Какую профессию описывает ы алтынсарин в рассказе кыпчак сейткул

Мои предки были обычными декханами (егінші), о которых писал И.Алтынсарин в своем рассказе «Кипчак Сейткул»:

«В то время, когда в обычае была барымта, кипчак Сейткул жил с тридцатью сборными лачугами бедняков. Он задумался над тем, как бы сделать их богатыми, чтобы они могли жить как люди. Заниматься торговлей не было средств, если же промышлять барымтой и угоном чужого скота, то в один прекрасный день враги тоже могут отобрать награбленное, ибо, как говорят старые люди, «голова барымтача должна, в конце концов, остаться на дороге.

Все это обдумав и взвесив, Сейткул решил прежде всего найти удобное место для стоянки. Объездив много мест, он, наконец, задумал поселиться в Тургайской степи, в долине реки Кабырги. Он решил, что отсюда далеко расположены Ургенч и Коканд, и к тому же это место находится в стороне от башкир и калмыков; и если случится беда, то они близко будут находиться к кипчакскому роду. Поэтому это место понравилось Сейткулу. Поразмыслив одну зиму на старом месте, он в теплое летнее время перевез всех своих плохо одетых бедняков к речке Кабырге.

Памятник Кипчак Сейткулу, аул Кокалат, Жангельдинского района Костанайской области

По прибытии к берегам Кабырги Сейткул взял в руки кетмень и роздал кетмени тридцати беднякам. Они принялись ровнять и подготавливать землю для посевов. По примеру того, что они видели в Туркестане, вывели воду из речки в арыки и стали поливать посевы. Когда поспел хлеб, они сжали и собрали урожай.После того, как окончательно устроились на новом месте, Сейткул из года в год стал все увеличивать посевы. Возле арыка поставили чигири и стали гнать чигирями воду на посевы (в то время сеяли только пшеницу, ячмень и просо). Продолжая обменивать на скот излишки хлеба, они стали богатыми.

Видя все это, кочевавшая беднота из разных родов стала прибывать к Сейткулу, и через каких-нибудь пять-шесть лет аул Сейткула уже доходил до четырехсот хозяйств. В конце концов хозяйства как самого Сейткула, так и собравшихся вокруг него, имели много скота, а Сейткул стал уважаемым в народе человеком.

Далее он задумался над тем, как бы сберечь добытое трудом и потом богатство народа от зарившихся на него врагов — воров, степных волков. С этой целью Сейткул собрал народ и, посоветовавшись с ним, построил в удобном месте, на берегу реки, высокую стену из дерна, а к скоту приставил пастухов и вооруженную стражу (Кстати, отца моего назвали Корганом, который как-раз родился там (Аянбай түбегі). Кочевники, зарившиеся на их скот, узнав, что они представляют собой род, объединившийся и послушный одному человеку, не смели нападать на них.

Река Кабырга

Успокоившись и обезопасив народ с этой стороны, Сейткул посоветовал гнать скот для продажи в Бухару и Коканд и привозить оттуда добротные товары для казахов. Ежегодно ко времени сбора урожая в том огороженном месте он устраивал базар, нечто вроде ярмарки, и кочевое население к этому времени привыкло привозить шерсть, кожевенное сырье, а хлеборобы вывозили для обмена свой хлеб и товары. Таким образом, с одной стороны, от торговли, а с другой — от земледелия, аул Сейткула стал богатым.».

Известный казахский историк Е.Бекмаханов в своем труде «Казахстан в 20-40 годы XIX века», рассказывая об оседлой жизни Кипчак Сейткула из Тургайского края, писал, что он, наряду с пшеницей и просом, выращивал кукурузу, дыню, арбуз, лук, морковь, тыкву, огурцы, урюк, виноград.

Как отмечает Е.Бекмаханов:

«В первой половине XIX века земледелие распространяется на значительную часть казахской территории. По данным Сейдалина, «хлебопашеством занимались жившие в районе рек Тургая казахи Кипчаковского и Аргынского родов, состоявшие из отделений: Турайгыр, Каз, Кедель, Утеи, Таз, Крыкмултук, Айдарке, Актачки, Тагычи, Бакай. Они производили хлеб в таком количестве, что его хватало не только на снабжение притургайских казахов, но и других районов Казахстана. Из Сибири, от Баганалинского рода за хлебом в Тургай приезжали так называемые акшомши, или покупщики хлеба, с которыми у егыншей каждогодно в сентябре месяце происходит самая деятельная мена хлеба на скот, преимущественно на овец, тысячами пригоняемых означенными акшомшами».

По поводу распространения хлебопашества среди казахов Оренбургского ведомства генерал-адъютант Катенин писал Министру иностранных дел:

«Стоит только углубиться в степь на несколько десятков верст, и по долинам всех рек, впадающих в Урал, по Эмбе, Иргизу, Тургаю, Тоболу и их притокам, по большинству теряющихся в песках степных речках — повсюду встретит глаз более или менее значительные пространства распаханных или засеянных полей».

Об искусственном орошении свидетельствуют не только многочисленные остатки оросительных систем, но и сохранившаяся народная песня, в которой поется о выгодности полива с помощью «шыгыр». Шығыр (или «чигирь») — это водочерпальное колесо, которое приводилось в движение с помощью животных.

Шығырдың түп атасы әлі шынар,

Шынарға, сыйынбасаң шығар сынар

Шынарға әлі менен көп сыйынсаң

Қашанда егін бітіп, көңіл тынар.

Применялись и более примитивные способы полива с помощью кол-каугы, т. е. ведерка, привязанного к длинному шесту, или с помощью лотка — так называемого атпа, привязанного к одному концу шеста. При раскачивании шеста вода вычерпывалась из колодца, а затем отводилась по арыкам. Казахи, жившие по берегам Сыр-Дарьи и рр. Тургай и Иргиз, также занимались бахчевым хозяйством, огородничеством.

По рассказам Сейдалина, семена кукурузы, арбузов, дынь, лука, моркови и тыквы впервые были привезены в Тургай в 1800 году казахом Сеиткулом. За исключением урюка и винограда, все семена дали хорошие всходы. Кипчак Сейткул Маманулы был не только мастером на все руки, но и искусным оратором. В народе сохранились слова-изречения, сказанные Кипчак Сейткулом: «Посеешь хлеб – не узнаешь бед», «Живущий вдоль реки, не знает голода». Эти и многие другие его изречения стали известными пословицами.

По словам уважаемого султана Тлеу Сейдалина, Сейткул умер в 1830-х годах. Народ, почитавший этого мудрого человека, так и живет на берегу реки Кабырга. С тех пор в Тургайской степи обедневшие, потерявшие работу люди становятся хлебопашцами, и, если трудятся не ленясь, через несколько лет становятся по достатку равными с другим людям».

На той местности, где сеял хлеб наш предок, все еще сохранились остатки кургана, который он построил, территориально относятся к бывшему совхозу «Енбек» Жангельдинского района Костанайской области. Народ и по сей день придерживается традиций предков.

Амандык АМИРХАМЗИН

Непростое решение Кыпшака Сейткула

Фото: e—history.kz

Сегодня о человеке, который несколько столетий назад в буквальном смысле изменил вековой уклад жизни своих соплеменников, напоминает вот этот памятник. Он установлен в селе Кокалат Жангельдинского района Костанайской области. Звали этого человека – Кипчак Сейткул. В конце девятнадцатого столетия он в поисках лучшей доли для людей своего рода отправился в странствие по бескрайней степи. Как происходило принятие этого жизненно важного решения в своем рассказе «Кипчак Сейткул» рассказал Ибрай Алтынсарин: «В то время, когда в обычае была барымта, Кипчак Сейткул жил с тридцатью сборными лачугами бедняков. Он задумался над тем, как бы сделать их богатыми, чтобы они могли жить как люди. Заниматься торговлей не было средств, если же промышлять барымтой и угоном чужого скота, то в один прекрасный день враги тоже могут отобрать награбленное, ибо, как говорят старые люди, «голова барымтача должна, в конце концов, остаться на дороге».

И после долгих странствий Кипчак Сейткул остановил свой выбор на Тургайской степи. По климатическим условиям местность была не самая благодатная, но её географическое расположение было оптимальным. Если смотреть с южной стороны, то эта местность находится далеко от беспокойных центрально-азиатских городов Ургенч, Бухара и Коканд, а если с запада и востока – она находится в стороне от калмыков и башкир. Это первое преимущество, почему Кипчак Сейткул выбрал Тургайские степи. Кроме того, он увидел плодородные земли на берегу притока рек Тургай – Кабырга в урочище Каракуга. Но нужно сказать, что выбор свой он сделал не сразу. На раздумья ушли зима и весна. И только летом Сейткул принял решение – отправляться в путь. Так, в дорогу выдвинулся караван бедно одетых людей.

Жизнь на новом месте

После нескольких дней пути Кипчак Сейткул остановился в долине реки Кабырга. И практически сразу у людей началась новая жизнь. Времени было мало, нужно было действовать. Тем более, что Кипчак Сейткул выбрал для себя и своих людей новый род занятий – земледелие. Для этого он привез с собой нехитрые сельскохозяйственные орудия под названием кетмень или мотыга. Их он раздал своим соплеменникам, и они приступили к тяжелой работе – стали готовить землю для посевов. Кроме того, с собой Сейткул привез семена пшеницы, ячменя, проса и овощных культур, купленные на городских базарах среднеазиатских городов. Таким образом можно в некоторой степени говорить, что распространение пшеницы, проса, а также кукурузы, бахчевых культур, лука, моркови, огурцов, урюка и винограда в этих краях заслуга Кипчака Сейткула. Ими и засеяли поля. А при помощи мотыг люди вырыли арыки, после чего поливали свои посевы.

Параллельно с этим кипела и другая работа. Сейткул приступил к строительству небольшого города, который больше напоминал крепость, так как был окружен глубоким рвом и земляным валом. Вот за его станами и установили свои юрты джатаки, которые были главной производственной силой Кипчака Сейткула. Они забирали себе десятую часть урожая, а вот все остальное отходило самому Сейткулу. И с каждым годом площади посевов только росли. Совершенствовалась и система полива полей – степняки-земледельцы поставили рядом с арыками чигири для полива.

Каждой осенью, когда был собран урожай, сюда приезжали акшамчи-скупщики. Главной их целью были скупка и обмен большого количества хлеба на коров, овец, лошадей и верблюдов. Все знали, что отличавшееся «особой полнотой и чистым цветом своих зерен» тургайское просо славилось далеко за пределами Тургайской степи. Так, выросло благосостояние новых жителей здешних мест, а, следовательно, росли и стада домашней скотины. Перед Кипчаком Сейткулом теперь встала другая проблема, как обезопасить скот от скотокрадов и волков. Решение было принято на общем собрании жителей – построить на берегу реки высокую стену из дерна, а сам скот охранять вооруженным людям.

Так, степь узнала о Кипчаке Сейткуле как о человеке, который смог объединить вокруг себя людей всего рода, а также дать им надежную защиту. В народе Сейткул известен и как замечательный оратор. Ему принадлежат такие изречения, как «Посеешь хлеб – не узнаешь бед» и «Живущий вдоль реки, не знает голода», давно ставшие народными пословицами. Умер Кипчак Сейткул в 1830-х годах. Спустя столетия в этих краях, выбранных нашим героем, продолжают возделывать землю и следовать заветам Кипчака Сейткула. 

Ыбрай Алтынсарин (1841–1889 гг.) – выдающийся педагог-просветитель. Он родился в Аракарагайской волости Николаевского уезда Тургайской области (ныне Кустанайская область). С 1844 года, после смерти отца, Ыбрай воспитывался у своего деда Балгожи Жанбуршина, бия, войскового старшины Оренбургской пограничной комиссии.

В 1857 году Ыбрай окончил с золотой медалью школу при Оренбургской пограничной комиссии. Во время учебы он сблизился с известным востоковедом В. Григорьевым. После окончания школы Ы. Алтынсарин работал писарем у своего деда Балгожи, а затем – младшим переводчиком в Оренбургском областном правлении.

В 1860 году ему было поручено открыть школу-интернат для казахских детей в Оренбургском укреплении под Тургаем (ее торжественное открытие состоялось 8 января 1864 года). В 1864 году Ыбрая назначили учителем русского языка открытой им школы-интерната.

В 1879 году Ы. Алтынсарин был назначен инспектором школ (народных училищ) Тургайской области. Одним из направлений яркой деятельности И. Алтынсарина была организация ремесленных, сельскохозяйственных школ. При его активном содействии были открыты двухклассные русско-казахские школы в Илецком, Николаевском, Тургайском, Иргызском уездах.

Ы. Алтынсарин является основоположником женского образования в крае: в октябре 1888 года он открыл школу-интернат для казахских девочек в городе Ыргызе (Иргизе). После его смерти женские школы были открыты в Кустанае, Тургае, Карабутаке, Актюбинске.

Также он занимался организацией учебных заведений для подготовки учителей начальных школ. Основанная в Троицке, а затем переведенная в Оренбург учительская школа была передовым учебным заведением своего времени. Перед смертью Ы. Алтынсарин завещал принадлежавшие ему земельные участки в пользу открываемой в Кустанае сельскохозяйственной школы.

Ы. Алтынсарин написал два учебных пособия для русско-казахских школ: «Киргизская хрестоматия» и «Основное руководство по обучению киргизов русскому языку». Ыбрай был также ученым-этнографом, собирателем устного творчества казахского народа. В своем рассказе «Кыпчак Сейткул» Ы. Алтынсарин поддерживал идею развития казахского земледельческого хозяйства.

Абай Кунанбаев (1845–1904 гг.) – основоположник казахской письменной литературы, родоначальник казахского литературного языка. Его настоящее имя – Ибрагим. Прозвище «Абай» («внимательный», «осторожный»), данное ему бабушкой Зере (по другим сведениям, матерью Улжан), закрепилось за ним на всю жизнь. Абай Кунанбаев родился в Чингизских горах Семипалатинской области. Его отец Кунанбай был правителем рода тобыкты, старшим султаном Каркаралинского окружного приказа.

Первоначальное образование Абай получил в ауле у муллы. В Семипалатинске Абай продолжил учебу в медресе Ахмета Ризы, одновременно посещая русскую школу (здесь он изучал восточную литературу). Кунанбай хотел привлечь своих сыновей к управлению народом, поэтому забрал Абая из медресе после пяти лет учебы, не дав ему завершить образование. Кунанбай начал с тринадцати лет приучать Абая к административной деятельности главы рода. Некоторое время Абай работал в должности волостного управителя.

В возрасте 28 лет Абай отошел от административной деятельности, целиком посвятив себя самообразованию, но свои первые взрослые стихотворения создал только к 40 годам. Начало его поэтическому творчеству положило написанное им в 1886 году стихотворение «Лето».

На мировоззрение Абая большое влияние оказали представители русской интеллигенции, с которыми он познакомился в Семипалатинске. На формирование демократического направления творчества Абая заметное влияние оказали представители русского освободительного движения, сосланные в Казахстан. Абай верил в необходимость дружбы казахского и русского народов и призывал изучать русский язык и культуру.

Абай написал около 170 стихотворений. В течение 15 лет он перевел на казахский язык более 50 произведений русских писателей и поэтов. Знаменитым памятником художественно­философской прозы Абая стало произведение «Гаклие» («Слова назидания»). Абай был также талантливым и оригинальным композитором. Им создано около двух десятков мелодий.

 Учеником и племянником Абая был яркий представитель либеральной казахской интеллигенции Шакарим Кудайбердиев. А. Кунанбаев оказал большое влияние на зарождавшуюся казахскую национальную интеллигенцию конца XIX – начала XX века. Руководители движения «Алаш» считали Абая духовным вождем казахской нации. Его первым биографом стал Алихан Букейханов.

В рассказе «Сын бая и сын бедняка» повествуется о том, как два мальчика-ровесника, случайно оставшиеся на месте старого кочевья, разыскивали откочевавший аул. Рассказывая об их приключениях, Алтынсарин показывает характеры этих мальчиков, обусловленные их социальным положением, образом жизни, воспитанием, навыками и привычками.

Смысл рассказа — в противопоставлении двух характеров, двух социальных типов. Усен — сын бедняка, он трудолюбив, и этим определяются все его достоинства. Именно труд воспитывает настоящего человека, способного преодолеть любые жизненные препятствия, а праздность — корень пороков.

Рассказ «Сын бая и сын бедняка» преследует педагогические цели: он учит и наставляет. Алтынсарин стремится не к сложности, а к ясности и простоте характеров. Но эти характеры не абстрактны, они подсказаны реальной жизнью. Жизненная точность, легко напрашивающиеся дидактические выводы — все это сделало рассказ «Сын бая и сын бедняка» популярным не только среди казахских школьников, но и среди русских читателей. Еще в 1890 году в журнале «Родник» рассказ был напечатан в русском переводе.
Важным для понимания мировоззрения, демократических и гуманистических взглядов Алтынсарина является и рассказ «Кипчак Сейткул», написанный в 70-х годах и опубликованный в «Киргизской хрестоматии». В 70-е годы, в пору расшатывания устоев патриархально-феодального уклада в степи, казахские бедняки начинают переходить к оседлости, заниматься земледелием. Алтынсарин поддерживает их. В рассказе «Кипчак Сейткул» труженик Сейткул глубоко ненавидит баев, ищет избавления от них. Он и его бедные сородичи поселяются в долине речки и занимаются земледелием. С теплотой описывает Алтынсарин совместный труд земледельцев, показывает, как укреплялось содружество бедняков, как оно все больше и больше притягивало к себе других: «… беднота из кочевого населения присоединялась к Сейткулу. По прошествии пяти-шести лет число хозяйств, руководимых им, дошло до четырехсот». Успехи Сейткула и его друзей Алтынсарин объясняет их исканиями, тем, что они приобщились к земледелию и торговле. Как и в рассказе «Сын бая и сын бедняка», Алтынсарин прославляет трудолюбие — человек труда нигде не пропадет, и счастье найдет его.

В рассказе «Кипчак Сейткул» Алтынсарин использует свой излюбленный прием — антитезу. Труженику Сейткулу противопоставлен его старший брат, стремившийся разбогатеть воровством и грабежом чужого скота. В конце концов, он был убит. Автор подчеркивает мысль о том, что добро, добытое насилием и грабежом, не идет впрок.

Значение творчества Ыбрая Алтынсарина в истории казахской литературы огромно. Видный просветитель и педагог, поэт и переводчик, создатель первых образцов казахской реалистической прозы, Алтынсарин был одним из тех, кто приобщил казахскую степь к миру высоких культурных ценностей.

Ыбрай
Алтынсарин вошел в историю Казахстана
как выдающийся просветитель, педагог,
поэт, общественный деятель.

Ыбрай
Алтынсарин родился 20 октября 1841 года
в Аркарагайской волости (ныне Затобольский
район) Костанайской области в зажиточной
семье. Рано потеряв отца, он воспитывался
у деда — Бий Балгожа Джан-бурчин состоял
на службе в Оренбургской пограничной
комиссии и пользовался большим влиянием
среди господствующей верхушки, и
особенно среди казахов оренбургских
степей. В то же время Балгожа являлся
знатоком казахского устного литературного
творчества, иногда сам сочинял стихи,
был красноречивым оратором.

Ы.
Алтынсарин, охваченный высоким
стремлением принести как можно больше
пользы родному народу, мечтал заниматься
педагогической работой, в которой видел
свое призвание

«Школы
— это главные пружины образования
киргизов, казахов,— писал Ыбрай
Алтынсарин,— … на них, и в особенности
на них надежда, в них же и будущность
киргизского (казахского) народа».
Поборник просветительства, Ы. Алтынсарин
считал святым долгом образованного
человека нести знания детям.

Начав
свою просветительско-педагогическую
деятельность, Ы. Алтынсарин часто
выезжает в аулы, разъясняет местному
населению значение и цели, пользу
светского образования, организует сбор
средств для строительства школ. При
нем открылись русско-казахские школы
в Тургае, Илецкой защите, Иргизе,
Актюбинске. Он добивается открытия
первой женской школы.

По
его инициативе было открыто 7 начальных
школ, 4 двухклассных училища для
детей-казахов, в том числе первые школы
для казашек с преподаванием в них
предметов на родном и русском языках.
В 1883 году в Орске была открыта казахская
учительская семинария.

Ы.
Алтынсарин не только создавал светские
народные школы, но и научно разрабатывал
для них дидактические принципы обучения
и воспитания детей, писал учебные и
методические пособия.

Всю
свою жизнь Алтынсарин посвятил
просвещению родного народа. «Народ
казахский сам по себе представляет
благодатную почву для образования»,—
писал он.

Алтынсарин
был убежденным сторонником содружества
русского и казахского народов. Он
пропагандировал демократическую
русскую литературу, использовал опыт
русских педагогов-писателей К. Д.
Ушинского и Л. Н. Толстого.

Важным
для понимания мировоззрения,
демократических и гуманистических
взглядов Алтынсарина является и рассказ
«Кипчак Сейткул», написанный в 70-х годах
и опубликованный в «Киргизской
хрестоматии». В 70-е годы, в пору
расшатывания устоев патриархально-феодального
уклада в степи, казахские бедняки
начинают переходить к оседлости,
заниматься земледелием. Алтынсарин
поддерживает их. В рассказе «Кипчак
Сейткул» труженик Сейткул глубоко
ненавидит баев, ищет избавления от них.
Он и его бедные сородичи поселяются в
долине речки и занимаются земледелием.
С теплотой описывает Алтынсарин
совместный труд земледельцев, показывает,
как укреплялось содружество бедняков,
как оно все больше и больше притягивало
к себе других: «… беднота из кочевого
населения присоединялась к Сейткулу.
По прошествии пяти-шести лет число
хозяйств, руководимых им, дошло до
четырехсот». Успехи Сейткула и его
друзей Алтынсарин объясняет их исканиями,
тем, что они приобщились к земледелию
и торговле. Как и в рассказе «Сын бая и
сын бедняка», Алтынсарин прославляет
трудолюбие — человек труда нигде не
пропадет, и счастье найдет его.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Ибрай Алтынсарин —

учитель ХХI века

Роль Ибрая Алтынсарина

в формировании образовательного

пространства Казахстана

Кел балалар окыйлык!

Алтынсарин Ибраһим Балғожа ұғлы [1].

В истории и культуре казахского народа и современного Казахстана особое место занимают три выдающихся деятеля, заложившие основы современной духовной жизни народа – выдающийся ученый и путешественник Чокан Валиханов (Шоқан Шыңғысұлы Уәлихан, 1835 – 1865), поэт-мыслитель Абай Кунанбаев (Абай Ибраһим Құнанбайұлы, 1845 – 1904) и педагог-просветитель,  писатель Ибрай Алтынсарин (Ыбырай Ибраһим Алтынсарин, 1841 – 1889).

На просторах Великой Степи они никогда не встречались, хотя были современниками. Каждый из них трудился на своем поприще, закладывая зерна будущего развития своего народа. В то же время деятельность их перекликалась между собой — так этнографией казахов занимались и Алтынсарин и Валиханов, поэтом был не только Абай, но и Алтынсарин.

18-19 вв. были периодом постепенного присоединения всех жузов (родоплеменных, этнических объединений)  казахов [2] к России. Процессы, происходившие в то время, были непростыми и подчас болезненными как для кочевого народа,  так и для русских, которых политические реалии  вынуждали обустраиваться на новых территориях.

Вместе с купцами, крестьянами, казаками на вновь присоединившиеся к империи земли приходили чиновники, ученые, военные, представители русской интеллигенции. В  России рос интерес к этим  землям и народам, их населяющим. Это было время, когда  закладывались очень важные особенности взаимодействия двух культур. 

Активным участником этих процессов стал Ибрай Алтынсарин —  писатель, поэт, этнограф, выдающийся педагог и создатель сети русско-казахских школ, организатор образования, переводчик, автор одного из вариантов казахского алфавита на основе кириллической графики.

Биографическая справка

Ибрагим (Ибрай) Алтынсарин родился 20 октября 1841 года на территории современной Костанайской  области (Средний жуз, род кипчак). Остался сиротой в 1845 году во время родоплеменных междоусобиц, очень частых в Степи и  воспитывался в семье родственника отца, уважаемого бия (судьи) Балгожи Жанбурчина, сторонника сближения с Россией. В 1850 году был принят  во вновь открытую школу для казахских детей при Оренбургской Пограничной комиссии. После ее окончания в 1857 году работал переводчиком, судьей, занимал различные административные должности. С 1864 года начал педагогическую деятельность сначала как учитель, а с 1869 и до ухода из жизни в 1889 году как один из руководителей  системы народного просвещения. 

Школа для казахских детей при Оренбургской Приграничной комиссии 

Огромна роль школы в жизни каждого человека. Школа формирует душу и сознание ребенка, дает жизненные ориентиры и ценности. И счастлив человек, жизнь которого началась в хорошей школе, руководители и учителя которой понимают смысл и важность своей работы.

Ибраю Алтынсарину повезло. Он учился именно в такой школе. Первая в регионе и какое-то время единственная  школа для казахских детей, она создавалась для вполне утилитарных целей – подготовки переводчиков и делопроизводителей местной администрации, для облегчения взаимодействия с казахским населением. Но принципы и особенности этой школы достойны особого внимания.

1. В школу принимались дети не только привилегированных сословий (биев, султанов, старшин), но и простых казахов, что особо оговаривалось в инструкции к Положению о школе [3, с. 281].

2. В Положении о школе (параграф 19, 20) указывалось, что «нужно, по возможности, применяться к их [воспитанников – прим. авт.] образу жизни в степи», а также одевать их в единообразную, но привычную для них одежду[3, с.279].

3. Особо оговаривались нравственные качества персонала школы (параграф 7) [3, с.278].

4. Изучение не только русского, но и татарского языка, как языка мусульманского вероучения

5. Духовное воспитание в традиционной для казахов мусульманской религии,  при этом стремление администрации оградить воспитанников от узкого религиозного фанатизма путем назначения грамотных и проверенных вероучителей.

Но соблюдались ли эти положения в реальной жизни школы? Сохранился интересный исторический документ, статья уроженца Оренбурга художника А.Ф. Чистякова «Школа для киргизских детей в Оренбурге». Он в одну из поездок на родину не только описал школу, но и оставил серию рисунков, иллюстрирующих рассказ.

 Я сам оренбургский уроженец; к киргизам и к образу жизни их присмотрелся сызмала и потому, естественно, приноровил посещение свое в школу чуть ли не накануне отъезда из Оренбурга, да и то для того, чтобы не упрекнуть себя после за невнимательность к замечательному на собственной родине;  но побывав там раз, так приятно изумлен был особенностями этого заведения, что принялся тотчас же за карандаш [3, с. 288].

Далее автор описывает помещение и оборудование школы, обращая внимание на добротность и качество всех вещей, окружающих воспитанников, удобство, выраженное во множестве мелких, казалось бы незначительных подробностях. Но в искусстве воспитания не бывает мелочей. Воспитывает ребенка все, в том числе и забота о красоте и удобстве быта.

Художник описывает, как рационально устроены классные комнаты, обращает внимание на качество мебели из ценных пород дерева, бытовые удобства, к которым приучают учеников.

Особое внимание уделяет он спальне. После ее подробного описания он суммирует

Когда смотришь на спальню во всю ее длину – это чрезвычайно опрятные  кровати и табуретки, красные парадные тюбетейки воспитанников, симметрически надетые на конусы, которыми оканчивается прут у изголовья всякой кровати, три ночные лампы, подвешенные к потолку спальни и, наконец, огромный умывальник, красующийся в соседней комнате, как раз в середине двери в дотуар, представляют чрезвычайно приятную и оригинальную перспективу [3, с. 291].

В устройстве небольшого изолятора (школьной больницы) автор обращает внимание на то «что ни воздух, ни расположение комнат, ни общий веселый вид больницы ни разу не наведут вас на мысль, что тут в болезни могут страдать люди, хотя во время моего посещения и был там один больной воспитанник»[3, с. 293].

Одежда в национальном стиле очень высокого качества и в разумном количестве также подробно описывается и зарисовывается художником, причем он обращает внимание на такую деталь:

У каждого в кармане красный носовой платок. (В школе, значит ничего не забыто, до последней безделицы, потому, что красное киргизам всегда нравится) [3, с. 296].

И какие славные мальчики эти воспитанники: опрятные, благообразные, самодовольные, они, по врожденной каждому азиатцу степенности движений и теперь кажутся уже проглотившими всю человеческую мудрость; каких же успехов можно ожидать от них после? [3, с. 294]

Методическое наполнение педагогического процесса также было продуманно и целесообразно. Дети изучали как русский, так и татарский язык (язык ислама в Степи), основы исламского вероучения, математику и делопроизводство. Еще одним предметом была гимнастика, о проведении которой было отдельно оговорено в инструкции:

Гимнастике обучать в тех только видах, чтобы доставить ряд упражнений, полезных для их здоровья, и чтобы сидячая жизнь слишком вредного влияния на молодых людей с малолетства привыкших к кочевой жизни и движению. <…>сверх сего гимнастику <…> ввести не вдруг, а спустя несколько времени <…> не приневоливать  их к сего рода занятиям, а скорее приохочивать<…> [3, с. 284].

Все эти особенности представляются не только разумными, но и вполне естественными и целесообразными. Но какова была практика создания подобной системы образования за рубежом? Изучая опыт других стран, например Индии в том же 19 веке  [приводится по: 4, с. 9-11],  мы видим:

 а) оторванность выпускников школ от своего народа, образование из них некоей касты, чуждой соплеменникам;

б) насильственную христианизацию учеников и через нее дополнительное отделение от  традиционного уклада и условий жизни.

Выпускники этих школ готовились стать  просто помощниками администрации метрополии, не повышая культуру своего народа, не способствуя его просвещению.

Деятельность Ибрая Алтынсарина

Годы учебы в школе, которую И. Алтынсарин закончил на отлично, безусловно, наложили отпечаток  на последующую деятельность. Знакомство с русской культурой формировало его взгляды на направление развития своего народа. Кочевой уклад, традиционный для казахов, в этот период находился в стадии разложения, и часть народа (чаще всего бедняки) уже постепенно переходили к оседлой жизни. Этот процесс И. Алтынсарин описал в рассказе  «Кипшак Сейткул», и его симпатии были, безусловно, с теми, кто не боялся осваивать новый жизненный уклад. В этом процессе  могли помочь и русские поселения, возникавшие  в казахской степи. В своей публицистике Алтынсарин писал об этом так:

…Казахский народ скоро сольется с государством русским, сам увидит счастье свое в этом сближении и будет не только скотоводом, но и земледельцем [«Оренбургский листок», 1880, № 17. Цит. по: 5, с. 143].

«В интеллигентном, торговом и ремесленном  населении городов казах увидит потребителя, снабжающего степняка всеми услугами современной цивилизации, искусства и научных знаний. Влияние городов и удобных путей сообщения будет для жизни казахского народа  и в нашей степи благодетельным.<…> На русских поселян мы возлагаем всю надежду, как на учителей по части культуры и преобразователей казахской степи» [«Оренбургский листок», 1889, 20 апреля. Цит. по 5, с. 142].

Одним из путей сближения с русской культурой Алтынсарин видел в организации русско-казахских школ и вообще развитии образования, как казахов, так и русских поселенцев.

Итоги  деятельности Алтынсарина в этом направлении  могут показаться на первый взгляд, скромными — открытие  четырех двуклассных училищ, ремесленного  и женского училища, пяти волостных школ, двух училищ для детей русских поселян, создание системы стипендий для обучения.  Но за ними стоял огромный труд преодоления косности, невежества и равнодушия. В письме к своему другу и руководителю Н.И. Ильминскому он с горечью писал:

Об образовании киргизов начальство так заботится, что предпочитает лучше красить крыши и без того красные, белить стены и без того белые, нежели приступить к постройке училищ при укреплениях [6, с. 19].

К организации школ и училищ Алтынсарин подходил с такой основательностью (безусловно, заложенной еще в годы учебы), что некоторые из построенных им  школьных зданий сохранились до нашего времени. В его опубликованном архиве  находится огромное количество документов, показывающих, с какой тщательностью продумывал И. Алтынсарин малейшие подробности не только педагогического и методического процесса, но и устройства быта, как учеников, так и учителей. В своих письмах он писал:

…главное теперь – устройство зданий, это основание всему. Если прочно, удобно и хорошо будут выстроены школьные помещения, соответственно всем учебно-воспитательным целям, так остальное, я считаю, в шляпе [6, с.59].

Об учителях И. Алтынсарин написал следующие строки:

На своих учителей я вообще смотрю как на братьев, с которыми у нас все должно быть общее: и мысли,  желания, и материальные силы [6, с. 63].

Один из учителей, Ф.Д. Соколов в своих воспоминаниях писал:

К народным учителям И. Алтынсарин относился строго, требуя аккуратного отношения к делу и строго преследовал неисполнительных.<…> Умел он своими беседами сердечно возбудить в учителях рвение к учебному делу. В глазах общества поставил нас высоко, заставил всех относиться к учителям с должным уважением, гордясь ими перед всеми, как честными и полезными тружениками [3, с. 334].

Вспомним, что внимание не только к профессиональному, но и нравственному уровню педагогов  было принято в школе, которую он закончил.

Нельзя не отметить, что такое отношение к учителям далеко не всегда встречается в современном обществе.

Для Алтынсарина была понятна необходимость изучения казахами русского языка. Для создания языковой среды для своих воспитанников-казахов он считал нужным после начального периода обучения  соединять их с русскими учащимися.

Проблемой  также была и необеспеченность учебными пособиями. Практически не существовало детской литературы на родном языке. Алтынсарин разрабатывал для школ методические принципы обучения и воспитания, создавал учебные пособия. Его «Казахская хрестоматия»  (1879 г.) была первой книгой для детей и народного чтения на казахском языке и была составлена по образцу аналогичных произведений Л.Н. Толстого и К.Д. Ушинского.

Особенно важно было, что «Хрестоматия» была напечатана  русскими буквами и, как написал в предисловии к ней сам автор, «служила непосредственным путеводителем к более ученым и общеполезным русским книгам, не противореча последним ни содержанием, ни алфавитом» [3, с.78].

Разработка казахского алфавита на основе кириллической графики была важна еще и тем, что, по мнению Алтынсарина, он гораздо лучше передавал особенности казахского языка, чем принятый тогда татарский, использовавший арабскую графику. Но он отдавал себе отчет, что переведение всей казахской письменности на кириллицу – дело отдаленного будущего.

Хотя, действительно, русскими буквами гораздо вернее выражаются киргизские слова; хотя вмешательство татарской грамоты может повредить чистоте и целости киргизского языка, но надо иметь в виду, что разрыв татарской грамоты с киргизами и невозможен до далекого, по крайней мере, будущего, потому что на ней написана религия киргизов, по-арабски и татарски киргиз молится [6, с.30].

Действительно, окончательный разрыв с арабской графикой состоялся лишь в 20 веке, когда казахский язык был переведен сначала на латиницу (1929 г.), а затем на кириллицу (1940 г.). Но именно Ибрай  Алтынсарин был первым  казахом, который начал эту важную для народа работу.

Трудности создания сети русско-казахских школ усугублялись еще и тем, что в этот период у казахов существовала сеть мусульманских школ (медресе) с татарским (преимущественно) языком обучения. Эти школы были религиозными, а низкий уровень не только знаний, но и нравственности преподавателей-мулл ни для кого не был секретом. В своей публицистике, поэзии, рассказах об этом с горечью писал сам И. Алтынсарин. Но тяга народа к образованию и сравнительная распространенность этих заведений делали их серьезной силой.

Поэтому Алтынсарин особое место в своей деятельности уделял религиозному воспитанию учеников. Он тщательно отбирал мулл для открываемых им школ, старался контролировать их деятельность. Ощущалась острая нехватка учебных пособий по мусульманскому вероучению и Алтынсарин сам составил учебное пособие по исламу — «Шараит-ул-ислам» («Основы исламского вероучения»), опубликованное в 1884 г. в Казани, в арабской графике. Подробнее об этом учебном пособии можно прочесть в письме И. Алтынсарина  Н.И. Ильминскому  (см. Приложение).

Сотрудничество Ибрая Алтынсарина с деятелями российской культуры

В своей деятельности Алтынсарин сталкивался как с представителями своего народа, так и с русскими чиновниками, купцами, крестьянами. Некоторые из этих людей оказали влияние на формирование духовного мира выдающегося казахского просветителя. Остановимся на двух наиболее заметных деятелях.

Григорьев В.В. (1816-1881)

Выдающийся российский востоковед Василий Васильевич Григорьев (1816-1881) — один из первых  обративший внимание на значение Восточного и Западного  Туркестана в мировой политике.  Его научная, педагогическая и административная карьера началась в Петербурге, затем продолжилась в Одессе. В 1851 году получил назначение в Оренбургский край, где вскоре  занял  должность начальника пограничной комиссии.  Эта комиссия занималась контактами со среднеазиатскими ханствами, а также ведала делами киргизов. В Оренбурге  В.В. Григорьев принял участие в создании сети школ для кочевников в степных укреплениях.  В 1857 году после окончания школы, И. Алтынсарин был назначен переводчиком Григорьева. Эта должность помогла молодому человеку не только усовершенствовать знание русского языка, получить первые навыки системной научной деятельности, но и испытать немалое нравственное влияние замечательного ученого. Сам Алтынсарин писал об этом так:

Находясь под Вашим покровительством и пользуясь нравственным Вашим влиянием, мы, несколько киргизских офицеров, начали свою служебную деятельность. Доброе влияние Ваше глубоко вкоренилось в нас и, идя по указанному Вами направлению, мы стали, впоследствии, не бесполезными, как полагают, людьми для родного нам народа [6, стр. 46].

За научные труды, созданные в Оренбурге, Григорьев в 1854 году был избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук.

После 1862 года В.В. Григорьев вернулся в Санкт-Петербург, где стал профессором  университета и возглавил основанную им кафедру истории Востока.

Ильминский Н.И. (1822 – 1891)

Николай Иванович Ильминский – русский востоковед, педагог-миссионер, библеист, член-корреспондент Академии Наук, замечательный лингвист-переводчик и знаток восточных языков. Он работал вместе с В.В. Григорьевым в Оренбургской пограничной комиссии, где и познакомился с молодым переводчиком И. Алтынсариным.

Несмотря на разницу в возрасте, а главное, в уровне образования (Ильминский был уже известным специалистом-востоковедом и миссионером)  между ними сложились очень дружеские отношения. После перевода Ильминского в Казань в 1961 году, они продолжали переписку и сотрудничество.

 Н.И. Ильминский был безусловным сторонником христианизации мусульманского населения Российской империи и очень много делал в этом направлении. В свою очередь Алтынсарин был убежден в важности  для казахов и близких им народов сохранять ислам, признавая, впрочем, необходимость его очищения от фанатизма и невежественных наслоений. Но эта разница во взглядах не мешала замечательному сотрудничеству двух  деятелей культуры. Их переписка продолжалась до ухода из жизни И. Алтынсарина. Именно Ильминский, уже будучи тяжело больным, собрал, написал и организовал издание воспоминаний о деятельности своего друга (Н.И. Ильминский. Воспоминания об Ибрае Алтынсарине. Казань, 1891).

Окружение Алтынсарина

Рассказ о деятельности великого казахского педагога будет неполон без сведений о близких,  друзьях и последователях из числа казахов. Об этом замечательно рассказала правнучка И. Алтынсарина профессор казахстанского университета «Туран», заслуженный деятель культуры РК Гульжихан Касымжанова.

Говоря о жизни и деятельности великого просветителя, нельзя не упомянуть и его окружение. Рядом с ним постоянно находился народный акын Нуржан Наушабай. Ибрай, владея красивым голосом, сам неплохо играл на домбре и был прекрасным импровизатором. Его ученик Габдолгали Балгымбаев вспоминает, что они вместе с Н.Наушабаевым часто проводили вечера в словесных состязаниях на домбре, где слушатели становились свидетелями прекрасных поэтических импровизаций. В его окружение входила вся элита казахского общества. Так, Альмухамед и Тилеймухамед Сейдалины — потомки хана Нуралы. Оба выпускники  Неплюевского кадетского корпуса в Оренбурге. Именно А.Сейдалин поможет И. Алтынсарину открыть школу в Иргызе и первый из казахов отправит свою дочь Гульжаухар учиться в его школу. Гульжаухар Сейдалина позднее выйдет замуж за будущего депутата Государственной Думы Ахмеда Беремжанова, а их сын Батырбек Беремжанов в советское время станет известным ученым. Среди учеников Ибрая можно назвать и демократа, поэта и переводчика  Асылкожу Курманбаева. Его острые статьи по социальным вопросам часто печатались в газете «Дала уалаятты газетiне». После смерти И.Алтынсарина Асылкожа Курманбаев переезжает в Семиречье, где становится директором школы в Лепсы. Другой его ученик Г.Балкымбаев стал директором Исторического музея в Алматы [7].

Итоги деятельности И. Алтынсарина

За свою недолгую, особенно по современным меркам жизнь, успел сделать удивительно много. Вот краткий перечень заслуг И. Алтынсарина-педагога и организатора школьного образования:

Открытие  учебных заведений в разных областях:

четырех двуклассных центральных  русско-казахских училищ,

ремесленного училища,

женского училища,

пяти волостных школ,

двух училищ для детей русских поселян,

а также  создание системы стипендий для обучающихся в гимназиях, университетах и др.[Приводится по: 3, с. 33].

Создание учебных пособий:

«Киргизская хрестоматия» (составлена по образцу «Детского мира» К.Д. Ушинского) – опубликована в 1879 г.

«Начальное руководство  обучению киргизов русскому языку» — 1879 г.

«Мактубат» (Хрестоматия) – на казахском языке, написанная арабской графикой, опубликована после смерти Алтынсарина.

 «Шариат-ул-ислам» («Основы исламского вероучения») — 1884 г.

Программа развития школьного образования, изложенная в многочисленных документах (рапортах, циркулярах, докладных записках), изучение которых показывает, насколько глубоко вникал И. Алтынсарин во все подробности обучения [8, с.150-154, с.156-169, с.239-245 и др.]. В них формулируются те принципы, которые были актуальны для того времени, а некоторые актуальны и теперь:

вести обучение на достойном научном и самом передовом методическом уровне;

учить киргизских детей с русскими;

должным образом финансировать народное образование;

дать возможность получившим образование  достойно применять его в общественной жизни.

Школы – это главные пружины образования киргизов, а они, брошенные в степь как попало, не могут приносить пользы; между тем на них, и в особенности на них и надежда; в них же и  будущность киргизского народа» [6, стр. 32]. Стараюсь всеми силами, чтобы подействовать еще на их [детей-прим.] нравственность, чтобы они впоследствии не сделались взяточниками [6, с. 25]  

– так писал Алтынсарин в письмах к единомышленникам и сотрудникам.

Основные принципы педагогики И. Алтынсарина кратко можно сформулировать следующим образом:

В образовательном процессе нет мелочей.

Важно не только получение знаний, но и воспитание.

Важнейшее место занимает личность учителя, его моральный облик.

Школа должна быть образцом нравственного влияния на общество, оплотом культуры в её подлинном смысле.

Эти принципы совпадают с задачами  подлинно гуманной педагогики, которую формировали в своей деятельности выдающиеся педагоги не только ХIХ – ХХ, но и ХХI века.

Более чем заслуженными  и даже пророческими звучат слова, написанные учениками и последователями И. Алтынсарина в далеком 1884 году:

Для нас, кочевников, очень дороги произведения И. Алтынсарина, как и он сам <…>. Мы готовы видеть в лице г. Алтынсарина героя, который становится отражением всего народа, духа его, ума, нрава, характера и вообще всей жизни [«Оренбургский листок», 1884, № 15. Цит. по: 3,  с. 48].

Садовская И.А., Культурный Центр им. Н.К. Рериха.

Декабрь, 2019 г. 

Примечания и библиографические ссылки 

1.«Спешите, дети, учиться!» Ибрай Алтынсарин (каз.)

2.Важно отметить, что в документах, научных публикациях, литературе  вплоть до 30-х годов ХХ в. этноним «казах» практически не употреблялся. Вместо него использовались —   «киргиз», «киргиз-кайсак,» «казах-киргиз». Поэтому  в произведениях  и письмах И. Алтынсарина  мы встречаем  этнонимы «киргиз» или «киргизец». Но после 30-х гг. ХХ в.   некоторые тексты 19 века  редактировались и в них  вносились исправления  —  слово «киргиз» заменялось на «казах». 

3. Алтынсарин  Ибрагим. Собрание сочинений. В 3-х  томах. Т. 1. Алма-Ата: «Наука» КазССР, 1975. 360 с. 

4. Шри Ауробиндо. Собрание сочинений. Т. 1. Биография. Глоссарий / пер. с англ. СПб: издательство «Адити», 1998. 571 с. 

5. Джумагулов К.Т.  Ибрай Алтынсарин (Предисл. проф. Х.Х. Махмулова). Ташкент: Издательство литературы и искусства им. Гафура Гуляма, 1975.  160 с.

6. Алтынсарин  Ибрагим. Собрание сочинений. В 3-х  томах. Т. 3. Алма-Ата: «Наука» КазССР, 1978. 352 с.

7. «Наследие великого учителя Ибрая Алтынсарина актуально и сегодня — заслуженный деятель культуры РК Г.Касымжанова». Сайт inform.kz. – URL: https://www.inform.kz/ru/nasledie-velikogo-uchitelya-ibraya-altynsarina-aktual-no-i-segodnya-zasluzhennyy-deyatel-kul-tury-rk-g-kasymzhanova_a2420663 (дата обращения: 10.12.2019)

8. Алтынсарин  Ибрагим. Собрание сочинений. В 3-х  томах. Т. 2. Алма-Ата: «Наука» КазССР, 1976. 423 с. 

 Приложение 

 Письмо Н. И. Ильминскому

12 сентября 1882 г. Оренбург

Ваше превосходительство, милостивый государь, Николай Иванович!

Небезызвестно  Вам, что с прекращением в киргизских степях междоусобий, [по] водворении в них полного спокойствия через  организованные впоследствии особые русско-киргизские  управления и укреплении киргизов на известных  поземельных участках, естественным последствием  всего этого вышло то, что они стали чувствовать потребность в знаниях, между прочим, грамоты и своей религии, полное незнакомство с которыми они не могли не видеть на каждом почти шагу, познакомившись с ближайшими оседлыми народами. Небезызвестно также, что из числа сих последних, как по условиям местностей, занимаемых киргизами, так и единству религий и сходству языка, прежде всего стали влиять на киргизов татарские, башкирские и бухарские племена. И таким путем в настоящее время сильно уже распространилось и распространяется между киргизами магометанское вероучение, которое, за малыми исключениями, и ведется татарскими и бухарскими муллами или же и киргизами, но обучавшимися в татарских и бухарских медресах. Руководствами же для этих занятий служат преимущественно татарские книги, как более для киргизов понятные, в которых не существует, однако ж, ни какой-либо системы, ни даже, во многих случаях, смысла, так что ученики татарских медрес, учившись по существующим руководствам в течение нескольких лет, все-таки остаются полнейшими невеждами по отношению к своей религии, но только с громадным запасом духа нетерпимости ко всему немусульманскому.

Дух нравственного учения бухарских и татарских мулл вообще известен. Они, побуждаемые отчасти личными интересами, а отчасти вследствие того что сами воспитаны односторонне, в известном только направлении, ставят единственным источником всякой мудрости только магометанское вероучение; и все, что не относится к этому, считается недостойным обучения и измышлениями неверных, клонящихся к ослаблению религиозных их учений. Между тем нельзя сказать, чтобы этот дух и направление мулл вполне согласовались с основным духом мусульманского закона или шариата, который нигде, например, не отрицает надобности обучаться вообще светским наукам и искусствам, от каких бы народов они ни исходили; доказательством чему служит даже обязательность для желающих получить звание ученого муллы (хатиб) изучение между прочими «фянами», т.е. науками, арифметики, медицины и астрономии (гильму-хисаб, гильму-тып, гильму-хайат ва афляк).

Таким образом, имея в виду, с одной стороны, проявившуюся в народе и неотразимую уже никакими мерами потребность в знании исповедуемой им религии, с другой — необходимость в таком случае снабжения киргизского юношества такого рода руководством, которое, будучи писано на родном его языке и вполне согласно с основным духом мусульманства, послужило бы предметом основного обучения их религии; кроме того, в видах устранения по возможности, во-первых, того, чтобы религиозные понятия киргизской молодежи не получали ложного направления и, во-вторых, чтобы татарский язык незаслуженным образом не продолжал быть исключительно употребительным языком письменности между киргизами, что, несомненно, и есть один из вернейших способов к отатариванию киргизов, я и принялся в последнее время за изучение магометанского шариата и составление прилагаемого к сему учебника.

К этому побуждало меня и то еще обстоятельство, что сами киргизские муллы признавали несоответственность имеющихся у них руководств, а большинство неграмотных киргизов заявляло, что татарские начальные книги для детей их непонятны, что не существует ни одной такой и татарской книги, в которой были бы собраны все необходимые, обязательные к исполнению правила веры, и что для их детей вовсе нет надобности добиваться звания ученого муллы, а нужно бы обучить их лишь арабской грамоте, как вошедшей уже в употребление в обыденном их быту, и знанию ими только обязательных частей религиозных учений. На деле же происходит именно так, что обучение арабской грамоте и закону божьему производится преимущественно малограмотными киргизами или другими инородцами в семействах состоятельных киргизов, около которых группируются кроме хозяйских и дети одноаульцев их. И такого рода обучение идет в настоящее время почти во всех порядочных киргизских семействах. Следовательно, по самому размеру знаний этих мулл обязанность их заключается только в том, чтобы знакомить киргизских  детей с арабскою грамотой, и в ознакомлении их с основными требованиями закона божьего. Но вот это-то ознакомление, — будучи в руках невежественных людей, перенявших от своих учителей не столько внутренний смысл самого вероучения, сколько внешние направления и взгляды самих  учителей,  людей, не имеющих при этом и никаких соответственных к данному предмету учебников, — влияет пагубным образом отчасти и теперь и может еще более влиять в будущее время на киргизское молодое поколение.

Ввиду всего этого настоящий мой посильный труд как руководство для киргизских семейств, желающих обучать своих детей закону божьему настолько, насколько это обязательно для каждого мусульманина, а также для русско-киргизских школ, в которых преподается этот предмет, будет, смею надеяться, соответствовать своей цели и, как одобренный не только простыми киргизами, но и многими их авторитетными муллами, получит, как кажется, применение в киргизской Степи. Здесь считаю не лишним упомянуть и о том, что писать подобного рода учебник русскими буквами, как я полагал сначала, представляется совершенно невозможным; так как книга религиозного содержания, хотя бы [и] составленная вполне согласно с постановлениями шариата, но имеющая внешнюю немусульманскую форму, не могла бы иметь между киргизами никакого доверия, возбудила бы лишь неблагоприятные толки и осталась бы в школьных библиотеках, будучи не применимою к делу.

Учебник этот разделен на четыре отдела: в 1-м иман, т.е. вера, в чем она заключается по мусульманскому учению, как нужно признавать единство бога и Магомета его посланником; во 2-м агмал-захир — видимое служение богу, выражающееся в молитвах, посте, милостынях бедным (закет) и вообще в добрых делах, в поклонении Каабе (хаж) и т.п. со включением сюда же и молитв, общеупотребительных в намазах и при других религиозных случаях; 3) нравственность (ахлак), т. е. каких направлений и нравственностей должен быть, по повелению алкорана, человек, и 4) переводы на киргизский язык арабских молитв, читаемых в намазах, при посте и других религиозных случаях.

Представляя теперь настоящий учебник к Вам, добрейший Николай Иванович, по совету, между прочим, и г. попечителя Оренбургского учебного округа, осмеливаюсь почтительнейше просить не отказать своим посредничеством в напечатании его, так как мне неизвестны пути, по которым печатаются подобные татарские книги (кажется, цензором некто Готвальд), и не знаю также, сколько может требоваться денег на напечатание одной или двух тысяч экземпляров подобной книги, что я и намерен принять на свой счет. Корректорами я прошу вместе с сим быть моих собратов, студентов Алдиярова и Карабаева.

О последующем не оставьте уведомлением через В. В. Катаринского, если возможно, в непродолжительном времени.

С глубоким уважением и искреннею преданностью имею честь быть Вашего превосходительства покорный слуга И. Алтынсарин.

Алтынсарин  Ибрагим. Собрание сочинений. В 3-х  томах. Т. 1. Алма-Ата: «Наука» КазССР, 1975.  С. 77-80

Тема 13.2  Рассказы и сказки
К.Д. Ушинского и И. Алтынсарина для детей.

Ушинский К.Д.
Деятельность как писателя. Его книга «Детский мир», «Родное
слово». Принципы, положенные в основу учебных книг. Сущность и значение.
Многообразие тематики произведений Ушинского. Народность языка. Рассказы о
детях. Педагогическая направленность. Рассказы о животных для самых маленьких.
Особенности, познавательной характер. Рассказы познавательного характера.
Сочетание богатства познавательного материала с простотой и доступностью
изложения.

Детскую
литературу, чтение в школьные годы Ушинский рас­сматривал как способ постижения
народной культуры, бо­гатств родного языка. Практическое воплощение идеи
педагога получили в созданных им книгах для чтения “Детский мир” и “Родное
слово”. Они интересны, во-первых, тем, что дают представление о круге детского
чтения того времени и, во-вторых, знакомят с творчеством Ушинского как самобыт­ного
детского писателя, многие произведения которого со­ставляют классику детского
чтения.

Книга “Детский мир”(1861) была создана как учебное пособие для чтения на уроках
русского языка в младших классах средних учебных заведений, для детей при­мерно
10—12 лет. Пособие состояло из двух частей, к каждой была приложена
хрестоматия художественных текстов. В це­лом в “Детский мир” вошло 316
материалов, из которых 194 написал сам Ушинский.

Отдавая приоритет содержательности книги для детского
чтения, Ушинский пишет, что она должна быть “по возмож­ности занимательной”.
Язык ее должен быть простым, ис­ключающим “формальные украшательства”, а также
поддел­ку под детский способ выражения.

Тематика книги обширна и разнообразна. Первый раздел — рассказы о временах года, о
человеке, строении его тела и его способностях (дар слова, ум, воля, вера).
Далее следует знакомство с миром животных, растений, неорганической природой,
строением Земли, географическими открытиями, городами и странами. В каждой
части есть раздел, посвящен­ный истории России.

Основной жанр “Детского мира” —
небольшие научно-популярные статьи, написанные “деловым слогом”, то есть
стилем научной прозы. Они принадлежат в основном Ушинскому. “Деловым” — не
значит сухим и скучным.

Оригинален был замысел Ушинского — соединить
в учеб­ной книге познавательный и художественный материал, дать два рода
чтения: логическое и художественное, эстетическое (Ушинский называл его
“плавным и изящным”). Материал для него представлен в хрестоматии.
Хрестоматийная часть содержала более ста произведений художественной
литерату­ры: стихотворений, рассказов, басен, сказок. Среди авторов:
Жуковский, Крылов (его басен особенно много), Пушкин, Лермонтов, Кольцов,
Некрасов, Мей, Тургенев, Гончаров. Здесь же представлены рассказы, сказки и
басни самого Ушин­ского, народные былины в его обработке.

По мысли педаго­га, художественные произведения,
прочитанные параллель­но с научно-познавательными, должны не просто оживить,
дополнить знания, но — создать новое качество восприятия, развивать в
единстве и мысль, и чувство, и дар слова. После чтения статьи “Яблоня”
предполагалось познако­мить детей с басней “Листья и корни”, при чтении статей
о временах года — обратиться к стихам Пушкина, Кольцова. Некоторые критики в
связи с этим упрекали Ушинского в утилитарном подходе к поэзии. Но он в
предисловии к “Дет­скому миру” писал, что полагается на чутье педагога, его
слово, обдуманно связующее разные тексты.

Обращение к произведениям знаменитых поэтов, проза­иков,
драматургов было вполне оправданным в связи с исто­рическими темами. Художественный
интерес в этом случае способствовал пробуждению интереса исторического, тем
более что Ушинский стремился представить детям историю “в лицах”. Рассказ о
князе Олеге дополняет пушкинская “Песнь о вещем Олеге”, рассказ о древнерусских
летописцах оживляется монологом Пимена из “Бориса Годунова”. В свя­зи с
важнейшими историческими событиями Ушинский зна­комит читателей со “Словом о
полку Игореве”, “Полтавой” Пушкина, стихотворением Лермонтова “Бородино”,
прозой А.К.Толстого.

К помощи художественного слова Ушинский часто
при­бегает и для того, чтобы ярче, красочнее рассказать о городах и землях
российских. Стихотворения А. Хомякова, Ф. Глин­ки, К.Батюшкова, А.Пушкина
поэтизируют облик России. Выразительны рассказы и очерки географической, страно­ведческой
тематики, принадлежащие перу Ушинского. Са­мые известные из них — “Поездка из
столицы в деревню” и “Путешествие по Волге”. Описание путешествия дает автору
прекрасную возможность познакомить читателей с бескрай­ними просторами России,
ее городами, селами, с жизнью народа, историей. Читателям младшего возраста
особенно интересен первый рассказ, где дорога увидена глазами лю­бознательных
детей — мальчика Володи и девочки Лизы. Очерк “Путешествие по Волге” органично
включает народ­ные песни, легенды, предания.

На страницах “Детского мира” возникает образ
Родины, объединяющей все части этой замечательной книги. Читая статьи о
природе, животном мире своего края, размышляя о прошлом, восхищаясь красотой
былинного слога, песенных напевов, дети проникаются живым, трепетным чувством к
своей Родине, учатся ценить и понимать ее материальную и духовную культуру.

Вторая знаменитая книга Ушинского — “Родное слово”
(1864) — имела сходные с “Детским миром” принципы отбо­ра материала для чтения.
Она состояла из азбуки и первой после азбучного периода книги для чтения,
“Руководства для учащих” (педагогов, родителей) и была предназначена для 1 и 2
года обучения в школе, а также в семье.

“Родное слово”, как и “Детский мир”, имеет тенденцию
к энциклопедичности, затрагивает широкий круг представлении и понятий,
стремясь охватить все, что интересовало ребенка того времени (семья,
школа, обряды, обычаи, праздники, до­машние животные, растения, трудовая
деятельность). Здесь та же авторская установка — дать детям систему реальных
знаний.

Поскольку читатель “Родного слова” младше, чем читатель
предыдущей книги, здесь налицо более четкое следова­ние принципу
постепенности и последовательности. Боль­шую роль играет наглядность —
рисунки к текстам. Вначале дети читают о близких и хорошо знакомых
предметах и явле­ниях: “Классная доска”, “Грифельная доска”, “Наш класс”,
“Хлеб”, “Вода”, “Одежда”, “Посуда” и так далее. Затем поня­тия усложняются,
расширяются границы “детского мира”, но сам этот мир остается близким и
понятным детскому уму (“Какие бывают растения”, “Как человек ездит по земле”,
“Как летают по воздуху”, “Село и деревня”, “Город”, “Яр­марка”). Композиционно
материал объединен определенной темой: зима, весна, лето, осень, домашние
животные и т. д.

“Дитя мыслит образами”, — писал Ушинский. Он стре­мился
к тому, чтобы у маленького читателя первоначально запечатлелся фольклорный,
художественный образ предме­та, явления. К примеру, в теме “Животные
травоядные и пло­тоядные” вместо подробных объяснений Ушинский дает сказ­ку
“Старик и волк”, сценку “Лиса и кролик”, пословицы и поговорки, в том числе и
такую ироничную “Не торопись, коза, в лес: все волки твои будут”.

Поэтические произведения в “Родном слове” подобраны
с учетом возраста начинающих читателей: небольшие отрывки из стихотворений
Пушкина, из поэмы Некрасова “Крестьян­ские дети”, стихотворения Майкова, Фета,
Плещеева. Специ­ально для “Родного слова” написал несколько стихотворений
известный педагог и сподвижник Ушинского Л.Н.Модзалевский, в том числе
популярное “Приглашение в школу”:

Дети!
В школу собирайтесь,

Петушок
пропел давно!

Попроворней
одевайтесь, —

Смотрит
солнышко в окно!..

В народно-поэтическом творчестве Ушинского особенно
привлекали пословицы. Все они, по его словам, “короче птичьего носа”,
но в каждой, как в зеркале, отразилась русская жизнь. Каждая тема в “Родном
слове” иллюстрировалась дву­мя-тремя пословицами, поговорками. Пословичные
заглавия он дает басням, сказкам, поэтическим отрывкам. По мотивам пословиц
Ушинский пишет свои рассказы-миниатюры (“Тише едешь, дальше будешь”, “Неладно
скроен, да крепко сшит”, “Некрасиво, да спасибо”, “Горшок котлу не товарищ”) и
даже очерк о работе кузнеца называет “Куй железо, пока горячо”.

Великий педагог высоко ценил
эстетический, нравствен­ный потенциал народной сказки, не раз подчеркивал,
что ставит народную сказку значительно выше всех рассказов, написанных
специально для детей: “Это первые и блестящие попытки русской народной
педагогики, и я не думаю, чтобы кто-нибудь был в состоянии состязаться в этом
случае с пе­дагогическим гением народа”.“Родное слово” включает все виды
русских народных сказок: кумулятивные (“Колобок”, “Репка”, “Мена”), сказки
про животных, волшебные, быто­вые. Большинство из них пересказаны,
обработаны самим Ушинским. Они сохраняют смысл, идею, дух народной сказ­ки,
отличаются динамичным сюжетом, простотой и яснос­тью языка.

Тяготеют к народно-поэтическому
творчеству и авторские рассказы Ушинского о животных: “Бишка”,
“Васька”, “Уточ­ка”, “Петушок с семьей”. Они написаны ритмизованным сло­гом,
украшены прибаутками, поговорками, присловьями, с характерными повторами,
уменьшительными и увеличитель­ными суффиксами. “Котичек-коток — серенький
лобок. Лас­ков Вася, да хитер, лапки бархатные, ноготок остер”. Так начинается
рассказ “Васька”. В этих рассказах животные раз­говаривают, спорят друг с
другом, общаются с ребенком. Они — друзья человека: “Некрасива коровка, да
молочко дает”.

Сказки, басни, рассказы, прозаические
миниатюры, ста­тьи и очерки — “педагогическая проза” Ушинского разнооб­разна. “Дети
в роще”, “Четыре желания”, “Чужое яичко”, “Сумка почтальона”, “Слепая лошадь”
— эти и многие дру­гие произведения стали классикой детского чтения.
Расска­зы Ушинского отличает отчетливо выраженная познаватель­ная и
воспитательная направленность.

Рассказы Ушинского сюжетны. В них часто присутствует
герой-ребенок. Это обостряет интерес читателя-сверстника к содержанию
произведения. Рассказ “Как рубашка в поле вы­росла” построен как развернутая
метафора. Любознательная Таня пытается понять загадочные слова отца: “А вот сею
ле­нок, дочка: вырастет рубашка тебе и Васютке”. Девочка на­блюдает, как лен
всходит, цветет голубыми цветочками, по­том его убирают, отбеливают… И вот,
наконец, новые, бе­лые, как снег, рубашечки. Ребенок узнает, как много труда,
терпения, поэзии вложено в каждую вещь, сделанную рука­ми человека.

Стиль произведений Ушинского меняется в зависимости от
литературно-педагогической задачи. В
маленьком расска­зе-притче “Хромой и слепой” он предельно лаконичен. “При­ходилось
слепому и хромому переходить быстрый ручей. Сле­пой взял хромого за плечи — и
оба перешли благополучно”. В развернутом сюжетном рассказе, очерке автор не
отказы­вается от колоритных пейзажных зарисовок, выразительных деталей.

Одну из своих задач Ушинский видел в том, чтобы
подготовить своих читателей к восприятию разнообразия и богатства
отечественной литературы.

        Ибрай Алтынсарин (1841-1889)

вошел
в историю Казахстана как выдающийся просветитель, педагог, поэт, общественный
деятель. Начав свою просветительско-педагогическую деятельность, Ы. Алтынсарин
часто выезжает в аулы, разъясняет местному населению значение и цели, пользу
светского образования, организует сбор средств для строительства школ. При нем
открылись русско-казахские школы в Тургае, Илецкой защите, Иргизе, Актюбинске.
Он добивается открытия первой женской школы. Всю свою жизнь Алтынсарин
посвятил просвещению родного народа. «Народ казахский сам по себе представляет
благодатную почву для образования»,- писал он.

Алтынсарин
был убежденным сторонником содружества русского и казахского народов. Он
пропагандировал демократическую русскую литературу, использовал опыт русских
педагогов-писателей К. Д. Ушинского и Л.Н. Толстого.

Алтынсарину
как просветителю присущ культ знания и вера во всеспасительность знания для
развития общества и каждой человеческой индивидуальности. Современники,
следившие за литературной деятельностью Ибрая Алтынсарина, уже при жизни смогли
оценить, насколько она отвечает потребностям народа. В числе заслуг помимо
собственного литературного творчества — составление хрестоматии на родном
языке, которые назывались «Начальное руководство к обучению киргизов русскому
языку» и «Киргизская хрестоматия» (1879).

Наряду
со стихами на общественно-просветительские темы, в поэтическом творчестве
Алтынсарина есть такие произведения, где раскрывается социальное неравенство в
ауле, обличается скупость и жестокость баев. Гнет несчастный народ свои спины в
поклоне, Над народом — всесильные ханы на троне, Бедняков обирают по-зверски,
бесчестно, А богатых одаривают повсеместно.

Алтынсарин-поэт
мастерски рисовал и картины родной природы. Наверное, нет ни одного настоящего
поэта, который не восхищался бы своеобразными законами гармонии, красками и
звуками природы. «Симпатия к природе есть первый момент духа, начинающего
развиваться. Каждый человек начинает с того, что непосредственно поражает его
ум формою, краскою, звуками…»,- писал В.Г. Белинский.

Алтынсарину
— поэту бесконечно близка степная природа. Особенно его волнует степь весной. В
стихотворении «Весна» картины природы неотделимы от картин народной жизни.
Панорама ожившей степи с «благодатью земной», с «далью голубой», когда в
«росном тепле испарений бескрайний простор уже покрывается свежей душистой
травой», дополняется задушевным описанием радостной встречи вечно живущего с
весной.

Куланы,
сайгаки — в просторах весенней земли, Заскачут, довольные тем, что опять
расцвели Высокие травы. И на воду чистых озер Опустятся с криками лебеди и
журавли. А в час, когда солнце слепит человеческий взор, Манящий мираж задрожит
в лучезарной дали.

Весна
приносит радость людям. Зоркий глаз Алтынсарина замечает и резвящихся малых
детей «на бархате трав молодых», и снарядившийся в путь караван, и женщин «с
веселыми шутками», и расставание влюбленных на заре.

Вместе
с тем, Алтынсарин — не просто тонкий наблюдатель природы, умеющий давать
красочные зарисовки. Это поэт-философ, задумывающийся над смыслом жизни, вечным
ее обновлением. Природа в глазах поэта — великий целитель, она вносит в жизнь
умиротворенность. Алтынсарин с восторгом воспринимает жизнь, верит в то, что
она разумна и прекрасна. Это можно почувствовать не только в стихотворении
«Весна», но в и другом его знаменитом стихотворении «Река». С одной стороны,
это конкретный образ реки, по берегам которой растут сочные травы и пасутся
стада, а в светлых струях резвятся косяки рыб, с другой, — это символ вечно
текущей жизни:

Сотни
стад не сумеют реки замутить, И ничем невозможно ей путь преградить!

Художественная
конкретность пейзажа, проникновенное описание природы, воздействие ее на
чувства человека, с его думами, жизнью и заботами свидетельствуют о
реалистической манере изображения автором действительности.

Кроме
стихотворений, Ы. Алтынсарин писал рассказы, в которых также выражены
демократические, гуманистические, просветительские идеи автора. В них в
социальном аспекте рисуются картины быта и нравов казахской жизни в 60-70-х
годах XIX века.

В
рассказах «Сын бая и сын бедняка», «Кипчак Сейткул», «Юрта и деревянный дом»,
«Невежество», «Вред лжи» и других ставятся важные проблемы общественной жизни:
социальное неравенство, преимущество оседлого образа жизни, вред невежества,
польза знаний и науки.

В
рассказе «Сын бая и сын бедняка» повествуется о том, как два
мальчика-ровесника, случайно оставшиеся на месте старого кочевья, разыскивали
откочевавший аул. Рассказывая об их приключениях, Алтынсарин показывает
характеры этих мальчиков, обусловленные их социальным положением, образом
жизни, воспитанием, навыками и привычками.

Смысл
рассказа — в противопоставлении двух характеров, двух социальных типов. Усен —
сын бедняка, он трудолюбив, и этим определяются все его достоинства. Именно
труд воспитывает настоящего человека, способного преодолеть любые жизненные
препятствия, а праздность — корень пороков.

Рассказ
«Сын бая и сын бедняка» преследует педагогические цели: он учит и наставляет. Алтынсарин
стремится не к сложности, а к ясности и простоте характеров. Но эти характеры
не абстрактны, они подсказаны реальной жизнью. Жизненная точность, легко
напрашивающиеся дидактические выводы — все это сделало рассказ «Сын бая и сын
бедняка» популярным не только среди казахских школьников, но и среди русских
читателей. Еще в 1890 году в журнале «Родник» рассказ был напечатан в русском
переводе.

Важным
для понимания мировоззрения, демократических и гуманистических взглядов
Алтынсарина является и рассказ «Кипчак Сейткул», написанный в 70-х годах и
опубликованный в «Киргизской хрестоматии». В 70-е годы, в пору расшатывания
устоев патриархально-феодального уклада в степи, казахские бедняки начинают
переходить к оседлости, заниматься земледелием. Алтынсарин поддерживает их. В
рассказе «Кипчак Сейткул» труженик Сейткул глубоко ненавидит баев, ищет
избавления от них. Он и его бедные сородичи поселяются в долине речки и
занимаются земледелием. С теплотой описывает Алтынсарин совместный труд
земледельцев, показывает, как укреплялось содружество бедняков, как оно все
больше и больше притягивало к себе других: «… беднота из кочевого населения
присоединялась к Сейткулу. По прошествии пяти-шести лет число хозяйств,
руководимых им, дошло до четырехсот». Успехи Сейткула и его друзей Алтынсарин
объясняет их исканиями, тем, что они приобщились к земледелию и торговле. Как и
в рассказе «Сын бая и сын бедняка», Алтынсарин прославляет трудолюбие — человек
труда нигде не пропадет, и счастье найдет его.

В
рассказе «Кипчак Сейткул» Алтынсарин использует свой излюбленный прием —
антитезу. Труженику Сейткулу противопоставлен его старший брат, стремившийся
разбогатеть воровством и грабежом чужого скота. В конце концов, он был убит.
Автор подчеркивает мысль о том, что добро, добытое насилием и грабежом, не идет
впрок.

Значение
творчества Ыбрая Алтынсарина в истории казахской литературы огромно. Видный
просветитель и педагог, поэт и переводчик, создатель первых образцов казахской
реалистической прозы, Алтынсарин был одним из тех, кто приобщил казахскую степь
к миру высоких культурных ценностей.

Ыбрай Алтынсарин вошел в историю Казахстана как выдающийся просветитель, педагог, поэт, общественный деятель.
Ыбрай Алтынсарин родился 20 октября 1841 года в Аркарагайской волости (ныне Затобольский район) Костанайской области в зажиточной семье. Рано потеряв отца, он воспитывался у деда — Бий Балгожа Джан-бурчин состоял на службе в Оренбургской пограничной комиссии и пользовался большим влиянием среди господствующей верхушки, и особенно среди казахов оренбургских степей. В то же время Балгожа являлся знатоком казахского устного литературного творчества, иногда сам сочинял стихи, был красноречивым оратором.
В 1850 году, когда в Оренбурге, административном центре Тургайской области, открылась одна из первых школ для казахских детей, целью которой была подготовка грамотных людей для царской администрации, дед определил Ыбрая в ученики. О периоде учебы его в школе сохранился один из архивных документов, где говорится о том, что он отличался настойчивостью и самостоятельностью.
В 1857 году Ыбрай Алтынсарин успешно окончил школу и был оставлен при Оренбургской пограничной комиссии, где около трех лет работал писарем. Здесь он продолжал повышать уровень своих знаний, внимательно читал и изучал родную историю, литературу, научные труды и художественные произведения восточной, русской и западно-европейской культуры.
Ы. Алтынсарин, охваченный высоким стремлением принести как можно больше пользы родному народу, мечтал заниматься педагогической работой, в которой видел свое призвание. После долгих хлопот и трудностей ему удалось в 1860 году покинуть Оренбург и перевестись в г. Тургай, но и здесь местные царские власти долго не давали возможности Ыбраю Алтынсарину посвятить себя любимому учительскому делу, определяя его то помощником судьи, то судьей, помощником начальника, и. о. начальника уезда. Только в 1865 году удалось, наконец, перейти на педагогическую работу. В дальнейшем, почти 20 лет, он занимал руководящие должности в системе народного просвещения.
На посту инспектора по народному образованию в Тургайском уезде он проявил себя выдающимся организатором, талантливым педагогом, известным писателем-просветителем и крупным общественным деятелем. «Школы — это главные пружины образования киргизов, казахов,— писал Ыбрай Алтынсарин,— … на них, и в особенности на них надежда, в них же и будущность киргизского (казахского) народа». Поборник просветительства, Ы. Алтынсарин считал святым долгом образованного человека нести знания детям.
Его стремление учить детей казахов таким образом, чтобы они могли быть полезными своему народу и приобщиться к достижениям земледелия, промышленности встретили сопротивление с двух сторон. Царская администрация была заинтересована в подготовке нижнего звена чиновников из местного населения, способных вести делопроизводстве на русском языке, быть писарями, переводчиками, воспитанными в духе приспособленности к колониальной политики царизма. Поэтому она внешне не противодействовала инициативе Алтынсарина по обучению детей казахов русскому языку, но поддержки идее широкого образования не оказывала никакой. С другой стороны, местное духовенство противодействовало новшествам Ибрая, стараясь внушить, что он якобы хочет «крестить» казахских детей и подготовить их к «солдатской службе» в русской армии. Алтынсарин действительно выступал против невежества, суеверия, замыкания в рамках устаревшего кочевого быта и тех служителей культа, которые ислам использовали в корыстных целях и даже в интересах имперской идеологии, согласно которой, «следуя Магомету, будьте слугами белого царя».
Начав свою просветительско-педагогическую деятельность, Ы. Алтынсарин часто выезжает в аулы, разъясняет местному населению значение и цели, пользу светского образования, организует сбор средств для строительства школ. При нем открылись русско-казахские школы в Тургае, Илецкой защите, Иргизе, Актюбинске. Он добивается открытия первой женской школы.
«На нашу долю,— писал он,— теперь выпало самое тяжелое, ответственное время, когда все надо еще создавать, вводить эти нововведения в темную среду и освещать все, насколько хватит у нас сил и уменья… Вот и таскаюсь я по степям, выпрашивая деньги у обществ и разных общественных уездных и областных волостей». По его инициативе было открыто 7 начальных школ, 4 двухклассных училища для детей-казахов, в том числе первые школы для казашек с преподаванием в них предметов на родном и русском языках. В 1883 году в Орске была открыта казахская учительская семинария.
Ы. Алтынсарин не только создавал светские народные школы, но и научно разрабатывал для них дидактические принципы обучения и воспитания детей, писал учебные и методические пособия.
Всю свою жизнь Алтынсарин посвятил просвещению родного народа. «Народ казахский сам по себе представляет благодатную почву для образования»,— писал он.
Алтынсарин был убежденным сторонником содружества русского и казахского народов. Он пропагандировал демократическую русскую литературу, использовал опыт русских педагогов-писателей К. Д. Ушинского и Л. Н. Толстого.
Алтынсарину как просветителю присущ культ знания и вера во всеспасительность знания для развития общества и каждой человеческой индивидуальности. Современники, следившие за литературной деятельностью Ибрая Алтынсарина, уже при жизни смогли оценить, насколько она отвечает потребностям народа. В числе заслуг помимо собственного литературного творчества — составление хрестоматии на родном языке,  которые назывались «Начальное руководство к обучению киргизов русскому языку» и «Киргизская хрестоматия» (1879).
В этих книгах использовался новый казахский алфавит, созданный на основе русской графики. Во вступительной статье к «Киргизской хрестоматии» Алтынсарин писал: «… Книг общеобразовательного содержения почти не имеется ни на одном из азиатских языков, мы вынуждены искать подобные руководства на ближайшем русском языке. Вследствие чего мы сочли за более удобное напечатать настоящую хрестоматию русскими буквами, чтобы она прямо соответствовала своей цели, т. е. служила непосредственным путеводителем к более ученым и общеполезным книгам, не противореча последним ни своим содержанием, ни алфавитом».
В своем поэтическом творчестве Ы. Алтынсарин прежде всего пропагандировал значение народного образования, обращался к молодежи с призывом приобретать знания. Необходимость образования во времена Алтынсарина нужно было доказывать. Трудно было не только открыть школу, но и набрать учеников. Алтынсарин пишет стихи, обращенные к детям, в которых он призывает их учиться. Самое известное из них — «Давайте, дети, учиться!» В нем говорится о пользе науки, знаний в жизни человека.
Веками кочевник считал, что все его богатство — скот. Но гораздо прочнее другое, истинное богатство — знания. В этом и стремится Алтынсарин убедить молодежь. Только знания могут сделать человека всемогущим, счастливым.
В стихотворении «Строит дивные дворцы…» поэт также внушает читателям мысль о необходимости борьбы за знания, которые вывели бы казахов в ряды цивилизованных народов.
Наряду со стихами на общественно-просветительские темы, в поэтическом творчестве Алтынсарина есть такие произведения, где раскрывается социальное неравенство в ауле, обличается скупость и жестокость баев. Гнет несчастный народ свои спины в поклоне, Над народом — всесильные ханы на троне, Бедняков обирают по-зверски, бесчестно, А богатых одаривают повсеместно.
Алтынсарин-поэт мастерски рисовал и картины родной природы. Наверное, нет ни одного настоящего поэта, который не восхищался бы своеобразными законами гармонии, красками и звуками природы. «Симпатия к природе есть первый момент духа, начинающего развиваться. Каждый человек начинает с того, что непосредственно поражает его ум формою, краскою, звуками…»,— писал В. Г. Белинский.
Алтынсарину-поэту бесконечно близка степная природа. Особенно его волнует степь весной. В стихотворении «Весна» картины природы неотделимы от картин народной жизни. Панорама ожившей степи с «благодатью земной», с «далью голубой», когда в «росном тепле испарений бескрайний простор уже покрывается свежей душистой травой», дополняется задушевным описанием радостной встречи вечно живущего с весной.
Куланы, сайгаки — в просторах весенней земли, Заскачут, довольные тем, что опять расцвели Высокие травы. И на воду чистых озер Опустятся с криками лебеди и журавли. А в час, когда солнце слепит человеческий взор, Манящий мираж задрожит в лучезарной дали.
Весна приносит радость людям. Зоркий глаз Алтынсарина замечает и резвящихся малых детей «на бархате трав молодых», и снарядившийся в путь караван, и женщин «с веселыми шутками», и расставание влюбленных на заре.
Вместе с тем, Алтынсарин — не просто тонкий наблюдатель природы, умеющий давать красочные зарисовки. Это поэт-философ, задумывающийся над смыслом жизни, вечным ее обновлением. Природа в глазах поэта — великий целитель, она вносит в жизнь умиротворенность. Алтынсарин с восторгом воспринимает жизнь, верит в то, что она разумна и прекрасна. Это можно почувствовать не только в стихотворении «Весна», но в и другом его знаменитом стихотворении «Река». С одной стороны, это конкретный образ реки, по берегам которой растут сочные травы и пасутся стада, а в светлых струях резвятся косяки рыб, с другой, — это символ вечно текущей жизни:
Сотни стад не сумеют реки замутить, И ничем невозможно ей путь преградить!
Художественная конкретность пейзажа, проникновенное описание природы, воздействие ее на чувства человека, с его думами, жизнью и заботами свидетельствуют о реалистической манере изображения автором действительности.
Кроме стихотворений, Ы. Алтынсарин писал рассказы, в которых также выражены демократические, гуманистические, просветительские идеи автора. В них в социальном аспекте рисуются картины быта и нравов казахской жизни в 60—70-х годах XIX века.
В рассказах «Сын бая и сын бедняка», «Кипчак Сейткул», «Юрта и деревянный дом», «Невежество», «Вред лжи» и других ставятся важные проблемы общественной жизни: социальное неравенство, преимущество оседлого образа жизни, вред невежества, польза знаний и науки.
В рассказе «Сын бая и сын бедняка» повествуется о том, как два мальчика-ровесника, случайно оставшиеся на месте старого кочевья, разыскивали откочевавший аул. Рассказывая об их приключениях, Алтынсарин показывает характеры этих мальчиков, обусловленные их социальным положением, образом жизни, воспитанием, навыками и привычками.
Смысл рассказа — в противопоставлении двух характеров, двух социальных типов. Усен — сын бедняка, он трудолюбив, и этим определяются все его достоинства. Именно труд воспитывает настоящего человека, способного преодолеть любые жизненные препятствия, а праздность — корень пороков.
Рассказ «Сын бая и сын бедняка» преследует педагогические цели: он учит и наставляет. Алтынсарин стремится не к сложности, а к ясности и простоте характеров. Но эти характеры не абстрактны, они подсказаны реальной жизнью. Жизненная точность, легко напрашивающиеся дидактические выводы — все это сделало рассказ «Сын бая и сын бедняка» популярным не только среди казахских школьников, но и среди русских читателей. Еще в 1890 году в журнале «Родник» рассказ был напечатан в русском переводе.
Важным для понимания мировоззрения, демократических и гуманистических взглядов Алтынсарина является и рассказ «Кипчак Сейткул», написанный в 70-х годах и опубликованный в «Киргизской хрестоматии». В 70-е годы, в пору расшатывания устоев патриархально-феодального уклада в степи, казахские бедняки начинают переходить к оседлости, заниматься земледелием. Алтынсарин поддерживает их. В рассказе «Кипчак Сейткул» труженик Сейткул глубоко ненавидит баев, ищет избавления от них. Он и его бедные сородичи поселяются в долине речки и занимаются земледелием. С теплотой описывает Алтынсарин совместный труд земледельцев, показывает, как укреплялось содружество бедняков, как оно все больше и больше притягивало к себе других: «… беднота из кочевого населения присоединялась к Сейткулу. По прошествии пяти-шести лет число хозяйств, руководимых им, дошло до четырехсот». Успехи Сейткула и его друзей Алтынсарин объясняет их исканиями, тем, что они приобщились к земледелию и торговле. Как и в рассказе «Сын бая и сын бедняка», Алтынсарин прославляет трудолюбие — человек труда нигде не пропадет, и счастье найдет его.
В рассказе «Кипчак Сейткул» Алтынсарин использует свой излюбленный прием — антитезу. Труженику Сейткулу противопоставлен его старший брат, стремившийся разбогатеть воровством и грабежом чужого скота. В конце концов, он был убит. Автор подчеркивает мысль о том, что добро, добытое насилием и грабежом, не идет впрок.
Значение творчества Ыбрая Алтынсарина в истории казахской литературы огромно. Видный просветитель и педагог, поэт и переводчик, создатель первых образцов казахской реалистической прозы, Алтынсарин был одним из тех, кто приобщил казахскую степь к миру высоких культурных ценностей.

Творчество Ибрая Алтынсарина — истоки казахской публицистики

Зарождение ядра казахской журналистики пришлось на конец XIX — начало ХХ века. Стоявшие у ее истоков просветители пытались заложить в ней лучшие качества: свободомыслие, национальное своеобразие, стремление к многообразию точек зрения. Но процесс ее формирования пошел по единому советскому типу, который нивелировал национальные подходы. И, вероятно, поэтому столь важным является возвращение к бесценным истокам, к идеям Ч. Валиханова, И. Алтынсарина, А. Кунанбаева, А. Байтурсынова, А. Букейханова, С. Торайгырова. В настоящее время существуют все необходимые предпосылки для развития полноценной и всесторонней национальной журналистики. Но для этого необходимо творчески переосмыслить опыт предшественников, адаптировать сформированные столетие назад идеалы к современности, осмыслить богатство их разностороннего творчества, чтобы идти дальше.
    Несмотря на многочисленность, исследования творчества Ибрая Алтынсарина крайне мало затронули его публицистическую деятельность. Хотя общепризнанно, что наряду с Чоканом Валихановым и Абаем Кунанбаевым он является одним из основоположников публицистики. Основатель истории казахской журналистики Х. Н. Бекхожин обосновал данный факт, но во время господства идеологических догм подход к разностороннему творчеству Алтынсарина был минимально упрощен.
    Следуя принципу историзма, нельзя рассматривать жизнь и деятельность Алтынсарина в отрыве от его времени. Просвещение мыслилось им как составная часть прогресса, без которого было невозможно развитие всей нации. Развитие образованности не могли идти без создания собственной печати и книгоиздания. Вместе с тем блага цивилизации несли для казахского народа явно выраженные отрицательные стороны, в частности стремление принудительной оседлости кочевников и изъятии лучших пахотных и пастбищных земель. Формируясь в течение столетий, у казахов выкристаллизовалась собственная культура, популяризатором которой выступал и Алтынсарин. К сожалению, общественно-политическая обстановка того времени не представляла собой благодатную почву для развития национальных культур, и поэтому мы в настоящее время воздаем должное первым казахским просветителям и публицистам, которые доступными им способами способствовали ее сохранению и укреплению. Знания, идеалы и опыт, появившиеся в устном народном творчестве, стали фиксироваться с появлением письменности.
В силу того, что еще не существовало периодики на казахском языке, Алтынсарину приходилось писать на русском. Он оставил разножанровое творческое наследство, которое позже во многом предопределило развитие казахской публицистики. Перечитывая труды просветителя, необходимо отметить одно из важнейших качеств публицистики — непосредственное обращение к читателю, которому предлагаются воззрения на актуальные события, причем тот может как разделять, так и иметь на них собственную точку зрения. Особенность публицистики Алтынсарина проявляется в выборе темы для выступлений и ее разработке. Большинство статей, вышедших из под его пера, являют собой нравственно-педагогическую оценку актуальной действительности. Не зря исследователи творчества Алтынсарина сравнивают его с заслугами Ломоносова для России.
    Публицистика Алтынсарина отличается глубокой простотой, четким пониманием вещей, образностью мыслей и стройностью языка. Его произведения можно отнести к истокам нравственно-педагогической публицистики Казахстана. Несмотря на то, что большинство написанного было на русском языке, он фактически является зачинателем казахского литературного языка. Ибрай понял, что уникальность любого языка состоит в его неповторимости, формировании собственной стройной системы. Оценив мощь и силу печатного слова, будучи инспектором школ Тургайской области, он ходатайствует перед всеми инстанциями об издании казахских газет.
Являясь ярчайшим представителем в когорте дореволюционной казахской общественной и научной мысли, своим творчеством Алтынсарин заложил фундамент этнопублицистики, которая приобретает особое значение в год 10-летия Независимости Республики Казахстан. В настоящее время в молодежной среде превалирует множество пороков, ощущается недостаток воспитанности и культуры. Как вернуть ситуацию в нормальное русло — мы думаем, некоторые ответы можно найти и в публицистике Алтынсарина.
    Вопросы исторического прошлого и его преломления в настоящем нельзя доказать как теорему. Законы развития общественной жизни и исторических процессов тесно связаны с сознательной деятельностью людей, живут в условиях своего времени, которое накладывает на них особый отпечаток, поэтому явления общественного порядка не могут в принципе действовать также однозначно, как законы природы и естественных наук. Поэтому обращение к личности Ибрая Алтынсарина, его творчеству, эпистолярному и публицистическому наследию, в самом начале новой эпохи — новом тысячелетии и в XXI веке не имеет альтернативы. Журналистика, несмотря на постоянные трансформации, не перестала быть хранителем духовных ценностей, принадлежащих народу, мировой общности, причем — как в устной, так и в письменной ипостасях. Именно эпистолярное наследие Ибрая являет собой уникальное сочетание квинтэссенции многовековой мудрости и педагогики Степи и зачатки печатной публицистики, плоды которых столь востребованы на настоящем этапе. Событие, не зафиксированное в слове, могло навсегда исчезнуть из исторической памяти, в то время как устное народное творчество донесло до нас отголоски величайших событий и деяний предков.
    В первую очередь именно эпистолярное наследие Ибрая Алтынсарина представляет особый интерес для исследований в области современной казахстанской журналистики. Фактически творчество великого просветителя представляет собой совокупность произведений, чье изначальное узкое направление переросло в масштабные обобщения и в совокупности, получило форму общественной публицистики. Именно из эпистолярного наследия как журналистика, так литература и публицистика восприняли много творческих особенностей и форм, узаконив их в письменной речи.
    Рассмотрение творчества Алтынсарина выходит за тот автономный слой времени и общества, в котором ему довелось жить и творить. Истоки национальной интеллигенции и развития казахской культуры проходили в русле развития всех творческих процессов. Очень сложным явлением предстает казахская советская журналистика, которая была сформирована в течение семидесяти с лишним лет. Если в царское время казахская журналистика выступала, главным образом, как средство самовыражения элиты и интеллигенции, предлагали и обсуждали альтернативные пути развития казахского общества в условиях колониального гнета, то в советское время она стала средством и формой проведения массовой пропаганды и агитации. И при этом творчество Алтынсарина использовалась как ширма, как прикрытие различным целям. Настала пора очистить его образ от всего наносного.
    Отсутствие газет и журналов в Казахстане в середине XIX в. неизбежно приводило к необходимости использовать жанр писем для выражения своих мыслей, идей и оценок, которые несли в себе общественно-значимый потенциал. В них, на наш взгляд, находятся истоки «Киргизской газеты», рукописного издания, проект которой по многим причинам так и не был утвержден. Тем не менее, выступления Алтынсарина на страницах «Оренбургского листка» подтверждает многообразие его творческой личности педагога, просветителя, исследователя и публициста. В условиях гнета царизма это было огромным достижением, вместе с тем данный факт еще раз подчеркивает сущность колониального господства, которое не позволяло талантливым людям полностью реализовать себя во всех ипостасях, приобщить к лучшим благам цивилизации своих соплеменников. По сути для расцвета публицистического таланта Алтынсарина не существовало даже необходимых предпосылок: практически неграмотное население, отсутствие собственных изданий и типографий, верховенство имперской идеологии. Поэтому созданная Алтынсариным «Киргизская хрестоматия» заменяла ему газетные и журнальные страницы, служила светочем для просвещения казахов. В принятом толковании ее по праву можно считать одним из праисточников казахской публицистики, поскольку именно в ней разработаны такие актуальные темы конца позапрошлого века как классовые различия в обществе, вопросы кочевничества и оседлости, пропаганда просвещенности и гуманизма. Таким образом мы видим здесь четко определенные ориентиры для современников, пути развития, интеграции и возрождения казахского общества. Его эпистолярная публицистика — образец на многие столетия для развития отечественной журналистики. Комплексность и специализация публицистики позволяет заново и в новом масштабе оценить творческий потенциал Алтынсарина, использовать его знания и подходы к анализу действительности на этапе современности и в будущем.
    Ибрай Алтынсарин ввел в оборот целый пласт нравственно-публицистических категорий жизни казахского общества, попытался осмыслить их и дать необходимую оценку. Его эпистолярная публицистика предстает ключом к современной нравственно-педагогической публицистике страны. Изучение двух исторических формаций даст возможность нового творческого развития казахстанской журналистики, корни которой некогда были искусственно отделены от ее истоков. Наша задача — вернуть их всей нации.