, Иннокентий Семенович, — надо служить истине, общему делу (и т. д. Щедрин, кн. Урусов) иг убегает к Грушеньке, шалун».
Этот диалог имеет «предварительный» характер, он еще не содержит в себе соответствующего куска текста романа, но остро намечает речевую характеристику обоих его персонажей.
В других случаях Достоевский составляет уже конспект будущего диалога, сжатый и вместе с тем насыщенный:
«Ракитин и Алеша входят:
Грушенька. Эх, ах, ну!.. Нашли когда притти (смеется).
Ракитин. Аль не во? время.
Грушенька. Гости будут.
Ракитин. Какие гости? Сюда.
Грушенька. Ну, сюда ли, нет ли? Жду…» и т. д.
Классические примеры развернутой и завершенной работы писателя над языком персонажей содержит в себе «Ревизор» Гоголя. От редакции к редакции, от издания к изданию совершенствует Гоголь речь своих персонажей, индивидуализируя и в то же время типизируя последнюю. Вот как выглядит, например, начало первого действия «Ревизора» в первой и второй черновой редакциях и в первом и окончательном изданиях.
В первой черновой редакции мы читаем:
«Городничий. Я пригласил вас, господа… Вот и Антона Антоновича, и Григория Петровича, и Христиана Ивановича, и всех вас [для] того, чтобы сообщить одно чрезвычайно важное известие, которое, признаюсь вам, чрезвычайно меня потревожило. И вдруг сегодня неожиданное известие, меня уведомляют, что отправился из Петербурга чиновник с секретным предписанием обревизовать все относящееся по части управления, и именно в нашу губернию, что уже выехал 10 дней назад тому и с часу на час должен быть, если не действительно уже находится инкогнито, в нашем городе.
Попечитель. Что вы говорите?
Смотритель. Неужели?
Судья. Нет?
Христиан Иванович. Он будет сюда?
Городничий. Я признаюсь вам откровенно, что я очень потревожился. Я как будто предчувствовал. Сегодня во сне мне всю ночь снились какие-то собаки… Право, какие-то эдакие необыкновенные собаки, черные, с большими ушами и нечеловеческими мордами».
Этот отрывок первой редакции имеет совершенно первоначальный и самый черновой вид. Сообщение городничего о ревизоре длинно и лишено внутренней динамики, реакции чиновников на него однообразны, рассказ о собаках почти ничем не связан с существом дела, а упоминание о их «нечеловеческих мордах» даже непонятно.
За первой черновой редакцией следует вторая:
«Городничий. Я пригласил вас, господа… вот и Артемия Филипповича, и Аммоса Федоровича, Луку Лукича и Христиана Ивановича с тем, чтобы сообщить вам одно пренеприятное известие. Меня уведомляют, что отправился инкогнито из Петербурга чиновник с секретным предписанием обревизовать в нашей губернии все относящееся по части гражданского управления.
Аммос Федорович. Что вы говорите? Чиновник инкогнито?
Артемий Филиппович (в испуге). Из Петербурга с секретным предписанием?
Лука Лукич. Обревизовать гражданское устройство?
Городничий. Я признаюсь вам откровенно, что я очень потревожился… Я как будто предчувствовал: сегодня во сне мне всю ночь снились какие-то собаки. Право, какие-то этакие необыкновенные собаки: черные, не борзые, однакож и не лягавые: пришли, понюхали и пошли прочь».
Как мы видим, первая реплика городничего сокращается, вместо одиннадцати строк в ней уже семь. Фраза о «чиновнике с секретным предписанием» вместо шести строк уложена в три. Если раньше городничий говорил об «одном чрезвычайно важном известии, которое, признаюсь вам, чрезвычайно меня потревожило», то теперь он сообщает «одно пренеприятное известие». Эпитет «пренеприятное» заменяет собою восемь слов!
Далее, как мы видим, несколько индивидуализируются реплики чиновников, а слова одного из них сопровождаются ремаркой. Рассказ о собаках здесь уже связывается с известием о ревизоре («Я как будто предчувствовал…»). Слова «пришли, понюхали и пошли прочь» подчеркивают непонятное поведение собак, а не только их необычный вид, как это было раньше.
В первом издании комедии в 1836 году этот пассаж выглядит так:
«Городничий. Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. Меня уведомляют, что отправился инкогнито из Петербурга чиновник с секретным предписанием обревизовать в нашей губернии все относящееся по части гражданского управления.
Аммос Федорович. Что вы говорите! Из Петербурга?
Артемий Филиппович (в испуге). С секретным предписанием?
Лука Лукич (в испуге). Инкогнито?
Городничий. Я, признаюсь вам откровенно, очень потревожился. Так, как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: черные, неестественной величины! Пришли, понюхали — и пошли прочь».
Из сообщения городничего здесь впервые удалено обращение его к чиновникам с ненужным, по существу, упоминанием их имен и отчеств. Раньше городничий сообщал «одно пренеприятное известие», теперь слово «одно» устраняется и тем самым основное ударение делается на следующих за ним словах. Но последняя фраза реплики городничего остается неизменной. В репликах чиновников вводится еще одна ремарка, впрочем одинаковая с первой. В сообщении о сне «собаки» заменяются «крысами», поведение которых выглядит необычнее, чем у собак.
Но и эта, третья по счету, редакция не удовлетворяет требовательного к себе художника. В издании 1842 года отрывок текста звучит так:
«Городничий. Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор.
Аммос Федорович. Как ревизор?
Артемий Филиппович. Как ревизор?
Городничий. Ревизор из Петербурга, инкогнито. И еще с секретным предписанием.
Аммос Федорович. Вот-те на!
Артемий Филиппович. Вот не было заботы, так подай.
Лука Лукич. Господи боже! еще и с секретным предписанием!
Городничий. Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: черные, неестественной величины! пришли, понюхали — и пошли прочь».
Все как будто было уже сделано, и, вместе с тем, какая пропасть отделяет эту, четвертую, редакцию от всех предыдущих! В сущности, только теперь Гоголь достиг динамики речи и полной ее индивидуализации. Первая реплика городничего сжимается до двух строк (пятнадцать слов взамен семидесяти в первой черновой редакции!). Немногословие городничего понятно: он встревожен, ему некогда. Прежняя фраза о чиновнике и его задачах, содержавшая сорок девять слов, заменяется предельно краткой фразой: «К нам едет ревизор». В этих четырех словах содержится вся завязка пьесы!
Но Гоголь стремится не только к краткости, и это сразу обнаруживается на дальнейшем развитии ситуации. Основная реплика городничего расщеплена на две, и после каждой из них следуют ответные реплики чиновников. В первом случае они идентичны, отражая их общее удивление. Во втором случае эти реплики различны, и это различие соответствует различному отношению чиновников к сообщенному им: судья глубокомысленно произносит: «Вот-те на!», попечитель богоугодного заведения огорчен «заботами», а смотритель уездного училища трусит.
Неоднократно производившееся исследователями сравнение ранних редакций комедии с ее последним печатным текстом убеждает в том, как настойчиво трудился Гоголь над речью любого действующего лица. Уже не раз отмечалось, например, что из речи городничего в первых явлениях первого действия Гоголь удалил и циничные намеки на «прибыточную стрижку», и натуралистическое описание жизни уездного суда, и не свойственные ему ученые инструкции. Указывалось и на то, как удачно заменил Гоголь первоначально длинную речь городничего лаконической фразой («Так и ждешь, что вот отворится дверь — и шасть»), в которой последнее слово получило такое острое и необычное звучание. Меньше останавливались исследователи на речи Хлестакова, которая, однако, именно в этом плане заслуживала бы специального анализа. Укажем, например, на замену четырехкратной реплики Осипу («скажи, что мне нужно обедать», — д. II, явление 2-е) новым, поистине сногсшибательным аргументом, столь соответствующим легкомыслию его создателя: «Посуди сам, любезный, как же? Ведь мне нужно есть. Этак могу я совсем отощать!» Лишь в результате продолжительного труда Гоголь создает сцену вранья Хлестакова (действие III, явление 6-е). В первоначальной редакции комедии мы не находим еще ни описания столичных яств, ни «тридцати пяти тысяч курьеров», ни многого, что так ярко очерчивает особенности Хлестакова как социально-психологического типа.
Работа писателя над языком образа всегда является органической частью работы его над самим образом, она всегда теснейшим образом связана с работой его над характером. Мы знаем, что Доде по обрывкам услышанного им разговора составлял себе понятие о человеке. Сейфуллина шла, в сущности, аналогичным путем. В течение долгого времени безуспешно пыталась она создать в своем представлении целостный образ пионера. Случайно услышанная ею фраза: «Пока мы были вместе, я три колхоза организовал» явилась могучим толчком к кристаллизации искомого образа, и произведение было ею быстро написано.
Создание речи персонажа содержит в себе неоспоримые элементы художественного экспериментирования. Последнее было успешным лишь в том случае, когда оно опиралось на глубокие закономерности социального порядка: писатель не изобретал для своего персонажа новую фразеологию, но творчески воспроизводил, что в менее концентрированном виде уже существовало в действительности.
В основе работы писателя над языком лежат три задачи — точность, сжатость и красота. Л. Толстой говорил: «Для того, чтобы литературное произведение заслужило титул художественного — необходимо придать ему совершенную словесную форму, эту форму придает рассказу и роману простой, точный, ясный, экономный язык». Точность обязательна для искусства, которое «не терпит приблизительности, неясности, недоговоренности», и тем более для языка. «Каждое слово в поэтическом произведении должно до того исчерпывать все значение требуемого мыслию целого произведения, чтоб видно было, что нет в языке другого слова, которое тут могло бы заменить его». С точностью словоупотребления должна сочетаться сжатость: «Правилу следуй упорно, чтобы словам было тесно, мыслям — просторно» (Некрасов).
Горький настаивал на предельной сжатости повествования. «Вам, — писал он Вс. Иванову, — надо себя сжать, укротить словоточивость… образ тем более ярок и ощутим, чем меньше затрачено на него слов». Ряховскому: «Форма необходима. Чтобы найти ее, нужно отбрасывать лишнее. Вы, молодые писатели, не считаетесь с этим и тратите сотни лишних слов…» Перегудову: «Меси?те себя, как тесто, никогда не жалейте сокращать рассказы». В писателе Горький высоко ценил умение «затрачивать наименьшее количество слов для достижения наибольшего эффекта…»
Точность и сжатость языка, говорил он, дадут ему «силу и красоту». «Надобно учиться писать просто, точно, четко, тогда сама собой появится настоящая красота художественной правды».
«Кропотливого труда требует работа над языком — стремление наиболее точно выразить то, что ты видишь, что выкристаллизовалось в твоем сознании. Перед писателем огромное море слов, понятий: для выражения любой мысли, любого образа напрашиваются десять, пятнадцать, двадцать слов… Но как отобрать те, которые с предельной правдивостью выразили бы именно то, что ты видишь, что ты хочешь сказать?» Нахождение этого единственно точного, предельно сжатого и образного выражения приносит художнику слова величайшую творческую радость.
Так, например, Твардовский не только нашел для одной из глав «Василия Теркина» нужное слово, но и «поверил» в него. Он «почувствовал», что это слово «не может быть произнесено иначе, чем» он «его произнес, имея про себя все то, что оно. означает: бой, кровь, потери, гибельный холод ночи и великое мужество людей, идущих на смерть за родину».
Язык в реалистическом произведении так же стремится к типизации, как характер и сюжет. Эта типичность языка обусловлена его теснейшей связью с социальной психологией его носителя и с особенностями тех жизненных обстоятельств, в которых человек действует и высказывается. Белинский продемонстрировал эту типичность языка на примере гоголевского «Носа»: «Помните ли вы, как майор Ковалев ехал на извозчике в газетную экспедицию и, не переставая тузить его кулаком в спину, приговаривал: «Скорей, подлец! скорей, мошенник!» И помните ли вы короткий ответ и возражение извозчика на эти понукания: «Эх, барин!», слова, которые приговаривал он, потряхивая головой и стегая вожжой свою лошадь… Этими понуканиями и этими двумя словами «Эх, барин!» вполне выражены отношения извозчиков к майорам Ковалевым». Точно так же в речах лакея, из аристократического дома, «характеризовано целое сословие, весь лакейский люд, с его образом мыслей и его образом возражения».
«…если вы, писатель, — говорил А. Н. Толстой, — почувствовали, предугадали жест персонажа, которого вы описываете (при одном непременном условии, что вы должны ясно видеть этот персонаж), вслед за угаданным вами жестом последует та единственная фраза, с той именно расстановкой слов, с тем именно выбором слов, с той именно ритмикой, которые соответствуют жесту вашего персонажа, то есть его душевному состоянию в данный момент». И наоборот, когда ясен характер и «когда свободно и правильно развивается действие — речи и слова действующих лиц рождаются сами собою; чувствуешь, что они законны, уместны и необходимы» (Фурманов).
Читайте также
4.7. Речь
4.7. Речь
Общая характеристика речи. Формирование сознания в историческом процессе неразрывно связано с началом и развитием общественно-трудовой деятельности людей. Потребность в сотрудничестве породила потребность в словесном способе общения людей друг с другом.
Бессвязная речь
Бессвязная речь
Создайте пару с человеком, с которым у вас есть некоторые проблемы. Молча сядьте рядом и посмотрите друг на друга. (…) Я хочу, чтобы через минуту вы стали высказы-210ваться с помощью бессвязной речи, то есть издавая любые звуки, не имеющие отношения ни к
7. Речь
7. Речь
1. Речь и ее функции.2. Виды речи.1. Человек – существо общественное и, чтобы понимать друг друга, общаясь, люди используют тот или иной язык.Язык является средством общения, которое было выработано человечеством в процессе своего развития, представляющим систему
«Речь — это поэзия»
«Речь — это поэзия»
Черчилль как-то сказал: «Речь — это стихотворение без рифмы и размера».И, читая речь с листа, Черчилль хотел, чтобы читать можно было так, словно она написана в форме стихотворения.4 июня 1940 года Черчилль читал свою речь «Падение Франции» в палате общин.
Речь
Речь
Непонимание
Любое сообщение можно не понять — по результату это то же самое, что не слышать и не видеть. В психологии принято выделять четыре уровня непонимания:— фонетический;— семантический;— стилистический (синтаксический).Очень упрощенно можно сказать, что в
Речь
Речь
Известно, что когда человек радуется, он улыбается. Известен и другой эффект: если некоторое время растягивать губы в улыбке, то становится смешно и весело. Зная этот простой закон взаимосвязи, можно работать так же и с другими нашими функциями. Речь отражает наш
Речь
Речь
Постарайтесь отслеживать в течение дня свою речь. Для начала удалите из своей речи все слова-паразиты, имеющие очень низкие вибрации: прикольно, как бы, нормальненько, все фигня, зажигать и, извините, блин. Вы увидите, что употребление этих слов происходит чаще, чем
Речь
Речь
О том, что такое речь, написано и сказано многими мастерами, поднаторевшими в искусстве публичных выступлений. Но помните, что эти люди относятся к своему занятию столь серьезно только из своекорыстных побуждений. Выступление на публике должно доставлять
5.3. Взгляд лингвиста: детская речь как речь разговорная
5.3. Взгляд лингвиста: детская речь как речь разговорная
Как было сказано выше, англоязычные специалисты по ДР практически все без исключения психологи. Анализируя ДР, они опирались на авторитет англоязычных же лингвистов. Последние, будучи последователями Хомского,
Речь
Речь
Многих собак обучают издавать звуки, напоминающие слова, которыми пользуется человек. Но это не речь. Одна весьма выдающаяся собака действительно подражала звукам, которые произносил ее тренер. Это называется «акустической имитацией» — феномен, часто
Речь-призыв, или Побудительная речь
Речь-призыв, или Побудительная речь
Побудительная речь – это речь в ситуации, требующей решения относительно действий в будущем. Она призывает поступать так-то или не делать того-то. Например, начинать войну или мириться, инвестировать в проект или сокращать расходы,
Речь – обсуждение факта, или Судебная речь
Речь – обсуждение факта, или Судебная речь
Вторая ситуация для выступления, актуальная практически с самого начала демократического мироустройства, – это выяснение и квалификация фактов. Наиболее типичный пример – судебное разбирательство[3]. Судьи, прокурор, адвокаты
Речь – утверждение ценностей, или Торжественная речь
Речь – утверждение ценностей, или Торжественная речь
Мы подходим к самому важному для любого лидера виду выступлений – торжественному. Здесь оратор обращается к настоящему, к тому, что мы считаем достойным похвалы или порицания. К тому, что хорошо и что плохо. Словом, к
Речь
Речь
Все, о чем говорилось в предыдущих главах, все самые, казалось бы, элементарные упражнения со свечками, игры с машинками, «язык пальцев», разнообразные формы работы с карточками, адаптированные пересказы первых книжек – все это существует не само по себе. Это